- -
- 100%
- +
И тем не менее прозвучало так естественно, будто кто-то просто напомнил ей давно забытое имя.
Эллианна быстро открыла электронный каталог фонда и начала искать совпадения. Затем перешла к словарям, которыми пользовалась почти ежедневно. Один. Второй. Третий. Ничего. Ни одного упоминания.
Она медленно откинулась на спинку кресла, стараясь найти происходящему хоть какое-нибудь рациональное объяснение.
Возможно, усталость действительно начала играть с ней злую шутку. За последние месяцы она слишком мало спала, слишком много думала и почти не позволяла себе отдыхать. Человеческий мозг способен создавать удивительно убедительные иллюзии, особенно когда долго находится в напряжении.
Эта мысль показалась ей достаточно разумной, чтобы наконец закрыть папку.
Но именно в тот момент, когда она подняла глаза на экран компьютера, по спине медленно пробежал холод.
Темная поверхность погасшего на секунду монитора превратилась в зеркало. И в этом отражении Эллианна увидела не только себя. Позади нее, почти растворяясь в полумраке комнаты, стоял высокий мужчина. Она не различала его лица. Не могла рассмотреть одежду. Но крылья невозможно было перепутать ни с чем.
Огромные. Темные. Спокойно расправленные за спиной.
В первое мгновение ей показалось, что сердце просто перестало биться. Она стремительно обернулась.
Комната была пуста. Лишь легкая занавеска колыхнулась от ветра, проникшего через приоткрытое окно.
Эллианна долго всматривалась в каждый угол кабинета, убеждая себя, что увиденное было всего лишь игрой света и собственного воображения. Она даже заставила себя сделать несколько шагов по комнате, заглянуть в коридор и проверить, закрыта ли входная дверь.
Все было на своих местах.
И только когда она уже почти успокоилась, за спиной раздался тихий, едва различимый шелест.
Такой звук невозможно было спутать ни с движением ткани, ни с дыханием ветра.
Словно кто-то очень медленно складывал за спиной огромные крылья.
На этот раз Эллианна не обернулась. Не потому, что боялась увидеть незнакомца.
Она вдруг с пугающей ясностью поняла, что гораздо страшнее окажется не увидеть там никого.
Несколько бесконечно долгих секунд она так и стояла посреди кабинета, не решаясь даже пошевелиться.
Разум отчаянно пытался найти хоть какое-нибудь объяснение услышанному. Сквозняк. Старый деревянный шкаф. Шорох ветвей за окном. Любой звук можно было истолковать привычным образом, если очень этого захотеть.
Но сердце уже знало то, что разум пока отказывался принимать. Она здесь не одна.
Эллианна медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Затем, собрав остатки самообладания, резко обернулась. Позади никого не было.
Книжные шкафы неподвижно возвышались вдоль стены, на столе по-прежнему лежала раскрытая папка с фотографиями рукописи, а солнечный луч, пробившись сквозь облака, лениво скользил по старому деревянному полу. Все выглядело настолько обыденно, что ей стало почти стыдно за собственный страх. Она тихо усмехнулась.
— Поздравляю, Элли, — произнесла она вполголоса, пытаясь вернуть себе привычное чувство реальности. — Еще немного, и начнешь бояться собственной тени.
Голос прозвучал слишком громко в пустой квартире.
Эллианна подошла к окну и распахнула его шире. В комнату ворвался прохладный воздух, пахнущий мокрой листвой и дождем. Где-то во дворе смеялись дети, проехал велосипед, хлопнула дверца автомобиля.
Обычная жизнь. Такая знакомая и понятная.
Она глубоко вдохнула, позволив свежему воздуху наполнить легкие, и вдруг поймала себя на мысли, что этот привычный городской шум успокаивает ее куда сильнее любых слов.
«Я просто устала», — подумала она.
Другого объяснения быть не могло.
Она уже собиралась закрыть окно, когда взгляд случайно скользнул вниз, во двор.
У подъезда стоял мужчина. На таком расстоянии невозможно было разглядеть лицо, но что-то в его фигуре показалось странно знакомым. Высокий. Широкоплечий. Одет во все темное. Он не разговаривал по телефону, не курил и не смотрел по сторонам.
