Канцелярская Крыса Его Императорского Величества. Том 2. Нулевой ранг

Я подо шёл ближе и увидел ещё одну интересную деталь. Золотой трон покрылся мелкой паутинкой, как будто плохой фарфор не выдержал обжига в печи.

— Я смотрю, у вас управляющая компания плохо работает, — сказал я. — А деньги за содержание наверняка собирают исправно. Надо менять.

— Забавно, Иван Сергеевич. Человек видит вещи, существовавшие до рождения его мира, и первое, что приходит ему в голову, — пожаловаться на содержание помещения. В вас определённо есть что-то от настоящего чиновника.

— Я теперь государственный служащий. Особый ревизор Его Императорского Величества.

— Август велел выдать вам кабинет без окон и маленькие столы поставить, а вы критикуете мой зал, в котором кто только не были. Между прочим, Иисус стоял без семи лет две тысячи лет назад на том месте, на котором стоите вы, и не жаловался. А вы жалуетесь.

— И что тут Иисус делал?

— Иван Сергеевич, или забываете, с кем разговариваете. Или просто дурак. В то, что вы надо мной издеваетесь, я ни в жизнь не поверю.

— Тогда вы наверняка знаете, зачем я здесь.

— Потому что я вас позвал.

Я хохотнул.

Партнёр медленно поднял правую руку, и над ступенями под троном появился золотая надпись.

Цифры собрались из маленьких искр:

1/100 + 1

— Я вас позвал, потому что счётчик казнённых давно не менялся. А время не терпит.

Хм. С последней встречи, которая состоялась сразу после казни моего заклятого врага Вена фон Брауна (да, враг был заклятым меньше двух недель, но всё же), ничего не изменилось.

— А Вен фон Браун, длинный ублюдок, почему до сих пор не засчитан? — Я ткнул пальцем в счётчик, — Здесь должно быть два из ста и плюс один. Первый — Эдвард си Лорн. Второй — Вен фон Браун. Или у Дьявола другая арифметика?

Партнёр сложил домиком руки на груди и некоторое время молча смотрел на меня.

— Вы помните условия договора?

— Лучше вас, судя по счёту. Я отправляю на эшафот по закону сто аристократов и Императора, а вы отправляете меня назад в моё тело за десять секунд до того, как бревно врежется в лобовое лицо моего внедорожника.

— Во-первых, Иван Сергеевич, я рад, что вы перестали мне тыкать. Во-вторых, чтобы не попадать в лапы к Дьяволу, нужно вовремя менять летнюю резину на зимнюю, чего вы не сделали. А в-третьих, прежде чем подписывать, я бы вам советовал внимательно читать условия договора, но вы про это знаете не хуже меня.

— Мы договаривались, что я буду отправлять на эшафот по суду аристократов рангом не ниже десятого. Вен подходил с запасом и к тому же был членом Совета. Вам бы его засчитать как за десятерых, а вы даже за одного не засчитали. Где справедливость. Договор нарушен вами!

— Не нарушен!

— Виновность доказана?

— Несомненно.

— Суд законный?

— После некоторого вмешательства с вашей стороны стал законным.

— Приговор?

— Законный.

— Казнь?

— Палач даже не был пьян. Для этой Империи редкое достижение, — партнёр улыбнулся, — но вы всё ещё рассуждаете адвокат с Земли. Если подписано, зарегистрировано, вступило в силу — значит, обязательство исполнено. Очень человеческая привычка: считать бумагу важнее того, что происходит после неё.

— Извините! В договоре не написано, что после казни я обязан взять душу под охрану, положить в банку и лично принести вам с описью вложения. Я должен добиться законного приговора и казни. Вен осуждён и казнён. Я свою часть выполнил.

Партнёр некоторое время молчал.

За портьерой снова кто-то заговорил. Голоса стали ближе, будто подошли к самой ткани. Партнёр слегка повернул голову в ту сторону, и всё стихло.

— Формулировка действительно оставляет пространство для толкования, — сказал он наконец. — Вы правы в одном: договор не возлагает на вас обязанности обеспечивать посмертную доставку души.

— Именно, — воскликнул я.

— Не торопитесь радоваться. Вы, юристы, очень любите ухватить половину фразы и объявить заседание законченным. Договор заключён не ради ваших ста судебных побед, Иван Сергеевич. Мне нужны души. А души нет.

— А это уже ваши мотивы. Я свои обязательства исполняю по тексту.

