Играя в жизни. Полное издание

14. Кочевник

Я была нереально грязная, уставшая и голодная. Ноги передвигались сами собой, тело действовало на автомате. Шанти была не лучше меня, еле волочила свои трясущиеся конечности, мы то и дело запинались о камни и упавшие деревья. Слезы готовы были выступить на глазах, как же хотелось хотя бы минутной передышки. Не просто остановиться и присесть, а действительно расслабиться, чтобы нервы перестали натягиваться, а страх перед будущим и воспоминания прошлого исчезли из головы. В какой–то момент я пожалела, что оживила Шелби, он был похож на робота, а не человека. Даже не запыхался. А он вообще–то был ранен.

Шелби забрал у нас рюкзак почти сразу же, Шанти наклонившись ко мне предположила, что он хочет нас ограбить. Этого не случилось, он не стартанул с места с нашей ношей и не скрылся в лесу. Это выглядело, как помощь, но я не была в этом уверена.

Неизвестность страшит любого, я тому полное подтверждение. Пару раз я пыталась выяснить это, но на вопросы о том, куда мы идем, как долго продлится наше скитание и что находится в лесу, Чейз Шелби отвечал молчанием, он вообще не разговаривал, иногда останавливался, но это скорее из–за наших стенаний и тяжких вздохов. Я бы должна была быть ему благодарной, что он приютит нас в Клане, но и ему не мешало бы поблагодарить нас за спасение своей черной душонки. Не думаю, что при жизни дождусь подобного, оно мне вроде и не надо, просто надменность этого человека могла бы меня раздражать, не боись я его так сильно.

Шаг за шагом мы приближались к чему–то неизведанному, но я уже готова была молиться, чтобы это неизведанное оказалось прямо передо мной, иначе ноги скоро откажут мне.

– Привал, сон, выдвигаемся с наступлением темноты.

Отдав приказ и скинув с себя сумку, Шелби ушел восвояси.

– Максимально неприятная личность, – сказала Шанти как можно тише.

Я упала на траву, лежа разминала одеревеневшее тело и между делом спросила Шанти:

– Много ли ты в своей жизни видела приятных личностей?

Шанти опустилась рядом, подложила мешок себе под голову и устремила взгляд в голубое чистое небо, которое выглядывало из–за крон деревьев. Я думала, она не ответит на вопрос, но все же услышала ее уставший голос:

– Не помню таких.

Воспоминания о приятных личностях были девственно чистыми. Мне, как и Шанти, не посчастливилось их встречать. Из всех знакомых мне людей могу назвать только Мэри, но она моя сестра и это, наверное, будет нечестным, по отношению к остальным. Прочие, включая моих родственников, знакомых, даже просто людей вокруг меня… никто из них не был приятным. Меня тоже можно было приписать к этой толпе.

Какие глупые мысли. Они путались от усталости.

– Может, он бросил нас? – спросила я, именно в тот момент, когда Шелби вышел из–за дерева.

Несмотря на ранение, он двигался почти бесшумно. Привыкший к боли человек. Оно и неудивительно, если верить тому, что я о нем слышала, Шелби попал на Ристалище в двенадцать, и долгое время о нем ничего не было слышно, новобранец исчез. На тот момент он пропал с телеэкрана на несколько лет, а потом неожиданно появился. Его появление было эффектным, ведь пятнадцатилетний подросток, о котором уже все позабыли, ворвался в сотню неожиданно. Камеры не могли найти его, но рейтинг парня рос, на него начали делать ставки и продолжают ставить на Чейза Шелби по сей день. На момент, когда все это происходило, я была еще ребенком. Примерно с пятнадцати лет Шелби не покидал сотню ни единого раза. Не знаю сколько ему сейчас. Около двадцати семи. То есть примерно пятнадцать лет этот человек находился на Ристалище. Он просто не мог остаться нормальным и не поехать головой.

Когда он попал на Ристалище, я была еще слишком мала, чтобы самолично запомнить появление, но слышала о Чейзе Шелби от отца и Ника, о том, насколько ужасным он был, убивал всех – женщин, детей, беззащитных лишь бы удержаться в сотне. Ему это удается по сей день. Но даже Чейз не смог продержаться на первом месте целый год. Это лишний раз показывает, что спасение для заключенного невозможно. Гора трупов вокруг Чейза росла, а он все еще не покинул тюрьму. Почему? Я никогда не решусь задать этот вопрос, но и выкинуть его из головы тоже не могу.

– Идем.

Это все, что он говорит, и мы снова продолжаем движение.

– Ты говорил про сон, – напомнила я.

– Я передумал.

Ясно. Естественно, он не сказал, почему передумал, а больше спрашивать я не стала.

