Любовь в одно касание

© Вера Лейман, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Алиса Гиловян, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

«Главный герой этой книги не понаслышке знает, каково это – когда лопается мыльный пузырь иллюзий, в котором ты спокойно жил. Но и за его пределами есть место мечам, целям и близким людям. Нежная история о любви и искренности».

Пролог

– Решением РУСАДА[1] отстраняем Кравцова Даниила Сергеевича от игры в хоккей на четыре года. Ему запрещено участвовать в любых, даже коммерческих, играх, заключать контракты с любыми клубами страны и…

Даня слушал, как Виктор Борисович Воронцов, или Борисыч, как его называли между собой воспитанники хоккейной школы «Лед и пламя», зачитывает ему вердикт, словно смертный приговор. Нутро горело и разрывалось от ярости и несправедливости.

– Но я этого не делал! Я ничего не принимал! – Он вскочил на ноги, опрокинув стул, на котором до этого сидел.

– Кравцов, сядь, я еще не закончил! – сердито рявкнул тренер. Он нервно провел пятерней по седым волосам и сдвинул брови, бросив официальный документ на стол, после чего в сердцах хватанул кулаком по столу.

– Откуда в моей крови взялся этот чертов триметазидин?! Виктор Борисович, вы же лучше всех знаете, что я ничего не принимал! Да и зачем мне это, я и так был лучшим нападающим во всей школе! – Даню охватил такой гнев, что он готов был крушить все вокруг. Только авторитет тренера заставлял его кое-как держать себя в руках.

– Вот! – Борисыч яростно развернулся к своему лучшему воспитаннику и сердито ткнул в него пальцем. – Вот в чем причина! Ты слишком высокомерен, слишком неосторожен, думаешь, весь мир крутится вокруг тебя! Я говорил тебе, что ты должен…

– Да причем здесь это! – Даня не удержался и пнул свой стул так, что он отлетел и ударился о стену. – Я ни в чем не виноват! Нужно провести расследование, чтобы все выяснить! Я не могу перестать играть, не могу без хоккея, понимаете вы или нет?!

Он раньше никогда не позволял себе говорить с тренером, которого боготворил с детства, в таком тоне, но сейчас душа и сердце просто разрывались от чудовищной несправедливости. Видя, в каком состоянии находится Кравцов, Борисыч шумно выдохнул и обреченно опустил плечи. Подошел к взбешенному парню и по-отечески похлопал его по плечу.

– Дань, дело сделано. Мы подавали апелляцию, проводилось расследование, твои анализы перепроверялись уже несколько раз, но результат один.

– Вы хотите сказать, что для меня все кончено? – прошептал Даня, со стыдом чувствуя, как подкатывает ком к горлу и глаза начинает предательски щипать.

– Нет конечно, я так не думаю, и ты не должен! Тебе всего семнадцать – вся жизнь впереди. Четыре года пролетят незаметно, и вернешься в спорт. Я понимаю, что придется много работать, чтобы наверстать упущенное, но это не конец света и не конец твоей карьеры. Не опускай руки, сынок, я помогу чем смогу, и ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

Даня неловко стер кулаком выступившие слезы и отвернулся от тренера, невидяще уставившись в стену. Стыдно было плакать, как будто он маленький, но иногда бывает так больно, что сдержать слезы невозможно. Борисыч опять говорил что-то ободряющее и, мать его, успокаивающее, но Даня не слышал. Вернее, мозг фиксировал слова, но сердце их не воспринимало. Оно горело в огне несправедливости и ужасного осознания, что хоккея для него больше нет. Дело, которому он посвятил большую часть жизни, закончено. Он больше никогда не вернется в спорт.

Глава 1

Два года спустя

Опять будильник на шесть сорок, опять за окном темно, опять собираться на пары. Ежедневный ритуал, который ничем не отличался от прежнего, когда Даня точно так же каждое утро собирался на тренировку, только сейчас вместо льда – большие аудитории, а вместо коньков и формы – конспекты.

– Данечка, дорогой мой, завтрак на столе, вставай! – услышал он мамин голос и за ним легкий стук в дверь его комнаты.

Даня застонал и, собрав волю в кулак, сполз с кровати. Пока умывался, думал о том, что за полтора года универа так и не привык к этой изматывающей, однообразной рутине, к отсутствию адреналина, физических нагрузок, перепалок с парнями… А больше всего его угнетало ощущение упущенных возможностей и чувство, что он просрал всю свою жизнь.

