На переломе столетий

И правда, около шести утра, как я и рассчитывал, мы подъезжали к месту будущей охоты. Надо сказать, что приезжали мы с братками на эту поляну в шести километрах от Плесняков уже второй раз. В прошлом году здесь славно на тетеревов поохотились. Деревенька – то Плесняки всего в одну улочку, и та вытянулась кривой строчечкой вдоль озера Круглого, спускаясь к нему огородами и баньками. И дворов – то в Плесняках не то шестьдесят, не то сто, да и то часть изб заколоченные стоят. Дороги сюда грейдерной не провели, а есть полевые, да лесные. Поэтому осенью, и весной сюда не проедешь, да и зимой, только на санях, да на лошадках, ну и на тракторе можно, конечно. А летом хорошо! Все гиблые низины, да распадки27[27] сухие стоят.

Вот тут то и будем мы на Гошу облаву делать. До районного центра Соколово сорок километров напрямик, через тайгу, лесными дорогами. От райцентра Соколово к большим деревням грейдерные дороги проложили, но ехать по ним, чтобы попасть в Плесняки долго и нудно. Дорога та больше похожа на стиральную доску, и та доходит только до деревни Неплюевки, а от неё ещё восемь километров тропочкой – дорожкой по просеке. - Да, ещё одна достопримечательность здешних мест. Зона № 386. В восьмидесяти километрах к северу от Неплюевки. Тут уж ничего не поделаешь. Богата наша земля на полезные ископаемые, да лагеря. И не только пионерские, к сожалению!

Ну, а Штырь, как приехал, начал команды давать. Лагерь ставить. Палаточный городок. Родник обустраивать. Чтобы всё к приезду Шефа и Большого брата было на мази28[28].

Два биотуалета. Полевая кухня. Вагончик – трейлер для Вип-персон29[29], большая армейская палатка – столовая, столы, стулья, пара холодильников. Охрана. По периметру - секреты. Мышь не должна проскочить. «Газелька»30[30] с продуктами. Генератор дизельный для освещения и работы холодильников. Два повара, нанятых из ресторанов «Уральские пельмени» и «Исеть» со всеми регалиями, которые из любого куска мяса шедевр31[31] сделают.

С самого утра работы в лагере кипели. Кто заготавливал сушняк про запас, к тем берёзовым дровам, что из города привезли. Кто территорию лагеря от таёжного мусора очищал, придавая ему парадный вид. А мы хлеб возку за километр отогнали и трапик приготовили – Гошу на свободу и смерть выпускать. Бойцов по периметру предполагаемой охоты расставили, чтобы Миша не сбежал, да и другую живность шугнуть на ружья охотников, - тоже не лишнее будет. Браткам наказали не курить в «секретах», чтобы зверьё раньше времени не напугалось. Место для засады определили и для дорогих гостей, - в густом ельничке, боком забегающим на полянку. Загонщиков проинструктировали, куда дичь гнать, чтобы самим под картечь не попасть. В окольцованном квадрате дорожка лесная пробегала. Она деревню Плесняки с Неплюевкой прямиком соединяла. Да только по ней, похоже, никто и не ездил. Заросла она вся травой – муравой. Но на всякий случай у дорожки этой, снаружи кольца, два «секрета» поставили, чтобы не пропустить под выстрелы нечаянного путника.

А повара с утра начали готовить всякую вкуснятину. От этих запахов у всех слюнки побежали. Мы Гошу накормили и напоили в клетке в последний раз. И тут в двенадцать часов Штырю на мобилу32[32] звонит Шеф: «Мы – говорит – выезжаем. В два или в три часа дня будем на месте. Всё готово для охоты?». «Всё!» - Штырь рапортует. И браткам приказывает: « Мишку в час дня выпустить на волю. Пусть порезвится на прощанье. А с него глаз не спускать. Но, незаметно, не высовываться. И из кольца не выпускать. А если прорвётся – идти плотно за ним, а мы уже вас догонять будем. Благо и лесная дорожка почти наполовину зону охоты рассекла. Так что на машинах вас догоним».

