Ящик Пандорры

Я подняла глаза на мужчину, и только теперь поняла, что он оказался совсем рядом. Даже не заметила, как подошел. И не сразу поняла, что происходит, просто мир вдруг сузился до пространства этой комнаты, до тех жалких сантиметров, что нас разделяли.

Пальцы Деса, теплые, грубоватые, едва ощутимо провели вдоль скулы, замерли ближе к уху. Так осторожно, будто он боялся надавить сильнее. Взгляд пробежался по мне, остановился на губах. Следом по подбородку, чуть задевая нижнюю губу, проскользил большой палец.

Прежде, чем я успела осознать, что он собирается сделать, и как-то помешать, мужчина склонился к моему лицу.

Поцелуй все равно вышел неожиданным. Не резким. Не требовательным.

Скорее… пробным. Его губы мягко коснулись моих, неуверенно, будто он пробовал на вкус незнакомое вино, не решаясь сделать полноценный глоток.

Я застыла. Не потому, что хотела его остановить, просто тело забыло, как двигаться.

Ладонь Деса медленно опустилась с моего лица на шею, успокаивающе погладила бьющуюся все сильнее жилку. От крохотного движения по позвоночнику пробежала тонкая дрожь, не имеющая никакого отношения к холоду.

Гончий углубил поцелуй совсем немного. Ровно настолько, чтобы не осталось сомнений: он сдерживался. Очень сильно.

Его рука с шеи скользнула дальше, к затылку, пальцы запутались в прядях волос, чуть сжали их у корней, удерживая меня рядом.

Боги, не то, чтобы мне хотелось вырваться.

Я слышала его сердцебиение, чувствовала дыхание — обжигающее, рваное.

И вдруг ощутила, как внутри откликнулось что-то острое, горячее, настолько сильное, что низ живота мгновенно стянуло сладкой болью. Я ответила, так же осторожно, едва заметно, но достаточно, чтобы Дес понял. На секунду он остановился, а потом его губы стали куда увереннее. Поцелуй все еще оставался сдержанным, едва ли не целомудренным по моим меркам, но в нем появилась волнующая глубина. Медленная, тягучая, заставляющая сердце сорваться на какой-то сумасшедший забег. В груди стало невыносимо тесно.

Когда Гончий отстранился, я была почти разочарована. Он еще раз коснулся моих губ, не удержавшись, потом уткнулся лбом в мой лоб, прикрыл глаза. Я не двигалась, чтобы не разрушить эту близость, что волновала не меньше прочего. Пальцы Деса неторопливо перебирали мои волосы, время от времени легко поглаживая за ухом. От этого безумно хотелось потереться о него всем телом.

— Я не прошу ничего, только, — севший голос мужчины звучал намного ниже обычного, вызывая очередной табун мурашек на моей спине, — скажи, что мне не показалось.

Он все же отстранился, посмотрел мне прямо в глаза. От его взгляда перехватило слабые остатки дыхания.

— Пожалуйста, Лина, — по лицу Гончего пробежала неясная мрачная тень. — Просто скажи, что между нами действительно что-то происходит, — он коротко усмехнулся, и в этой усмешке не было легкости. — Я ведь не ошибся, ты отозвалась?

Я молчала, не в состоянии собрать себя в кучу, чтобы ответить хоть что-то вразумительное. Мужчина передо мной впервые казался растерянным, сомневающимся, и это выглядело в разы честнее любого страстного порыва. Не каждый может позволить себе показать собственную слабость. Я не умела этого, по крайней мере так, чтобы не гнобить себя сомнениями, стоило ли.

Дес смог.

И когда ответа не прозвучало, его лицо окаменело. Он задумчиво кивнул сам себе, отступил на шаг назад.

— Не злись, — мужчина сунул руки в карманы, изобразил кривую улыбку. — Я должен был это сделать, иначе бы потом клял себя за трусость. Можешь вмазать, если так будет проще.

Глядя на него я ощутила мерзкий холод. Гончий отошел, и я вдруг замерзла, как никогда. Только что он был рядом, близко, а теперь расстояние между нами казалось издевкой, ошибкой.

