Наследие. История Джил и Майкла
- -
- 100%
- +
Сначала поцелуй мягкий и наполненный нежностью, но потом он меняется. Становится горячим и жаждущим. Отстраняюсь от Истона и, открыв глаза… вижу перед собой Майкла. Быстро моргаю, и видение исчезает. Сердце разгоняется до предела, и я чувствую себя предателем. Как такое произошло? Я ведь о нем вообще не думала! Слезаю с колен Истона и сажусь рядом.
– Что случилось? – спрашивает он.
– Ничего, – у меня язык не повернется сказать ему о том, что я целовала его, а мой проклятый мозг нарисовал картинку другого лица.
Это как измена.
Возможно, даже хуже.
Меня спасает Кейт. Зевая, она спускается со второго этажа и на последней ступеньке сладко потягивается.
– Привет, соня, – с улыбкой говорю я, по-прежнему пытаясь избавиться от чувства вины перед Истоном.
Кейт прищуривает глаза и бросает взгляд на меня, потом на Истона.
– И чем это вы тут занимаетесь? Извращенцы, даже солнце еще не село.
– Кейт, это не твое дело, – говорит Истон при этом в его тоне слышится смех.
– Кто так решил? Все, что касается Джил, – мое дело. И если ты распускаешь руки, то… – она прикрывает рукой рот и говорит мне, но слышат это все, – ты против, чтобы он распускал руки?
Мы уже были близки с Истоном и не единожды. Мне было приятно. Боже, что за мысли в моей голове? Спросили меня совершенно о другом.
– Нет, – отвечаю я и думаю, что сегодня все сговорились и решили ввести меня в краску на целые сутки.
Кейт убирает ладонь от лица и говорит:
– Тогда ладно. Извращайтесь дальше.
Показывает Истону знак – "я слежу за тобой" и уходит на кухню. Брякает кастрюлями, что-то напевает себе под нос, а мы с Истоном, переглянувшись, улыбаемся друг другу, но я вижу в его взгляде вопрос.
В этот день мы втроем прогулялись по городу, сходили в церковь, и я просила Бога, чтобы он вернул папу, Майкла и мистера Хантера домой. Дальше мы сходили в больницу. Мы с Кейт записались в медсестры и с завтрашнего дня должны приступить к работе. Истон сказал, что будет тенью ходить за мной. Это вроде как приказ Майкла, но он и без этого рад быть рядом.
В этот вечер мама пришла слишком поздно. Мы уже разошлись по своим спальням. Но услышав шаги мамы, я села на кровати. Она немного приоткрыла дверь и, заглянув внутрь, спросила:
– Спишь?
– Нет.
Мама вошла и забралась на мою кровать. Я положила голову ей на колени, и она стала перебирать мои волосы. Так, как это было в детстве. Когда мне снились кошмары, мама или папа всегда приходили ко мне и рассказывали выдуманные сказки. Под их голоса я сладко засыпала. Мое детство… о таком многие даже не смеют мечтать. Оно было идеальным, теплым и восхитительным.
– Мам?
– Что, детка?
– Майкл найдет папу.
– Думаю, да. Не рассуждай о плохом на ночь.
– Я, наоборот, думаю о хорошем. Как папа вернется, и мы снова будем вместе.
Мама молча перебирает мои волосы, и меня начинает клонить в сон, но мамины слова заставляют глаза распахнуться.
– Ты ведь не любишь Истона.
– С чего ты это взяла? – осторожно спрашиваю я.
Мама тяжело вздыхает и объясняет:
– Все просто, я взрослая и вижу то, чего, возможно, не замечаешь ты.
– Очень расплывчатый ответ.
– Большего я тебе не скажу. Ты сама должна все понять и решить, как тебе жить дальше. Это твоя жизнь и твои решения. Истон хороший, и я вижу, что он действительно влюблен в тебя, а вот тебе с ним просто комфортно, безопасно и спокойно.
В словах мамы есть изрядная доля правды. Мне действительно с Истоном комфортно и спокойно.
– Что же в этом плохого? – спрашиваю я.
– Ничего.
– У вас с папой было не так.
– Нет. – Вспоминает мама с тихим смешком. – Мы изрядно раздражали друг друга.
– И как ты поняла, что действительно любишь его?
