Вишневый сад на Грозовом утесе. Последняя весна

Глава 5

Чужой мир

— Ты готова? — спросил Денис, закрывая дверь квартиры.

Оливия посмотрела на него и честно покачала головой.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Тогда всё правильно.

— Почему?

— Потому что если человек совсем не волнуется перед первым знакомством, значит, он либо очень смелый, либо плохо понимает, куда идёт.

— А я?

Денис на секунду задержал на ней взгляд.

— Ты просто хочешь всем понравиться.

Она смущённо улыбнулась.

— Это так заметно?

— Только мне.

Автомобиль плавно остановился перед старинным особняком.

Он совсем не походил на клуб в привычном понимании Оливии. Никакой яркой вывески, громкой музыки, толпы у входа. Только тёмный камень фасада, высокие арочные окна, колонны и мягкий золотой свет за стеклом.

Швейцар распахнул дверь ещё до того, как они поднялись по ступеням.

— Добрый вечер, мистер Северин. Рады видеть вас снова.

— Добрый вечер, Джеймс. Спасибо.

Оливия едва заметно повернула голову к Денису.

Его здесь знали.

Не просто знали. Ждали.

Внутри было тихо и дорого.

Старинные люстры, тёмное дерево, картины в тяжёлых рамах, приглушённые голоса. Люди разговаривали небольшими компаниями, смеялись негромко, легко держали бокалы и двигались так спокойно, будто с рождения знали правила этого мира.

Дениса окликнули почти сразу.

— Северин!

— Денис!

— Неужели вернулся?

Он улыбался, жал руки, кого-то обнимал, отвечал на вопросы, переходил с русского на английский так легко, словно это было одним дыханием.

Оливия стояла рядом и вдруг поняла: она действительно почти ничего не знает о той части его жизни, которая была до неё.

Здесь он был своим.

Абсолютно.

У большого окна стояли три девушки.

Но взгляд Оливии сразу остановился на одной.

Высокая. Стройная. С безупречной осанкой и длинной шеей. Светлые волосы цвета спелой пшеницы были собраны в свободный низкий узел, из которого будто случайно выбились несколько прядей. На ней было длинное платье цвета тёмного сапфира, тонкие серьги с жемчугом и старинный браслет на запястье.

Она выглядела так, словно никогда в жизни не сомневалась, что принадлежит этому месту.

Девушка что-то рассказывала подругам, но вдруг замолчала.

Она увидела Дениса.

Её лицо мгновенно просияло.

— Смотрите Это же Северин.

Подруги обернулись.

Потом одна из них заметила Оливию.

— А это кто?

Светловолосая девушка несколько секунд смотрела на неё.

Внимательно.

Спокойно.

Без явного презрения.

Но от этого взгляда Оливии почему-то стало не по себе.

— Не знаю, — тихо сказала она.

— Симпатичная, — заметила другая.

— Да, — ответила светловолосая. — Но рядом с Денисом я всегда представляла другую женщину.

— Какую?

Она чуть улыбнулась.

— Его уровня.

Оливия почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Они говорили негромко.

Но достаточно, чтобы она услышала.

— Может, это ненадолго, — сказала одна из девушек.

Светловолосая не сразу ответила.

Она всё ещё смотрела на Дениса.

Потом перевела взгляд на Оливию.

— Не думаю. Если Денис привёл её сюда, значит, она для него важна.

Пауза.

— Но иногда любви недостаточно, чтобы стать частью чужого мира.

После этих слов она поставила бокал на столик и направилась к ним.

— Денис!

Она подошла быстро, почти не замечая никого вокруг, и крепко обняла его.

— Господи Ты всё-таки приехал. Я уже начала думать, что ты окончательно решил остаться в России.

Денис рассмеялся.

Искренне.

Тепло.

Так смеются людям, с которыми связано слишком много прошлого.

— Вик

Он слегка отстранил её, чтобы рассмотреть.

— Сколько же мы не виделись?

— Почти год.

Она коснулась его щеки ладонью.

— Ты совсем не изменился.

— Врёшь.

— Нет. Только стал ещё серьёзнее.

Оливия стояла рядом и молчала.

