Тень на троне

Пролог

— Сегодня хороший день для смерти. — Сорвалось с губ старого палача.

Он сидел на краю свежего, возведённого только этой ночью, деревянного помоста и методичного затачивал свой топор. Вообще-то необходимости в этом не было — все свои инструменты он держал в превосходном состоянии, но это был его маленький ритуал. Всё должно быть идеально. Он с глубоким уважением и трепетом относился к своему ремеслу. Он не просто палач — он тот, кто вершит правосудие, кто отправляет людей в их последний путь. И сейчас это было особенно важно, ведь, с приходом к власти нового короля, казни стали событием довольно редким. В последний раз на эшафот к нему привели какого-то паренька, тот, вроде как, зарезал всю семью. Палач тогда не стал снимать маску, не удостоил приговорённого видеть своё лицо. Но сегодня всё было иначе. С легкой улыбкой он подставлял щетинистые щёки тёплым лучам восходящего солнца. Он хотел, чтобы человек, которого приведут сегодня, видел его лицо, чтобы знал, что примет смерть от человека, с гордостью исполняющего свой долг.

На площади, тем временем, начал собираться народ. Уже давненько здесь не было так оживлённо. Люди еще не знали, кому суждено взойти на плаху, они в предвкушении ждали зрелища. Дети, расталкивая всех локтями, прорывались вперед, они хотели из первых рядов увидеть, как отсеченная голова летит в корзину; торговцы, не осмелившись оставить прилавки с товаром, вытягивали шеи, пытаясь углядеть хоть что-то; даже знатные аристократы, стоя в стороне, чтобы в толпе не испачкать дорогие наряды, и те не могли скрыть праздного любопытства.

И тут все голоса стихли. На площади появился глашатай. В руке он держал свиток пергамента, скреплённого сургучной печатью с изображением льва — гербом королевской семьи Кинетана.

Время пришло.

На эшафот вывели приговорённого.

Часть 1

Первый будний день летнего месяца сивана для Владислава начался с еженедельного заседания королевского совета. Мероприятие это проходило в большом зале военных собраний, за массивным, овальным дубовым столом, во главе которого стояло кресло, обшитое красным бархатом и напоминающее трон, по обе стороны стола располагалось несколько кресел поменьше, без дорогих тканей, но с качественной выделкой, и обычно это собрание представляло собой долгую и нудную дискуссию, на которой почти три десятка молодых и не очень людей решали насущные проблемы государства.

Сегодня же это событие выглядело несколько иначе. Собрание было решено провести в узком кругу лиц, к которым король относился с наибольшим доверием.

Итак, за столом сидели следующие: премьер-министр, он же главный королевский советник, канцлер, коннетабль, представитель церкви, в данном случае архиепископ, трое графов и Его Величество Владислав Бенетт Бредерик I на том самом обшитом бархатом стуле.

Одной из главных тем для обсуждения, помимо всего прочего, стала неожиданная кончина Арадонского короля Персивальда и скорая коронация его единственного сына – Стефана.

— Безусловно, это очень печальное известие. Кинетан с Арадоном уже многие годы связаны не просто мирным договором, но и экономическими узами, которые, бесспорно, очень для нас важны в связи со своей выгодой. – Негромко произнес граф Саокранский. Это был тучный мужчина, с короткой густой бородой и широкими бровями, всегда направленными вверх, будто всё вокруг его удивляло.

— Вот именно, что для Арадона этот союз не дает совершенно никакой выгоды. Вы разве не помните, при каких обстоятельствах он был заключен? — Обратился к графу министр. Он считал, что новый человек на Арадонском троне разрушит некогда заключённый мир, а это в свою очередь незамедлительно приведет к войне, и уже озвучил свое мнение. Правда, согласны с ним были не все.

— Я прекрасно помню тот день, Ваша Превосходительство, но почему Вы считаете, что коронация Стефана — это сразу угроза войны? Он всего лишь мальчишка…

— Вы правы. Он ещё ребенок. Молодой, амбициозный, жадный до власти. — Министр скрестил пальцы в замок, упершись локтями в подлокотники. Ему казалось, что так он будет выглядеть убедительнее. – Наверняка на уроках истории ему рассказывали, с каким позором его отец подчинился Кинетану и потерял не только земли, но и территориальные воды. А вместе с ними и свою репутацию.