После того разговора с Воронцовым он больше не вышел на лед. И ни одного хоккейного матча не посмотрел. Слишком больно было понимать, что шанс сделать головокружительную карьеру, прославиться на весь мир и завоевать награды упущен навсегда. Даня мог пойти в институт физической культуры, но никакого желания идти дальше по этому пути не было. Поэтому он поступил на факультет иностранных языков по специальности «английский язык» – просто потому, что языки ему всегда давались легко, да и мама, кажется, была довольна. А отец говорил, что знание языков – это билет в благополучное будущее. Но Даня думал иначе. В жизни надо заниматься тем, к чему лежит душа, а душа его всегда любила хоккей.

– Садись, – мама поставила перед ним тарелку омлета с сыром, чашку кофе и нарезку свежих овощей.

Папа уже доедал свой завтрак, параллельно читая что-то в телефоне.

– Сережа, поешь нормально, что ты все в своем телефоне сидишь, еда же мимо, – мягко упрекнула она мужа, легко тронув его запястье.

– Извини, Ленусь. – Папа быстро отложил сотовый и улыбнулся жене.

Даня хмыкнул, уткнувшись в тарелку: за двадцать лет совместной жизни родители не утратили теплоты в отношениях, и иногда Даня чувствовал себя третьим лишним, будто подсматривал за чем-то очень интимным. Активная, эмоциональная мама с дерзкой короткой стрижкой до сих пор выглядела юной и миниатюрной рядом с высоким широкоплечим отцом. По словам их старых друзей, когда-то он слыл хулиганом и грозой района, но встреча с мамой кардинально его изменила. Даня искренне считал их идеальной парой и всегда равнялся на родителей.

– «Еда мимо» – что за странное выражение? – буркнул он, чтобы разбавить их амурную атмосферу. – Как вообще еда может идти мимо?

– Так моя бабушка говорила, – легко рассмеялась мама, взъерошив густые каштановые кудри сына. Она немного помолчала, а потом вдруг сказала: – Может, поедем куда-нибудь все вместе на каникулах? Например, в Таиланд?

– Ма, у меня каникулы с июля начинаются. Тай в июле? – скептически скривился Даня. – Мы же там от жары помрем. Да еще и в сезон дождей попадем.

– Давайте тогда выберем другое место, – с готовностью уступила она. – Может быть, Азия? Китай? Корея? Япония? Мы так давно нигде не отдыхали вместе. У отца работа, у тебя учеба…

Даня оценил искренний мамин порыв увезти его куда-нибудь развеяться. Последний раз они выбирались всей семьей два года назад, после его ухода из спорта. Тогда родители изо всех сил старались хоть как-то отвлечь сына и отправились с ним на целый месяц в Дубай. Вот и сейчас мама чутко воспринимала малейшие колебания Данькиного настроения и видела, что он хандрит. На самом деле, в таком состоянии он находился уже два года, просто сейчас все обострилось из-за мерзкой пасмурной погоды. На дворе стоял конец февраля: мокрый, грязный, мрачный, временами холодный, с пронизывающими ветрами. И Даня с нетерпением ждал весны, тепла и солнца, почему-то уверенный, что именно весной его жизнь развернется на сто восемьдесят градусов. Глупо. Что может изменить время года?

– Давайте подумаем об этом через пару месяцев? – дипломатично предложил папа, видя колебания сына.

– Ну хорошо, – вздохнула мама, собирая грязные тарелки.

Даня оделся, утопил подбородок в намотанном шарфе и отправился к метро. Мысли бесцельно гуляли в голове, ни на чем конкретно не останавливаясь. Иногда он думал, что просто бесится с жиру и его хандра не что иное, как избалованность обеспеченного мальчика, у которого с детства было все: самые лучшие игрушки, самые дорогие и новые гаджеты, брендовая одежда. У Влада Романова вон ничего из этого не было. Друг, который по иронии судьбы занял его место в хоккейном клубе «Искра», из кожи вон лез, чтобы преуспеть в спорте, потому что рассчитывать мог только на себя. Ему даже форму покупал тренер, потому что знал, что родителям наплевать на пацана. Мать пьет, отец – заводской работник до мозга костей, мечтавший, чтобы сын после окончания школы сразу пошел работать на завод. Они считали его занятие хоккеем блажью и глупостью, но Влад не сдался и все-таки добился своего. Даня по сравнению с лучшим другом – настоящий везунчик. Прекрасная семья, любящие родители, деньги, путешествия. «Да, зажрался ты, брат, – думал он, заходя в душное метро. – Почаще вспоминай о том, как живут другие люди». Вот только у Романова был хоккей, а у Дани – нет.