— И именно поэтому мы с вами всё ещё разговариваем, а не выясняем отношения иначе, — в глазах Партнёра сверкнули искры и мне стало не по себе.

— Так что произошло с Веном? — спросил я уже спокойнее.

Партнёр поднялся с трона. С подлокотника отвалился маленький золотой кусочек. Он упал на каменную ступеньку, несколько раз подпрыгнул и остановился возле лакированного ботинка.

Партнёр наклонился, поднял камешек, сжал кулак, разжал пальцы, и золото превратилось в чёрную пыль.

— Душу Вена забрали прежде, чем она дошла туда, куда должна была попасть, — сказал он. — Смерть произошла правильно. Связь с телом оборвалась. Но переход ко мне не завершился.

— Кто забрал душу Вена?

— Если бы я мог ответить вам одним именем, Иван Сергеевич, этой встречи, вероятно, не было бы.

— Вы хотите сказать, что кто-то украл душу прямо из-под руки Дьявола?

Партнёр посмотрел на меня с лёгким сожалением.

— Вы всё пытаетесь представить устройство мира так, будто существует большая небесная канцелярия: здесь Бог, там Дьявол. Люди вообще любят придумывать простые схемы для вещей, которые не способны понять. Рай, Ад, ангелы и демоны: всё до невозможности просто. Узки ворота, в которые входят немногие… И далее по тексту.

Передо мной стояло существо, которое, возможно, видело начало моей цивилизации, знало, как появилась жизнь на Земле, возможно, знал первого человека, догадавшегося посмотреть на небо и представить там Бога.

Партнёр спустился ещё на одну ступень, сделал пасс рукой, и пальцах, как у искусного поиска, появилась большая золотая монета.

— Душа, Иван Сергеевич, не монета, которую просто положить в карман. Пока человек жив, она связана с телом, именем, памятью и его местом в том или ином мире. После смерти эти связи разрываются, но не сразу. Большинство людей ничего не замечает, потому что переход довольно быстр. Но есть… назовём их существами… существа, которые умеют вмешиваться между началом и концом разрыва, чтобы изменить направление отправки души. С душой Вена фон Брауна сделали как раз это. И он попал в место, доступ к которому даже для меня закрыт.

Я переспросить хотел, но остановился. Сам Дьявол не мог получить то, что хотел!

— Вы не можете туда войти?

— Не могу. Ведь душа не принадлежит ни мне, ни человеку.

— Значит, душа Вена сейчас на территория другой юрисдикции.

Партнёр улыбнулся.

— Именно так и считайте. Существуют границы полномочий. И сейчас одна из договорных душ оказалась за границей моих.

В затылке качнуло.

Я уже научился не крутить головой сразу и не выдавать себя. Смотрел на Партнёра, а над его плечом постепенно проступали золотые буквы.

«Утрата исключительного права на получение договорных душ».

Я чуть не присвистнул. Дар показывал нарушение права самого Партнёра на договорные души. Выходило, что появился кто-то, способный вмешиваться в наши сделки.

— Ваше лицо сейчас стало особенно неприятным, Иван Сергеевич. Обычно так выглядят адвокаты, которые нашли в договоре пункт, незамеченный второй стороной.

— Просто думаю.

— Вы редко просто думаете. Обычно одновременно ищете, кому бы выставить счёт.

Я ничего не сказал. А надпись, как назло, продолжала светиться. Я не знал, куда деть глаза. И посмотрел на лоферы партнёра. я.

— Так где находится душа Вена? — спросил я. — Хоть название у этого места есть?

— Ваша задача это выяснить. И помните, пока душа Вена фон Брауна не окажется в моих ла… моих руках, я не остановлю счётчик: без его души, наш договор выполнен не будет. Это дело принципа, Иван Сергеевич. Репутация Дьявола на кону как-никак! И, Иван Сергеевич… Дам вам подсказку… Душу Курта, в теле которого вы находитесь, перехватили те же сущности, что и душу Вена...

***

Я проснулся весь в поту, обеими руками вцепившись в одеяло. Во рту пересохло. Дико хотелось пить и, конечно, отлить.

За окном было ещё темно. Я сел на кровати и некоторое время смотрел на свои руки, вернее, руки Курта.