В пути мы тихо переговаривались с Шанти только по самым необходимым вопросам, в остальном же берегли силы. Желудок скручивало от голода, но еды нет, пить хочется, но вода закончилась. Я не могла дождаться, когда этот проклятый лес закончится, когда мы уже попадем куда–то, где есть стены и потолок, чтобы защитить нас от ночных гостей. Уверена, что эту ночь мы снова проведем под открытым небом. До этого нам удавалось не встретиться напрямую с ночными гостями, но оставаться в числе счастливчиков вечно мы не могли. Понимание этого заставляло постоянно бросать взгляд на небо, и молить солнце не завершать свою работу так скоро, но мои молитвы его не интересовали, солнце продолжало движение, кажется, с удвоенной силой.

Когда наш счастливый билет остановился, я практически свалилась на землю грудой костей и уставших мышц. Прохлада вечера и отсутствие рукавов дали о себе знать. Я ежилась и терла руки ладонями, подползла к дереву, и облокотившись на него спиной, прикрыла глаза. Безумно хотелось спать, есть и пить.

– Оставайтесь здесь, – сказал Шелби.

Я тут же открыла глаза и, видя удаляющуюся спину, спросила:

– Ты куда?

Ответа не последовало, и вскоре спина билета скрылась за деревьями.

Шанти села к соседнему дереву и посмотрела на меня уставшим взглядом. Ее мешками под глазами можно было укрыться. Она прикрыла зевоту кулаком и достала из мешка покрывало.

– Надо поспать, я больше не могу идти. Он хочет убить нас изматыванием, – сказала она и бросила покрывало мне. – Ты первая, разбужу тебя быстрее, чем тебе бы хотелось.

Я не стала спорить и, закутавшись в покрывало, уснула практически сразу. Но не удалось мне нормально выспаться, как Шанти уже толкала меня в плечо. Я еле разлепила веки и посмотрела на нее взглядом, в котором явно читалось желание убивать.

– Вставай. Я сейчас отрублюсь, – с заторможенностью произнесла она и начала дергать за край покрывала.

Я села и потянулась, отдала покрывало, и Шанти ушла к своему дереву. Она моментально заснула, а я смотрела на нее с завистью. Я начала растирать моментально замерзшие руки и ежилась, подтянула колени к груди и выдохнула клубок пара. Недалеко от того места, где я сидела, горел костер, над ним была импровизированная кухня, точнее плита. С двух сторон на приличном расстояние оказались воткнуты раздвоенные на концах ветки, а сверху на них лежала еще одна, только тонкая. На прутике висели какие–то мелкие животные, уже освежеванные и достаточно поджаренные. От запаха свежей горячей еды потекли слюни. Только я собралась подойти к костру, как из леса вернулся Шелби. Не смотря на меня, он сел перед костром и начал переворачивать тушки. Свет от костра играл на его лице зловещими бликами. Удивительно то, что вся бледность пропала с его лица и сейчас он выглядел вполне себе здоровым, намного здоровее меня и во всю храпящей Шанти. Значит мои рукава все же помогли. Из меня вышел вполне себе порядочный доктор. Долго сидеть вдалеке от костра у меня не получилось, холод заставил оторвать задницу от земли. Я поднялась и подошла к огню. На меня по–прежнему не смотрят, словно я пустое место. Но это ведь к лучшему. Нас связывает слово, данное Шелби, про разговоры и прочие мелочи мы не договаривались. Как и о том, что он должен будет делиться едой, этого мне бы очень хотелось. О последнем я подумала с особой печалью, желудок поддержал меня урчанием. Я присела у костра и протянула вперед руки, приятное тепло начало расползаться по коже.

Тишина стала давить, но первой идти на разговор я не собиралась. Ну его. Как уже можно было понять, Чейз Шелби вовсе не приемлет, когда его уединение нарушают. Ночь уже вступила в свои права, и я снова просмотрела число на запястье. Черт! Может, я уже на дне Ристалища и не знаю об этом.

Время шло, костер трещал, желудок сжимался от голода. Больше не выдерживая гнетущего молчания я вернулась к своему дереву и наблюдала за Чейзом Шелби со стороны. Его взгляд был устремлен в огонь, тот плескался в его глазах, делая их какими–то магическими, словно он только что вышел из ада и прихватил оттуда пару углей. Как он вообще добыл огонь? Как поймал животных.

Я все проспала. Молодец, Рэйвен, так держать.

– Рэйвен.

При звуке своего имени я вздрогнула. Совсем позабыла, что называла его еще в постройке, когда была прикована к стене. Шелби не спал и все слышал. Кажется, он вообще не спит.

– Что?

– Подойди к костру.