Просто стоял, подняв голову, словно ждал, когда она подойдет к окну. Эллианна непроизвольно сделала шаг назад.
В ту же секунду мужчина развернулся и неторопливо пошел прочь, не оглянувшись ни разу. Она еще несколько мгновений смотрела ему вслед, пока темная фигура не скрылась за углом соседнего дома.
— Совпадение — тихо сказала она самой себе.
Но спокойствия эта мысль почему-то не принесла.
Телефон, лежавший на письменном столе, неожиданно коротко завибрировал. На экране появилось уведомление от куратора фонда.
«Эллианна, прошу прощения, что отвлекаю. Возникла странная ситуация. Один из снимков, которые мы передали вам сегодня утром, оказался поврежден. На оригинале рукописи нет символа, который был на фотографии. Мы проверили несколько раз. Не могли бы вы прислать копию листа, с которым уже работали?»
Она несколько раз перечитала сообщение, не сразу осознав его смысл. Поврежден?
Но ведь она только что держала этот лист в руках. Эллианна медленно повернулась к столу. Фотография по-прежнему лежала там, где она ее оставила. Она подошла ближе и взяла лист. Пальцы слегка дрожали. Взгляд сразу нашел то место, где несколько минут назад находился странный символ.
Теперь его не было.
Осталась лишь старая, выцветшая бумага с неровными линиями древнего текста, будто загадочный знак никогда и не существовал.
Эллианна почувствовала, как по коже медленно пробежал холод. Она была абсолютно уверена, что не могла ошибиться. Она не просто видела этот символ.
Она обвела его карандашом. Произнесла незнакомое слово. Искала его значение. Все это произошло всего несколько минут назад.
Но единственным доказательством теперь оставалась ее память.
А память — слишком ненадежный свидетель, когда начинаешь сомневаться в собственной реальности.
Она осторожно опустилась в кресло, продолжая смотреть на фотографию так, словно надеялась, что символ снова появится.
Вместо этого ее внимание привлекла другая деталь.
На самом краю листа, почти незаметная среди потертостей, темнела тонкая полоска, похожая на след от обгоревшего пера.
Того самого пера, которое сейчас лежало на кухне, накрытое полотенцем.
Эллианна еще долго сидела неподвижно, не сводя глаз с фотографии рукописи.
Чем дольше она всматривалась в пожелтевший лист, тем сильнее убеждала себя, что стала жертвой собственной усталости. В памяти действительно иногда возникают вещи, которых никогда не происходило. Психологи называли это ложными воспоминаниями. Мозг достраивает картину, соединяет несвязанные детали, убеждает человека в том, что он видел или слышал то, чего на самом деле не существовало.
Когда-то она читала об этом научную статью.
Тогда ей казалось удивительным, что человеческому сознанию нельзя доверять даже в самых очевидных вещах.
Сегодня эта мысль почему-то не успокаивала.
Она открыла блокнот, лежавший рядом с клавиатурой, и принялась листать последние страницы. Записи. Переводы. Номера архивных документов. Небольшие заметки карандашом. На предпоследнем листе взгляд неожиданно замер.
В самом центре страницы, обведенное тонкой линией, было написано одно-единственное слово.
Астралис.
Эллианна почувствовала, как внутри все похолодело. Она совершенно не помнила, чтобы записывала его. Почерк был ее. Наклон букв. Манера писать заглавную «А».
Даже характерная привычка немного вытягивать последнюю букву. Ошибиться было невозможно.
Она медленно опустила карандаш на стол и провела пальцами по вискам.
— Нет... — почти беззвучно прошептала она. — Этого не может быть...
Она попыталась восстановить события последних минут. Сначала фотография. Потом символ. Потом слово, прозвучавшее у нее в голове. Поиск в словарях. Отражение в мониторе. Исчезнувший знак. И теперь эта запись.
Будто кто-то шаг за шагом переставлял фигуры на шахматной доске, заставляя ее сомневаться сначала в памяти, потом в зрении, а теперь уже и в самой себе.
Эллианна резко закрыла блокнот. Ей необходимо было выйти из квартиры. Сменить обстановку. Почувствовать под ногами асфальт, услышать живые голоса, увидеть обычных людей, которые ничего не знают ни о странных символах, ни о мужчинах с крыльями.
