Играя в жизни. Полное издание

15. Феникс

Мой счастливый билет действительно сработал. Я оказалась в одном из Кланов Ристалища, живая, почти невредимая и довольная исходом беготни по лесу от неизвестного рыка и остальных более реальных опасностей. О подобном я не могла и думать, стоя у виселицы, когда появились отпрыски Семьи Основателей, но вот она я – стою в прачечной и утираю десятый слой пота со лба рукавом рубашки с чужого плеча.

Три недели назад меня распределили в это царство пара и грязных носок. Дело в том, что каждый, кто живет в Клане, обязан приносить пользу. Оказалось, что я отношусь к низшим чинам Клана. Охотники, они же добытчики, каждый день на восходе солнца уходят в леса и ловят дичь, которая, вероятно, скоро закончится. Ходит молва, что с каждым месяцем бегающей и летающей еды становится меньше. За пределы Клана кого попало не выпускают, Шанти говорит, что это из–за того, что люди из других Кланов постоянно околачиваются рядом и охотятся на нас, жителей Феникса. Так они ослабляют нас и поднимают себя в рейтинге, а мы теряем обычных работяг, поэтому за пределы выходят только обученные люди, покрытые красным не меньше самого Чейза Шелби.

Следующие в иерархии Клана Феникса это охрана, на их плечах расположили ношу спасать жизни тех, кто находится у подножия горы, которую, как оказалось, именуют Единственная. Гора тут реально единственная, это явно облегчило людям выбор в ее названии. Она служит отличным щитом для нас – жителей Клана, но является непреодолимой помехой для тех, кто решается на нас напасть. Это бывает чаще, чем нам того бы хотелось. За три с небольшим недели, что я тут нахожусь, на Феникс нападали дважды. Большого урона это вроде не нанесло, но погибшие все же были. Их тела сжигали на окраине Клана, я стояла в самом конце и все равно чувствовала, что этот дым отличался от любого другого. Охрана практически не находится в периметре Клана, они выискивают кочевников и истребляют их гнезда, если они располагаются близко к стенам моего нового дома.

Также я не подошла на роль лазутчика, это те, кто шныряет по чужим Кланам, Клубу и еще хрен знает где, они тоже добытчики, но их жертва не звери и птицы, а информация. Также я не пришлась по вкусу главному повару, из парикмахерской меня практически прогнали тряпкой, увидев, как неумело я держу ножницы. В дом ребенка, он же школа, в котором всего восемнадцать детей и трое воспитателей, меня тоже не приняли радушно, сказали, что чересчур угрюмое лицо, которое детям, оказавшимся на Ристалище, показывать не желательно, им, видите ли, нужны положительные эмоции.

Да что вспоминать? Меня погнали отовсюду, кроме старого мужчины по имени Сортон. Практически слепой, без трех пальцев на правой руке он был только рад новой рабочей силе. Его слепота спасла мужчину от моего угрюмого лица, которое не пришлось по вкусу воспитателям и детям. Отсутствие пальцев у Сортона тоже сыграло мне на руку.

Прачечная, одно из самых вонючих мест в Клане. Сюда приносят всю грязную одежду, начиная от обоссаных и не только пеленок, до кровавого тряпья из медицинского здания. Туда, кстати, я даже не пошла, хотя теперь у меня есть опыт спасения человеческой жизни. Да я излечила Шелби, имея всего лишь пару рукавов. Но все же я не стала спекулировать этим достижением и пожалела бедолаг, которые могли бы попасть ко мне, как к медику или хотя бы как к медсестре. Пусть живут.

В первый же день на новой работе я постирала кофту Шелби, но так и не решилась унести ее. С одной стороны я словно украла вещь, а с другой, он не говорил о возврате ни единого слова. Он вообще мало говорил. После того, как Шелби привез нас с Шанти и отдал на попечение Барбары, я его больше не видела, но слышала о его персоне достаточно часто. И каждый раз я вся превращалась в слух и внимала сплетням. Почему–то мне было интересно, где он и что делает.

Отстирав последнюю партию на сегодня, я развесила вещи и отправилась в душ. Чтобы смыть с себя тонну пота, мне дается всего три минуты, а потом прохладная вода перестает течь, до следующего дня. Шанти, которая работает хрен знает где, говорит, что мне еще повезло, ей не каждый день удается насладиться чистотой своего тела.