Эти двое действительно знали друг друга давно.

Это чувствовалось в каждом движении. В улыбке. В том, как свободно Виктория произнесла его имя. В том, как Денис был рад её видеть.

И почему-то именно это оказалось больнее, чем любая грубость.

Лишь через несколько секунд Виктория словно вспомнила, что он пришёл не один.

Она медленно перевела взгляд на Оливию.

— Прости Я даже не заметила, что ты не один.

Денис сразу сделал шаг к Оливии и взял её за руку.

— Познакомься. Это Оливия.

Потом повернулся к ней:

— Оливия, это Виктория. Мы знаем друг друга с детства. Наши родители дружили ещё в России. Вик для меня почти семья.

Виктория протянула руку.

— Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ответила Оливия.

Ладонь у Виктории была прохладной и мягкой.

Её улыбка — безупречной.

— Добро пожаловать в Лондон, Оливия.

— Спасибо.

— Надеюсь, он окажется к тебе добр.

Фраза прозвучала почти ласково.

Но Оливия почему-то услышала в ней не пожелание.

Предупреждение.

К Денису снова подошли друзья. Кто-то обнял его за плечи, кто-то сказал, что его давно ждут у камина, кто-то начал спрашивать про университет.

Он на секунду посмотрел на Оливию.

— Я сейчас.

Она кивнула.

— Конечно.

И вдруг осталась рядом с Викторией и двумя её подругами.

— Ты впервые в Англии? — спросила Виктория.

— Да.

— Тогда тебе здесь многое покажется непривычным.

— Уже кажется.

Девушки улыбнулись.

Вежливо.

Слишком вежливо.

— Не переживай, — сказала Виктория. — Ко всему привыкают. Даже к таким вечерам.

Разговор почти сразу вернулся к ним.

Они обсуждали скачки в Аскоте, игру в поло, благотворительный аукцион в чьём-то фамильном поместье, летние приёмы и людей, чьи имена для Оливии ничего не значили.

Она слушала и всё отчётливее понимала: дело не в языке.

Она понимала слова.

Но не понимала мира, в котором эти слова были обычной частью жизни.

— Денис будет играть? — спросила одна из девушек.

Виктория улыбнулась.

— Если удастся его уговорить. Он всегда говорил, что поло слишком похоже на шахматы верхом.

Все рассмеялись.

Оливия тоже улыбнулась.

Только потому, что улыбались остальные.

Она впервые услышала, что Денис играет в поло.

Он никогда не рассказывал ей об этом.

Наверное, для него это было так же естественно, как для неё когда-то летом ездить к бабушке.

— Ты ведь тоже поедешь? — вдруг спросила Виктория.

— Куда?

— На скачки.

Пауза.

— Если, конечно, тебе будет интересно.

Последние слова были сказаны мягко.

Почти заботливо.

Но именно в них Оливия вдруг услышала главное.

Виктория не верила, что ей может быть интересно.

Не верила, что она сможет понять.

Не верила, что она останется.

В этот момент Денис вернулся.

Он нашёл её взглядом почти сразу, будто всё это время действительно помнил, где она стоит.

Подошёл, коснулся её руки.

— Всё хорошо?

Оливия улыбнулась.

— Да.

Виктория посмотрела на них.

На то, как естественно Денис взял Оливию за руку.

Как чуть наклонился к ней, слушая ответ.

Как его лицо стало мягче.

И впервые за весь вечер её безупречная улыбка дрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Так, что это заметила только Оливия.

Денис повернулся к Виктории:

— Вик, мы подойдём позже.

— Конечно.

Она улыбнулась.

— Весь вечер впереди.

Денис увёл Оливию к другой группе гостей.

А Виктория осталась у окна.

Одна из подруг тихо спросила:

— Ну?

Виктория не сразу ответила.

Она смотрела на Дениса и Оливию.

Долго.

Очень спокойно.

Потом взяла бокал и сказала почти равнодушно:

— Она не понимает, куда попала.

— А если понимает?

Виктория чуть улыбнулась.

— Тогда ей будет ещё труднее.

— Почему? — не поняла одна из девушек.