В этот момент на телефоне пиликнуло уведомление, и Даня открыл мессенджер. А вот и Влад, легок на помине.

Нил, как насчет субботы? Мы против «Барсов» играем. Придешь?

Нил – как давно его не называли этим прозвищем… Сердце ностальгически дрогнуло, возвращая его в те дни, когда он еще занимался хоккеем. Сначала тренер называл его Даниилом, но имя звучало слишком длинно, и все чаще Борисыч стал его сокращать. Ребята из группы сначала звали «Даней», но так его называла мама, и Кравцову казалось, что это слишком слащаво и по-детски. Поэтому со временем и Воронцов, и мальчишки стали называть его Нил. Нил Кравцов. Звучно. Только Назар Елизаров, старшак, давно уже подписавший контракт с новосибирским клубом, звал его Даня. Как-то по-братски и тепло. Вроде как по-родному. Даня скрежетнул зубами, пытаясь не погружаться вновь в тот ад, из которого еле себя вытянул. С тех пор как бросил спорт, он ни на один матч не сходил, хотя Влад и парни не раз пытались его вытащить. Не мог он видеть, как его мечту вместо него воплощают другие. И знал, что друзья ни в чем не виноваты, но не мог перестать злиться, ведь его вины тоже не было. Но судьба решила иначе. Жизнь не всегда справедлива и порой больно щелкает по носу, а иногда и ломает.

Кравцов по привычке прошел рамку, приложил к турникету проездную карту и спустился на эскалаторе к поездам. Немного подумав, открыл мессенджер и ответил Владу:

В эту субботу не могу, четыре пары поставили.

На самом деле в субботу не было ни семинаров, ни коллоквиумов – только лекции, которые вполне можно прогулять. Но учеба стала неким прикрытием, оправданием его трусости и нежелания видеть друзей на льду, куда он больше не вернется.

Кое-как промучившись две пары английского и одну латыни, Кравцов по привычке решил зайти в кофейню недалеко от универа. Когда он уже складывал полупустые конспекты в рюкзак, к нему подошла Кира.

– Ты домой? – спросила она, пытаясь поймать его взгляд.

– Угу, – кивнул Даня, чтобы она не увязалась за ним в кафе.

Кира была красивой девчонкой: голубые глаза, светлые волосы, фигура что надо, – но раздражала своей назойливостью, как будто не замечала, что Кравцова она не интересует.

– А у меня билеты есть на субботний матч – «Искра» против «Барсов», ты же раньше хоккеем занимался. Пойдем? – Она лукаво улыбнулась и оперлась ладонью о парту, игриво накручивая светлую прядь на палец.

Даня смерил ее мрачным взглядом, едва удержавшись, чтобы не цыкнуть раздраженно.

– Спасибо, не интересует, – ответил он, закинул на плечо рюкзак и направился к выходу.

Кира нагнала его в коридоре и демонстративно пошла рядом.

– Кравцов, чего ты такой нелюдимый? Ни с кем не общаешься… На факультете тебя одни девчонки окружают, любой другой на твоем месте от радости бы прыгал, а ты шарахаешься ото всех, как будто мы прокаженные. – Кира обиженно поджала губы, стрельнув в Даню любопытным взглядом. Наверняка пыталась понять, есть ли у него пассия, раз его оставляло равнодушным такое разнообразие девушек, учащихся с ним бок о бок.

– Не вижу поводов для особой радости, – пожал плечами Даня, направляясь к лестнице на первый этаж.

Он проходил мимо деканата, когда дверь внезапно распахнулась, чуть не ударив его по носу. Из кабинета вихрем вылетела староста их группы Дианка Зимова и, едва сумев затормозить в нескольких миллиметрах от Дани, все-таки не удержала равновесия, нелепо взмахнула руками и чуть не растянулась на потертом линолеуме. Благодаря своей быстрой реакции Даня успел схватить ее за предплечье и дернуть на себя. Зимова буквально впечаталась в него. Ее каштановые кудри защекотали щеку, и Даню обдало приятным ароматом свежести.