Как задумано было, так и всё случилось. Ровно в час дня Гоша вышел на свободу. Машину мы сразу угнали в деревню Плесняки, от глаз подальше. Около трёх часов дня Шеф и Большой брат прибыли на двух «Фордах» с охраной. И закрутилась круговерть…

А Гоша пока лес изучал, вспоминая безоблачное детство с мамой медведицей. Он кругами разрезал чащобы и буераки, пугая и птицу, и зверя. Но пока из кольца затаившейся облавы не вышел.

Охотники по рюмке коньяка замахнули33[33] и пошли на свои номера34[34] в густой ельник.

Штырь по мобильнику дал приказ загонщикам через двадцать минут начинать шуметь, и гнать зверя на ружья Шефа и Большого брата.

А в это время по лесной дорожке из Неплюевки на велосипеде ехала сорокалетняя почтальонша Люся, в самом расцвете женской красоты. И надо было так случиться, что «секрет», расположенный на сопочке у дороги - Люсю проморгал. Дорога тут делает крутой поворот, огибая сопочку, и идёт под горку, так что почтальонша проскочила мимо братков за восемь – десять секунд, а они отвлеклись на ракету, пущенную из лагеря. Ракетой этой начало загона обозначилось. В восьмистах метрах от «секрета» застучали колотушки – биты об сосны, ели и берёзы, дико заухали и заорали загонщики. Люся испугалась и помчалась что было мочи вниз по дорожке к деревне Плесняки.

Гоша, лежавший на лесной полянке, и кушавший поспевшую землянику, тоже встрепенулся от непонятного шума, и решил уйти подальше на всякий случай от шумных соседей. «Начнут тут по ягодам, как лошади по арене бегать. И поесть точно не дадут!» - думал он. Выскочил Мишка на дорогу лесную, смотрит баба едет на велосипеде. «Вот она удача – то!». Девку ту, он лапой тихохонько хлопнул под зад, мягонький такой, нежный задок! А она как завизжит: «Ратуйте!35[35] Убивают!». И с велосипеда стрелой - в кусты, с писком, визгом, опрометью кинулась. И даже не упала! Велосипед ещё вниз катится сам по себе – а бабы уже - и нет! Только кусты трещат вдалеке. И никаких криков не слышно! Маскируется девка – то! Но, и Гоша тоже не дурак! Такая удача – велосипед, как в цирке! Догнал его. Схватил за багажник, и на ходу на сиденье запрыгнул. «Стучите, Ироды36[36], своими колотушками, - играйте в свои игры. А я рвану от шума городского по этой славной дорожке, а там, и на полянку - где ягод больше краснеет!».

…Люся бежала сквозь лес со скоростью двадцать пять километров в час, не разбирая дороги, но чётко держа направление на Плесняки. «Лохматый зек37[37], сбежавший зек, нёсся за нею, собираясь отобрать всю пенсию и пособия плесняковских пенсионеров. Да, он гад, - ещё и голодный! Небось, баб – то годы не видел, в своих лагерях. Изнасилует, деньги отберёт, и убьёт, чтобы никто не узнал!». От этих справедливых мыслей, и при воспоминании, о этой заросшей, прямо таки звериной, морде с какими – то неестественно красными губами она всё прибавляла и прибавляла скорость, и вскоре перешла на чистый марафон38[38]. Сосны, ели, берёзы, кусты, поляны мелькали перед её глазами, как калейдоскоп.

Очнулась она минут через тридцать на окраине деревни, но не остановилась, а помчалась по улице, как молодая кобылица, - только пыль стояла за ней столбом! Бабы и мужики, видевшие её в эти мгновенья, были ошеломлены этими спортивными достижениями.

