Принцип трех обезьян

© Левит И.С., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», оформление, 2026

Глава 1

Ах, каким замечательным получился вечер!

Душевным, содержательным, возвышенным… Каким и следовало быть вечеру поэзии.

Галина Павловна Добрецова, уже пятнадцать лет возглавляющая Кураевскую районную библиотеку, свое дело любила, знала и считала, что вверенное ей учреждение – не просто хранилище книг, но и место особого культурного досуга. А потому регулярно проводила литературные вечера.

На 27 декабря был намечен вечер поэзии. Главным его устроителем стала Леночка Шумкина, самая молодая сотрудница библиотеки, трепетная поклонница поэзии и мастерица читать стихи. Начиналось все в 19:00, но уже за полчаса в большом зале на первом этаже был установлен стол для ведущей, расставлены уютным полукругом диванчики, принесены стулья, в том числе парочка со второго этажа – так, на всякий случай. Хотя Галина Павловна считала, что гостей соберется немного: во-первых, все заняты предновогодними хлопотами, а во-вторых, с утра разыгралась такая безудержная метель, в какую совсем не хочется выходить из дома.

Однако собрались двадцать четыре человека. Для библиотеки сельского района – весьма прилично. Причем семеро приехали на микроавтобусе из санатория – две пожилые супружеские пары, две женщины среднего возраста и молоденькая девушка. Галина Павловна, отметившая в ноябре пятидесятилетие, русоволосая, с «формами» и естественным румянцем, с мимолетным сочувствием оценила девушку: бледнолицая брюнетка с коротко стриженными волосами и карими глазами фигурой напоминала карандаш – никаких женских выпуклостей. К тому же и одета она была так, словно старалась зрительно сузиться: во все черное. Правда, одно яркое пятно имелось – длинный, из плотного материала красный шарф, обвитый с нарочитой вольностью вокруг шеи и плеч, концами ниспадающий на почти отсутствующую грудь. Вопреки моде, девушка явно не гналась за пышным бюстом. Повесив куртку на одну из установленных в углу вешалок, шарф гостья, однако, не сняла, заняв место с самого края, рядом с выходом из зала.

Вечер действительно удался. Стихи, посвященные Новому году и Рождеству, в основном читала Леночка Шумкина, но еще три человека составили ей в этом компанию, а также многие приняли активное участие в обсуждении, задавая вопросы и высказывая свои соображения.

Мероприятие было рассчитано на полтора часа, но никто не проявлял торопливость. Лишь девушка с красным шарфом минут за десять до окончания поднялась со своего места, взяла куртку и, кивнув куда-то в пространство, словно извиняясь, тихо вышла из зала. Через короткое время звякнул колокольчик, вывешиваемый над внутренней входной дверью, когда рядом отсутствовал охранник, и это означало, что девушка покинула библиотеку.

Разошлись все часам к девяти. Леночка рвалась привести зал в первоначальный порядок, но Галина Павловна решила, что это без проблем можно сделать завтра, а сейчас Леночке лучше отправиться домой вместе с четой Перепелкиных, с которыми она живет по соседству.

Распрощавшись со всеми, Галина Павловна оделась в своем кабинете, выключила везде свет, заперла двери и вполне удовлетворенная отправилась домой.

Библиотека открывалась в десять утра, но Добрецова на следующий день пришла на полчаса пораньше, чтобы расставить весьма легкие диванчики, стол и стулья по своим местам. Два стула предстояло вернуть в дальний зал на втором этаже. Они обычно стояли у стены, рядом с крайними стеллажами, упирающимися торцами в глухую стену. Галина Павловна включила свет и увидела…

Между стеллажами ничком, в распахнутой куртке, раскинув руки, лежала вчерашняя девушка. На ее шее был плотно затянут красный шарф. Рядом валялась небольшая сумочка, но на ногах почему-то не было обуви.

Галина Павловна сразу поняла, что девушка мертва. Однако не закричала, не впала в истерику, лишь замерла на минуту, а потом достала из пиджака телефон и ткнула пальцем в цифру быстрого набора. Под этой цифрой значился номер ее родного брата – начальника Кураевского районного отдела полиции полковника Олега Павловича Добрецова.

Глава 2

Ноябрь выдался болезненным. В буквальном смысле слова.

