Сильная. Желанная. Ничья
- -
- 100%
- +
– Принято. Значит, Gucci, Valentino, Dior… – мечтательно тянет Ри. – Перешлите-ка мне сообщение с ее параметрами. – Деловито добавляет она. – А как быть с украшениями?
– Хм… Бриллианты.
И сапфиры… Они превосходно подчеркнут блеск ее синих глаз. Только платье будет красным, значит, требуются рубины.
– Бриллианты и рубины в огранке из белого золота.
Глаза Регины возбужденно сверкают. Еще бы – такая работа любой девушке в удовольствие. Никаких тебе скучных договоров с заказчиками и сайтов с фотографиями сельхозтехники. Кружевное белье, дорогие наряды, украшения…
Складываю руки на затылке. Откидываюсь на спинку рабочего кресла, пялясь в потолок. Кретин, вот, в кого я превратился. И мне это нравится, черт возьми! Нравится чувствовать в себе позабытое томление – будоражащее, щекочущее грудь, как перышко. И чувства – острые, яркие, граничащие с болью… Я ведь ничего не знаю о ней. Тами… Жена Нестерова, о которой он ни разу не вспоминал. Не приглашал меня в гости, оставляя наши отношения сугубо рабочими. Я найду мерзавца во что бы то ни стало! И Тамиле знать об этом необязательно.
– Вацлав Александович? – взбудораженная Регина резко открывает дверь. Щеки красные, глаза сверкают. – Я выбрала. Хотите посмотреть?
– Конечно.
Платье, туфли на шпильке, ювелирный комплект, кружевное белье… Кровь учащает ритм только от взгляда на бездушные вещи, а от мысли, как они будут смотреться на ней, мутнеет в глазах. Облеплять ее аппетитное тело, роскошную грудь…
– Отличная работа, Ри, – хрипловато произношу я. – Оплачивай все. И… пришли мне фото. Хочу порадовать… жену.
Но Тамила опережает меня. Желает подразнить или испытать мою щедрость – не знаю, но ее сообщение заставляет ударить себя по лбу!
«Вацлав Александрович, надеюсь, вы позаботитесь о верхней одежде? Осенним вечером вашей даме будет холодно в одном лишь вечернем платье».
Черт, ну конечно! Как я мог не подумать об этом?
– Ри!
– Да, шеф! Не понравилось? – она растерянно складывает ладошки на груди.
– Регина, мы забыли о полушубке или…
– Меховое болеро, Вацлав Александрович. Оно больше подойдет. Простите, я тоже забыла… Сейчас выберу. Какой мех предпочитаете? Норка, шиншилла? – Регина деловито закусывает кончик ручки.
– Соболь.
Теперь, наверное, все?
«Также мне понадобятся деньги на маникюр, макияж и укладку. У меня, между прочим, есть седые волосы. Нужно их покрасить», – продолжает Тами.
«Тами, я обо всем позабочусь, не волнуйся, – отвечаю я. – Ты собираешься к ужину?»
«Да», – и гневный смайлик.
«Я могу подняться в квартиру? Хочу поздороваться с твоей дочерью»
Она зависает ненадолго, а потом отвечает:
«Не знаю. Не думаю, что это хорошая идея».
Возможно, она права? Тогда почему я, не подумав о последствиях, предлагаю это? Мы разведемся через несколько месяцев и снова станем друг другу чужими людьми. Так она хочет? И я… тоже. Я оставляю Тамилу без ответа. Откладываю телефон, поднимаюсь с места и подхожу к окну. Позволяю себе отдаться беспорядочным мыслям и наблюдать картинку за стеклом, вызывающую одну лишь тоску…
– Вац, можно? – уединение нарушает появление Огнева. Может, оно и к лучшему? Мне совершенно точно стоит занять себя работой.
– Проходи, Яр. Брачный договор готов?
– Да, но речь не об этом. Мне звонил Синельников – похоже, за Тами кто-то следит. Не только он… Андрей Борисович заметил одну и ту же машину – серый старый седан. Первый раз он видел ее возле адвокатской конторы Мелентьева, второй – возле школы. – Яр садится на диван в углу. Шумно выдыхает и кладёт ногу на ногу.