Она быстро надела легкую куртку, убрала телефон в карман и уже потянулась к дверной ручке, когда взгляд невольно скользнул к зеркалу, висевшему в прихожей.
Несколько мгновений она просто смотрела на собственное отражение. Бледное лицо.
Собранные в небрежный хвост волосы. Серо-голубые глаза, в которых за последние месяцы поселилась усталость. Ничего необычного. Эллианна даже усмехнулась своей тревоге.
— Видишь? — тихо сказала она самой себе. — Все в порядке.
Она уже собиралась отвернуться, когда заметила странность. Отражение повторило ее движение с едва уловимым опозданием. Настолько небольшим, что это можно было принять за обман зрения.
Эллианна застыла. Сердце медленно ускоряло ритм. Она осторожно подняла правую руку. Девушка в зеркале сделала то же самое.
Но вновь...
На одно короткое мгновение позже.
— Нет...
Она резко шагнула назад. Отражение замерло. И только спустя едва заметную долю секунды повторило ее движение. Эллианна почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод.
Она смотрела в собственные глаза и впервые в жизни не могла избавиться от ощущения, что на нее смотрит кто-то другой.
В следующую секунду изображение стало совершенно обычным. Никакого запоздания. Никаких странностей. Только ее собственное отражение. Настолько привычное, что происходящее несколько секунд назад уже начинало казаться нелепой фантазией.
Эллианна медленно приблизилась к зеркалу почти вплотную. Коснулась ладонью холодной поверхности стекла. Ничего. Она тихо рассмеялась. Смех получился нервным и каким-то чужим.
— Если это продолжается, — сказала она самой себе, — значит, мне действительно пора брать отпуск.
Она сняла руку со стекла. И в тот самый миг, когда ее пальцы уже оторвались от зеркала, отражение не повторило движение.
Оно продолжало держать ладонь прижатой к стеклу.
Всего одно мгновение. Затем медленно улыбнулось. Совсем не так, как улыбалась Эллианна.
И исчезло.
Настоящее отражение вновь стало обычным.
Будто ничего не произошло.
Эллианна еще долго стояла перед зеркалом, не сводя взгляда с собственного отражения. Оно больше не двигалось с опозданием. Не улыбалось. Не жило своей жизнью. Обычное стекло.
Обычная женщина, которая выглядела значительно старше своих двадцати восьми лет. Она провела ладонью по лицу и медленно выдохнула.
— Всё, — тихо сказала она самой себе. — Хватит.
Впервые за долгое время ей захотелось не искать ответы, а просто сбежать от собственных мыслей.
Она схватила сумку, бросила в неё телефон, ключи и бумажник, заперла квартиру и почти сразу почувствовала облегчение.
Подъезд встретил её привычными запахами сырости, свежей краски и чьего-то недавно сваренного кофе. На лестничной площадке пожилая соседка поливала цветы, расставленные вдоль подоконника, и, заметив Эллианну, тепло улыбнулась.
— Добрый день, милая. Что-то ты сегодня совсем бледная.
Эллианна заставила себя улыбнуться в ответ.
— Наверное, просто плохо спала.
— Тогда обязательно погуляй. После дождя воздух чудесный. Иногда это лучше любых лекарств.
— Постараюсь.
Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, и этот короткий разговор неожиданно вернул Эллианне ощущение нормальности. Обычные люди. Обычные заботы. Никто не говорит о странных символах, исчезающих знаках или мужчинах с крыльями.
Она вышла из подъезда и остановилась на несколько секунд, глубоко вдохнув прохладный воздух.
Дождь действительно закончился.
Асфальт еще блестел, отражая редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь облака. С деревьев медленно падали тяжелые капли, а легкий ветер приносил запах мокрой земли и молодой листвы.
Эллианна не спеша направилась к городскому парку, который находился всего в нескольких кварталах от дома.
Она часто приходила сюда раньше. Еще тогда, когда Андрей был рядом. Они любили покупать кофе в маленькой кофейне у входа, долго гулять по аллеям и строить планы, которые казались такими простыми и достижимыми.
Теперь парк остался прежним. Изменилась только она.