Я послала здравый смысл к черту и шагнула вперед. Обвила его шею руками, привстав на цыпочки, запустила пальцы в волосы, оказавшиеся жестче, чем мне думалось, нетерпеливо притянула ближе к себе. Дес недоверчиво нахмурился, будто не до конца верил в происходящее. Я поцеловала его сама. Без дурацкой осторожности, потому что вспыхнувшая жажда горела слишком яро, к тому же мне захотелось стереть с его лица эту уязвимость. Ощутила на своей талии крепкие объятия, обжигающие кожу даже сквозь ткань рубашки, и не сдержала стон, когда Гончий притянул меня ближе к себе. По телу разлилась горячая головокружительная волна, колени предательски ослабли. Я не хотела, чтобы это заканчивалось, и только крепче вцепилась в мужские плечи. Прямо сейчас ничего не имело значения, кроме прикосновений Деса и ощущения его тела под моими руками.

*****

Я даже не понял, как мы оказались в таком положении. Помнил только, что ее поцелуй оглушил, стер последние сомнения, а дальше я просто потерял голову, как последний дурак. Мягкий толчок ее порыва, шаг-другой, потеря равновесия — и вот я сижу на той самой кушетке у окна.

А Лина на мне. Обхватив коленями мои бедра, прижавшись так тесно, будто между нами вообще не должно быть никакого расстояния. Ее вес ощущался жаром, плавящим самообладание. Я откинулся назад, оперся спиной на стену, позволяя ей навалиться чуть сильнее.

Не переставая целовать ее ни на мгновение.

Ведьмины губы были горячие. Жадные. Мягкие. Я мог поклясться, что на вкус они оказались сладкими с горчинкой, будто ягоды после крепкого алкоголя. Дыхание смешивалось с моим, и когда она чуть больше раскрыла губы, я больше не мог удержаться.

Мой язык коснулся ее, изучая, пробуя, заигрывая. Будь я проклят, но поцелуй с Линой оказался куда опаснее, чем любой другой прежде. Она со стоном выдохнула мне прямо в рот, и это отозвалось где-то глубоко внутри меня болезненной, почти сладкой судорогой. Ведьмины волосы волной упали вниз, укрыв нас от солнечного луча. От их терпкого и уже дьявольски знакомого вишневого запаха у меня буквально помутнело в голове.

Она отзывалась на каждое движение.

На каждое.

Чуть сильнее сжимал ладонь на ее талии — она едва заметно выгибалась навстречу. Проводил пальцами по ее спине — дыхание Лины сбивалось, она вздрагивала. Я чувствовал это всем телом, кожей, и от этого было практически невозможно думать.

Черт подери…

Я ведь до сих пор до конца не верил, что все происходило на самом деле.

Что моя ведьма здесь, она в моих руках по собственной воле. Что ее пальцы едва не царапают меня от нетерпения.

На мгновение Лина вдруг замерла. Оторвалась от моих губ, не отклонилась, но заглянула мне не просто в глаза, а словно в самую душу. Длинные ресницы дрогнули, я смог рассмотреть в ее взгляде какую-то крошечную тень.

Дьявол, она пыталась думать. А ей это категорически нельзя. Только не сейчас.

Я не дал ей сказать ни слова, просто притянул обратно к себе, целуя, чуть прикусив нижнюю губу.

— Ради всего святого, только не думай, — вырвалось практически умоляюще.

Ведьма снова расслабилась, впиваясь в меня губами. Ее руки заскользили вниз, пальцы нащупали пуговицы рубашки. Я почувствовал, как расходится в стороны ткань, а в следующую секунду ее ладони медленно двинулись вниз по моей груди.

К черту, я был осторожен слишком долго.

Я спустился поцелуями к ее шее. Кожа там была тонкой, обжигающе горячей, пульс под губами колотился неровно, с бешеной силой. Я провел языком по этой бьющейся жилке, и ведьма тихо втянула воздух сквозь зубы, запрокинув голову назад.

Блядь.

Очертил ладонями ее талию, с нажимом провел по бедрам до самых колен и обратно. Ощущение напряженных мышц под руками было фантастическим, но ткань… Ткань раздражала, мешала почувствовать мою ведьму. Ладони сжались на ее ягодицах, я прижал Лину к себе настолько тесно, чтобы у нее не осталось никаких сомнений, какое сокрушительное воздействие она на меня оказывает. На долю секунды она замерла.