Виктория спокойно отпила шампанское.

— Бедная овечка. Потому что она ещё не понимает, в какой мир вошла.

И, боюсь...

этот мир её не пожалеет.

И снова посмотрела на Дениса.

Глава 6

Город, который я хотел тебе показать

Удивительно...

За столько лет Лондон почти не изменился.

Те же красные автобусы.

Те же чёрные кэбы.

Тот же запах дождя, мокрого камня и свежесваренного кофе по утрам.

Изменился только я.

Раньше я всегда куда-то спешил.

На лекции.

В больницу.

На встречи.

Домой.

Теперь впервые за долгое время мне не хотелось никуда торопиться.

Потому что рядом была она.

Проснулся я раньше обычного.

Оливия ещё спала.

Я осторожно убрал непослушную прядь за её ухо.

Она что-то тихо пробормотала и крепче прижала к себе подушку.

— Спи, — прошептал я.

На кухне уже шумел чайник.

Через несколько минут квартира наполнилась запахом свежего кофе и горячих тостов.

Я только поставил кружки на стол, когда услышал за спиной сонный голос.

— Доброе утро...

Она стояла босиком в моей футболке, которая доходила ей почти до колен, сонно потирая глаза.

И каждый раз, когда я видел её такой домашней, уютной, настоящей, мне становилось страшно.

Потому что именно таких людей боишься потерять больше всего.

— Доброе утро, соня.

Она подошла ближе.

— Сегодня университет?

Я покачал головой.

— Сегодня у тебя выходной.

— Правда?

— Абсолютно.

— А у тебя?

— Я его себе устроил.

Она подозрительно прищурилась.

— Северин...

Что ты задумал?

Я рассмеялся.

— Сегодня будет самый важный урок за всё время твоей стажировки.

— Даже так?

— Да.

— И чему же меня будут учить?

Я подошёл к ней, взял её ладонь и легко коснулся губами кончиков пальцев.

— Сегодня я покажу тебе свой Лондон.

Мы не стали садиться в машину.

Перешли дорогу.

Прямо напротив нашего дома пряталась маленькая булочная с деревянной вывеской:

«The Flour Pot»

Колокольчик над дверью весело звякнул.

Внутри пахло свежей выпечкой, сливочным маслом, корицей и настоящим английским чаем.

За прилавком стояла пожилая женщина.

Увидев меня, она широко улыбнулась.

— Mister Severin...

Long time no see.

— Good morning, Mrs. Thompson.

Она перевела взгляд на Оливию.

Потом снова на меня.

И понимающе улыбнулась.

— Значит, это и есть та самая девушка?

Я почувствовал, как Оливия вопросительно посмотрела на меня.

— Какая ещё "та самая"? — тихо спросила она по-русски.

Я сделал вид, что не услышал.

— Для вашей гостьи только одно, — уверенно сказала миссис Томпсон. — Настоящие девонские сконы.

И обязательно чай.

Через несколько минут перед нами уже стояли две белые фарфоровые чашки, маленький чайник, густые девонские сливки, клубничный джем, сливочное масло и ещё тёплые золотистые булочки.

Оливия осторожно разломила одну.

Рассыпчатое тесто ещё дышало теплом.

Она намазала масло.

Потом сливки.

Потом немного джема.

Попробовала.

Замерла.

Закрыла глаза.

Я терпеливо ждал.

Она медленно открыла их и совершенно серьёзно сказала:

— Всё.

Я остаюсь жить в Англии.

Я рассмеялся.

— Даже меня бросишь?

Она сделала вид, что задумалась.

— Нет...

Но по этим булочкам буду скучать сильнее всего!

— Вот оно как...

Не успел привезти девушку в Лондон, как меня уже променяли на выпечку.

Она звонко рассмеялась.

Потом вдруг взяла блюдце двумя пальцами, чуть отставила мизинец и с самым важным видом сделала маленький глоток чая.

— Ну как? — спросила она.

Я сделал вид, что внимательно её рассматриваю.

Потом совершенно серьёзно кивнул.

— Очень.

— Что — очень?

— Очень по-английски.

— Правда?

— Не хватает только фамильного замка и титула.