Эллианна шла по знакомой дорожке, стараясь не задерживать взгляд на счастливых семьях, молодых парах и детях, которые со смехом носились по газонам. Раньше подобные картины причиняли почти физическую боль. Сегодня боль стала другой. Более тихой. Она уже не рвала сердце на части. Она просто жила где-то глубоко внутри, напоминая о себе всякий раз, когда рядом раздавался детский смех.
«Наверное, именно так и выглядит принятие», — подумала Эллианна. Не счастье. Не забвение. Просто способность жить дальше, даже если часть тебя навсегда осталась в прошлом.
Она свернула к небольшому озеру.
Вода после дождя была удивительно спокойной, словно кто-то накрыл её тонким стеклом. Несколько уток лениво скользили вдоль берега, а на деревянном мостике мальчик лет восьми терпеливо учился забрасывать удочку под присмотром отца.
Эллианна невольно улыбнулась.
Именно в такие моменты ей начинало казаться, что мир всё-таки умеет быть добрым. Она присела на свободную скамейку, закрыла глаза и подставила лицо теплому ветру.
Впервые за весь день дыхание стало ровным. Сердце постепенно успокаивалось.
Странности, случившиеся дома, уже не казались такими реальными. Возможно, она действительно довела себя до нервного истощения. Возможно, несколько недель отдыха способны всё исправить.
Эта мысль была настолько разумной, что Эллианна почти поверила в неё.
И именно в этот момент над парком пролетела огромная тень.
Она появилась настолько быстро, что солнце словно погасло на одно короткое мгновение. Эллианна машинально подняла голову. Небо было совершенно чистым. Ни самолета. Ни птицы. Ни облака, способного отбросить такую широкую тень.
Она нахмурилась и уже решила, что снова всё придумала, когда сидевшая неподалеку маленькая девочка вдруг потянула мать за рукав.
— Мам, смотри... какая красивая большая птица...
Женщина подняла голову.
Несколько секунд внимательно всматривалась в небо, а потом растерянно покачала головой.
— Где, солнышко?
— Уже улетела...
Девочка продолжала смотреть куда-то вверх с таким восхищением, словно действительно успела увидеть что-то удивительное.
Эллианна медленно перевела взгляд в ту сторону, куда был устремлен детский взгляд. Небо по-прежнему оставалось пустым. Но почему-то ей показалось, что где-то очень высоко, за прозрачной голубизной, на нее внимательно смотрит кто-то, кого она не могла увидеть.
И впервые это ощущение не вызвало паники. Оно заставило её почувствовать другое. Будто она больше не была случайным свидетелем происходящего. Будто кто-то искал её. И наконец нашел.
Эллианна еще некоторое время сидела неподвижно, всматриваясь в безоблачное небо. Разум настойчиво убеждал ее, что никакой тени не было. Скорее всего, солнце на мгновение скрылось за легким облаком, которое она просто не заметила. Или рядом пролетела большая птица. Или...
Она поймала себя на том, что снова пытается найти объяснение тому, чего сама не понимает.
Глубоко вздохнув, Эллианна поднялась со скамейки и медленно пошла вдоль озера.
Вода тихо плескалась у деревянных свай, утки лениво перебирали лапами, оставляя за собой расходящиеся круги, а легкий ветер едва заметно покачивал длинные ветви плакучих ив, почти касавшихся поверхности воды.
Парк жил своей обычной жизнью.
Кто-то катался на роликах. Пожилая пара неспешно гуляла, держась за руки. Подростки смеялись, фотографируясь возле цветущих клумб. И именно эта привычная, спокойная картина постепенно возвращала Эллианне ощущение реальности.
Она уже почти убедила себя, что дома действительно просто перенервничала, когда услышала негромкий голос.
— Простите...
Она обернулась.
Рядом стоял мальчик лет десяти с велосипедом. Худощавый, с растрепанными светлыми волосами и россыпью веснушек на носу. Он смущенно переступал с ноги на ногу, словно никак не мог решиться заговорить.
— Это... — он неуверенно посмотрел ей за спину. — А где ваши крылья?
Эллианна несколько секунд молча смотрела на него. Потом невольно улыбнулась.
— Наверное, ты меня с кем-то перепутал.
Мальчик нахмурился.