«Это, надо же, - наша Люська бежит! Глаза – как блюдца! Сзади никого! Даже собаки, и те от неё в разные стороны шарахаются, и по подворотням разбегаются! Война что ли началась!» - запричитали бабы. - И народ кинулся к конторе и почте, что находились в одном доме в центре деревни. С ходу, проскочив три ступеньки крыльца, Люся рывком открыла дверь почтового отделения, и ворвалась внутрь.

Только тут, поняв, что ещё жива, и почтальонская сумка с деньгами цела, и ещё при ней, она с разбега плюхнулась на диван, что стоял в углу комнаты, и в голос зарыдала! На этот дикий бабий вой сбежалась вся контора и подоспевшие жители Песчанки, которые, видя такой забег, почуяли нутром, что – то очень, очень нехорошее!!!

…Но добиться от Люси правды ни мог никто! Её бедняжку всю трясло! Зуб на зуб не попадал! И слёзы, вперемежку со всхлипываниями, довершали эту безобразную картину!

…Только через полчаса, немного успокоившись, Люся поведала народу, как на неё на лесной дороге - приблизительно в шести километрах от Песчанки - напал страшный, весь заросший многодневной щетиной, ужасно пахнущий, беглый каторжник – зек, и хотел её «снасильничать», и убить, а сумку с пенсиями забрать. « Схватил он меня уже своими громадными жёсткими руками – лапищами, с неподстриженными, грязнущими ногтями за ж…, но, я вырвалась незнаемо как, - каким - то чудом перелетела через руль велосипеда, и даже не упав на колени, или на бок, кинулась в кусты. И он меня не сумел догнать, хотя и бежал следом » - причитала она.

Мужики, услышав такие жуткие подробности, и - представив этого маньяка на своих бабах, зачем – то пошедших в лес (за грибами, или за поспевающими уже ягодами), кинулись по домам за ружьями, и в лес – ловить татя39[39]. Правда, двоих дедов оставили деревню охранять от насильника. Если он тут вдруг появится.

…А Мишка в это время ехал по лесной дороге на трофейном велосипеде и радовался свободе, солнцу, лесу. К нему возвращались, казалось – бы, навсегда забытые, звуки и шорохи, - запахи тайги входили в его сердце - и он был счастлив. Но при этом он не забывал зорко смотреть по сторонам и вдруг почуял, как внезапно, от пролетающего справа ветерка, пахнуло солнечной полянкой и запахи спелой земляники, цветущей мяты и других лесных трав, мягко вошли в его ноздри. Гоша резко повернул направо, проехал немного по бездорожью - и застрял в густом осиннике. Тут он был вынужден соскочить с такого ладного, просто под него сделанного, велосипеда. Бросать свою добычу, которая ему ещё пригодится, Миша был не намерен. Поэтому, сжав поплотнее, - (как учил его учитель и друг Коля), ручки руля, повёл он, как заправский мужик, свой велосипед вперёд. Гоша ломился с ним сквозь тонкие осинки, навстречу запахам спелой ягоды и цветущих трав.

Поляна, вдруг раскрывшая перед ним свои объятья, была просто усыпана кулигами40[40] спелой земляники. Вся площадь, состояла из кулиг ароматных, просто обалденных41[41], спелых ягод, как бы разделённых природой на отдельные участки зарослями кустарников и россыпями камней. Лес клином молодых елей забегал на неё, и оттуда, почему – то веяло какой – то неясной опасностью. Дохнул с того края поляны тёплый, ласковый ветерок, и до носа Гоши донёсся слабый запах оружейного масла и противного табака. «Что- то тут не так!» - только подумал Миша и в это время из чащи ёлочек раздался подозрительный щелчок и ещё один звук, от упавшего на землю тяжёлого предмета.