– Ой… извини, – быстро пробормотала она, глядя на него большими карими глазами. Даня почувствовал странный дискомфорт, который усилился, когда наблюдавшая за этой сценой Кира многозначительно кашлянула. Кравцов отпустил Зимову и быстро отступил на шаг.

Дианка же как будто совсем и не смутилась, деловито скрестила руки на груди и громко сказала:

– Кравцов, Анисимова, где ваши рефераты по информатике? Сегодня последний день сдачи!

– Какая ты зануда, – скривилась Кира, доставая из сумки реферат. – На фига нам информатика?

– Она идет всего лишь два года, и в ваших интересах принести реферат, чтобы получить зачет автоматом, – Диана прижала к груди толстую пачку скрепленных листов от Киры и протянула руку в ожидании, что Даня отдаст ей свою работу.

– Я зачет буду сдавать, – буркнул он, досадуя, что именно сейчас наткнулся на вездесущую старосту, которая проходу никому не давала.

– А еще скоро студвесна, – радостно сообщила Зимова, переводя горящие глаза с Дани на Киру. – Профком поручил от каждой группы по выступлению. Хотите поучаствовать?

– Нет, – в один голос ответили Кира и Даня и, обогнув Диану, отправились к лестнице на первый этаж.

– Дань, погоди, – надоедливая Дианка нагнала его на втором пролете и легонько тронула за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. – Послушай, прежде чем отказываться.

Кравцов закатил глаза и остановился, достигнув первого этажа. Слегка отодвинув Зимову с дороги, чтобы она не мешала снующим туда-сюда студентам, он терпеливо скрестил руки на груди и приготовился слушать. Он понимал, что для единственного в группе парня точно приготовили какую-нибудь дурацкую роль в идиотском спектакле или типа того, и раньше он с радостью согласился бы, но больше не любил внимание и старался стать как можно незаметнее.

– Концепция этой студвесны – спорт, а ты бывший спортсмен, мы можем лично для тебя придумать, например, хореографический номер, – воодушевленно начала Дианка, но Кира громко перебила ее:

– Зимова, кончай уже доставать людей, он же спортсмен, а не танцор!

– Вот именно, – поддакнул Даня и добавил: – Я не участвую, извини.

Он развернулся и быстрым шагом отправился к гардеробу, чтобы по пути больше никто не остановил его со своими очередными глупостями. И чтобы Кира не увязалась за ним.

Кому как, а ему совсем не нравилось повышенное внимание к его персоне, да и в женском коллективе он чувствовал себя неуютно. В перерывах только и слышны разговоры о косметике, шмотках, свиданиях. То ли дело хоккей: борьба, эмоции, командная работа, поддержка, тренер, пацаны…

Даня снова одернул себя, возвращаясь к своей реальной жизни, в которой он больше не хоккеист, не часть команды, не талантливый нападающий, которого хотели переманить многие клубы страны. Он тяжело вздохнул, спрятал лицо в мягкий шарф и направился к кафе, в котором любил сидеть после пар, укладывая в голове пройденный материал или готовясь к следующим занятиям. Как ни странно, атмосфера уютной кофейни удивительно располагала к учебе, и там все запоминалось даже легче, чем дома.

Промозглый ветер пробирался в рукава, мокрый снег с дождем хлестал в лицо, под ногами – мокрая каша и лужи. Межсезонье всегда навевало тоску, но теплый уют кофейни чуть-чуть поднял настроение. Даня поздоровался за руку с бариста и сел на свое место у окна, раскрыв конспекты. На самом деле ему было безразлично все, что связано с языками, и вообще хорошо бы уже определиться с жизненным направлением, раз на спорте поставлен крест. Но он пока даже не представлял, кем себя видит в будущем. К тому же у него оставалось еще почти четыре года, чтобы сделать выбор.

Взяв свой любимый американо, Даня надолго углубился в изучение материала и очнулся, только когда кто-то позвал его по имени. Он поднял голову, выныривая из античной литературы, и увидел Дианку, которая смотрела на него своими большими шоколадными глазами.

– Кравцов, и ты здесь!

На ней был фирменный фартук поверх белой рубашки с бейджиком на груди.