— Вы действительно думаете, что парламент позволит вот так сразу юнцу взять на себя бразды правления и развязать войну? — Граф заговорил чуть тише и с плохо скрываемой усмешкой.

— Я считаю, что он может быть достаточно убедительным. – Министр, не получавший никакой поддержки от других членов совета, начинал злиться, но оставался при своём.

— Может быть Стефан и правда одержим местью, но разве старейшины Арадона такие глупцы? Помилуйте, они ни за что не позволят ему развязать войну. Им это не по карману. – Озвучил свое мнение канцлер, поддержав тем самым графа Саокранского.

— Вообще-то, как Вам должно быть известно, Персивальд за последние несколько лет увеличил численность своей армии почти втрое, а также снабдил её новым оружием и планировал расширять флотилию. — Негромко произнёс Владислав, смотря на канцлера с кошачьим прищуром, а после направил взгляд на графа Саокранского. — Но я согласен. С Вами.

— Вы считаете, что Персивальд что-то планировал? – Обратился к королю граф Кахисонский. Самый молодой из присутствующих.

— Я не могу знать этого наверняка, но незадолго до его смерти мне писал Освальд. Он был крайне встревожен данной новостью и просил о встрече. Полагаю, чтобы обсудить объединение против Арадона. — Пожал плечами король.

— Это очевидно. Освальд знает, что Биадинес не устоит даже перед такой крохой как Арадон. – Снова горячо высказался министр.

— Крохой? Они может и потеряли часть земель, но всё ещё остаются одним из крупнейших государств. Его Светлость прав, старейшины не позволят Стефану встать у штурвала. Если, конечно, с землями они не потеряли ещё и свои мозги. — Коннетабль был человеком большим и громким, он не стеснялся в выражениях, особенно, когда кто-то пытался оспорить очевидные для него факты, а сейчас был как раз такой случай. — Не понимаю, зачем мы вообще всё это обсуждаем? Чего вы хотите, Ваше Превосходительство? Добиться спонсирования армии? Может быть, Вы уже и приказ о мобилизации подготовили?

Министр, поджимая губы от злости, глубоко вдохнул и медленно произнес:

— Я лишь пытаюсь предупредить о возможной угрозе, к которой мы должны быть готовы. Может быть, Вы забыли, что по закону все бумаги, подписанные Персивальдом, вновь вступят в силу только после того, как на них появится подпись Стефана. а пока её там нет, от этого договора ему не горячо не холодно. Он не обязан его соблюдать.

— Обязан. – Громко перебил его Владислав. – До тех пор, пока публично не объявит о его расторжении.

— Или до тех пор, пока его солдаты не вступят на нашу территорию. – Уже более сдержанно ответил советник, не желающий перечить королю.

— Вы уже получили приглашение на коронацию, Ваше Величество? – Впервые за все время подал голос архиепископ. Это был невысокий, горбатый старик в церковной рясе, слепой на один глаз.

— Нет, не получил.

— Тогда и обсуждать нечего. После коронации Стефан должен созвать большом саммит, на котором и решатся все эти вопросы. А пока Вам лучше подумать над словами, что будут сказаны за праздничным столом и над подарком, который Вы ему преподнесёте.

Владислав тихо рассмеялся и коротко закивал, соглашаясь с архиепископом, а после, посмотрев на всё ещё раздражённого министра, произнёс:

— Тогда на этом предлагаю и закончить.

Советник был недоволен тем, что король не поддержал его мнения, но спорить не стал. Он лишь молча кивнул и поспешил удалиться. Вслед за ним зал начали покидать и другие члены совета. На своём месте оставался лишь коннетабль. Он дождался пока все уйдут и, поднявшись, поспешно подошёл к королю, который пока не спешил уходить.

— Ваше Величество, а что по поводу Освальда? — Произнёс он почти шёпотом. — Вы дали ему свой ответ?

— Нет. Как раз хотел обсудить это с Вами. – Владислав, поднявшись, скрестил руки на груди и опёрся бёдрами о край стола, чтобы взглядом быть на одном уровне с коннетаблем. Некоторые вопросы он предпочитал обговаривать с ним наедине.