– Когда чуть не потеряла. Но порой мне кажется, что твой папа всегда был для меня особенным. Он сотни раз спасал меня, даже когда я его изрядно раздражала. Он вставал на мою сторону, когда на ней была только я одна. Хотя, чаще всего я и была одна на своей стороне.
Мама продолжает рассказывать о их с папой жизни, и я постепенно погружаюсь в сон. В сладкий спокойный сон.
Просыпаюсь от глухого звука.
Что-то упало?
Откидываю одеяло и, свесив ноги с кровати, прислушиваюсь.
Тишина.
Может, мне показалось?
Снова удар.
Бух!
Встаю на ноги. И подтянув пижамные штаны, иду к двери. Медленно поворачиваю ручку и выглядываю в коридор. В спальне Кейт горит свет, но кругом темнота. Возвращаюсь в комнату и беру фонарик, что всегда лежит на тумбочке у кровати.
Бух!
Да что это такое?
Выглядываю за дверь и вижу, что из комнаты напротив моей выходит Истон. В его руке пистолет. Кейт выглядывает из своей спальни, и луч света из-за открытой двери освещает коридор.
Бух! Бух!
Поворачиваю голову направо.
Звуки из комнаты родителей.
Ладони покрываются липким потом. Выхожу в коридор и прикрываю за собой дверь. Тихо подхожу к двери мамы.
Бух!
Да что она там делает? Тихо стучу, но она не отзывается. Берусь за ручку и медленно поворачиваю ее. Дверь открывается, но я ничего не вижу. Ужас сковывает внутренности. Навожу свет фонаря на кровать. Там никого нет. Из открытого окна веет прохладой.
Бух!!!
Перевожу фонарь к источнику звука. Мама сидит на полу в самом углу комнаты и… и бьется головой о стену.
Сердце сжимается.
– Мама? – шепчу я.
Она словно не слышит меня и снова ударяется лбом в стену. Благодаря фонарю, вижу на светлой стене кровь.
– Мама, что ты делаешь? – спрашиваю я и вхожу в комнату, Истон за мной.
Мама резко оборачивается к нам, и я вижу ее лицо всего мгновение.
А потом мой фонарь выпадает из рук и гаснет.
Глаза мамы мутные и белые.
На лице кровь, нижняя челюсть трясется.
Весь мир уходит на задний план.
Все замирает.
Ужас сковывает меня…
Я не могу дышать.
Не могу сделать и крохотного вдоха.
Не сразу понимаю, но меня начинает трясти. Делаю шаг к маме и молюсь, что все это сон.
Чертов ублюдочный сон!
– Уходи! – кричит Истон и толкает меня к двери.
Все приходит в движение.
Я глотаю воздух непозволительно большими порциями. Меня накрывает черной пеленой. Я бегу, но не понимаю куда.
Оборачиваюсь.
Мама срывается с места и на четвереньках несется на нас. Истон стреляет, но я толкаю его руку, и пуля летит мимо мамы.
Страх гонит меня из комнаты.
Ужас терзает душу на части.
Моя мама! Это же моя мама!
Вдох.
Выдох.
Вдох-вдох.
Выдох.
– Кейт! Беги! – кричу я, и подруга быстро выскакивает из своей комнаты и несется вниз. Я следом, Истон за мной.
До моих ушей доносится громкий стрекот кузнечиков. Это так стучат зубы мамы. Моей мамы! Слезы душат меня. Я не понимаю, что происходит. Понимаю, но мозг отказывается воспринимать это за правду.
Я в прострации.
Это сон!
Ужасный сон!
Кошмар!
Мама прыгает с вершины лестницы и сносит Истона. Они падают на меня, и мы вместе валимся на пол. Легким движением руки мама откидывает Истона в сторону и забирается на меня.
– Мама! – кричу я и стараюсь оттолкнуть ее от себя, но она сильна. Ее зубы клацают прямо у моего лица. Слюна капает на меня. Глаза. Ее глаза! Там больше нет замечательных крапинок. Все белое. Мертвое!
Гремит выстрел. И мама взвывает от боли. На секунду она ослабляет хватку, и я отталкиваю ее от себя. Кейт забрала пистолет из обездвиженной руки Истона и выстрелила маме в плечо.
Мама жмется в темный угол, подбирает под себя ноги и рычит. О, Боже! Она как загнанный в угол зверь. Но это же мама!