И в ту же секунду оглушительно грянул выстрел. Чуть раньше, интуитивно поняв, что сейчас его будут убивать, - ( И кто?.., За что?.., Зачем?.., Как?.., Почему?..), - Гоша выпустил ручки велосипеда, и упал на брюхо, Затем перекатился, как настоящий спецназовец, за груду камней и сам начал скрадывать противника, внезапно объявившего ему войну. Второй выстрел, опоздавший на секунду, разорвал шины ещё падавшего велосипеда, а Миша был уже в трёх шагах от места своего стремительного первоначального падения.

За несколько десятков минут до роковой встречи Большой брат и Шеф расположились в густом ельнике, из которого просматривалась вся поляна, покрытая небольшими, отдельно стоящими кустами и россыпями камней. «Ягодные места! Земляника - то какая спелая! Так и просится в рот!» - сказал Шеф. «Но,- это потом. Сейчас ребята сюда Потапыча42[42] будут выжимать. А может он и сам пожалует. Ведь он где-то рядом». Большой брат улёгся поудобнее на одеяле, заботливо приготовленным верными ребятами, и закурил. « До часа «Икс»43[43] ещё час, а то и больше ждать придётся. Это же не кино, - а охота!» - подумал он. Шеф так не думал, и поэтому стоял у ели, прислонив ружьё к тёплому стволу дерева, чтобы оно всегда было под рукой. Где-то там вдалеке, загрохотали колотушки- биты, - пугая всё живое. Здесь же всё было тихо.

…И вдруг на конец поляны из густого осинника вылез какой – то лохматый мужичонка, в замызганной, - цвета болотной осенней травы,- фуфайке. Продираясь через осинник, он вёл в своих ручищах, элегантный дамский велосипед. (Даже странно было глядеть на эту несуразность, или вернее сказать, несоответствие) И тут мужик этот, как-то, не по-людски44[44] странно потянул носом, и вдруг, зачем – то выпустив из рук велосипед, стал медленно оседать в высокой траве. Шеф сразу не понял, что это, и кто это. Полез за очками, одел их, при этом случайно локтем задел ружьё, которое, падая на камни у ели, самопроизвольно выстрелило. В ту же секунду Шеф увидел, что это не мужик вовсе, а самый настоящий медведь!

Большой брат понял это на полсекунды раньше и выстрелил в то место, где только что упал мишка, почти сразу после случайного выстрела товарища. «Откуда у мишки велосипед?! Что это вообще было! В кого стреляли?!» - думалось в эти секунды каждым охотником. Шеф схватил ружьё и выстрелил по шевелящемуся кусту ещё раз. На этот раз прицельно! Гоша издал боевой рык, находясь в десяти шагах от места падения на траву, и кинулся не на убийц, а в противоположную сторону, навстречу загонщикам, которые сжимали кольцо облавы. «Придурки45[45]!» - думал Мишка. «Меня пугать вздумали! Я вам покажу! Вот и вправду идёт детина, битой размахивает, по соснам и елям стучит.» - Два громадных прыжка. Удар лапой в ухо! - «Браток «копыта»46[46] вверх поднял, и от страха сознание потерял!». Тут второй набегает с дубинкой. – «На, получи, скотина, циркаческий подарок!». Цапнул его лапищей за курточку, и отбросил в сторону, как пакет с мусором! «Ну, и дальше ходу в тайгу! Эти-то с ружьями сзади бегут! Охотники «долбанные!»47[47] Самих завалить надо бы! Жалко, что не ем я человечины! Не приучен, с детства! Но, когти рвать надо, а то сам к ним на обед попадёшь!.. У, зверюги двуногие! А ещё Колька – дрессировщик доморощенный, всё на ухо шептал – покатаешься, и приедешь! Пил бы меньше, гад недоделанный! Теперь пусть сам на велосипеде по арене катается! Аплодисменты собирает! А я заживу нормальной медвежачьей жизнью! Найду себе медведицу молодую. Детишек она мне нарожает, - если я выживу сегодня, конечно!». – Так размышлял Гоша, стремительно совершая марш-бросок по тайге со скоростью тридцать километров в час. При этом он зорко посматривал по сторонам, оглядывался, иногда останавливался, смотрел назад на этот развороченный им такой злой людской муравейник, из которого в его сторону двинулся целый отряд двуногих, жаждущих крови и мести за побитых товарищей. «Ладно, эти «шизданутые»48[48] собак не взяли с собой. А так бы - и не уйти!» - думалось Мише. Всё, что сейчас Гоша ни делал, у него получалось как бы само собой, как будто кто-то там, сверху, включил у него бортовой компьютер. И все эти мысленные команды – залечь, напасть врасплох, затаиться, замаскироваться, - и чувство близкой опасности, и отвага, и хитрость, - и ощущение родного дома в этой тайге, всё это было заложено в нём на генном уровне.