— Ни для кого не секрет, что Освальд легко поддается панике и из-за этого может действовать необдуманно, но, если он действительно просит о встрече, чтобы обсудить возможность объединения против Арадона, это будет означать, что Биадинес потеряет свой нейтралитет в данном вопросе и у Стефана появится весомый мотив для разрыва мирных отношений с Кинетаном. Сомневаюсь, что он сам лично хоть раз читал договор, подписанный Вашим отцом, но уверен, что члены парламента делали это многократно и если они прознают о теме Вашей беседы с Освальдом, а они прознают, уверяю Вас, то конфликта не избежать. — Всё это он говорил полушёпотом, но очень чётко и убедительно. — Поэтому мой Вам совет – если хотите ответить ему согласием, то лучше пригласите его сюда, скажем, на именины Его Высочества.

Владислав некоторое время обдумывал услышанное, потирая указательным пальцем щетинистый подбородок, а после сдержанно кивнул:

— Вы правы. Такие вопросы стоит обсуждать на своей территории, в окружении своих людей.

Удовлетворённый таким ответом, коннетабль коротко поклонился и собрался уходить, но король его остановил:

— Я хочу спросить Вас ещё кое о чём. Что вы думаете по поводу того, что незадолго до своей смерти Персивальд был одержим укреплением своих военных позиций? Можно ли предположить, что он действительно планировал нападение на Кинетан с целью вернуть некогда утраченные территории, а будучи одной ногой в могиле, передал свои планы Стефану?

Владислав также перешёл на полушёпот, всё с тем же кошачьим прищуром глядя в глаза коннетабля, отчего тот немного замешкался.

— Как Вы уже говорили, мы не можем знать этого наверняка. Поэтому остается только дожидаться коронации и большого саммита. — Он почти незаметно пожал плечами, а потом, нерешительно, немного заговорщически добавил, — но, если Вас это успокоит, наша армия всегда готова держать оборону.

— Я Вас услышал. — Коротко ответил ему король, после чего коннетабль удалился.

Но не успел он выйти за дверь, как порог её переступил старший офицер королевской гвардии.

— Ваше Величество. — Он мгновенно оказался возле короля, преклонив пред ним колено в ожидании разрешения говорить.

— Я слушаю.

Офицер поднялся с колен и твёрдым голосом произнёс:

— Только что в коридорах Вашего замка был задержан гражданин.

Часть 2

Чёрт.

Чёрт. Чёрт. Зачем он вообще полез в этот лабиринт? Почему нельзя было выйти через дверь, как нормальный человек? Сейчас бы уже сидел в просторном тёплом кабинете, в уютном кресле, пил травяной чай, а может даже что покрепче, и диктовал министрам свои требования вместо того, чтобы ломать здесь ноги. Хотя кого он обманывает? Провести его в тот заветный кабинет без препятствий могла только матушка, но она не появлялась уже несколько месяцев. Что же с ней случилось? Теперь приходиться бродить по этим узким коридорам в поисках выхода.

С каждым шагом стены будто начинали сужаться, их холодные каменные щупальца тянулись к его рукам, дергали за рубашку, царапали кожу, пытались ухватиться за непослушные кудрявые пряди на голове, кидали под ноги камни, чтобы он оступился, а может и не камни вовсе, а кости тех несчастных, что остались здесь навеки, так и не найдя свой путь. Несколько раз казалось, что он наступил на чьи-то останки, и те с хрустом ломались. Может и его кости в скором времени будут лежать здесь. Забытые, никому ненужные. Вряд ли найдется другой сумасшедший, что отважится зайти в эти коридоры, не изучив накануне карту.

Нет, этого не будет. Ведь он не настолько глуп и безрассуден, у него была карта и он изучил и запомнил её вдоль и поперёк. Но почему тогда он всё ещё здесь? Дорога не должна была занять столько времени, до заветной двери было рукой подать, а он блуждает здесь уже… Сколько часов он уже здесь находится? Один? Два? Пять? Ощущение, что прошла вечность, а свет в конце тоннеля так и не появился. Может, стоит повернуть назад и всё же выйти через главную дверь? Нет, если повернёт, заблудится ещё больше.

Начинала нарастать паника. Своими черными, склизкими лапами она окутала сначала разум, а потом обвилась вокруг шеи, перекрывая кислород. Как же тяжело здесь дышать. Лёгкие будто заперли в металлической клетке и с каждым вздохом её прутья впивались в их мягкую ткань, не позволяя раскрыться полностью. Сердцебиение нарастало. Ещё немного и он просто сойдет с ума.