Во-вторых (именно так!), грипп скосил сразу нескольких сотрудников Первого отдела регионального Следственного управления СК, и у старшего следователя майора Веры Ивановны Грозновой случился на работе аврал.

Во-первых (именно так!), Верин пятнадцатилетний сын Ярослав поскользнулся на плохо вычищенном тротуаре и со всего маху грохнулся на присыпанную тонким снегом наледь. Подозревали перелом позвоночника; к счастью, жуткий диагноз не подтвердился, но все равно пришлось проваляться неделю в больнице, а затем еще три недели оклемываться дома.

– Хорошо, что я спиной ударился, а не головой. Сохранил главное семейное достояние. – Как большинство умных людей, Ярослав был весьма ироничен.

Вера, выдохнувшая после известия об уцелевшем позвоночнике, горела на работе. Ее успокаивало то, что за сыном есть кому приглядеть. И прежде всего – бабе Зине, которая приходилась мальчику прабабушкой. Она вовсе не была древней старушкой – в свои 74 года прекрасно сочетала мудрость и боевитость. Поскольку долго сидеть врачи Ярославу не разрешили, вторая школьная четверть обошлась без его непосредственного присутствия. И в процессе обихаживания правнука в бабе Зине просыпалась бывшая учительница, и она спрашивала:

– Ты мне можешь показать, какие выполненные задания ты отправил в школу?

На что получала встречный вопрос:

– Ты сто лет преподавала русский язык и литературу, ты в состоянии проконтролировать физику и математику?

– Ну да, – соглашалась разумная баба Зина.

Впрочем, Ярослав всегда учился легко, без всякого учительского и родительского назидания, умея быстро найти и усвоить нужную информацию. Он вообще с малолетства отличался особой любознательностью и (как заметила еще в первом классе учительница) виртуозными мозгами. Недаром получил прозвище Ярослав Мудрый.

А еще по несколько раз в день звонила живущая в последние годы в Москве бабушка Саша – дочь бабы Зины и мама Веры. Ей было 54 года, она считалась очень хорошим врачом и заботу о здоровье внука воспринимала, помимо всего прочего, своей профессиональной прерогативой.

– Ты же терапевт, а не травматолог, – охлаждал врачебный пыл Ярослав.

– Во-первых, в организме все взаимосвязано, – парировала бабушка, – а во-вторых, у меня хорошие связи в медицинском сообществе.

– У нас есть Юрий Дмитриевич Луньков.

– Но он же патологоанатом!

– Судмедэксперт! С большущими связями. И к тому же его жена – суперский травматолог. Они на пару все организовали по полной программе.

В самом начале декабря раздался звонок от Олега Павловича Добрецова – полковника полиции, начальника Кураевского РОВД, с которым Вера познакомилась в самом начале октября, во время расследования убийства фитнес-тренера в районном спорткомплексе, и с тех пор поддерживала весьма теплые отношения.

– Значит, я к вам, Вера Ивановна, с советом, – начал с ходу полковник. – По поводу сына вашего. – Вообще-то Добрецов, прослышав про беду с Ярославом, уже не раз осведомлялся, помощь предлагал. Правда, не знал, чем конкретно может помочь, а тут явно имел в виду нечто вполне определенное. – Надо бы вам с ним к нам в Кураевск приехать на лечение.

– На какое лечение? – не поняла Вера.

– Ну, не совсем на лечение, а на реабилитацию. У нас тут санаторий есть, «Светлое озеро» называется, он на Светлом озере стоит. Его еще в пятидесятых годах прошлого века построили, когда обнаружили, что на другом озере, километрах в семи, есть исключительно целебная грязь. То озеро безымянным было, а потом его назвали Грязевым, и в том месте, где грязь добывают, оно не замерзает. Так вот, за долгие годы санаторий, конечно… здание то есть… старело и старело, но сюда все равно приезжали за свежей грязью и вообще… там главврачом лет тридцать одна женщина работала, Савушкина, она лечебное дело держала и медперсонал сохранила. Она и сейчас там главврач, только теперь еще и директор есть и вообще многое поменялось. Лет шесть назад санаторий купили москвичи, вернее, один москвич, у которого сеть санаториев по стране, все реконструировал, перестроил, и вот уже года два с половиной это не просто санаторий, а прямо пятизвездочный отель. И на Грязевом озере порядок навели, никакой там кустарщины, специальную конструкцию соорудили, механизировали, нормальных работников поставили, все аккуратно, чисто, хоть ешь эту грязь, не запивая…

– Подождите! – вклинилась в весьма энергичный монолог Вера. – При чем здесь грязь? Ничего такого моему сыну не рекомендовали.