— Нет.
Он сказал это так спокойно и уверенно, что улыбка медленно исчезла с ее лица.
— Они же только что были.
Эллианна почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
— Что именно ты видел?
Мальчик поднял руку и показал куда-то ей за спину.
— Большие. Красивые. Они были темные... только по краям светились.
Он говорил так искренне, что невозможно было заподозрить его в желании пошутить.
— Максим!
Откуда-то со стороны дорожки раздался женский голос. К ним быстрым шагом приближалась молодая женщина.
— Сколько раз тебе говорить, не подходи к незнакомым людям!
Она виновато улыбнулась Эллианне, взяла сына за плечо и слегка притянула к себе.
— Простите, пожалуйста. У него очень богатое воображение.
Мальчик попытался возразить.
— Мам, я правда видел...
— Поехали.
Она ласково потрепала его по голове и, извинившись еще раз, повела сына к велосипедной дорожке. Максим несколько раз обернулся. И каждый раз смотрел не на Эллианну. А куда-то за нее. Будто там по-прежнему стоял кто-то невидимый. Эллианна медленно повернула голову. Позади была только пустая аллея. Несколько скамеек. Старый фонарь. И ни одной живой души. Она невольно обняла себя за плечи. Странное чувство чужого присутствия снова вернулось. Не угрожающее. Скорее внимательное. Словно кто-то терпеливо наблюдал за каждым ее шагом, не вмешиваясь и не приближаясь.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя куратора фонда. Эллианна ответила почти сразу.
— Здравствуйте, Павел Сергеевич.
— Эллианна, добрый день. Надеюсь, я не отвлекаю?
— Нет, всё в порядке.
На другом конце провода послышался короткий вздох.
— Боюсь, не совсем. У нас возникла... довольно необычная ситуация.
Что-то в его голосе заставило Эллианну насторожиться.
— Что случилось?
— Помните фотографии рукописи, которые вам привезли сегодня утром?
— Конечно.
— Мы только что получили заключение реставраторов. Они утверждают, что один из листов... исчез.
Эллианна остановилась посреди дорожки.
— В каком смысле — исчез?
— В самом прямом. Полчаса назад он был в архивном контейнере. Сейчас контейнер пуст. Замки не повреждены. Сигнализация не срабатывала. Камеры ничего не зафиксировали.
Он ненадолго замолчал.
— Знаете, я двадцать семь лет работаю с архивами. За это время пропадали картины, монеты, документы. Но чтобы старинная рукопись исчезла из запечатанного хранилища... такого я еще не видел.
Эллианна медленно опустила взгляд на воду. По гладкой поверхности озера внезапно пробежала рябь. Хотя ветер давно стих.
А затем прямо в центре водной глади появилось одно-единственное черное перо. Оно плавно опустилось на воду, не оставив ни единого всплеска. И медленно поплыло к берегу. Эллианна замерла. Потому что точно знала. Это было не птичье перо. Оно было таким же, как то, что лежало сейчас у нее дома, накрытое кухонным полотенцем.
Несколько секунд Эллианна не могла отвести взгляд от пера.
Оно медленно покачивалось на поверхности воды, словно не подчинялось ни течению, ни легкому ветру, который снова поднялся над озером. Вокруг него расходились почти незаметные круги, однако само оно оставалось совершенно неподвижным, будто ожидало, когда она подойдет ближе.
— Эллианна? Вы меня слышите?
Голос Павла Сергеевича в телефоне вернул ее к реальности.
— Да... простите. Я задумалась.
— С вами точно все в порядке?
Она невольно улыбнулась.
— Не уверена, что смогу сейчас честно ответить на этот вопрос.
На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание.
— Если честно, — наконец произнес он уже совсем другим тоном, — я тоже.
Эллианна удивленно нахмурилась.
За все годы работы она ни разу не слышала, чтобы Павел Сергеевич говорил настолько неуверенно. Это был человек, которого невозможно было вывести из равновесия. Он одинаково спокойно реагировал и на поврежденные манускрипты, и на срывы поставок, и на бесконечные споры с коллекционерами.
Сейчас же в его голосе звучало настоящее беспокойство.
— Есть еще кое-что, — продолжил он после короткой паузы. — Именно поэтому я и позвонил.