Исцарапанные ладони блуждали по стенам в попытках нащупать хоть что-нибудь, хоть какой-то намек на спасение. Бесполезно.

Как это вообще возможно, что за столько времени он не нашел ни одну дверь? Куда увёл его лабиринт? Этого коридора точно не было на карте. Может он ведёт в темницу? Нет, что за бред. Кто станет прокладывать такой путь к камерам с преступниками, чтобы у тех появился шанс сбежать.

Подождите-ка. Что это было?

Вернёмся на пару шагов назад. Из стены что-то торчало.

Это крюк. Точно, маленький металлический крюк, покрытый ржавчиной прожитых здесь лет. Это выход. Только куда он ведёт? На карте таких обозначений не было, значит лабиринт охватывает гораздо большую территорию, чем он предполагал. Нет, сейчас это вообще не важно. Нужно выходить здесь. Иначе неизвестно куда выведет его коридор и выведет ли вообще.

Рука медленно потянулась к спасительному металлу, потянула за рычаг, покрытый паутиной старый механизм пришёл в действие и проход, на удивление очень тихо, начал открываться. Наконец-то.

Часть 3

Всё же стоило десять раз подумать, прежде чем идти на такой отчаянный шаг. Вот глупец.

Не успел проход открыться полностью, как парень, обессиленный многочасовыми блужданиями по тёмным узким коридорам лабиринта, упал на мягкий ворс ковра, жадно хватая ртом свежий воздух и щурясь от непривычно яркого освещения. Выбрался. Смог. Слава всем Богам, ему не придётся гнить внутри этих стен.

Только радоваться пришлось не долго. В мгновение ока возле него оказалось несколько королевских гвардейцев, двое из них резко схватили его за плечи, поднимая на ноги и, не дожидаясь приказа старшего офицера, поволокли к лестнице.

— Отпустите! Я должен увидеть короля! — Отчаянно закричал юноша, пытаясь высвободится из цепкой хватки гвардейцев, но сил на это уже не осталось. Они грубо сжимали его руки и не обращали никакого внимания на жалкие брыкания. — У меня… У меня для него послание…

Один из офицеров замешкался, бросив короткий взгляд на командира, и чуть замедлил шаг.

— Послание? — Усмехнулся старший офицер, покачав головой, и махнул рукой, чтобы задержанного вели дальше. Но тут взгляд его опустился вниз. На полу, где минутой ранее распластался неизвестно откуда взявшийся мальчишка, лежал конверт. Без подписей, печатей, пустая бумага. Глупец, думал, что кто-то поведётся на такую уловку?

— Это послание от Его Величества короля Стефана Арадонского. — Твёрдо произнес юноша.

Что-то в его голосе выбило старшего офицера из равновесия. Но он не подал вида и снова жестом велел увести преступника. Послание? Кто же передаёт такие послания королю? Бред какой-то. Ещё и появился здесь не пойми откуда. Как он вообще так спокойно смог подняться на второй этаж, где располагались королевские покои? Стража никак не могла его пропустить, несколько офицеров беспрерывно охраняют все лестницы и входы в каждую комнату, они не могли не заметить постороннего человека, тем более в таком виде. Хотя по нему и не скажешь, что далось это легко. Весь грязный, пыльный, запыхавшийся, еле на ногах стоит. Да ещё и про какое-то послание говорит. Точно бред. Если бы Стефан хотел связаться с Кинетаном, то заблаговременно отправил бы на переговоры своего посла с необходимым сопровождением. А может, шпион? Точно, лазутчик. Только какой-то неумелый. Хорошие шпионы так просто себя не выдают, их вообще сложно увидеть в толпе.

Как бы то ни было, отчитаться перед королем придётся.

Старший офицер, держа в руке подобранное письмо, быстрым шагом направился в зал военных собраний с докладом для Его Величества.

Двери зала были открыты, а значит собрание окончено. Офицер, убедившись, что король остался один, без стука зашёл в комнату и, преклонив колено, доложил о том, что в коридорах замка был задержан странный человек.

— И что? — Скучающим голосом спросил Владислав, возвращаясь в своё бархатное кресло. Ему не было дело до того, что офицеры задерживают кого-либо в стенах замка, такими вопросами командир обычно занимается самостоятельно и отчитывается разве что перед коннетаблем. Отвлекать этим короля? Какая дерзость.