– Грязь тут совсем ни при чем, – согласился Добрецов. – Это я так, для информации. Самое главное другое. Когда обновленный санаторий открыли, из Москвы приехала всем командовать женщина, Голубович ее фамилия. А с собой она привезла уникального лекаря. Он и мануалист, и массажист, и… – в трубке раздалось шуршание бумаги, – вот, никак запомнить слово не могу, но записал: остеопат. В общем, мастер золотые руки. И этими руками он парализованных на ноги ставит. У меня сотрудник есть, у него мать несколько лет жутким радикулитом мучилась, а год назад попала к этому умельцу и обо всех хворях забыла. Так вот, в санаторий едут не только из-за грязи, многие – конкретно из-за лекаря этого. Прямо волшебник! И зовут его соответствующе – Жорес Жоржевич Ланкур.

– Да уж… язык сломаешь, – хмыкнула Вера.

– Но его все Жор Жорычем кличут, он сам это предлагает, видимо, жалеет народ. Так вот, к нему я и советую сынка вашего, Вера Ивановна, определить. Ну и вы отдохнете в санатории. Я ж сказал, прямо пятизвездочный отель. Правда, там обычно все номера на полтора-два месяца вперед раскуплены, но вы ж понимаете, всегда есть кое-что припасенное, резерв на крайний случай, а у меня есть вариант как из резерва номерок вам добыть. Конечно, санаторий не дешевый, но, если надо, я вам денег одолжу на любой срок. А будет сложно отдавать – черт с ними, с деньгами, нам с женой много не надо, обойдемся, – заверил Добрецов. – Для здоровья, тем более ребенка, ничего не жалко.

От предложения денежной помощи Вера и растрогалась, и смутилась.

– Спасибо большое, Олег Павлович, – произнесла она прочувствованно, – деньги у меня найдутся, не беспокойтесь. А о санатории я подумаю, проконсультируюсь…

– Это правильно. Подумайте, проконсультируйтесь, – сказал Добрецов на прощание.

Проконсультироваться Вера решила в первую очередь с женой судмедэксперта Юрия Дмитриевича Лунькова Ларисой Семеновной, которая работала травматологом в ведомственной больнице, где лечились сотрудники правоохранительных органов, и которая с самого начала взяла на себя всю организацию медицинской помощи Ярославу. Вряд ли, конечно, городской травматолог что-то всерьез знала про санаторий «Светлое озеро», а тем более про человека с загадочной фамилией Ланкур и смешным прозвищем Жор Жорыч, однако у Ларисы Семеновны, как и у ее мужа, были невероятные по своей обширности связи в медицинских кругах, а потому и возможности навести соответствующие справки.

Однако никакие справки Лариса Семеновна наводить не стала.

– «Светлое озеро»? Конечно, знаю, – заявила она так, словно ее спросили о месте работы ее мужа.

– И что, хороший санаторий?

– А тебе зачем? – последовал встречный вопрос.

– Мне начальник Кураевского РОВД Добрецов посоветовал отвезти туда Ярослава.

Лариса Семеновна на минуту задумалась, затем сказала:

– Там всегда была очень приличная лечебная база, прежде всего эффективные физиотерапия и грязелечение. В былые времена их грязь периодически привозили в разные городские медучреждения, ее в Кураевске довольно кустарно добывали, но, когда санаторий прикупил какой-то москвич и своих людей на хозяйство поставил, устроил монополию: теперь только в самом санатории и в городе в медицинском центре, который как бы филиал санатория, тоже называется «Светлое озеро». Но у Ярослава показаний к грязевым процедурам нет, а зазря не стоит. Хотя отдохнуть там можно хорошо, москвичи старье снесли и построили все по высшему классу.

– Вообще-то меня не класс санатория интересует, а местный врач по фамилии Ланкур, который…

– Ланкур? – перебила Лариса Семеновна. – Удивительный эскулап. Он все еще там, не вернулся в Москву?

– А вы его знаете? – обрадовалась Вера.