Она театрально выпрямила спину ещё сильнее.

— Леди Оливия Вишневская.

— Звучит убедительно.

— А я похожа на аристократку?

Я не выдержал и рассмеялся.

— Сейчас — невероятно.

Она тоже не смогла сдержать смех.

Миссис Томпсон, наблюдавшая за нами из-за прилавка, только покачала головой.

— Young love...

И почему-то от этих двух простых слов стало особенно тепло.

Когда мы вышли на улицу, Оливия привычно оглянулась в поисках машины.

Потом удивлённо посмотрела на меня.

— А где ваш Aston Martin, Джемс Бонд?

Я сделал серьёзное лицо.

— Сегодня у него официальный выходной.

— Правда?

— Конечно.

Сегодня мы с тобой обычные студенты.

Она улыбнулась.

— Мне нравится быть обычной.

— Мне тоже.

Я взял её за руку.

— Пойдём.

— Куда?

— В метро.

Она удивлённо подняла брови.

— Северин...

Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— А я думала, ты устроишь мне экскурсию по Лондону на своей красивой машине.

Я покачал головой.

— Если возить тебя по городу в машине, ты увидишь только улицы.

А я хочу, чтобы ты почувствовала Лондон.

Чтобы услышала, как по утрам играет скрипач в переходе.

Чтобы почувствовала запах кофе на станциях.

Чтобы увидела людей.

Именно из таких мелочей и складывается настоящий город.

Она несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом улыбнулась той самой улыбкой, из-за которой мне всегда хотелось улыбаться в ответ.

— Хорошо.

Я согласна.

— Вот и отлично.

— И сколько стоят услуги такого экскурсовода?

Я задумчиво посмотрел вверх, словно что-то подсчитывал.

— Один поцелуй.

Она рассмеялась.

— Всего один?

— Пока один.

Но экскурсия длинная.

Так что, возможно, придётся доплачивать.

— Это грабёж.

— Нет.

Это семейный тариф.

Она покачала головой.

— Ты ужасный человек, Северин.

— Зато честный.

Она сделала шаг ко мне.

Поднялась на цыпочки.

И быстро поцеловала меня в щёку.

— Достаточно?

Я сделал вид, что глубоко задумался.

— Нет.

Но для начала экскурсии сойдёт.

Она тихо засмеялась.

— Какой же ты невозможный...

Я переплёл наши пальцы.

— Пойдём, Лисёнок.

Сегодня я покажу тебе город, в котором вырос.

И мы вместе начали спускаться по длинной лестнице лондонского метро.

Мне вдруг подумалось, что, наверное, настоящее счастье выглядит именно так.

Без роскоши.

Без громких слов.

Когда любимый человек просто идёт рядом.

Держит тебя за руку.

И впереди у вас — целый день.

Лондонское метро оказалось совсем не таким, каким Оливия представляла его по фотографиям.

Обычным.

Живым.

Люди читали книги, газеты, кто-то негромко разговаривал, кто-то, не обращая внимания ни на кого, слушал музыку.

Поезд мягко качнулся.

Двери закрылись.

Оливия украдкой посмотрела на схему линий.

— Никогда не думала, что метро может быть таким маленьким.

— Это потому, что ты ещё не видела его в час пик, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась.

— Не разрушай сказку.

Я сделал вид, что задумался.

— Хорошо. Тогда договорились. Сегодня ты увидишь только красивый Лондон.

— А некрасивый?

— Его мы оставим на потом.

Поезд вынырнул из тоннеля.

Через несколько минут мы уже шли по аллеям Сент-Джеймсского парка.

Утро только начиналось.

Солнце осторожно пробивалось сквозь листву старых платанов.

По дорожкам неторопливо бегали люди.

Пожилые англичане выгуливали собак.

На зеркальной глади озера лениво покачивались белые лебеди.

— Господи... — тихо прошептала Оливия. — Здесь как в кино.

— Нет.

Я улыбнулся.

— В кино пытаются быть похожими на Лондон.

Она посмотрела на меня.

— Ты любишь этот город?

Я не ответил сразу.

Наверное, впервые за много лет задумался над этим вопросом.