Я не спорила, ибо совсем замерзла, в считанные секунды оказалась на предыдущем месте, жадно ловя тепло огня. Шелби подал мне ветку, на которой дымилась горячая еда. Горячая! Еда! Я могла затопить в слюнях все Ристалище. За это можно было и душу продать любому, кому она только могла бы понадобиться.

– Спасибо, – сказала я, но не получила никакого ответа на благодарность.

Как я поняла, Чейз не очень любит разговаривать, но обожает делать вид, что рядом с ним никого нет. Он один. Вспоминая мою прошлую жизнь, я понимаю его. Быть одной спокойнее и безопаснее.

Я разглядывала тушку, дула на нее, чтобы остудить. Она была небольшая, размером примерно с ладонь. Оторвав зубами кусок, я его прожевала. Мясо сухое и горячее. Оно было практически безвкусным, но желудок с удовольствием его принял и попросил еще.

– Кто это? – спросила я.

– Крыса.

Я подавилась и этим привлекла внимание темных глаз. Это будет мне уроком, спрашивать, что тащу себе в рот, прежде чем это сделаю. Я подняла веточку вверх и, кивнув на нее, сказала с излишним энтузиазмом:

– Вкусно.

– Нет. Не вкусно.

Нет. Это слово самое популярное, именно его я слышало гораздо чаще, чем остальные несколько тысяч имеющиеся в запасе среднестатистического человека. Шелби продолжил смотреть мне в глаза, от этого почувствовала себя максимально неуютно. Его разозлила моя ложь? Чего он пялится?

– Я ела и похуже, – призналась я, чтобы нарушить тишину.

Это замечание тоже осталось без ответа. Да что говорить, практически любые мои реплики тонули в лесной тишине. Шелби продолжил на меня смотреть. Я даже не думала о том, что может быть у меня на лице было какое–то пятнышко, я вся грязная и физиономия не исключение.

– Когда мы доберемся до Клана? – спросила я, особо не надеясь на ответ.

– Завтра.

Доев крысу, я поблагодарила добытчика и снова ушла под дерево.

– Спи.

Я покосилась в сторону костра, Чейз Шелби смотрел на меня поверх пламени. Из стиля его разговора, можно предположить, он всегда раздает приказы, другой формой общения не овладел.

– Ночные гости не…

– Гости здесь мы, а они владельцы Ристалища.

Какое огромное предложение он только что сказал.

– Что это значит?

Шелби отвернулся и снова посмотрел на костер.

– Кочевники, были тут задолго до нас.

Кочевники? Так вот как они называются? Были здесь задолго до нас? Это вообще, что означает? По задумчивому виду моего билета понятно, он больше не будет отвечать на вопросы, но и сейчас я узнала больше, чем могла надеяться.

Я погрузилась в свои мысли и, стуча зубами от холода, все же заснула. Я не собиралась спать, честное слово, это вышло как–то само собой. За секунду до того, как я открыла глаза, мне заткнули рот ладонью. Я начала брыкаться, пока не различила над собой полуголого Шелби. Какого хера! Я уперлась руками ему в плечи и старалась оттолкнуть от себя.

– Тихо, – прошептал он одними губами.

Ага, конечно! Не на ту напал! Ебнутый насильник!

Я начала брыкаться еще сильнее, а в голове рисовались картины того, что Шанти уже лежит убитая в метре от меня. Я билась и кусалась, царапалась и пинала воздух.

Паника наваливалась на меня не хуже Шелби.

Не могла подавить страх перед ним. Продолжала извиваться и изо всех сил старалась оттолкнуть его. Шелби навалился на меня еще сильнее, в глазах читалась неприкрытая угроза, и я успокоилась. Может, и не успокоилась, но остановилась. Шелби пару мгновений прожигал меня взглядом, я четко это видела и запомнила, как свет от костра придавал его лицу ужасающий вид. Он медленно убрал руку от моего лица и начал склоняться ко мне. Ниже, еще ниже. Дыхание перехватило, и я снова уперлась ладонями в голые горячие плечи, покрытые метками убийцы и шрамами. Когда губы Шелби остановились у моего уха, я почувствовала его дыхание на шее, мои глаза чуть не выпали из орбит. Какого черта происходит? Только не насилие, этого я не переживу. В момент, когда я собиралась оттолкнуть Шелби со всей имеющейся у меня силой, он заговорил:

– Кочевники здесь, вставай максимально тихо и жди указаний.

Он отстранился, душа ушла в пятки. Он не собирался меня насиловать? Зачем снял кофту и футболку? Кочевники здесь?