— В числе прочего этот человек сказал, что у него для Вас послание, — чуть тише произнёс офицер, протягивая королю письмо, — от Стефана Арадонского.

Король громко вздохнул, посмотрев сначала на письмо, а после на гвардейца. Взгляд его был тяжёлым, недовольным, он не произнес ни слова, но офицер и так понял, что совершил ошибку. Оставив бумагу на столе, он отрапортовал извинения за доставленные неудобства и поспешил удалиться.

Владислав снова посмотрел на письмо. Измятая, серая грязная бумага, никаких подписей, ни королевской печати. Послание от Стефана. Как же. Арадон бы никогда не опустился до такого. Как вообще офицеру пришла в голову мысль, что королевское послание может выглядеть вот так? Нелепо, совершенно нелепо.

Король велел позвать к себе пажа и, когда тот пришел, махнул ему в сторону письма, сказав, чтобы тот отнёс его в королевские покои и оставил в ящике стола. Только зачем? Может он и сам ненароком подумал, что это действительно может быть важно? Нет, это совершенно глупо.

Нарушителя тем временем уже привели в подвалы дворца и закрыли в камере, о которой он не так давно ненароком вспоминал.

Часть 4

Трапезный зал наполнялся ароматом еды. На столе стояло множество блюд: с овощами и фруктами, с запечёнными перепёлками и индейкой, с соленьями и грибами; слуги кружили вокруг, словно в танце, наполняя кубки терпким вином; за окном пели свою вечернюю трель цикады; последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь окно и мягко стелились по деревянному полу.

Во главе стола исконно занимал своё место Владислав. Появляться на ужине с королевой в старой потрёпанной рубахе он, разумеется, не мог, поэтому сегодня на нём был чёрный бархатный камзол с золотой вышивкой и инкрустированными драгоценными камнями на пуговицах, а также парчовые штаны и сапоги из мягкой кожи.

— Как наш сын? — Нарушил тишину бархатный голос.

— С нетерпением ждёт праздника. — Со сдержанной улыбкой ответила молодая женщина, что сидела по правую руку от него. — Учителя говорят, что у него талант к музыке, и на торжестве он бы хотел сыграть новую мелодию на виеле1.

Губы Владислава тронула лёгкая одобрительная улыбка. Несмотря на большую занятость, он старался больше времени уделять сыну, интересовался его успехами и искренне ими гордился.

— Мне снова писал мой кузен. Он так и не получил Вашего ответа.

Она, словно ведя светскую беседу, ловко и в то же время элегантно орудовала серебряными приборами, отрезая совсем крохотные кусочки мяса и овощей, будто не хотела слишком долго их жевать, изредка бросала короткие взгляды на мужа, пытаясь уловить его настроение.

— Хоть он твой кузен и король Биадинес, боюсь, я не смогу удовлетворить его просьбу.

По острым скулам пробежала рябь напряжения, от добродушной улыбки не осталось и следа.

— Он обеспокоен ситуацией с Арадоном и считает, что стоит учитывать отношение Стефана к Кинетану и Вашим родителям. Какими бы ни были его намерения, готовится стоит к худшему.

— Ты говоришь как Уильям. — Мужчина медленно опустил приборы на белоснежную скатерть и с прищуром посмотрел на королеву, будто по-новому оценивая её, в голосе же прозвучала укоризна.

— Я хороший дипломат. — Произнесла она с едва заметной улыбкой.

— Ты моя жена. — Владислав резко подался вперёд, грубо впиваясь пальцами в тонкое женское запястье. Сквозь зубы он шипел, словно змея. — Ты не мой министр. Не мой канцлер. Ты моя жена.

Взгляд полный ненависти и презрения словно говорил: «Знай своё место». С той же резкостью он отпустил её руку, вновь распрямляя спину и возвращаясь к трапезе, будто ничего и не произошло.

По женскому лицу пробежала тень страха. Поджав губы, королева перевела взгляд на присутствовавших в зале слуг — те лишь покорно опустили головы и отвели глаза.

— Как Ваша жена я обеспокоена тем, что происходит. Я знаю, что ситуация с Арадоном тревожит Вас, но кажется мне, что Вы увязли в этом так сильно, что не замечаете даже того, что творится в собственном замке. — Она мягко, но решительно накрыла его руку своей, пытаясь поймать взгляд чёрных глаз.