А потом вдруг соскользнула с моих коленей там быстро, что я даже не успел понять, что произошло. В мгновение ока оказалась в нескольких шагах, тяжело дыша и пытаясь привести в порядок одежду.

В реальность я возвращался медленно, нехотя.

— Лина? — прохрипел с трудом.

Она поправляла волосы, не глядя на меня. Только попытался встать, подойти, но ведьма упреждающе вскинула руку и покачала головой. Жест простой и короткий, но весьма понятный.

«Не надо».

Я остался сидеть на месте. Возбуждение гудело в крови почти оглушительно. В голове царила дикая, почти пьяная радость от того, что только что происходило. Но поверх мелькнула тревога. Я сделал что-то не так? Перешел черту?

— В чем дело? — спросил тихо, боясь спугнуть.

Лина молчала, отводя взгляд.

Меня вдруг накрыло волной ярости. Вспомнились ее слова про стыд перед остроухим.

— Все из-за него, да? — слова вырвались резче и грубее, чем хотел.

— Что? — ведьма недоуменно моргнула.

— Из-за Эйла, так? — имя почти выплюнул. — О нем задумалась?

Лина смотрела так, будто я сказала что-то совершенно нелепое.

— Нет.

— Тогда какого… — я осекся, зло провел рукой по волосам. Надо было сбросить напряжение хоть куда-то. — Ты слетела с меня, как ошпаренная.

— Я… Я не могу, — ведьма растерянно развела руками. Закусила припухшую губу, будто задумалась. — Все слишком…

Лина беспомощно махнула рукой, прошлась по комнатке.

— Плохо? — поторопил, не в силах дождаться ответа.

— Нет же, боги, — она так быстро развернулась, словно испугалась услышанного. — Слишком хорошо. Дес, я не думала о тебе в таком ключе. До этого момента не думала. А сейчас практически потеряла голову.

— Так это плохо? Что тебе понравилось?

— Скорее неожиданно, — ведьма нервно выдохнула. — Со мной такого давно не происходило.

Словами не передать, какое облегчение я испытал. По крайней мере, она вроде не пыталась сказать, что жалеет.

— Ты сам сказал, что ничего не просишь, — Лина посмотрела прямо на меня. — Только…

— Все в порядке, — невольно усмехнулся, прерывая ее скомканные объяснения. — Не оправдывайся, не надо.

— Мне просто нужно немного выдохнуть…

— Не оправдывайся. Я никуда не денусь.

Меньше всего на свете мне хотелось отпускать ее из этой комнаты. Даже если бы она просто осталась стоять на отдалении, а не вернулась в мои объятия.

Но ей, похоже, действительно нужно было пространство, поэтому пришлось изобразить деланое спокойствие.

Лина шагнула к двери, отперла. А перед тем, как выйти, вдруг обернулась на самом пороге и внимательно на меня посмотрела. Не знаю, что было в этом взгляде, но от него внутри все буквально переворачивалось.

Оставшись один, я со стоном рухнул на кушетку, распластавшись в ней настолько, насколько было возможно, уставившись в потолок. Только теперь заметил, что чертова конструкция жесткая, как доска.

Закрыв глаза рукой, медленно выдохнул и попытался прийти в себя. Стараясь при этом не обращать внимания, что творится в штанах.

В голове напрочь засела только ведьма. Ее признание, что остроухий — лишь призрак из прошлого. То, что происходило между нами буквально пару минут назад. Это вызывало довольную, сытую улыбку.

Правда, никак не способствовало успокоению, несколько раз пришлось поправить окаменевший член, давящий на брюки. Нет, пока лучше размышлять о чем-то менее приятном.

Когда только появился Эйл, я всерьез подумал, что на этом все. Придется отступить, потому что раз она все еще любит его — третий тут лишний. Потом заметил, что ведьма не торопится бросаться ему на шею, но заставлял себя отказаться от малейшей надежды. Мол, это просто шок, сейчас Лина осознает, что вернулся муженек, а там и засветится от счастья.