Есть в прачечной и своя прелесть – я тут одна. Нет людей с навязчивыми разговорами и вопросами из разряда: "Как ты попала на Ристалище?", "Кого убила, чтобы получить метки?", "А как жилось на Синте?", "А почему сектор так называется?". На работе у меня есть время для мыслей и покоя. Мне нравится одиночество. Порой оно уродливо, как побитая дворовая собака, но чаще прекрасно, как только распустившийся бутон нежного цветка.

Быстро умывшись, отправилась в раздевалку и натянула на себя второй комплект одежды. Тонкие брюки, которые раньше скорее всего выглядели классно, объемную футболку, она явно принадлежала мужчине, который курил. Два обуглившихся идеально ровных круга говорят об этом громче слов.

Завязываю еще мокрые волосы в высокий хвост и ухожу из прачечной, закрыв вход на ключ. Сортон отдал мне его практически сразу же и появлялся в прачечной после этого всего три раза.

Я вернулась домой уже с закатом солнца. Меня до сих пор страшит лунная часть суток, крики и рыки за пределами Клана слышны каждую ночь. Местные говорят, что кочевники шныряют в лесах не только ночью, но и днем. Просто в светлое время суток их зрение более слабое, и есть вариант обойти их стороной, не погибнув и даже не пострадав при этом. Они даже рассказывали, как выглядят кочевники, но у всех была своя правда и общей картины я не смогла составить.

Казарма на двадцать человек встретила меня гулом голосов и смеха. В царстве Барбары живут только женщины, Шанти тоже осталась здесь, хотя ей предложили другое место. Мы по–прежнему стараемся держаться друг друга, жизнь в Фениксе оказалась бурной и непредсказуемой. Когда мы рядом, становится немного легче.

Шанти очень быстро нашла общий язык со всеми, кто только посмотрел в ее сторону. Оказалось, она бывает достаточно милой, если пожелает этого. Она даже снизошла до того, чтобы признать мою правоту в случае нашего с ней билета. А я признаю то, что не являюсь изгоем в нашей общине на двадцать женщин только благодаря моей союзнице. Если бы не Шанти, я бы не стала запоминать имена своих соседок, а сейчас с улыбкой, хоть и натянутой, машу им рукой, они отвечают тем же.

Сегодня я пришла позже обычного, по идее у меня еще остается время пошататься по периметру, посмотреть на людей и их быт в самом ужасном месте на земле. И тут Шанти тоже оказалась права, есть места получше Синта. По крайней мере Феникс выглядит благополучней. Тут нет развешанных на виселицах бедолаг, нет синтетика, который убивает огромную часть населения Синта. Детей тут меньше, всего восемнадцать человек, но они никогда не беспризорничают. Днем они на обучении, а вечером могут играть в специально отведенном для этого месте. И они всегда под контролем. Сегодня мне не удастся прошвырнуться из–за простыней из медицинского блока. Знали бы вы, как тяжело отстирать кровь. Но я позабыла даже об этом, когда посмотрела на свое перевернутое спальное место.

У моей кровати стоит та, чье имя я точно запомнила сразу же. Барбара снова чем–то недовольна, она смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Где ты была? – спросила она, не церемонясь и не тратя время на приветствие. В ее стиле.

Не знаю, чем именно, но Барбаре ни я, ни Шанти не пришлись по вкусу. Она то и дело ищет косяки в наших действиях и обязательно о них сообщает. Во всеуслышание.

Смотрю на свою кровать и внутри поднимается волна гнева. Какого хрена эта сука шарилась в моих вещах? Здравый смысл вступает в диалог со злостью достаточно вовремя и напоминает, что здесь нет ничего моего. Эта кровать, постельное и крыша над головой, все это находится под властью сучьей Барбары.

– В прачечной, – спокойно ответила я и прошла мимо Барбары.

Усталая сажусь на кровать, смотрю на свои вздувшиеся в волдыри руки. И это только три недели. Жесть. Что будет с моими конечностями через месяц, два, год? Кожа точно слезет, и буду я стирать костями.

– Это что такое? – спросила Барбара и бросила мне в лицо ту самую пресловутую кофту, которую я так и не вернула Шелби.

Я одарила Барбару тяжелым взглядом, она только выше задрала брови и с вызовом подняла подбородок.

– Верхняя часть гардероба… – начала я.

–… Ты мне не юли. Почему не вернула? – спросила меня Барбара и наклонилась, чтобы снова забрать вещь. – Ты видишь этот знак?