– Может, совпадение? – сухо выдавливаю я.
– Не думаю, Вац. Я жопой чую – возле Тамилы крутится ее бывший муж. Больше некому.
– Я все выясню, Яр. Любой ценой.
Глава 12.
Вацлав.
– Спасибо, Вацлав… Александрович. Платье чудесное, как и все остальное. – Мямлит Тамила, когда я распахиваю дверь ее квартиры. – Уверена, в реальности вещи выглядят еще прекраснее, чем на фото.
Я все-таки приехал в ее дом. Пропустил неуверенное пожелание Тами мимо ушей, поддавшись соблазну влезть в ее личное пространство, подобно захватчику.
– Пожалуйста, Тамила… Аркадьевна. Уверен, вы произведете на юбилее настоящий фурор. – Бросаю, застыв на пороге. Запахи свежей краски и новой мебели утопают в аромате Тами… Ее дома, пахнущего корицей, апельсинами, манго и… едва уловимым запахом пирога.
– Можете не разуваться. Я еще ничего не успела сделать… нужно помыть окна и разложить вещи, – Тами обнимает плечи и ежится, словно от холода. Волнуется? Опасается моей низкой оценки ее таланту хозяйки?
– Вам не стоит самой напрягаться, – стаскивая с плеч пальто, мягко отвечаю я. – Завтра договорюсь с клининговой компанией.
– Вы думаете я белоручка? Или немощная? А, может, больная? – Тамила обиженно вскидывает подбородок и прищуривает васильковые глаза.
– Тамила, не воспринимайте мужскую заботу, как нечто сверхъестественное.
– Заботу? Вы заигрались, Вацлав Александрович. У нас сделка, выгодная обеим сторонам. Вы достаточно для меня сделали, и я безмерно благодарна…
– Тами, перестань, пожалуйста. – Касаюсь ее плеча, борясь с желанием притянуть к себе, вобрать в легкие ее аромат, напитаться им, как воздухом. – Где твоя дочь?
– Софико сейчас придет. Они гуляют с Инной Сергеевной в парке. Спасибо вам… за квартиру. Я правда… не хотела вас обидеть, просто поймите правильно…
Да что с ней такое? Знала бы Тамила, сколько самообладания мне приходится прикладывать, чтобы хоть издали походить на джентльмена? Получается, я перестарался. Напугал ее показным благородством. Что ей нужно? Чтобы я относился к ней холодно, как и присуще фиктивному мужу?
– Как ты называешь дочь?
– Софи, – лицо Тами озаряется, как у девы Марии. Против воли в памяти всплывают черно-белые картинки: Олеся держит на руках Лику… Играет с ней в «по кочкам, по кочкам, по желтеньким листочкам, в ямку бух».
– Что-то не так? – шепчет Тами. Иногда мне кажется, что она видит меня насквозь.
– У меня тоже раньше была семья. Ты должна знать. Об этом может спросить Басов. – Глухо произношу я. Мы так и стоим в просторной светлой прихожей. Отблески потолочных светильников отражаются в потемневших глазах Тами. Она будто предчувствует мою следующую страшную фразу. – Они погибли в аварии. Олеся… моя жена только получила права и не справилась с управлением. Она… она… Я умалчиваю о причине, по какой Олеся села за руль… Не говорю, что она увидела и кто причастен к их смерти.Тами ни к чему знать, какая я сволочь…
– Вацлав… – пальчики Тамилы ложатся на мою кисть. – Если ты не хочешь говорить, то…
За дверью слышатся шорохи, шаги и детский голосок, тонущие в грохоте строгих женских наставлений. А потом дверь открывается, являя глазам маленькую Софи и, очевидно, ту самую няню – Инну Сергеевну.
– Здравствуйте, – произносит она, бросая на меня подозрительный взгляд. – Софико, поздоровайся с дядей.
– Привет, – я опускаюсь на корточки и протягиваю ей руку. Малышка неуверенно вкладывает прохладную ладонь в мою ручищу.