Раньше настоящий хозяин тела меня волновал примерно так же, как прежний собственник квартиры после регистрации сделки. Есть где-то человек, был владельцем, потом право перешло ко мне. Всё оформлено. Сделка состоялась. Я, счастливый обладатель тела, пользуюсь всеми его благами. Теперь же, после напоминания Партнёра, я осознавал, что эту квартиру я только снимаю, она не моя, и её хозяин в любой момент может вернуться и обнулить договор…

Я встал, сходил в уборную, выпил воды прямо из кувшина, оделся и тихо вышел, у ворот, которых не было, встретил пана Жорку, который косил траву, он узнав о том, что я спешу на работу, сунул мне в руку кулёк с завтраком. Я поблагодарил и пошёл пешком в Канцелярию. Было прохладно, но я шёл быстро, и поэтому согрелся. Здание охраняли доспехи без рыцарей, я быстро поднялся по длинной лестнице, словно робот, силы переполняли меня, и прошмыгнул мимо «чучел». На четвёртый этаж поднялся скоро, попил воды из фонтанчика, прошёл до конца коридора, и открыл дверь с табличкой:

«Хранилище конфискованных погребальных принадлежностей».

«Кабинет Особого ревизора».

Я нисколько не удивился, увидев Черка сидящим за столом и работающего с документами. Судя по всему, домой он вообще не ходил.

— Ты ночевал здесь? — спросил я.

— Работал.

Из подсобки донёсся скрежет и вой.

— Что там происходит? — спросил я.

— Вампир кочевряжится. Его, кстати, Дракул зовут.

— Интересное имя. Что-то мне напоминает. Надеюсь, он не кусается?

— Он скован в гробу магией. Главное, ночью не совать под крышку руки.

— Нда, его бы переселить… куда подальше.

— Нельзя! Не положено! Имущество конфисковано.

Я положил на стол пакет с завтраком, который сунул мне пан Жорка.

— Ешь.

— Не хочу.

— Это приказ Особого ревизора.

— Покажи норму, по которой ревизор может заставить главного писаря есть.

Я высыпал из бумажного кулька пирожки на стол, взял один и начал жевать.

— С малиной. Матушка готовила вчера. Вкуснота.

Гном как бы нехотя взял пирожок, откусил, и с достоинством провёл дикугстацию. Пока жевал, он жестом показал мне на бумагу. Я взял и начал читать.

— Ничего не понял!

— Это выплаты Трику за последние три года из Нулевого ранга. Тут не только основной оклад, но и премии, надбавки за секретность, компенсация за работу ночью.

— Неплохо живёт твой брат. Он получает больше тебя.

— Размер жалованья ничего не доказывает. Деньги могут начислять на его имя, а получать другие.

— Тут ты прав.

Черк немного успокоился.

— Значит, что имеем, — сказал я. — Трик официально умер, фактически жив, работает в Нулевом ранге и ставит регистрационные отметки, благодаря которым в Империи творится чёрт знает что. Теперь надо понять простую вещь: работает добровольно или его держат за причинное место.

Черк поправил очки.

— Я уже сказал, что брата могли заставить. Ты видел только ведомости, а не самого Трика. Он мог подписывать под угрозой, мог получать деньги на счёт, которым не пользуется, мог вообще не знать, что ему начисляют премии.

В Москве у меня один клиент десять лет числился директором трёх фирм-прокладок, хотя клялся, что ничего не подписывал. Оказалось, жена украла паспорт, её любовник подделывал подписи, а сам клиент всё это время ни о чём не догадывался. Правда, потом выяснилось, что две другие фирмы он всё-таки открыл сам, но это уже другая история.

Я покопался в бумагах и нашёл интересный лист с премией «за предотвращение утраты объекта». Другой документ значился как благодарность за правильное оформление повторной смерти. Третий назывался — выдача дополнительных пайков за особое усердие. И ещё я нашёл документ: «Добровольное продолжение службы после официальной смерти».

— Смотри, — сказал я. — интересно гномы пляшут.

«Я, Трик си Трум, ранее служащий регистрационной палаты, подтверждаю желание продолжить работу в закрытой службе после оформления прекращения гражданского статуса… Решение принято без применения прямого магического подчинения».

Черк взял листы и не глядя откинул на угол своего маленького стола и посмотрел на меня сердито.

— Я видел, и что? Слово «добровольно» само по себе ничего не доказывает, Курт. Если ему сказали, что в противном случае убьют меня, мать или ещё кого-нибудь, он подпишет.

— Согласен. Именно поэтому будем искать обстоятельства подписания, свидетелей, движение денег и самого Трика. Документ подтверждает одно: подпись его и формально согласие. Было ли оно добровольным — узнаем.