— Раньше мне казалось, что люблю.

Она удивлённо подняла глаза.

— А сейчас?

Я посмотрел на неё.

— А сейчас понимаю, что всё это время мне просто хотелось однажды показать его тебе.

Она ничего не ответила.

Только крепче сжала мою руку.

Мы молча пошли дальше.

Иногда счастье не любит слов.

Ему достаточно одного взгляда.

Одного прикосновения.

Одной ладони, которую не хочется отпускать.

У самого озера пожилой продавец кормов протянул нам маленький бумажный пакетик.

— Для белок?

Оливия посмотрела на меня.

Я кивнул.

— Обязательно.

Она осторожно насыпала несколько орехов на ладонь.

Почти сразу откуда-то из-за дерева появилась маленькая рыжая белка.

Замерла.

Несколько секунд внимательно рассматривала нас.

Потом неожиданно запрыгнула Оливии прямо на руку.

— Денис!

Она испуганно вскрикнула и тут же рассмеялась.

Белка быстро схватила орех и, ловко перескочив ей на плечо, исчезла на ближайшем дереве.

Оливия ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Потом посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты видел?

— Видел.

— Она сидела у меня на плече!

— Это потому, что ты ей понравилась.

— Правда?

— Конечно.

Белки никогда не ошибаются в людях.

Она рассмеялась.

Так искренне и заразительно, что проходившая мимо пожилая англичанка невольно улыбнулась нам.

Я вдруг поймал себя на странной мысли.

Я гулял по этому парку десятки раз.

Весной.

Летом.

Осенью.

Даже зимой.

Но никогда прежде не замечал, сколько здесь света.

Наверное, дело было вовсе не в парке.

Просто сегодня я впервые смотрел на него её глазами.

— Пойдём, — сказал я.

— Куда теперь?

Я загадочно улыбнулся.

— Есть одно место, где меня когда-то спасали от плохого настроения.

— Куда?

— В книжный магазин.

Она тихо рассмеялась.

— Северин...

Ты неисправим.

— Поздно меня перевоспитывать.

Я взял её за руку.

И мы снова пошли по старым лондонским улицам, где каждый дом хранил свою историю, а мне вдруг захотелось рассказать ей их все.

Через несколько минут мы свернули с шумной улицы в узкий переулок.

Здесь Лондон вдруг стал совсем другим.

Тише.

Старше.

Казалось, даже время здесь текло медленнее.

Небольшие кирпичные дома стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались крышами. В окнах цвели герани, на дверях висели латунные молоточки в виде львиных голов, а над одной из витрин покачивалась старая деревянная вывеска.

Harrington &Sons Booksellers

Основано в 1894 году.

— Здесь? — удивилась Оливия.

Я кивнул.

— Здесь.

Она посмотрела на меня с улыбкой.

— Ты ведёшь меня в книжный магазин?

— Не просто в книжный магазин.

Я осторожно толкнул дверь.

Над головой тихо звякнул маленький медный колокольчик.

Внутри пахло старой бумагой, деревом и свежесваренным кофе.

Запах, который невозможно спутать ни с каким другим.

Из глубины зала вышел пожилой мужчина в сером жилете.

Он поднял глаза.

Несколько секунд внимательно смотрел на меня.

Потом неожиданно широко улыбнулся.

— Северин...

Я уже начал думать, что ты окончательно забыл дорогу.

Я рассмеялся.

— Простите, мистер Харрингтон.

Учёба.

— Учёба — плохое оправдание для человека, который обещал заходить хотя бы раз в месяц.

Он подошёл ближе.

Пожал мне руку.

И только теперь заметил Оливию.

Его взгляд стал лукавым.

— Вот оно что...

Теперь понимаю, почему ты пропал.

Я почувствовал, как Оливия незаметно взяла меня под руку.

— Мистер Харрингтон, познакомьтесь.

Это Оливия.

Он слегка поклонился.

По-старомодному.

Так, как сегодня уже почти никто не делает.

— Добро пожаловать.

Если Денис привёл вас сюда, значит, вы для него очень дорогой человек.

Я увидел, как Оливия смущённо улыбнулась.