– Ты больше не будешь обижать маму? – неожиданно спрашивает она. Боже, я не был готов к такому повороту!
– Нет, никогда больше не обижу, честное слово.
– И бить не будешь? Потому что папа…
– Софи, доченька, идите с Инной Сергеевной помойте ручки. – Тамила вздрагивает, как от хлыста, и порывисто расстёгивает куртку Софико. Небрежно стягивает ее с детских плеч и подталкивает дочь в сторону ванной комнаты.
– О чем это она? – строго говорю я, когда няня тактично уводит малышку. – Олег поднимал на тебя руку?
– Нет, конечно. Мы идем ужинать? – Тами одаривает меня фальшивой улыбкой.
– Д-да. Жду тебя внизу.
«Сколько же в тебе тайн, Тами?»
***
– Я выросла в Старом Тбилиси. Мою бабушку звали Ламара Амирановна. Она была учительницей русского языка и литературы, – улыбается Тами. На ее красивой алебастровой коже вспыхивает румянец. – Я потеряла родителей в возрасте восьми лет.
В бокале Тамилы искрится белое вино, ноздри щекочут ароматы пряной говядины, свежей зелени и баклажанов по-грузински.
– Что с ними случилось? – накрываю ладонью ее пальчики и нежно их поглаживаю. Тами отдергивает руку, словно обжегшись.
– Вацлав… Александрович, пожалуйста, не нужно…
– Тамила… Аркадьевна, если на торжественном вечере юбиляра вы будете от меня шарахаться, нас вычислят в два счета. Пожалейте мою грешную душу, я очень не хочу жениться на Стелле. – Бормочу хрипло и выдавливаю глупую улыбку.
– Хорошо. Надеюсь, нас не заставят делать… какие-то более интимные вещи на людях? – качает головой Тами. Неловко возвращает теплую ладонь в мою – горячую и сухую.
– Надеюсь, что нет. Так что случилось с твоими близкими? Тами, давай перейдем на ты? При Басове называй меня Слава, хорошо?
– Ладно… Слава. – Кивает она. – Хотя Вацлав звучит лучше. А родители… погибли в аварии на горном перевале. Автобус не справился с управлением на серпантине. Сейчас у меня нет никого… Бабуля умерла перед моим замужеством. А твои… живы?
– Мамы нет давно. Мне было двенадцать. А отец… В общем, мама родила меня от неизвестного мужчины. Тот, кто меня воспитывал и кого я считал отцом… Он бросил семью, как только узнал об этом. Ясное дело – меня определили в детский дом.
– Боже, наверное, это ужасно? – ее тихий голос походит на шелест.
– Нормально. – Киваю неуверенно. – Тогда-то меня и заметил Басов. Я устроился работать в один из его автосервисов механиком в семнадцать лет. Старался, учился, помогал мужикам, берясь за любую работу… В общем, Владимир Юрьевич пожалел меня: помог начальным капиталом для открытия собственного бизнеса. Не сразу – через несколько лет.
– А Стелла? У вас был роман?
Имя некогда любимой девушки режет слух. А в устах Тамилы оно звучит неестественно.
– Был. Она живет в Америке. Я впервые увидел Стеллу через два года работы у Басова. Не хочу об этом…
– Почему тогда Басов хочет женить тебя на ней?
– Она всю жизнь пила старику кровь. Употребляла наркотики, гуляла. Владимир хочет пристроить дочь в надежные руки. Переложить тяжкую ношу на плечи какого-нибудь дурака.
– Ты, значит, надежный? – усмехается Тамила. Удивленно приподнимает бровь и прищуривается.
– Да. Надежный. – Отвечаю твердо, боясь спугнуть поселившуюся между нами легкость. – Скажи, Тами, а как ты здесь оказалась? В городе.
– Бабушка продала квартиру моих родителей и заплатила за обучение в университете. Мне дали общежитие. Я мечтала, что заберу бабулю к себе, но… опоздала.