Я села, и с меня упало что–то мягкое, через секунду я прикоснулась руками к черной кофте с капюшоном. Что она тут делает? Я взяла ее в руки и поднялась. Зачем–то начала комкать ткань, нервы были настолько расшатаны, я боюсь не дождаться указаний Шелби и сигануть в лес, не смотря по сторонам. Он разбудил Шанти подобным образом, но она даже не попыталась скинуть его с себя, и когда мы обе стояли перед ним, Шелби кивнул направо и губами прошептал:

– Бегите.

Мы сорвались с места, и тут же за нашими спинами прозвучало рычание. Я бы обернулась, если бы имела побольше храбрости, но ее не оказалось, мне было настолько страшно, что я не обращала внимания на ветки, что хлестали меня по лицу, перепрыгивала упавшие деревья и булыжники, покрытые мхом. Мы с Шанти бежали, старались держаться одного направления, но кажется, что пару раз куда–то свернули. Или нет.

Не знаю как, но в скором времени мы остановились, начали озираться по сторонам. Встали спина к спине и начали кружиться на месте, сердце колотилось в горле, шум крови, бегущей по венам, не давал возможности что–нибудь услышать. Мало–помалу паника начала отступать, но не ушла окончательно.

Мы остановились и прислушались к ночным звукам леса. Все было подозрительно тихо, я даже не слышала насекомых. Словно кроме меня и Шанти в лесу никого больше не было.

Шелби вышел из–за дерева весь в крови и с ножом, который забрал у меня еще при побеге. Его торс до сих пор был оголен, но сейчас мы бы даже при ярком свете дня не увидели шрамов и меток убийцы. Он был покрыт кровью.

Мое сердце колотилось где–то в районе пяток, уминая землю под тонкой подошвой. Шелби обтер лезвие ножа о штаны.

– Ты их убил? – спросила я едва слышно.

– Его. Пришлось, – спокойно ответил Шелби и кивнул в сторону, куда мы, собственно говоря, и бежали. Вроде бы.

И снова ночь, лес и страх.

Шанти немного отстала, я подстроилась под шаг Шелби и подала ему кофту, которую по счастливой случайности не выпустила из рук. Кто знает, как он относится к своим вещам.

– Надень, – скомандовал он, не сбавляя шага.

На мгновение я опешила и немного отстала. А когда снова догнала одного из самых немногословных людей в мире, спросила:

– На тебя?

Он бросил на меня недоумевающий взгляд.

– Я похож на немощного?

Мой взгляд опустился на его шею, а потом почему–то побежал ниже и ниже. Я честно просила его остановиться, но взгляд тормознул только на молнии брюк. Я быстро вернула внимание на его лицо, открыла рот, чтобы что–то сказать, но забыла вопрос. Он точно что–то спросил.

– На себя надень, – сказал он.

Я отстала, и смотрела на спину, удаляющуюся от меня, и хмурилась.

– Да надень уже, – сказала Шанти, догоняя меня. – Спала же ты укрытая под этой кофтой.

– Чего?

– Укрыл он тебя, когда твои зубы начали стучать так, что могли собрать вокруг нас всю лесную живность.

Я еще раз бросила взгляд на Шелби и натянула кофту. Моментально утонула в огромной одежде, через пару минут мне стало тепло, но об уюте не могло быть и речи. Кофта убийцы, пропитанная кровью. Высохшей, но все же.

К рассвету мы вышли из леса. Просторное поле высокой травы без каких–либо дорог встретило нас своей необъятностью. Вдалеке я увидела горы, они были величественными, от них захватывало дух. Я не сразу заметила, что Шелби не остановился, как это сделали мы с Шанти, он продолжил идти вдоль леса, и нам пришлось практически бегом преследовать его, чтобы не упустить из вида. Стоило нам догнать исчезающий в зарослях билет, как он остановился, мы тоже.

На самом краю леса стояла машина. Высокая и большая, темные окна не давали возможности увидеть, кто находится внутри, на дверце водителя красовались две буквы ЧШ, а прямо под ними был рисунок птицы, расправившей крылья. Шелби открыл водительскую дверцу и завел машину. Вышел и отправился к багажнику, открыл его, заглянул внутрь, там лежало четыре черные спортивных сумки. От открыл одну из них и достал одежду, из другой вытащил какие–то белые тряпки, свернутые в рулоны, и кучу странных предметов, которые я до этого не видела.

Ножом разрезал повязку, которую я сделала, края плоти прилипли к ране, Шелби полил на это место жидкость, рана начала шипеть, но все равно было слышно, как Шелби шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда отрывал рукава. Я отвернулась, потому что картина была не из самых приятных. Какое–то время мы с Шанти стояли спиной к нашему счастливому билету и смотрели на машину.

– Ключи были внутри, – сказала она достаточно громко, а потом понизила голос до едва слышного шепота и склонившись ко мне, продолжила: – Его настолько боятся, что никто бы не рискнул разграбить или угнать ее.