– Ты что, здесь работаешь? – удивленно спросил Даня. – Никогда тебя здесь раньше не видел.

– Потому что сегодня мой первый рабочий день! – весело рассмеялась она, и Даня невольно улыбнулся, заражаясь ее энергией и оптимизмом. – Может быть, желаете чего-нибудь еще, дорогой посетитель?

– Спасибо, я уже ухожу, – покачал головой Даня, собирая в сумку конспекты. На телефоне тренькнуло уведомление, и всплыло сообщение от Влада:

Буду сегодня в твоем районе. Пересечемся?

– Уже? – миловидное лицо Дианы разочарованно вытянулось.

– Извини, дела. Потом как-нибудь поболтаем, я часто сюда прихожу.

– Окей, я теперь тоже часто буду сюда приходить, – лучезарно улыбнулась Диана и, шутливо отсалютовав Дане, забрала пустую чашку и отправилась к барной стойке.

Кравцов проводил взглядом ее ладную фигурку, удивляясь, откуда в ней столько сил и энергии, чтобы учиться, работать и участвовать во всех университетских мероприятиях. Да еще и совмещать все это с обязанностями старосты. Прямо энерджайзер какой-то. Ему бы столько запала…

Несмотря на то что Дианка была дотошной и иногда слишком принципиальной, за что ее недолюбливала большая часть группы, Дане она нравилась больше всех на их потоке. Она приехала из маленького областного городка и жила в общежитии, при этом отлично училась и все успевала. Даня, как мог, отгораживался от слухов и сплетен, но все равно до него долетали некоторые обрывки. Например, что у Зимовой какие-то проблемы в семье, от которых она и сбежала в большой город. Но по Диане никогда не было видно, что у нее что-то не так, она неизменно озаряла своей улыбкой унылую аудиторию, тормошила ленивых студентов и, говорят, отлично пела. Может, из уважения к ней Даня и согласился бы поучаствовать в этой дурацкой студвесне, но не хотел появляться на публике. А может, просто боялся.

Даня вышел на улицу и направился к метро. Сотовый настойчиво завибрировал в кармане, и Кравцов чертыхнулся – совсем забыл ответить Владу.

– Ну что, совсем забыл старых друзей, Нил? – раздался из динамика голос друга. Даня улыбнулся:

– Прости, меня отвлекли.

– Кто посмел? Какая-нибудь длинноногая красотка? – хохотнул Влад. – У тебя ж теперь целый гарем! Познакомишь с кем-нибудь, а то я с этими тренировками и света белого не вижу!

Слова друга больно царапнули сердце, и Даня стиснул зубы. Хотел бы он сказать то же самое вместо того, чтобы протирать штаны на бесполезных парах.

– У тебя же все равно времени на красоток нет, – парировал Кравцов, понимая, что глупо злиться из-за такой ерунды.

– Прости, брякнул не подумав… – огорчился Влад, поняв, что невольно задел чувства друга. – Я сейчас недалеко от твоего дома, зайду ненадолго?

– Я буду минут через тридцать, зайди пока, мама тебя с удовольствием встретит, – сказал Даня и отключился, заходя в вагон.

Глава 2

– Ну что, пропащий, с тобой встретиться не легче, чем с президентом! – хохотнул Влад, и парни крепко, по-дружески обнялись.

Мама уже настрогала им бутербродов, сделала крепкий горячий чай и принесла в Данину комнату. Он только что забежал домой и, запихав под стол сумку с конспектами, уселся на стул напротив лучшего друга.

– Да все дела, некогда встречаться. – Даня покраснел, понимая, как глупо и фальшиво звучат его слова. Нелепо и даже стыдно рассказывать о своей занятости профессиональному хоккеисту, который большую часть жизни проводит на тренировках.

– Ну конечно! Уж прям не знаю, как вытащить тебя из твоей норы, куда ты забился два года назад. – Простой, как три копейки, Влад запихал в рот бутерброд с колбасой и шумно отхлебнул чай, внимательно глядя на поникшего друга.