– Мама, – зову я, хватаясь за ребра, что горят от моральной смерти.
– Джил, нужно уходить и предупредить остальных, – напряженно говорит Кейт.
– Нет! – кричу я, – тогда они ее убьют.
Вдох – выдох.
Секунда.
Мама снова бросается на меня. Один прыжок, и она преодолевает половину кухни. Врезаемся в стол. Переворачиваем его, и с громким рыком мама практически вонзает зубы мне в руку. Я уже рыдаю навзрыд. Кейт что-то кричит, вокруг вообще становится слишком много звуков. Но я слышу только свой плач и стрекот кузнечиков.
Из-за моря слез ничего не вижу.
Толкаю маму, она снова нападает на меня.
Я снова отбиваюсь.
Она снова атакует.
Резко вес мамы пропадает. Быстро сажусь на задницу и отползаю назад. Кейт помогает мне встать. Вижу за спиной мамы Майкла. Он скручивает ей руки, но она освобождается из раза в раз. Убийца стоит у двери и нацеливает на маму пистолет.
– Нет! – кричу я.
– Отставить! – командует Майкл. – Убийца, найди цепь!
Мама изворачивается и опрокидывает Майкла на пол. Она берет в руки ножку от стола и бьет ею по голове Майкла, а потом рывком тянется к его руке. Майкл переворачивает маму на пол и придавливает своим телом. Она шипит и клацает зубами.
Ужас.
Страх.
Боль.
Неверие.
Мое сердце протыкают копьем снова и снова. Моя кровь больше не кровь, она яд, что бежит по венам и разъедает все изнутри.
– Джей, прекрати. – Спокойно просит Майкл, но мама начинает извиваться с новой силой. – Джей! Джей! – пытается докричаться до мамы Майкл, но она не реагирует.
Она, больше не она…
Убийца появляется с цепями, и они вдвоем быстро сковывают маму. Майкл встает на ноги и хватается руками за волосы.
– Черт! Черт! Черт!!! – кричит он.
Но я могу только смотреть на маму, которая, лежа на полу, замотанная в цепи, извивается, словно змея. Ее голова резко поворачивается в стороны, половина тела залита кровью из простреленного плеча.
– Мама. – Всхлипываю я. – Ма-мама, это я – Джил.
Не замечаю, как на кухне появляется команда Майкла в полном составе и мистер Гриро.
– Какого хрена?! – кричит он и подходит к маме, она, как дикое животное, начинает клацать зубами в его сторону.
– Мы запрем ее, – говорит Майкл. – И найдем выход.
А дальше все происходит так быстро, что я не успеваю понять. Мистер Гриро достает пистолет и стреляет маме между глаз.
Она затихает.
Мутные глаза смотрят в потолок.
Меня скручивает пополам.
Я кричу, что есть силы…
Но это уже неважно.
Уже ничего не имеет значения.
Я оседаю на пол возле мамы и даже не успеваю взять ее за руку, как какофония звуков и криков заполняет разгромленную кухню. Сюда врываются люди в черной униформе военных. Начинается стрельба. Пули свистят над головой. Прикрываю голову руками и падаю на тело мамы.
– Мама, вставай! – кричу я и трясу ее за руку.
Она не отвечает.
– Мама! Пожалуйста! – молю я.
Приглаживаю темные волосы, стараюсь не смотреть на дыру в ее голове, вообще стараюсь не замечать кровь и кричу!
Кричу и кричу, и кричу…
Голос хрипнет…
Но я продолжаю вопить, не понимая, что вокруг меня разразилась война.
Я сжалась в комок на груди мамы.
Я выла и скулила как маленький волчонок, что остался один.
Остался один.
Глава пятая
Майкл.
Стою, направив пистолет прямо в голову Гриро.
Гребаный ублюдок!
Он смотрит мне в глаза, а его вытянутая вниз рука сжимает Милитари, дуло которого нависает прямо над головой Джил. Она ничего не замечает. Вцепившись мертвой хваткой в руку Джей, она рыдает и просит мать встать.
Но она больше не встанет.
Никогда.
Сглатываю ком ненависти и подмечаю расположение всех, кто находится в комнате.
Истон валяется у самого входа, он там лежит уже давно. Когда я ворвался в дом, он уже был там, но парень жив, я слышу, как его сердце бьется, а дыхание тихо помогает легким циркулировать кислород. Я же приказал ему следить за Джил и не отходить от нее ни на шаг! Мне была противна сама мысль о том, чтобы оставить его, но здравый смысл одержал верх.