Теперь я знал истинное положение дел. Она сама сказала. Можно больше не додумывать, насколько дорог ей этот остроухий.

«Я его больше не люблю». Эти слова объясняли все странности ее проведения, крутились в моей голове заезженной пластинкой. Бесспорно, Эйл все же занимал какое-то место у нее в мыслях, может, даже и в сердце. Только гораздо меньшее, чем сам рассчитывал.

Значит, повоевать за ведьму придется не с ним. С ее прошлым, страхами, недоверием, которые она скрывает. Вполне вероятно, с этим блядским самоконтролем, который выдернул ее из моих рук даже в таком состоянии. Но с этим я могу сладить.

По ощущениям, мне понадобилось не меньше часа, чтобы окончательно прийти в нормальное состояние, в котором можно было бы показаться на людях. Возвращаясь в гостиную, чтобы увести Лину обратно к Асмодею, я изо всех сил убеждал себя при виде остроухого не скалиться от уха до уха.

*****

Выскользнув в коридор, я едва не запнулась о собственные ватные ноги, чудом удержала равновесие. Сделала несколько шагов, будто боялась погони, а потом не выдержала. Тяжело привалилась к стене, пытаясь отдышаться, не без труда поборола желание сползти по ней вниз. От того, насколько сильно колотилось сердце, буквально шумело в ушах.

Да уж, успокоилась, ничего не скажешь.

Я не солгала Десу. Ни делом, когда в полубезумном состоянии приземлилась ему на колени. Ни словом, когда призналась, что случившееся было слишком хорошо.

Действительно было.

Настолько, что после событий последних дней я впервые почувствовала, будто вынырнула из беспросветной пучины и получила столь нужный глоток воздуха. Острый, колющий и разрывающий легкие, саднящий в горле, но такой необходимый, чтобы почувствовать себя живой.

Настолько хорошо, что пугало.

Усилием воли замедлив дыхание, я сжала пальцы в кулак, ногтями впиваясь в кожу. Тело все еще чувствовало отголоски прикосновений Гончего. Мне до сих пор казалось или помнилось, черт разбери, как скользили его руки, как касались губы. Каким надежным и странно знакомым казалось его тело под моими ладонями. Словно между нами уже что-то было, просто голова об этом не помнит, а тело — очень даже.

Я сильнее прижалась затылком к каменной кладке. Предательский влажный жар между ног, горячая дрожь — отсутствие Деса не помогало справиться с собой. Впрочем, хотя бы не позволяло пасть дальше. Нервный смешок вырвался оглушительно громко: останься я там, дело бы кончилось плохо, я была буквально в одном крохотном шаге от того, чтобы стянуть с Гончего штаны. Тем более после того, как ощутила, насколько он сам заведен.

Собственно, именно поэтому нашла в себе силы остановиться. Со мной слишком давно не случалось подобного. Если вообще случалось. Ярче всех всегда помнился Эйл, но там все было иначе. Он не выбивал у меня почву из-под ног первым же поцелуем. Интерес, притяжение возникли почти сразу, только прошло немало времени, прежде чем я убедилась, что это мое. И еще больше, пока решила, что он стоит того, чтобы закрыть глаза на некоторые препятствия.

Так какого же дьявола тут все иначе?! С условием, что между мною и Десом не то что препятствия, а пропасть из взаимной неприязни и сарказма. Я в самом деле не думала о нем, как о мужчине. Во всяком случае, как о мужчине, которого не прочь попробовать, который искренне заинтересован во мне. Пара относительно пикантных моментов не в счет, если бы я теряла голову от каждого, с кем происходило что-то подобное, Ас бы давным-давно отстал от меня с проповедями на тему сдержанности.

Хотя гораздо больше меня беспокоило другое. Спятившее вконец тело — ладно, скорее всего результат более чем двухлетнего воздержания, замешанного на тайной слабости к хамам, умеющим прикинуться деликатными.

С какой стати я стала объясняться?

Нет значит нет. Передумала, не захотела, не понравилось. Отпихнула и ушла прочь, плевать, кто и что подумает. Но мне отчего-то было важно, чтобы Гончий понял все правильно. Почему я остановилась, отстранилась, что он не сделал ничего плохого. Отчего-то я не хотела снова увидеть в его глазах то же разочарование, обиду.