— Я слушаю.
— Мы решили повторно отснять весь материал. На всякий случай.
— И?
— На остальных листах появились символы, которых утром не было.
Эллианна крепче сжала телефон.
— Что за символы?
— Мы не знаем. Наш специалист по древним языкам сказал, что никогда раньше не видел ничего подобного. Сначала решили, что это дефекты пленки, но потом проверили оригиналы.
Он тяжело выдохнул.
— Они действительно появились.
По спине Эллианны медленно пробежал холод.
— Вы можете прислать фотографии?
— Уже отправил.
Телефон коротко завибрировал. На экране появилось уведомление о новом письме.
— Посмотрите их, когда будет возможность, — сказал Павел Сергеевич. — И... Эллианна...
— Да?
— Не сочтите мои слова странными, но сегодня лучше никому не рассказывайте об этой рукописи.
Она растерянно улыбнулась.
— Почему?
— Потому что полчаса назад к нам приходил человек.
Эллианна насторожилась.
— Какой человек?
— Он не представился.
— И что ему было нужно?
— Он спрашивал только об одном.
Павел Сергеевич снова замолчал, словно до сих пор не мог поверить в собственные слова.
— Он хотел узнать, кто занимается переводом найденной рукописи.
Эллианна почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Вы сказали мое имя?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно.
— Я ответил, что материалы еще никому не переданы.
— Тогда почему вы так волнуетесь?
— Потому что перед уходом он сказал одну фразу.
Эллианна невольно задержала дыхание.
— Какую?
— «Когда символы проснутся, она сама придет к Разлому».
По коже побежали мурашки. Эти слова не имели смысла. Совершенно никакого.
И все же внутри что-то болезненно дрогнуло, словно она уже слышала их раньше.
— Павел Сергеевич...
— Да?
— Вы уверены, что это не чей-то глупый розыгрыш?
— Очень хотел бы в это верить.
Разговор закончился через несколько минут, но Эллианна еще долго стояла на берегу озера, продолжая держать телефон в руке. Она почти машинально открыла письмо.
Вложений оказалось пять. Первые четыре снимка выглядели совершенно обычно. Пожелтевшие страницы. Трещины. Выцветшие строки. На пятой фотографии ее взгляд сразу остановился на нижнем поле. Между двумя почти стертыми строчками проступал знак.
Тот самый.
Похожий одновременно на крыло, круг и трещину в камне. На этот раз он никуда не исчез. Наоборот.
Он был виден так отчетливо, словно кто-то только что вывел его свежими чернилами.
Эллианна медленно увеличила изображение.
Вокруг символа располагались крошечные знаки, настолько мелкие, что их невозможно было рассмотреть невооруженным глазом. Она автоматически начала читать. Сначала медленно. Почти по буквам. А потом неожиданно поняла, что уже не переводит текст. Она просто знает его. Слова сами складывались в сознании, будто были частью давно забытого языка.
«Когда кровь двух миров вспомнит свое имя, небо откроет путь той, что была скрыта».
Эллианна резко закрыла фотографию. Воздуха вдруг стало не хватать.
— Нет... — прошептала она. — Нет, этого просто не может быть...
Она никогда не изучала этот язык. Не могла его прочитать. Именно это пугало сейчас сильнее всего. Потому что впервые странность произошла не рядом с ней.
Она произошла внутри нее.
Эллианна еще долго смотрела на погасший экран телефона, словно надеялась, что прочитанный текст исчезнет так же неожиданно, как исчез загадочный символ на фотографии.
Но ничего не менялось.
Слова продолжали звучать у нее в голове с пугающей отчетливостью. Не отдельными фразами. Не воспоминанием.
А ощущением, будто кто-то тихо произнес их совсем рядом.
Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула.
Нужно было успокоиться.
Перестать искать мистику там, где ей, возможно, вовсе не было места.
За последние месяцы она действительно пережила слишком многое. Сначала потеря ребенка, после которой казалось, что мир уже никогда не станет прежним. Затем медленно умирающий брак, бесконечные попытки понять, где именно они с Андреем свернули не туда, и наконец развод, поставивший точку в истории, которую она когда-то считала своей единственной жизнью.