На краю тумана 3

Не хочу делать что-либо за спиной Дилана. Он единственный дорогой человек, что у меня остался. Я буду относиться к нему так, как хочу, чтобы он относился ко мне. Казалось бы, это настолько банальная мысль, но я постоянно забываю об этом и начинаю перетягивать одеяло на себя, заботясь о собственном эмоциональном состоянии.

Узнав про бездействие Луизы, я даже не попыталась поставить себя на место Дилана, я просто… сорвалась. Хорошо, что вовремя ушла и не наговорила того, о чем бы сейчас сожалела.

Войдя в квартиру, первым вижу Арчи, он спит на диване, запрокинув голову и открыв рот. Даже во сне не закрывается.

На звук моих шагов из кухни выглядывает взъерошенный Док. Увидев меня, он тут же расслабляет плечи.

– Привет, – здоровается он, продолжая вглядываться в мое лицо. Не знает, чего от меня ожидать? Доку моих истерик не достанется.

Из-за неудачного удушения Луизы теперь все будут глядеть на меня, как на человека со слабой психикой, будут ожидать нападения? Это была мгновенная вспышка ярости, в былые времена меня бы оправдали, назвав произошедшее – она была под состоянием аффекта.

– Где все? – спрашиваю я, надеясь, что в квартире нет Луизы. Я не готова ее видеть, желание придушить сучку по-прежнему маячит в мыслях.

– Дилан в кровати, Арчи вот, остальные ушли поискать топливо. Волка и его охотников я еще не видел, – отвечает Док. Не слышу в его речи былой легкости. Кажется, что он разочарован моим поступком. Или я придумываю то, чего нет, и старик просто вымотался.

– Они ушли, – сообщаю я. – Все, кроме Честера. Он сейчас стоит на выходе из здания и ожидает меня.

Док поджимает губы и тяжко вздыхает. Кивнув на рюкзак, спрашивает:

– Далеко собралась?

Смысла скрывать нет, поэтому я моментально отвечаю:

– За Каем.

– Черт, – ругается Док и взъерошивает и без того растрепанную седину. – И ты скажешь об этом Дилану?

– Думаю, он должен знать, – устало произношу я.

Как же хочется спать. Физически я совершенно не готова к преследованию, а морально – больше не могу находиться в этом городе и уж тем более в данной квартире. Она идеально подходит для команды, из окна хороший обзор на вход в здание, а в случаях отсутствия тумана и на огромную часть улицы, из кранов течет вода, комнат много, чтобы все могли расположиться с комфортом, но ничто из этого не может заставить меня остаться здесь. Уверена, команда даже не подумала переселиться в другое место ради моего спокойствия. Дилана я в счет не беру, он физически не может съехать. И все равно… если бы у кого-то из них случилось подобное горе, то никто не остался бы в месте, где жестоко отняли жизнь дорогого человека. Данная ситуация равносильно мерзкая, если бы Арчи предложили отобедать за столом людоедов, которые разделали Элеонору, как тушку индейки. Как бы я не пыталась отгородиться от мыслей о Лее, они полностью не исчезают. Остается надеяться, что устранение Кая, ослабит душевную боль.

Док тяжко вздыхает и опускается в кресло.

– Ага, тут ты права, – в итоге выдает он.

– Я за вашей спиной действовать не собираюсь, – говорю я.

Док вскидывает на меня взгляд, и его лицо выражает скорбь.

– Дилан не хотел, чтобы ты знала про Луизу, чтобы не трепать тебе нервы лишний раз. Он запретил нам говорить и пообещал, что расскажет все позже и сам. И Луиза не должна была ничего говорить. Понимаешь?

Что мне на это ответить? Я без понятия. Решение Дилана может быть оправданным, но в моменте мне было больно. Ощущаю себя мишенью в дешевой забегаловке, каждый пришедший так и норовит бросить в меня дротик. По теории вероятности, некоторые из снарядов долетают и бьют прямо в цель. Многострадальная мишень не может этого не чувствовать.

– Это неважно, – бросаю я. Отвожу взгляд от Дока. На него больно смотреть. – Сделанного не воротишь…

– Важно, – перебивает Док и соскакивает с кресла. Хватает меня за руку и заставляет посмотреть в глаза. – Он переживает за тебя. Вчера пытался пойти за тобой, Эрик его останавливал, и швы разошлись. Дилан не может рассудительно реагировать, когда дело касается тебя. Понимаешь? Сейчас он тоже не даст тебе уйти и… И… я пойду с тобой в комнату, ведь если он опять начнет активно дергаться, то ничем хорошим это не кончится. Пожалей его. Прошу тебя, пожалей.