Мишка лёг в засаду…

«Но, что это, - впереди тоже показалась цепь не то загонщиков, не то охотников. И идут – то они не как городские с шумом и гамом…. А тихо, как браконьеры или промысловики»… Гоша резко повернул вправо от новой напасти и укрылся на вершине небольшой сопочки, покрытой мелким подлеском. Цепь охотников из деревни Плесняки прошла от беглеца всего – то в двадцати шагах.

«Ну, давайте, перестреляйте друг друга - охотнички! А мне пора ноги уносить! Деревенские - то ведь и собак могут по следам пустить!» И Гоша ударился в бега, пользуясь тем большим шумом, что подняли схлестнувшиеся внезапно друг с другом цепи городских и деревенских охотников.

Серёга как увидел со своего наблюдательного пункта, оборудованного ему и Штырю догадливыми братками на высокой сосне, как на поляну вышел Миша с велосипедом – понял сразу, надо бежать! И причём далеко! И немедленно, пока не начались разборки. И времени у него немного. И пока Штырь смотрел зачарованно, как Гоша бросил велосипед, Шеф уронил ружьё, которое при падении выстрелило, а картечь просвистела над его штырёвой головой, срезая ветки, Сергей очень быстро, и главное бесшумно, спустился с сосны.

«…Откуда велосипед взял Гошка? Это просто чудо какое – то! Только два часа назад выпустили в тайге, а он уже где – то велосипед нашёл, и поехал!» – думал Серёга, несясь со всех ног среди деревьев к оборудованному лагерю. Сзади грохотали беспорядочные выстрелы, что давало надежду на небольшую фору во времени. У машин, стоящих у ручья, дежурил только один водитель. Остальные были направлены в ряды загонщиков, чтобы, за счёт них увеличить кольцо облавы. Сергей прыгнул в «Джип» и приказал везти его в районный центр Соколово. - «Шеф дал специальное задание, и нужно обернуться оперативно, пока все охотой заняты. Так что шевелись быстрее!». Вездеход резко крутанулся среди палаточного городка и, набирая скорость, помчался по лесным дорогам, прямиком к Соколово. Через пол – часа бешеной езды «Джип» притормозил у почтамта. Серёга вышел, наклонился к шоферу и сказал: «Я в райцентре задержусь, приеду через час, а ты лети, может, там ещё куда-нибудь отправят, ты ведь пока у нас один свободный водитель. Остальные – то на охоте». Браток вопросов не задавал, развернулся и уехал. А Серёга заскочил на почтамт, заказал такси и через десять минут уже мчался в город Свердловск - к парку Дендрарию за своей спрятанной там посылочкой, а затем на улицу Восьмого марта к любимой Верке, за родным паспортом и трудовыми российскими сбережениями.

А на лесной опушке в это время сошлись почти в рукопашной две роты49[49] - и обе на одного врага. Мужики, на беглого зека, - а братки, на сбежавшего Мишку. Ладно, друг друга сразу не перестреляли, и то только по причине большого количества участников и страшного шума, производимого братками – загонщиками, увидевшими своими глазами двоих покалеченных товарищей.