— Спасибо.

Мистер Харрингтон неожиданно посмотрел на меня.

— Помнишь своё любимое место?

— Конечно.

— Оно тебя ждёт.

Я взглянул на Оливию.

— Пойдём.

Мы поднялись по узкой деревянной лестнице.

Ступени тихо поскрипывали под ногами.

На втором этаже было почти пусто.

Большие окна выходили прямо на крыши старого Лондона.

В углу стояли два глубоких кожаных кресла.

Между ними — маленький круглый столик.

Я медленно провёл рукой по потёртому подлокотнику.

— Здесь...

Я замолчал.

Оливия внимательно посмотрела на меня.

— Что?

Я улыбнулся.

— Здесь я провёл половину своей юности.

Она удивлённо подняла брови.

— Правда?

— Когда мне было шестнадцать или семнадцать, я приходил сюда почти каждую неделю.

— Почему?

Я долго молчал.

Потом честно ответил:

— Здесь было тихо.

Она ничего не сказала.

Ждала.

— Иногда дома становилось... слишком шумно.

Я усмехнулся.

— Странно звучит, правда?

Огромный дом.

Десятки комнат.

И человек приходит прятаться... в книжный магазин.

Оливия осторожно накрыла мою ладонь своей.

— Нет.

Совсем не странно.

Я посмотрел на неё.

Она улыбалась так тепло, что впервые за долгое время мне не хотелось прятать прошлое.

— Я садился вот в это кресло.

Брал любую книгу.

И мог просидеть здесь до самого вечера.

Мистер Харрингтон никогда не прогонял меня.

Иногда просто приносил чашку чая.

И делал вид, что не замечает, что я уже три часа читаю одну и ту же страницу.

Оливия тихо рассмеялась.

— Потому что думал совсем не о книге?

Я посмотрел в окно.

— Наверное.

Она вдруг подошла к книжной полке.

Провела пальцами по старым корешкам.

Потом достала один том.

Открыла.

На первой странице аккуратным почерком было написано:

«Денису Северину. Никогда не переставай искать ответы. Иногда они прячутся именно там, где никто не догадается искать.

Эдвард Харрингтон 2002 год.»

Оливия долго смотрела на эту надпись.

Потом осторожно закрыла книгу.

— Он очень тебя любит.

Я улыбнулся.

— Наверное...

Он всегда был немного больше, чем просто хозяин книжного магазина.

Она подошла совсем близко.

Посмотрела мне в глаза.

И тихо сказала:

— Теперь я понимаю...

— Что?

— Почему ты стал именно таким.

Когда мы вышли из книжного магазина, Лондон уже окончательно проснулся.

Улицы наполнились голосами.

Из открытых окон маленьких кафе доносился запах свежемолотого кофе.

Где-то совсем рядом играл саксофон.

Оливия медленно вдохнула прохладный воздух.

— Удивительно...

— Что?

— Здесь даже воздух пахнет по-другому.

— Чем?

Она улыбнулась.

— Не знаю...

Дождём.

Кофе.

Старыми книгами.

И почему-то свободой.

Я посмотрел на неё.

— Именно поэтому я всегда любил этот город.

Она взяла меня под руку.

— А знаешь...

Мне кажется, я начинаю понимать тебя немного лучше.

— Правда?

Она кивнула.

— Раньше мне казалось, что ты такой... взрослый.

Я рассмеялся.

— Вот это сейчас было очень обидно.

Она тоже засмеялась.

— Нет...

Я не об этом.

Ты всегда будто всё знаешь.

Всегда знаешь, что делать.

Как будто ничего не боишься.

Я несколько секунд молчал.

Потом честно ответил:

— Боишься всегда.

Просто однажды понимаешь, что страх не должен принимать решения вместо тебя.

Она задумалась.

— Тебя этому отец научил?

Я покачал головой.

— Нет.

Жизнь.

Мы шли молча.

Я чувствовал, как она думает над моими словами.

Она всегда так делала.

Не отвечала сразу.

Сначала проживала каждую мысль.

Наверное, именно за это я её и любил.

За глубину.

За то, что она никогда не жила поверхностно.