— О чём ты говоришь? — Он отстранился, всё с тем же укором глядя на жену.

— Разве Вам не доложили? На днях стража задержала какого-то оборванца у дверей в Ваши покои. Поговаривают, что он появился из ниоткуда, вышел из стены, словно призрак. По замку уже ползут слухи.

Она вновь взяла в руки приборы, крепкая сжимая пальцами холодный металл, но так и не решилась положить в рот ни кусочка.

Обдумывая услышанное, Владислав какое-то время помолчал, а затем коротким жестом указал жене на её тарелку:

— Ешь.

На следующий день после завтрака, пока в воздухе еще витала прохладная свежесть, а на траве играли капельки росы, король вышел в сад прогуляться среди ароматных цветов и послушать пение птиц, только пробудившихся ото сна. Он любил бродить в одиночестве по зелёным тропинкам в столь ранний час, в особенности ему нравилось сидеть в старой, покосившейся от времени беседке, колонны и крыша которой уже были плохо видны под зарослями вьющегося винограда. Вот и сейчас ноги привели его сюда. Он опустился на темное скрипучее дерево старой скамьи, откинулся на спинку и, прикрыв глаза, отдался воспоминаниям.

«Видите вон ту ложбину, Ваше Высочество? Когда-то здесь протекал ручей, но путь ему преградила упавшая сосна. Что же сделал ручеёк? Он пошёл другим путем и пробил себе новое русло. А потом из ручья появилась река, а из реки море. Вода не выбирает свой путь, но всегда находит его», — прозвучал в голове голос старой няньки. В детстве казалось, что она всегда говорит загадками.

Размышления прервала упавшая на лицо тень. В беседку вошёл министр. Он поприветствовал короля легким поклоном и сел напротив.

— Хотели видеть меня, Ваше Величество?

— Да. — Владислав нехотя открыл глаза и выпрямился, закидывая ногу на ногу. — Несколько дней назад в замке задержали какого-то крестьянина. Что ты знаешь об этом?

— Просто какой-то мальчишка шлялся по замку. Он наверняка уже сидит в темнице и ждёт свои розги. — Удивленно пожал плечами министр. — Почему Вас это заинтересовало?

— А мне вот сказали, что у него при себе было письмо. Якобы от Стефана Арадонского.

— Что? Вам передали это письмо? Это правда? Вы читали его? — Вопросы безостановочно посыпались из уст советника, он нервно перебирал пальцами край камзола, мысленно ругая себя за столь резкую реакцию.

— Передали. Не читал. Да и никакое это не письмо. Старый кусок пергамента. Только вот откуда «простому мальчишке» знать, что Стефан будущий король Арадона?

Владислав раскинулся на скамье, с укором глядя в глаза министра. От такого взгляда тот немного стушевался, ведь это была его прямая обязанность — контролировать ситуацию в замке и докладывать о подобных случаях, а он и знать не знал про какое-то письмо и тем более, что оно от Арадона.

— Я понял, Ваше Величество. Его немедленно допросят. — Министр поджал губы, он чувствовал себя словно провинившийся ребёнок, которого отругали и поставили в угол.

Поднявшись со скамьи, он уже хотел уйти, но король остановил его:

— Уильям, — обратился по имени! — я попрошу тебя сходить к нему лично. Поговори с ним, посмотри на него, оцени обстановку. Возможно, стоит представить его мне?

А вот и наказание. Спускаться в подвалы темницы, сырые и вонючие, чтобы допросить грязного оборванца, откуда он знает про Стефана Арадонского. Какое унижение.

Часть 5

И снова заточение. Только сейчас он закрыт не в стенах лабиринта, а в тюремной камере. И хотя здесь было больше пространства, ощущения остались теми же. Сырые, покрытые плесенью стены давили, воздух был холодный, влажный, грузный, дышать было тяжело. В углу лежала куча грязной соломы, которая по всей видимости теперь была его постелью, кое-где пищали и скреблись мыши, из коридора на пол пробивался тусклый луч света, исходящий от зажженного факела, одиноко висящего на стене. Иногда тишину нарушали охранники, бродившие вдоль камер и следящие за порядком, или другие заключенные — кто-то плакал и молился, кто-то скребся о стены, бился о решетки, пытаясь выбраться, кто-то бродил кругами по камере, волоча по грязному полу костлявые ноги и бормоча себе под нос.