А ещё через час Большой брат и Шеф поняли, что им за охоту устроили Серёга и Штырь. Мужиков деревенских угостили водкой и отправили домой. Большой брат под коньячок и хороший закусон50[50] долго смеялся над неудачной охотой на циркового медведя. А Шеф снимал стружку51[51] со Штыря, потихонечку от Большого брата и дал задание немедленно найти Серёгу, которого все сделали «козлом отпущения»52[52].

А Серёга в это время в парке Дендрарии поднял заветный камушек, достал коробочку с загранпаспортом и иностранной валютой. Затем, после торопливого прощания с дорогой Верой на улице Восьмого марта, и незаметного изъятия из её квартиры своего второго тайника, ближайшим автобусом уехал в город Челябинск.

Там он приобрёл билет в авиакассах Аэрофлота на ближайший рейс по маршруту Челябинск - Москва на имя гражданина России Иванова Александра Ивановича, и через десять часов был уже в Москве в гостинице «Россия». И если из Челябинска в Москву летел Иванов Александр, то в гостинице «Россия» номер снял уже гражданин Израиля Рубинштейн Авраам Михайлович. А через четыре часа на это имя был заказан авиабилет до Тель-Авива на утро следующего дня.

И надо было Серёге проявить сентиментальность и отправиться в своё последнее путешествие по Москве. Так сказать, попрощаться со своей Родиной может быть навсегда! Взял Серёга свой российский, молоткастый, зубастый паспорт, как когда – то писал великий советский поэт Владимир Маяковский, и пошёл в ресторан «Прагу», что стоит совсем рядом с памятником основателю Москвы Юрию Долгорукому. Ну, и посидел там хорошо часа четыре, потратил свои ненужные теперь российские рублики. Набрался прилично, но в меру, - и пора бы обратно в гостиницу «Россию» отправляться. Но не может русский человек во время остановиться! Широка русская душа! Ей простор нужен! Захотелось погулять по ночной Москве! И кто нам здесь указ! Пошёл Серега по Тверской - бывшей улице Максима Горького. Шёл в центр, к Красной площади, толкаясь среди праздно гуляющих москвичей и гостей столицы, и в подземном переходе у Главпочтамта купил в киоске бутылку чешского пива, а на сдачу получил баллончик с чёрной краской. Любят у нас в России впаривать53[53] продавцы всякий залежалый товар залётным гастрабайтерам54[54], да провинциальным дурачкам вроде Серёги. Посмеялся Серёга над московскими причудами, да и сунул баллончик в карман пиджака. Прошёл ещё полквартала. Пиво выпил, а баллончик в кармане так мешает кошелёк достать, чтобы ещё дозаправиться55[55], - ну, просто беда! И в кармане таскать надоело, и выкинуть жалко, всё же деньги платил! А тут прямо перед Серёгой, на огороженной площадке, всегда чего – то ремонтирующегося московского исторического фонда висит на заборе громадный плакат, который очень хорошо читается с другой стороны Тверской. Прочитал его Серёга и выводы свои сделал: «Страна у нас Советов, поэтому мы, то советуемся по поводу, и без поводов, то выбираем очередных народных избранников, которые нам свои советы дают, жизни учат, законы для нас пишут. И плакат этот написан в нашем советском духе. Красным - по белому: «ВСЕ НА ВЫБОРЫ!». Серёга, теперь конечно уже житель Израиля, и не связан с этой страной, но ему так захотелось спросить кого ни будь хоть раз в жизни: «Чего, или кого, очередной раз выбирать – то будем!? Где же сама логика этого лозунга!?».

Хмель – то у Серёги ещё не вышел из дурной башки. Он и начал громко декламировать стихи Владимира Маяковского:

« Я

достаю

из широких штанин

дубликатом

бесценного груза…»

и действительно, как фокусник, достал заветный баллончик чёрной краски из своего кармана. И очень быстро и профессионально жирно зачеркнул несколько букв из этого непонятного теперь ему, жителю Израиля, лозунга. При этом, замазывая буквы он ещё умудрялся орать во всю свою лужёную глотку следующие лозунги : «Все на выборы в Законодательное собрание!», «Все на выборы в Верховный совет!», Все на выборы народных судей и заседателей!», «Выберем достойных народных избранников!».