Я теперь столько знаю о ней и… не знаю ничего. Потому что Тамила глубже, чем хочет казаться. И гораздо таинственнее. И ее тайна притягивает меня магнитом… Привязывает, делая с каждым днем все уязвимее, слабее и беспомощней. И, определенно, лучше. Потому что я отчаянно стараюсь вернуть себя прежнего, вырваться из одежды живого мертвеца, коим я стал. Только ей это не нужно… Она не желает становиться моим исцелением.
– Вацлав, можно мне заказать пахлаву? – смущенно спрашивает она. – Или хачапури по-аджарски.
– Обожаю женщин с хорошим аппетитом, – с ноткой загадочности в голосе отвечаю я.
От одной мысли, какая Тами в постели мутнеет разум и пересыхает во рту. Не понимаю, как можно бросить такую женщину? Почему она подала на развод? Можно ли принимать всерьез слова Софи?
– Почему ты подала на развод? – неожиданно спрашиваю.
– Не твое дело. Басов об этом не спросит. – Стальным голосом отвечает она.
Басов, Басов! К черту Басова! Я сам хочу знать, почему при упоминании мужа она цепенеет, силится сохранить спокойствие и непринуждённость? Прячется за стеной «царицы Тамары»?
– А если спросит? Ты не знаешь Басова. Сейчас мы сидим и расслабленно ужинаем, а старый интриган собирает досье.
– Скажем, что Олег мне изменил. Делов-то…
– Хорошо.
– Моя дочь любит кукол Барби. И я вожу ее на плавание, – смягчив тон, добавляет Тами.
Сильная. Беззащитная. Ее так легко сломать, обидеть и отчаянно хочется защищать. Безжалостно ломать тех, кто причинил ей боль…
Я расплачиваюсь и подаю Тамиле пальто. Касаюсь пальцами ее нежной шеи, маскируя вполне осознанный жест под случайность.
– Прости…
– Ничего. Спасибо за ужин. И за приятный вечер. И за наряды. Боюсь представить, сколько тебе пришлось отвалить! – Тами закатывает глаза.
– Пусть это тебя не волнует. Басов уже звонил, чтобы уточнить, приведу ли я на торжество свою жену? – толкаю дверь, выпуская Тамилу под затянутое серыми тучами небо. – Тами…
– Уже? Когда мы расписываемся? – ветер взвивает ее кудрявую прядь, путается в полах струящегося темно-зеленого платья, выглядывающего из пальто. – А как же развод? Мне же назначили дату… – она застывает на месте. Сверлит меня непонимающим взором.
– Огнев все решил.
– Похоже, ты можешь решить все, да, Вацлав?
– Привыкай. – Отвечаю, любуясь ее блестящим, немного захмелевшим взглядом.
– К чему мне еще стоит привыкнуть?
– Ко мне… И еще… вот к этому.
Я притягиваю Тами к груди и целую. Жадно зарываюсь пальцами в ароматные волосы и раскрываю пухлые губы языком. Давление поднимается до запредельной отметки, я чувствую, как кровь пульсирует в ушах, а воздух покидает легкие. Пьянею от ее близости, вкуса ее губ на своих… Хочу ее до одури… Я не сразу понимаю, что Тами вырывается. Стучит кулачками по моей груди и мотает головой.
– Тами, в чем дело? – пытаясь отдышаться, шепчу я. Держу ее в объятиях, борясь с желанием продолжить начатое.
– Никогда больше так не делай, иначе… нашему соглашению придет конец.
Глава 13.
Вацлав.
Желание обладать Тамилой превращает меня в безумца. Оно будит живущего во мне демона – похотливого, грязного, рычащего проклятое «хочу». Он мечется, как запертый в клетке зверь, сотрясая мое самообладание, как ржавую хлипкую клетку. А я не хочу выпускать его на свободу… Не хочу ранить Тамилу.
«Вы мне не нравитесь, Вацлав Александрович! Вот в чем дело! Единственное, чего я хочу – жить со своей дочерью в покое! Меня не интересуете вы и другие мужчины! И мне не нужен настоящий муж!»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.