Я прекрасно знала, на что она показывала. Вышивка ЧШ.

– Эта вещь тебе не принадлежит, а я воров у себя под крышей не потерплю!

Серьезно? На Ристалище есть похуже воров. Да тут все преступники, в том числе и я. Вот черт! Я ведь действительно вор несмотря на то, что на руке у меня красная метка. У Барбары чуйка, ей бы сторожевой собакой работать.

Все присутствующие перевели на нас взгляды, а я готова была провалиться сквозь кровать. За что меня только не обвиняли в последнее время и ничего из этого я не делала. Начиная с убийства Элвиса и заканчивая воровством кофты.

– Я ее не крала, – как можно спокойнее произнесла я.

Кофта снова прилетела мне в лицо и упала на колени. Вот сука! Знали бы вы, как она меня бесит, но мне приходится мириться с ее закидонами, иначе мне придется жить на улице. В один из приходов Сортона, я спрашивала у него, можно ли мне ночевать в подсобке, в которой стоит кресло, он ответил категорическим отказом. Сказал, что сам иногда ночует там, когда пилежка жены становится невыносимой. А мне от пилежки Барбары бежать некуда. Спать с Сортоном на одном кресте я тоже не собираюсь.

– Верни ее владельцу или выметайся!

Я посмотрела на нее настолько тяжелым взглядом, что мне самой стало жутко. Я сжала ткань кофты так сильно, что пальцам стало больно, встала и покинула мой новый дом. Пошла она к черту! Эксцентричная чудачка, которая каждое утро поет какую–то песню, сидя на полу скрестив ноги, и верит, что только благодаря этой песне мы все еще живы.

Не помню, как ноги донесли меня до трех идентичных домой в конце Феникса. Везде горел свет, а я, уже потеряв запал от очередной стычки с Барбарой, сбавила шаг. По крыльцу я не могла подняться пару минут как минимум. Стояла и смотрела на окна, за которыми маячила туда–сюда мужская фигура. Если меня сейчас кто–то увидит, то решит, что я маньячка.

Да провались оно все пропадом, отдам кофту и пойду спать, завтра мне снова нужно идти на работу. Но что я скажу, постучав в дверь? Добрый вечер, я тут кофту принесла… спустя три недели. Херня какая–то.

Еще пару минут уходит на то, чтобы придумать речь, но ничего путного у меня не получается, я словно слова позабыла. Напрочь.

Ночь холодная, а мокрая голова и огромная футболка не дают тепла, поэтому я решаюсь, преодолеваю ступени и стучусь. Отступаю на шаг назад, чтобы меня не сшибли дверью, и замечаю фигуру, которая идет мимо окна внутри дома.

Через пару мгновений дверь открылась, а моя челюсть упала на пол. Передо мной возник Просто Джек без футболки.

– Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Ты что, выжила? – одновременно со мной спросил он.

За его спиной возникла более высокая и одетая фигура. Я перевела взгляд на Чейза Шелби, он моему визиту удивлен не был, или не показал этого. Он отодвинул Джека и взялся за дверную ручку.

– Я занят, – сказал он и закрыл передо мной дверь.

А я так и осталась с открытым ртом. Чем они там заняты? Хотя нет, меня это не касается. Мне нужно отдать ему эту проклятую кофту и вернуться. Если я покажусь на глаза Барбаре с этой тряпкой, то она выставит меня на улицу. Стучусь снова. Теперь дверь открывает не полураздетый Джек, а полностью одетый Чейз Шелби.

– Я просто принесла тебе кофту, – быстро протараторила я.

– Что, прости?

Я подняла ненавистную вещь и тут услышала голос, леденящий кровь.

– Кто это такой нетерпеливый?

– Никто, – ответил Шелби и забрал у меня кофту, которую я по–прежнему держала, да я просто схватилась за нее. Из–за этого произошла небольшая борьба, но я ее проиграла, хотя играть и вовсе не собиралась.

В этот раз дверь перед моим носом не закрылась, а наоборот открылась еще шире. Я увидела главу Клана Феникс – Ханта.

– Это кто? – спросил он.

Шелби поморщился и на мгновение прикрыл глаза.

– Никто.

Его ответ странным образом мне не понравился. Я не никто. У меня имя есть и Шелби оно отлично известно.

– Рэйвен Коулман, – представилась я.

В этот момент в разговор вступил голос Просто Джека.