Чтобы ничего не отвечать, Даня последовал его примеру и занял рот едой. Несколько минут прошли в неловком молчании, но затем Влад опять приступил к атаке:

– Нил, ну ты чего расклеился? Понимаю, ситуация произошла хреновая. – Он повысил голос, когда увидел, что Кравцов собрался возмущенно возразить. – Но это же не конец света. Вместо того чтобы зубрежкой артиклей всяких заниматься, тренировался бы самостоятельно, из школы же тебя никто не выгонял. Борисыч сколько раз предлагал помощь! Четыре года пролетят незаметно, вон два уже как корова языком слизнула. Вышел бы после дисквалификации и дал всем жару! А ты сопли распустил и все концы обрубил. Даже с парнями практически не общаешься – спасибо, для меня исключение сделал. Хочешь сказать, не тянет больше в хоккей? Ни за что не поверю!

Даня тяжело вздохнул, одновременно злясь на Влада и испытывая благодарность за его неуклюжую поддержку. Но ему не понять, он не испытал того, что пережил Даня, а рассуждать со стороны всегда легко.

– Не лечи, и так все знаю, – буркнул Кравцов, допивая уже остывший чай. – Тянет, конечно, я ж всю жизнь этому посвятил. Но знаешь, прям как блок какой-то. Думал прийти хоть на тренировку вашу посмотреть, но не смог. Как представлю, что буду просто зрителем, внутри все закипает. По идее, ты прав и надо было продолжать играть, чтобы не терять форму, но я до сих пор успокоиться не могу из-за того, как все несправедливо обернулось. Я ведь ни в чем не виноват, понимаешь! А мне никто не верит, и доказать я это не могу!

Даня хватанул кулаком по столу, чувствуя, как поднимает голову приглушенная прожитыми месяцами обида.

– Понимаю я, понимаю, – смягчился Влад и неловко отвел взгляд.

Он не привык к тому, чтобы друг так откровенно изливал ему душу, да еще и на такую щепетильную тему. Они ведь толком даже не поговорили тогда после финального оглашения результатов заседания антидопингового комитета. А сейчас у Дани как плотину прорвало, он столько времени молчал, все держал в себе, что под влиянием момента выдал все как на духу. И вроде даже легче стало.

– Но ты-то чувак взрослый и умный. Да и силы воли тебе не занимать, – осторожно начал друг. – Ты что, вот так сдашься? Превратишься в книжного червя или в офисный планктон? Не для тебя это, Нил. Ну посмотри на себя, какой из тебя переводчик… или на кого ты там учишься? Давай кончай сопли на кулак наматывать и возвращайся. Начни хоть матчи смотреть!

У Дани чуть не сорвались с языка обидные слова: «Хорошо тебе говорить, когда занимаешь мое место в “Искре”!» Кравцов действительно подавал большие надежды, и несколько клубов хотели заключить с ним контракт после окончания школы. Даня выбрал «Искру» – крутая, сильная команда, опытный тренер, отличные условия. До подписания контракта оставался один шаг, когда случился этот допинговый скандал, который все разрушил. Влад был его главным конкурентом и лучшим другом, и тренерский штаб решил пригласить его. Головой Даня понимал, что Влад ни в чем не виноват, так сложились обстоятельства, но сердцем это так и не принял. Зависть точила душу, отравляя их многолетнюю дружбу, именно поэтому он надолго пропал с радаров и придумывал всяческие предлоги, чтобы не встречаться с другом. В течение двух прошедших лет они виделись от силы раза три, и то пересекались минут на тридцать. Сегодня был их первый нормальный разговор благодаря тому, что Романов все-таки припер его к стенке и заявился домой.

Однако по сути Влад был прав, Кравцов это понимал. Нужно возвращаться к жизни, начинать все с нуля и прекращать депрессовать. Так и до психушки докатиться недолго.

– Ладно, попробую свалить с пар в субботу и прийти на ваш матч с «Барсами», – неохотно выдавил он. – Давай сюда приглашение, наверняка с собой принес?

– Принес! – обрадовался Влад и вытащил из кармана изрядно помятое приглашение. – Держи!

– Ну спасибо, – усмехнулся Даня, убирая подарок в ящик стола.

– Может, девчонку какую с собой возьмешь? У меня еще одно есть, – лукаво подмигнул Романов.

– Нет уж, никаких девчонок на хоккее! – отрезал Кравцов, думая о том, что женского общения ему с лихвой хватает в универе.

Дальше разговор перешел в более непринужденное русло, парни делились последними новостями, и былое напряжение заметно спало. Ближе к вечеру Влад попрощался с Даниной мамой и уехал домой.