Твою мать, я мало кому объясняла причины своего поведения. Еще меньше боялась кого-либо расстроить отказом. Даже Эйлу не всегда везло…

Я вдруг резко выпрямилась, костеря себя последними словами. У меня совершенно вылетело из головы, что, так или иначе, вернувшись в гостиную, придется с ним столкнуться.

Эйллар семисотлетний с хвостиком эльф, не наивный юнец. Он видел меня всякой, тем более возбужденной. Поэтому ему не составит труда с легкостью определить, что со мной творится. А раз уж нас в доме всего трое, и он меня пальцем не касался, то и вычислить виновника моей горячки будет проще простого.

Тем более, что я будто насквозь пропахла Гончим. Понятия не имею, было ли это так на самом деле, но сама я ощущала теплый и свежий, чуть древесный аромат довольно явно.

— Поехавшая идиотка, — припечатала сама себя, с досадой покачав головой, и направилась в купальню. Может, станет получше, если хотя бы умыться?

Наклонившись над чашей в углу комнаты, я зачерпнула ледяной воды и практически хлестнула себе в лицо. Раз, второй, третий. От холода сводило руки, но, похоже, он все же неплохо отрезвлял. Я провела несколько раз мокрыми руками по шее, по ключицам. Если и не смогу смыть запах полностью, хотя бы прибью его немного.

Замерев, я уперлась руками о каменные края чаши, склонилась над ней. Капли воды с лица и шеи падали вниз, гулко разбиваясь о дно.

Чувство облегчения накатило внезапно, заставило покачнуться. Меня словно теплый ветерком обдало, пробравшимся под самую кожу. Недоверчиво нахмурившись, я вскинула левую руку и легонько перебрала пальцами в воздухе. Синие искорки зарождающегося портала мелькнули почти ослепительно.

Боги, наконец-то. Без магии мне было сильно не по себе.

Хоть что-то сегодня идет нормально, а не через задницу.

Я умылась еще раз, уже намного спокойнее, щелкнула пальцами, подсушивая промокший ворот рубашки и прядки волос у лица. К тому моменту, как я вышла из купальни, ничто не напоминало о том, что я окончательно поехала башкой совсем недавно.

В гостиной обнаружился уже не только Эйл, но и Гончий. Разнообразия ради оба друг друга игнорировали. Сидели молча, уставившись в диаметрально противоположные стороны. Я не удержалась от смешка: оказывается, могут нормально себя вести, было бы желание.

Эйл мое появление встретил мягкой вежливой улыбкой. Поднявшись со своего места, он начал спрашивать что-то о том, почему я вдруг ушла, что делала. Все вопросы просвистели мимо моих ушей.

Потому что я поймала на себе взгляд Деса. Вроде бы и не явный, ленивый, мягкий, но в то же время цепляющий. С едва заметной усмешкой, которая будто говорила: я помню.

По коже тут же зазмеились мурашки.

Что хуже всего — мне не было неприятно. Напротив.

Я отвела взгляд первой, демонстративно тряхнув волосами и жестом попросив Эйла заткнуться. Забрала с дивана сумку, немного нервно махнула рукой, открывая портал. Синяя воронка послушно разверзлась совсем рядом со мной.

— На счет вас не знаю, лично я ухожу, — отвернувшись, сделала шаг в портал, но даже так чувствовала спиной, что оба последовали за мной.

Оказавшись посреди холла особняка Асмодея, я облегченно выдохнула. Все же, тут мне было в разы комфортнее, чем в собственном старом доме.

— Твою ж бабушку с копытами, — ошалело присвистнул демон откуда-то со стороны. Повернувшись на звук, я обнаружила своего друга остановившимся посреди коридора, в полуголом виде и с огромным блюдом клубники со сливками в руке. Перестав облизывать вымазанные в сливках пальцы, он подтянул расстегнутые штаны и округлившимися глазами вытаращился на Эйла.

Не знаю, куда Ас так спешил со столь пошлым романтическим набором, но о ситуации он высказался довольно метко, как по мне.