– Девка из Синта. Я уже думал, что ее кишки украшают деревья на Ристалище, но она выжила. Странная баба.

Девка. Девка! Баба! В этот момент я поняла, что Просто Джек мне не нравится. Максимально. Заносчивый придурок, который раздражает меня несмотря на то, что вероятно спас мне жизнь, рассказав про стены и пробежку в лес.

– Почему я ее не видел? – спросил Хант, и Шелби повернулся к нему.

– Потому что она не стоит твоего внимания.

Дальше они разговаривали так, словно меня тут и не было. Рука Ханта, словно змея бросилась ко мне, пальцы крепко сжались на моем запястье.

– Это мне решать, – сказал Хант и перевернул мою руку так, что метку стало видно. – У нее метка убийцы. А я не видел ее ни в одном из отрядов.

– Потому что я отправил ее к Барбаре.

– С чего это вдруг? Правила для всех едины.

– Я обещал ей защиту.

Не было такого. Защиту он не обещал, только место в Клане.

Что–то мне подсказывало, что я приперлась с кофтой не в подходящее время. Хант отпустил мою руку, я растерла запястье.

– Это не меняет того, что она должна отрабатывать свой хлеб, – сказал Хант, и они оба повернулись и посмотрели на меня.

Чего они так смотрят? Я не нашла ничего лучше, чем вытянуть вперед руки и сказать:

– Я работаю в прачечной. Уже три недели.

Хант перевел взгляд на Шелби.

– Чейз. Твою мать! Три недели.

Хант вернул внимание мне, но я была готова перекреститься, лишь бы он отвернулся. Взгляд буравил меня, и я невольно отступила назад, чуть не свалившись с крыльца.

– Ты знаешь, что твоя метка позволяет тебе добиться куда большего, чем стирка грязного белья?

Я отрицательно покачала головой. Несмотря на весь страх перед этим человеком, ведь я до сих пор помню, как он убил кого–то и получил от этого удовольствие, я заметила, как Чейз Шелби прикрыл глаза и отошел от двери вглубь дома. Из–за его отсутствия мне стало не по себе. Хант прямо смотрел мне в глаза, кажется, он злился.

– Твоя метка показывает, что ты уже дважды убила, значит твое место не в прачечной, а в рядах тех, кто охраняет наш Клан. Завтра выходишь на новое место работы.

– Куда?

– С восходом солнца ты должна быть у ворот, а дальше за периметр.

– Но я…

– Или отправляйся в Клуб Заблудших. С красными метками в моем Клане два пути. Умирать за него или валить отсюда.

Я молчала. Отправиться в Клуб и "торговать" собой, или пойти за периметр и умереть. Какого хрена? Волдыри на руках больше не казались мне ужасными. Да я уже готова была стирать тряпье костями, хоть культяпками, но за ворота я не пойду. Я даже не видела кочевников, а уже боюсь их больше всего на свете. Даже больше Ханта.

Видя мое замешательство, Хант отворачивается от меня и спрашивает достаточно громко:

– Джек, ты завтра едешь на торги?

– Да.

– Покажи новоявленному бойцу, что такое Клуб, пусть выбирает.

– Ок.

Не "ок". Все это совершенно не "ок".

Но тем не менее, на утро следующего дня меня уже везли в сторону Клуба и, если быть честной, я надеялась, что мне там понравится, ведь за периметр я вовсе не собиралась. Я по–прежнему хотела жить, а не выживать. Может, в Клубе Заблудших нужна посудомойка? Или уборщица? Лекарь, пекарь, кто угодно, кроме шлюх.

16. Выбор

Мы добрались до Клуба Заблудших всего за пару часов. С нами ехали три машины, держались немного позади, Просто Джек сидел за рулем, его расслабленная фигура должна была бы успокаивать меня, но все было с точностью до наоборот.

Когда мы уже подъезжали к Клубу, я спросила:

– Ты правда уже был на Ристалище?

– Да.

– Как ты покинул его? Это ведь невозможно.

Я так надеялась, что тут есть какая–то дверь, и мне удастся ее найти. Джек повернулся ко мне, приподнял брови и сказал:

– Зайка, не стоит говорить об этом вслух, не забывай, ты теперь звезда экрана.

Никакая я не звезда, мой рейтинг упал еще ниже. Практически за месяц нахождения на Ристалище, я спустилась до тысяча триста семнадцатого места. Если нас сейчас и снимают, то только из–за человека, который сидит за рулем машины Чейза Шелби.