Кейт спряталась за перевернутым столом. Единственное верное местоположение из всех присутствующих. Она всхлипывает, но по биению ее сердца понимаю, она просто напугана. Не ранена.
Рик лежит у моих ног. В него попали три пули. Я слышал, как каждая из них врезалась в его тело. Он зажимает ладонью рану на бедре, из которой медленно течет темная кровь. Явно задета не артерия. И это отлично, иначе, мы бы потеряли его буквально через двадцать пять минут. Второй рукой Рик держит пистолет, направленный на одного из людей в черной форме. Но со сноровкой Рика, он успеет уложить как минимум троих, до того как решающая пуля прилетит в него.
Чертова черная форма, она символизирует защиту и спокойствие жителей четырех городов.
Но только не сегодня.
Сегодня она символизирует траур.
Убийца находится у подножия лестницы и, судя по его спокойному дыханию и ровному биению сердца, он не ранен и как всегда максимально сосредоточен.
Ронда держит автомат и периодически переводит прицел между пятью оставшимися в живых людьми в черной форме.
Семь человек, не считая Джей, мертвы. Их тела разбросаны в хаотичном порядке по всему первому этажу дома главы города Крест. Кругом кровь и пустые гильзы. Запах пороха и отчаяния.
– Майкл, я должен был это сделать, – произносит Гриро. Ублюдок верит в правдивость своих слов, его дыхание не меняется, а сердце бьется достаточно ровно. Проблема в том, что оно вообще еще бьется.
– Нет. Не должен, – отвечаю я.
Я до боли в кончиках пальцев хочу спустить курок и выбить все мозги Гриро. Он убил Джей. Сука! Я не верю, что она мертва, но это так. Много лет назад она спасла меня, а я ее не спас.
Опоздал.
Не успел.
Сука!
Я слишком поздно понял, что что-то в разгромленной лаборатории Макларена не так.
А именно три дозы вакцины, что якобы случайно закатились под стеллаж. Джей показала мне кабинет Макларена, как только я приехал по ее зову. Те, кто пробрались в лабораторию, не были глупы. Они прошли так, что их не засек ни один человек из работающих в больнице. А там всегда уйма народу. Они не вскрыли замок, а открыли его ключом. Ронда сказала об этом в первую же секунду, как только посмотрела на скважину. В лаборатории уничтожили всю вакцину, которая поддерживала жизнь Джей. Из холодильников забрали всю кровь Майкла… но по счастливой случайности осталось три пузырька. Целых и невредимых чертовых пузырька бутафории. Будь это настоящая вакцина, ампулы бы разбились от соприкосновения с кафелем.
Их туда подложили.
И это была не вакцина.
До меня дошло слишком поздно. Два дня пути я думал об этом. А когда понял, резко вдавил педаль тормоза в пол.
Мы развернулись и поехали обратно, не останавливались двое суток. Практически на ходу меняя водителей.
Но опоздали.
Джей обратилась.
И Джей мертва.
Навсегда.
Больше не будет чудесного исцеления. Не в этот раз.
Гриро шумно сглатывает. На его лбу выступил пот. Глаза сверлят меня.
– Она всегда была угрозой городу, – осторожно начинает он, – но обратившись, она бы убила всех нас.
– Этого мы уже не узнаем. – Говорю я и опускаю взгляд на пистолет, что практически уперся в голову рыдающей Джил. Она уже лежит на груди матери и хрипло воет.
Черт! Ее слезы…
Твою мать!
– Убери пистолет, – приказываю я Гриро.
– Сначала ты.
– Гриро. Это не торги. Как ты думаешь, Майкл будет рад, узнав, что ты убил его жену и наставлял пистолет в голову его единственной дочери?
Дыхание Гриро не меняется. Он не боится гнева главы города.
– Майкл может и не вернуться, – говорит он и сдает себя с потрохами.
– Это был ты? – спрашиваю я и вслушиваюсь в его сердцебиение, но не могу отключиться и перестать слышать рыдания Джил.
– О чем ты говоришь? – спокойно спрашивает ублюдок. Но его сердце начинает отбивать чечетку.
– Ты подменил вакцину Джей?
– Нет.