Я хотела поговорить с Диланом наедине, но не могу отмахнуться от старика. Не питаю к Доку негативных эмоций и знаю, как он переживает за друга. Кто я такая, чтобы не пускать его в комнату Дилана? У меня на это нет ни малейшего права. Более того, я не хочу, чтобы Дилан причинял себе лишнюю боль.

– Ладно, пойдем со мной, – сдаюсь я.

Док немного мнется, хмурит брови и тихо просит:

– Только не рассказывай Дилану, что я просил его пожалеть.

– Не расскажу, – обещаю я и сжимаю тонкие пальцы Дока.

– Видишь ли, мужчины не терпят жалости к себе, особенно от той самой. Поэтому… – он замолкает и прикусывает нижнюю губу. – Я что-то разговорился. Пойдем, если что, будем удерживать его на кровати вдвоем.

Стоит мне только переступить порог спальни, как я слышу ледяной голос Дилана:

– Октавия, нет.

Прикрываю глаза на мгновение, а когда открываю их, то направляю внимание на Дилана. Вся решительность тут же разваливается. Ему реально плохо. Он выглядит хуже, чем в первый день после взрыва. Док не преувеличивал. Даже не представляю, что тут было и как именно Эрик удерживал Дилана.

Вот черт!

Вина за это также ложится на плечи и давит.

– Ты не пойдешь, – продавливает свою линию Дилан.

Он сидит на краю кровати, уже дважды пытался встать, но Док его быстро усмиряет. Аккуратно толкает в плечо и чуть ли не ложится на колени, чтобы раненый не мог подняться. А если сможет, то ему придется прихватить Дока с собой или вовсе уронить того на пол.

Я же стою полностью собранная, но не могу двинуться с места. За спиной легкий рюкзак, в котором только жареное мясо, добытое Волком на охоте, вода и запасные патроны. Я готова к дороге, но мне необходимо убедить Дилана отпустить меня. Как это сделать?

– Я иду, и мы не будем это обсуждать, – спокойно говорю я.

Чувствую себя не в своей тарелке. Вспышка моей агрессии привела Дилана к плачевному состоянию. Он пытался пойти за мной.

Дилан прекращает попытки подняться с кровати.

– Док, хватит, – просит он устало.

Голова опущена вниз, весь его вид показывает, какую боль он испытывает, но тем временем рука жестко сжимает покрывало, вены выпирают по всей поверхности от кисти до плеча.

Док стоит в шаге от кровати, утирает взмокшие виски и не сводит пристального взгляда с Дилана. Если тот снова попытается встать, то старик бросится со спасательной миссией вперед на всех парусах.

– Слова Луизы ничего не значат, – тихо, но твердо говорит Дилан, поднимает голову и, глядя на меня затуманенным от боли взглядом, говорит: – Никто не собирается устраивать твое изгнание или…

Пока Дилан подбирает слова, я перехожу в наступление, но стараюсь сделать это как можно мягче и объяснить свое решение со стороны логики:

– Луиза права, Кай вернется. И скорее всего выберет момент, когда мы будем наиболее уязвимы.

Дилан отрицательно качает головой.

– Я не могу отпустить тебя одну, – едва слышно шепчет он.

Сердце сжимается, а дыхание спирает.

Скидываю рюкзак на пол и иду к кровати. Ищу мотивы для Дилана, чтобы он смог отпустить меня с легким сердцем и сообщаю:

– Я не одна, со мной идет Честер.

– Я вкурсе, он приходил. Мы его не знаем.

С этим сложно поспорить, но больше никто не вызвался идти с нами. Да я бы и не согласилась взять никого, кроме Дилана, но он не в состоянии.

– Я не могу на это согласиться, – устало говорит он.

Бросаю взгляд на Дока и прошу его оставить нас. Как только дверь закрывается, подхожу к кровати и присаживаюсь рядом с Диланом. Заглядываю в его невероятно голубые глаза и вижу там беспомощность и страх за меня. А еще ему адски больно.

– Я пришла, чтобы предупредить тебя, меня не будет несколько дней. Я все улажу и вернусь, – обещаю я мягко.

– Убить человека не так-то просто.

– Знаю, – говорю я и вижу по меняющейся эмоции на лице Дилана, что он понял. Кай будет не первым, чью жизнь я отобрала.

– Не знаешь, – уверяет Дилан. – Все, что было до Кая, так сложились обстоятельства, ты защищалась. Это другое. Ты идешь за ним словно охотник. Смерть Кая будет давить на тебя каждый прожитый день.

– Но если не будет Кая, то дней может быть гораздо больше.

– Это решение неправильное, – настаивает Дилан.