Завернув за кирпичную стену, Джек припарковал машину в один ряд с еще десятью автомобилями и повернулся ко мне.

– На твоем месте я бы остался в Клубе.

– Почему? – напряженно спросила я.

Мурашки страха пробежали по спине. В глазах Джека я не видела никакого участия, словно он говорил это просто так.

– Потому что тут безопасно, – сказал он, пожав плечом.

Серьезно? Совсем головой поехал?

– В Фениксе тоже.

– Но не за его пределами. Хант не позволит человеку с красными метками отсиживаться в прачечной. П–ф–ф, я даже не знал, что у нас есть прачечная.

– Я никого не убивала, – серьезно сказала я.

– Ага, я тоже. Да и вообще мы тут все зайки и котики.

Джек вышел, я отправилась за ним. Остальные, кто приехал с нами, не покинули своих автомобилей. Почему? Скорее всего сейчас я посмотрю на Клуб изнутри, а потом мы все поедем на торги. Это логично. Еще недавно я бы оказалась на торгах, по ту сторону прилавка. Сейчас, я как бы свободный человек.

– Почему они…

Джек не дал мне закончить вопрос.

– Им сюда не нужно. Клуб открыт для посещения только в ночное время.

– Нас не пустят?

– Мы идем туда не развлекаться, а устраивать тебя на работу.

– Я еще не решила.

Точнее я решила, что из двух зол, я выберу то, что находится ближе к Фениксу. Я думала об этом всю ночь, но так как Хант приказал везти меня, то тут никакого варианта не было. Я должна была поехать, а по возвращению Джека, мой ответ будет ясен. Если он приедет без меня, значит я выбрала комфорт и натертую промежность. Если приеду с ним, то я чокнулась и решила ходить за периметр.

– Ты останешься, – сказал Джек и нажал на кнопку рядом с металлической дверью.

Я поежилась несмотря на солнце, которое нещадно палило. Дверь открылась, и нас встретил высокий широкоплечий темнокожий мужчина.

– Джек, мы закрыты, – пробасил тот.

– Я знаю, Конор, скажи Клеопатре, что я привел ей лакомый кусочек, которым она, возможно, сможет завладеть.

От этих слов меня передернуло еще раз. Конор закрыл перед нами дверь, я повернулась к Джеку.

– Что это значит?

– Что именно?

– Завладеть мной? Я не вещь.

Джек провел по моей щеке пальцами и состроил гримасу умиления, словно смотрел на глупого ребенка.

– Вещь.

– Да пошел ты, – я отбросила его руку. – Я хочу вернуться в Феникс.

Он тяжело вздохнул, дверь открылась, и на пороге появилась женщина по имени Клеопатра. Я сразу же поняла, что это она. Высокая и стройная, с длинными черными волосами и тонкими морщинками вокруг густо подведенных черным глаз, которые разглядывали меня с нескрываемым интересом. Ярко–алые губы поджались, и она перевела внимание на Джека.

– И это все? Ты знаешь, сколько мне должен?

– Я же обещал, что все верну. Это мой первый взнос.

Какого хрена происходит? Я начала пятиться назад, и лицо Клеопатры стало похожим на змею перед броском.

– Джек, увези меня в Феникс, – попросила я, хотя уже понимала, меня не вернут назад.

Джек даже не смотрел в мою сторону, он буравил взглядом Клеопатру. Она, закатив глаза, все же кивнула, а Джек повернулся ко мне.

– Тебе тут будет лучше.

Я кивнула, сделала шаг к нему, а потом с размаху пнула ему по яйцам и сиганула в сторону машины. Он оставил там ключи, нужно только добежать и свалить отсюда. Блядь! Я не умею водить! Разберусь как–нибудь.

Шаг, два, три, и Джек снес меня с ног. Я падала лицом вниз, но успела выставить ладони. Дух вышибло, Джек перевернул меня и схватился за запястья, но прежде я успела врезать ему по лицу. Жаль, что только ладонью.

– Да успокойся ты! – прошипел он. – Это план Чейза, он сказал, чтобы ты оставалась тут.

Я перестала вырываться, дыхание было тяжелым, но сердце стало еще тяжелее.

– Он так не говорил.

– Говорил. Тут тебе будет безопаснее, я не знаю, какого хрена он с тобой возится, но факт остается фактом. Я выполняю его просьбу и поверь мне, ничто не остановит меня от этого.