– Лично нет, но наслышана. Врач высшей категории, остеопат, мануалист… с золотыми руками и своими методиками. Всю жизнь работал в Москве, имел очень приличную клиентуру, но, когда открылся обновленный санаторий, приехал в Кураевск. С чего вдруг?.. Впрочем, может, московский хозяин ему очень хорошо платит, а самому Ланкуру захотелось деревенского покоя, свежего воздуха… Ему ведь, кажется, за шестьдесят… не старик, конечно, но и не мальчик. А у меня есть на горизонте три человека, которые после серьезных травм специально в санаторий ездили – Ланкур только там принимает – и вернулись почти новенькими.

– То есть поехать к нему с Ярославом стоит?

– Мальчику нужна соответствующая реабилитация, поэтому однозначно стоит. Но, думаю, где-то через месячишко, когда все острые фазы пройдут.

Рекомендация Ларисы Семеновны Луньковой прозвучала почти как приказ, хотя приказы Вера терпеть не могла. Вот такой профнедостаток был у майора юстиции Грозновой. Но в данном случае это было то самое, что следовало выполнять. Однако, повинуясь опять-таки профессиональной привычке, Вера решила собрать дополнительную информацию. Позвонила сыну и поручила ему разузнать – через интернет, тут Ярослав был большим знатоком, – все возможное про санаторий «Светлое озеро» и конкретно про врача Жореса Жоржевича Ланкура.

Вечером за ужином сын сообщил:

– Я порылся и все разузнал. Значит, так…

– Сначала заканчивайте есть, а потом будете обсуждать свои дела, – прервала баба Зина и спросила: – Верочка, ты что-то затеяла и вовлекла мальчика?

Баба Зина всегда опасалась (и порой не беспочвенно), что внучка затянет правнука в какую-нибудь взрослую проблему, которая ему может навредить.

– Именно так, вовлекла, – подтвердила внучка. – Она касается здоровья Ярослава.

Идею с санаторием и врачом-кудесником баба Зина приняла с воодушевлением:

– Очень хорошо, раз специалисты советуют. – Она имела в виду Ларису Семеновну, в данном случае совершеннейшего авторитета. – И тебе, Верочка, полезно отдохнуть. А то тебя совсем на работе заездили.

– И подлечимся, и отдохнем, – подтвердила Вера и кивнула сыну: – Пойдем, показывай, что нашел.

В своей комнате Ярослав (опять-таки по рекомендации врачей) улегся на тахту, поставил на живот ноутбук и щелкнул мышкой. На экране высветился сайт санатория «Светлое озеро». Довольно симпатичный, как показалось Вере, сайт.

– Значит, так, – начал Ярослав. – Санаторий открыли на Светлом озере в пятьдесят пятом году прошлого века, когда на другом озере, в семи километрах, нашли целебную грязь. Но рядом с тем озером, его потом назвали Грязевым, строить не стали, потому что там неудобное место…

– Пропусти историю, – прервала Вера. – Давай про сегодня.

– Ладно, – не стал спорить сын. – Про сегодня. Пять с половиной лет назад санаторий, который был в довольно обветшалом состоянии, купила московская компания «Здравница». У нее еще пять санаториев по стране, а единственный хозяин – некий Сергей Терновский. Была проведена полная реконструкция жилого и лечебного корпусов, а также пункта по добыче грязи. В спальном корпусе четыре этажа: на первом – ресторан, там трехразовый шведский стол, зал отдыха с бильярдной, небольшой тренажерный зал, несколько служебных помещений, на трех других этажах – номера разной категории. В лечебном корпусе на первом этаже грязе- и водолечебница, на втором – кабинеты врачей и физиотерапии, на третьем – административные службы. Корпуса соединены закрытой галереей, везде есть лифты. Да вот, можешь посмотреть, у них на сайте фотки и видео.

Вера посмотрела. Действительно, все выглядело современно, но без перебора – пристойно и уютно.

– Есть также охраняемая автостоянка, – последовало уточнение.

– Это меня не интересует.

– Своя территория у санатория небольшая, но есть прямой выход к озеру и в лес. Там вообще вокруг лес. До центральной улицы Кураевска идут две дороги: автомобильная – два с половиной километра, и пешеходная – полтора…

– Ладно, – вновь прервала Вера. – Ты выяснил про Ланкура?