Гном медленно кивнул. Я достал чистый бланк.

— Возбуждаем отдельное производство. Пока по факту незаконного использования личности официально умершего лица и работы тайной системы с такими лицами. Трика внесём как проверяемое лицо, без обвинения.

Черк расслабился.

— Название длинное.

— Зато красивое. Пиши: «Проверка обстоятельств использования личности Трика си Трума после регистрации его смерти, а также законности совершённых от его имени регистрационных действий».

Черк принялся писать. Перо заскользило быстро. Я наблюдал, как привычное дело постепенно успокаивает Черка. Пока речь шла о брате, он был растерян. Как только появилась форма, номер и графа регистрации, гном снова становился собой.

— Ответственным назначим тебя, — сказал я.

Перо остановилось. На меня уставились гномьи недовольные глазки.

— Ты лучше всех знаешь почерк, привычки, прежние места работы Трика и людей, с которыми он общался. Чужой следователь половину деталей не заметит.

— Он мой брат.

— Поэтому укажем личную заинтересованность прямо в постановлении. Если найдём доказательства преступления, передадим обвинительную часть другому. Пока твоя задача — найти человека.

— А если он и правда всё делает добровольно?

— Тогда сначала выслушаем, — сказал я. — А после решим, что с ним делать.

— Ты его не отдашь сразу прокурорским?

— Я адвокат, Черк. Я даже убийцам давал возможность сначала рассказать свою версию. Иногда она стоила дорогого.

Черк поставил подпись под назначением ответственным исполнителем. Я подписал как Особый ревизор и приложил печать.

Дар слегка качнулся.

«Назначение допустимо при фиксации личной заинтересованности».

— Добавь отдельной строкой, что Трик твой родной брат.

Черк принёс папку последних регистрационных действий Трика. За последние двое суток брат зарегистрировал несколько выплат, два распоряжения о перемещении объектов, три записи о смерти и один внутренний приказ, закрытый чёрной плашкой.

— Вот этот документ интересный, — сказал Черк. — Адресат скрыт. У меня нет допуска.

Я приложил ладонь к бумаге. В затылке качнуло. Чёрная плашка не исчезла, но над ней вспыхнула золотая строка:

«Сокрытие документа от лица, имеющего право на ознакомление».

«В связи с учреждением должности Особого ревизора Канцелярии Его Императорского Величества подготовить резервную замену».

«Объект: Курт де Гри».

«Текущий ранг: одиннадцать».

«Должность: Особый ревизор».

«Доступ: императорский».

«Зарегистрированная родовая способность: отсутствует».

«Срок подготовки первичной замены — трое суток».

Внизу стояла подпись.

Трик си Трум.

Дата — вчерашняя, 11-05.

— Во сколько меня официально зарегистрировали ревизором?

Черк быстро нашёл копию из реестр о входящей регистрации.

— Формально указ Августа вступил в силу в момент подписания. Но официально по реестру твои полномочии начали действовать вчера в 16-30 по столичному времени.

— Приказ Трика оформлен за пять часов до того, как сведения о твоём назначении попали в реестр Канцелярии.

— Слишком быстро, Курт. Даже внутренние отделы не все успели получить информацию. У нас постоянные пропуска до сих пор не оформлены.

— А Нулевой ранг уже знает мою должность, ранг, уровень доступа и отсутствие магических способностей. А ещё готовит мне двойника.

— Откуда ты знаешь?

Я сел за своё стол, откинулся в кресле. Колени подняли стол, чернильница поехала к краю, пришлось быстро прижать столешницу руками.

Вот теперь картина становилась совсем интересной. Император позавчера создал для меня должность, причём в обход законной процедуры. А на следующий день брат Черка Трик ещё до того, я полноценно вступил в должность, зарегистрировал в Нулевом ранке приказ о моей ликвидации. Через несколько дней по Канцелярии должен был начать ходить второй Курт де Гри, вернее уже третий.

— Черк, — сказал я, ещё раз перечитывая приказ. — У твоего брата либо очень хорошая агентура, либо сведения о моём назначении ему передал тот, кто знал о должности раньше Канцелярии.

Гном поднялся над столом.

— Неужели сам Император?

Из подсобки донёсся вой.

— Ну что ты! Император вне подозрений — с усмешкой проговорил я, понимая, что у стен есть уши, — Но людей, которые знали заранее, немного.