Ложь.
Он даже не удивился тому, что пузырьки были подменены. Он знал. Семья Джил доверяла ему, впустила в семью и в палату правления городом. Майкл сделал его правой рукой.
А он их предал.
Я тоже могу лгать.
– Хорошо, – говорю я. – У тебя действительно не было выбора. Завтра я, мои люди и Джил уедем.
– Джил останется. Это ее дом.
Нет, ублюдок, это место было ее домом, а ты превратил его в чистилище.
– Ты прав, но я поеду за Майклом, и думаю, она захочет увидеть отца. А он ее.
Ведем диалог под плач Джил, каждая ее слеза ядовитыми иглами впивается мне в самую душу.
Ни я, ни Гриро не убрали оружия.
Он знает, что я догадался.
Я знаю, что причина смерти Джей – он.
Оба мы из этого дома живыми не выйдем, но я не могу рискнуть жизнью Джил. Если я спущу курок, то Гриро выстрелит. Ему терять уже будет нечего.
Краем глаза замечаю, как из-за стола появляется светловолосая голова Кейт. Она что-то говорит одними губами. Я готов закатить глаза. Но вместо этого говорю Гриро:
– Говори, что ты хочешь.
Слава богу, Кейт понимает, что это обращение к ней. Она снова прячется за столом и шепчет: "Я могу сбить его с ног".
Гриро говорит:
– В каком смысле?
– Не неси чепуху. – Обращение отправлено Кейт, надеюсь, она так и останется сидеть, прижав задницу к полу. Дальше обращаюсь к Гриро. – Что ты хочешь? Как мы разойдемся сейчас? Я готов выслушать твои предложения.
Гриро отводит от меня взгляд и смотрит на своих людей, тех, что пока еще дышат.
– Я не могу вас отпустить, вы убили людей, что состояли на службе Креста. – Вещает ублюдок. – Вы должны понести наказание. И в связи с тем, что Майкла нет, а Джей мертва, то судьей будет правая рука правителя этого города. Я.
Хрен тебе. Да потолще.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Мы чтим закон и порядки, что были установлены на Совете Четырех.
Убийца стоит прямо за моей спиной. Левой рукой показываю ему два пальца, указательный и большой. Слышу шепот в ответ: "Принято".
Подняв одну руку вверх, я опускаю пистолет на пол и в эту секунду Гриро расслабляется. Я слышу его до мерзости долгий выдох. В этот момент Убийца стреляет прямо над моей головой. Я слышу, как пуля рассекает воздух и врезается в пистолет Гриро. Оружие отстраняется от головы Джил.
И снова начинается пальба.
Бросаюсь к Джил, закрываю ее своим телом и получаю четыре пули в спину. Одна максимально близко подбирается к сердцу. Я чувствую, как она проталкивается сквозь тело, но останавливается, так и не задев сердце. Сука! Больно!
– Уходим! – кричу я и, схватив Джил в охапку, бегу к окну. Прыгаю, выбиваю стекло и, оказавшись на улице, сажу девушку на землю. Достаю запасные пистолеты и возвращаюсь к окну. Отстреливаясь, вытаскиваю Кейт. Она визжит так, что звуки выстрелов кажутся жужжанием комариков. Вижу, как Ронда выводит Рика через дверь и тащит к машине. Убийца отстреливается.
– Кейт, в машину!
Она пытается поднять Джил, но та лежит на траве без чувств. Потеряла сознание. Оно и к лучшему. Ее истерика нам сейчас не поможет.
– Сопляк внутри! – кричит мне Убийца.
Сука! Черт бы драл этого Истона. Но Джил не переживет еще одной потери.
Выстрелы из дома затихают, наступает тишина, а потом моя рация оживает. Когда мы подъезжали к городу, я настроил ее на волну Креста. Голос Гриро вещает:
– Внимание! Это не учебная тревога! Вы все знаете группу Майкла из Хелл! Он и его люди убили Джей Хелену Морис и похитили ее дочь! Внимание! Всем постам, приказываю, схватить их! При оказании сопротивления, расстрелять на месте! Джил доставить живой и невредимой!
Ублюдок спрятался на втором этаже. У меня нет возможности выкурить его прямо сейчас, и думаю, эта привилегия должна достаться Майклу.