– А как же! Врач высшей категории, травматолог, остеопат, мануалист… В общем, на все руки мастер. Всю жизнь жил в Москве, работал в крупных клиниках, двенадцать лет имел свой кабинет. Я поизучал отклики пациентов. Там полный восторг!

– Замечательно!

– А также слезы, охи с ахами и всхлипы: «Почему же?!» – ухмыльнулся Ярослав.

– В связи с чем? – не поняла Вера.

– В связи с тем, что два с половиной года назад этот Ланкур закрыл свой кабинет и перебрался из Москвы в Кураевск. Столичные пациенты в шоке. Понять не могут: какого лешего он сиганул из столицы в деревню? Зато местные пациенты в полной радости.

– Замечательно! – повторила Вера. – Давай смотри, что там на сайте про продажу номеров.

– Уже посмотрел. До середины февраля ничего, все распродано, – разочаровал Ярослав.

– Н-да… Олег Павлович предупреждал… Хотя… – встрепенулась Вера, – он обещал посодействовать. Олег Павлович сказал, что всегда есть что-нибудь в загашнике. Сейчас ему звякну.

И она отправилась в прихожую, где оставила свой телефон. Нашла в контактах номер Добрецова и тут услышала крик:

– Мама! Мама! Быстро сюда!

Вера охнула и буквально в несколько скачков оказалась в комнате сына, который преспокойно продолжал лежать, вперившись в компьютер.

– Ты чего вопишь?! Перепугал насмерть!

– Ты следователь, тебе по должности не полагается быть пугливой, – отмахнулся Ярослав. – Лучше скажи спасибо, что я с сайта не ушел.

– Спасибо, – буркнула Вера. – Только за что?

– Сейчас на сайт в продажу выкинули двухместный номер. Наверное, кто-то отказался и санаторские выкинули. С третьего января. Бронировать?

– Конечно! – уверенно сказала Вера.

– Только цена нехилая. У них вообще цены нехилые. А прайс на лечебные процедуры – это отдельно. И этот Ланкур – самый дорогой. Но лечебные процедуры оплачиваются на месте, в соответствии с медицинскими назначениями.

Вера глянула на цены. Да, весьма приличные (Добрецов предупреждал и даже помощь предлагал), но все же не заоблачные. Следователь Грознова прикинула, что ей это вполне по карману.

– Бронируй, – повторила она.

Ярослав пощелкал мышкой и предупредил:

– Только выкупить нужно в течение часа, иначе бронь снимут.

– Оплатим сейчас. – Вера подумала: этот совершенно неожиданно освободившийся номер, причем двухместный, причем на период, который и советовала Лариса Семеновна Лунькова, – явно хороший знак. Значит, все будет отлично.

Она позвонила Добрецову. Выслушав информацию, Олег Павлович сказал, что тут, конечно, повезло, но, если бы не повезло, он все равно бы нашел вариант. В конце концов, он начальник РОВД, то есть не последний человек в районе.

Добрецов позвонил днем 29 декабря.

– Вера Ивановна, вы случайно не смотрели сводку за последние сутки?

«Случайно» сводки происшествий Вера не смотрела (на то имелись другие люди), ими она интересовалась исключительно в связи с конкретными обстоятельствами. А что касается последних суток, то тут следователь Грознова вообще расслабилась. Сегодня был предпоследний день ее работы, завтра ожидался предпраздничный корпоратив, а потом Новый год и – отпуск: две недели санаторного отдыха.

– Нет, не смотрела. А что? – спросила она.

В трубке послышался тяжкий вздох.

– Позавчера вечером была убита девушка, проживающая в санатории.

– В том, куда я собираюсь с сыном? – насторожилась Вера.

– Именно. Но убили ее не в санатории, а в районной библиотеке. Вчера утром обнаружили тело.

– Печально… – произнесла следователь Грознова, для которой мертвое тело всегда было печальным, однако же совершенно рядовым событием.

– Для меня лично это вообще ужасно, – мрачно сообщил Добрецов.

– Да?.. – Вера вновь насторожилась.