Конечно, за свою жизнь Сергей столько раз участвовал в выборах в определённые правительством дни и месяцы, выбирая самых достойных, а сам жил, как и многие из нас - ни так - ни сяк. А Народные избранники, так называемые «слуги народа», прямо на глазах у изумленной публики стоили себе «на полях чудес»56[56] в разных городах и весях нашей необъятной страны дворцы и коттеджи. И скоро у них появлялись дачи на « Рублёвке», в Крыму и других престижных местах, они уже имели свои самолёты и яхты. А через несколько лет не успел Серёга - и мы вместе с ним, и глазом моргнуть - а выбираем то мы уже директоров заводов и владельцев пароходов во власть, Акрабовичей, Кебибасок и других добрых и отзывчивых к чаяниям народа слуг. А они, придя во власть, все законы уже под себя пишут, для слуг народа. А не для самого Народа. И часто вопреки его воле, и его чаяниям.

И никто из них ещё публично не приехал после выборов и не отчитался (хотя бы раз в полгода) перед своими избирателями о тех хороших делах, которые, он, народный избранник, и слуга народа, для народа его избравшего сделал. Пенсию увеличил за счёт олигархов - в пять, или восемь раз, или об зарплате учителей озаботился, и её, благодаря его усилиям, учителям подняли до уровня рядового полицейского. Или, по его инициативе закон правительство приняло, о награждении орденами и медалями не только артистов, учёных, военных, банкиров, владельцев заводов, космонавтов, но и врачей, учителей, рабочих, крестьян и других простых людей, которых в этой стране миллионы. Ведь не только Ксюши Кобчаковы, да Аллы Пушучёвы в стране живут!

Эта отчаянная демонстрация на Тверской, сопровождаемая дикими криками, безусловно привлекла внимание гуляющей московской молодёжи и гостей столицы.

И когда Серега очень быстро залил чёрной краской всего четыре красные буквы Н, А, Ы, Б. лозунг «Все на выборы!» стал вдруг диким, хулиганистым и явно контреволюционым, не вписывающимся в нашу советскую действительность.

Звучать он стал так: «ВСЕ ВОРЫ!», чем и поверг наблюдающую за его действиями толпу в дикий восторг. Отошёл Серёга подальше от своей художественной выдумки, посмотрел со стороны – красиво смотрится и народу нравится, и подумал: – «Наверное, это мой последний подарок этой стране». А на той стороне улицы Горького толпа всё густела, и оттуда раздавались и свист, и громкое хлопанье в ладошки. В общем, народ российский Серёгин труд оценил по достоинству. Некоторые продвинутые стали снимать всё это на свои мобильные телефоны. Серёга понял, что стал популярен сверх меры, да и протрезвел немного к тому времени, и решил от греха смываться57[57] подальше и как можно быстрее. Но, не успел пройти по Тверской в сторону Кремля и двести шагов, как его двое крепких молодых парней за белые ручки взяли - и слова – то не успели сказать, а тут и милиция с мигалками подъехала. Серёга опомниться не успел, как оказался в сорок восьмом отделении милиции - в « обезьяннике»58[58].

А через час с ним уже плотно работал майор « следак»59[59], и на его истерический крик, что он иностранный подданный, и гражданин Израиля, Сереге сунули в нос его паспорт, где чёрным по белому было написано, что он гражданин Великой России и зовут этого хулигана - перевёртыша конкретно - Ивановым Александром Ивановичем. И тут же, не отходя от кассы, ему «нарисовали»60[60] два возможных варианта дальнейших развитий событий по его персональному делу.