– Дело в том, что этой библиотекой руководит моя родная сестра Галя. У нее тоже фамилия Добрецова. Галя проводила 27-го поэтический вечер, на котором была та самая девушка, Агата Чернецкая, двадцати шести лет. Все гости досидели до конца, а Чернецкая ушла немного раньше. Никто особо на это внимания не обратил. После окончания вечера Галя проводила гостей и закрыла библиотеку. То есть она оставалась в библиотеке последней. А на следующее утро, то есть вчера, пришла на работу первой, в половине десятого утра, и обнаружила девушку на втором этаже, в дальнем отсеке, задушенной. Медэкспертиза показала, что Чернецкая пролежала мертвой часов двенадцать.

– Действительно ужасно, – искренне согласилась Вера, имея в виду прежде всего сестру полковника. – А кто ведет дело?

– Вот это-то самое отвратительное. – Добрецов издал вздох, сильно похожий на рычание. – Замначальника нашего межрайонного следственного отдела подполковник Павлинов Вадим Борисович.

– Павлинов?.. Я о таком не слышала… – озадачилась следователь Грознова, которая в той или иной мере была в курсе хотя бы фамилий коллег.

– Он у нас только три недели. Переведен из Нижнего Новгорода, из регионального управления. Такой лощеный красавчик лет под сорок и совершенно неприкрытый карьерист. Я навел о нем справки, вроде как он подполковника получил и со дня на день ждал перевода в Москву, но его вдруг в спешном порядке отправили сюда, и даже не в город, а в нашу деревню. Представляете, какой кульбит?

Вера представила: из регионального управления человека отправляют не в Москву, а в Кураевск, пусть даже и на должность замначальника отдела… Похоже на ссылку. А ссыльный наверняка чувствует себя обиженным… А обиженный следователь – это скверно… И фамилия такая… впрочем, фамилия тут совершенно ни при чем.

– Этот Павлинов в оперативно-следственную группу не включил никого из моего РОВД, оперов из города запросил, дескать, главная подозреваемая у него – моя сестра. И он явно хочет сделать из этого громкое и выгодное для себя дело. Понимаете, у него единственный кандидат на убийцу – моя Галя! А она, уверяю вас, Вера Ивановна, ну никак убить девушку не могла. Гале пятьдесят лет! Она всю жизнь в библиотеке! Она эту девушку отродясь не знала, первый раз увидела на вечере. Девушка-то из города. Какой мотив-то? А Павлинов в Галю вцепился. Дескать, мотив, может, и непонятен, по крайней мере пока, а возможности – налицо. Все участники вечера были друг у друга на глазах, и только у Гали нет свидетелей. Она последняя уходила, сама закрывала двери, а после никто не пытался проникнуть в библиотеку. И убили Чернецкую примерно в то время, когда Галя могла находиться в библиотеке.

Вера не знала сестру Добрецова и даже никогда о ней не слышала. Но она уже достаточно хорошо знала самого Олега Павловича, чтобы проникнуться его озабоченностью. И потому спросила:

– Чем я могу помочь?

– Ну-у… вы же в хороших отношениях со своим начальником полковником Мирошниченко… – Прозвучало это не столько вопросительно, сколько утвердительно.

– В хороших, – не стала скрывать очевидное Вера.

– Так может, попросите, чтобы он это дело к себе забрал и вам передал? Ну, на основании того, что подозревается не абы кто, а сестра начальника РОВД. Я, конечно, понимаю, у вас отпуск и все такое… – поспешно проговорил Добрецов. – Но вы же все равно к нам собираетесь, можно не в отпуск, а в командировку, а за сыном вашим мы здесь присмотрим, он все лечение пройдет, без заботы не останется…

– Вы хотите, чтобы я доказала невиновность вашей сестры? – прямо спросила Вера.

– Я хочу, чтобы вы расследовали это дело без предвзятости. Я вам доверяю, – твердо ответил Добрецов.

– Я попробую, – пообещала Вера. – Но сами понимаете, решение Мирошниченко я гарантировать не могу.

С Евгением Владимировичем Мирошниченко у Веры действительно были хорошие отношения. Когда-то он был наставником молодого следователя Грозновой, потом уехал на Север, а затем вернулся уже полковником, став непосредственным начальником – возглавил Первый отдел, который занимался преступлениями против личности и общественной безопасности. С глазу на глаз они называли друг друга на «ты», просто по имени, и в общении не слишком церемонились.

– Категорически нет! – отрезал Мирошниченко, выслушав Верину просьбу передать ей расследование в Кураевске.