На первом этаже никого нет. Убийца забирает Истона и тащит в машину. Я быстро хватаю на руки Джил, ее конечности свисают как у тряпичной куклы. Последний раз бросаю взгляд в окно и нахожу глазами Джей.
– Прости меня. – Говорю я, и внутри поднимается ураган по имени скорбь. – Я защищу Джил, как и обещал.
Отворачиваюсь от окна и быстро иду к машине. Джил сажу на заднее сиденье, на котором уже трясется Кейт, Ронда расположилась спереди. Сажусь за руль и страгиваюсь с места.
Они будут ждать нас у главных ворот, но мы поступим иначе.
Беру рацию и зажимаю нужный канал, выруливая на дорогу, ведущую к дальней смотровой вышке.
– Убийца, как там Рик?
Шипение.
Ответ:
– В норме. Что дальше?
– Мы перелезем через стену, у дальней смотровой вышки.
Тишина.
Шипение.
Ответ:
– Есть.
Я знаю, о чем подумал Убийца. Мы останемся без машин, ночью, за периметром города. И в этот раз опасность будет не только в виде не мертвых, но и живых.
На нас только что объявили охоту.
Смотрю в зеркало заднего вида и встречаюсь с испуганным взглядом Кейт.
– Как Джил? – спрашиваю я.
– Никак. Но, – девушка сглатывает и протягивает руку вперед, – дай мне рацию.
Отдаю и, зажав канал связи с Убийцей, она говорит:
– Эй, Убийца, привет. Скучал? – вижу, как слеза соскальзывает с ее ресниц, и она продолжает. – Ты должен нанести на рану Рика жгут. Но только ниже раны, иначе он истечет кровью в течении часа.
Тишина.
Шипение.
Ответ:
– Принято.
Трясущейся рукой Кейт отдает мне рацию и прижимается к Джил.
Прислушиваюсь к замедленному сердцебиению, которое не спутаю ни с каким другим, и вдавливаю педаль газа в пол.
Глава шестая
Джил.
Ночной кошмар. Отвратительный, больной и до ужаса правдоподобный кошмар. Открыв глаза, натыкаюсь на лицо Кейт в тени. Осматриваюсь. Я в машине. Я в машине? Резко сажусь и ловлю взгляд Майкла через зеркало заднего вида. Он отводит взгляд и резко заворачивает направо.
– Мама, – хрипло шепчу я. – Это… не сон.
Кейт берет меня за руку, но я вырываю ладонь и кричу:
– Останови машину!
Майкл не останавливается. Я кричу снова и снова. Он что-то говорит, я вижу через зеркало, как его губы шевелятся, но не разбираю слов. Тянусь к ручке и на полном ходу открываю дверь.
– Черт! – кричит Майкл и резко тормозит.
Кейт хватает меня за пижаму, но я вырываюсь, выбегаю из машины и вижу стены города. Это не часть, где стоит мой дом, это самый захудалый отрезок Креста. Тут практически нет жилых домов, только амбары и старая смотровая вышка.
Я не должна быть здесь.
Разворачиваюсь в сторону дома и начинаю бежать. Ноги не слушаются. Но я приказываю им шевелиться. Разгоняюсь сильнее, и новые слезы ползут по щекам. Я не плачу. Они сами текут. Последние воспоминания о доме заставляют меня согнуться пополам. Спотыкаюсь. Падаю. Встаю. И снова бегу.
Агония.
Внутри меня разверзлось пламя, и оно пожирает сердце. Сжигает его, и я выдыхаю только дым, а вдыхаю очередную порцию боли. Передо мной возникает Майкл, и я на всем ходу врезаюсь в него.
– Джил.
– Майкл, там мама. Мы оставили ее одну…
Майкл зажмуривается, сжимает губы в тонкую линию и, открыв глаза, говорит слова, и они, словно пуля, пробивают мне душу:
– Джей мертва.
– Нет! – кричу я и пытаюсь его обойти.
Он хватает меня за руку и притягивает к себе. Я начинаю вырываться, но это борьба с ветром. Майкл сжимает меня в объятиях и говорит мне в волосы:
– Джил, мы не вернемся. Не можем.
– Я не брошу ее!
Новые слезы.
Меня разрывает на части. Майкл отстраняется и, взяв мое лицо в свои горячие ладони, говорит:
– Я обещаю тебе, что он поплатится. Гриро ответит за смерть Джей. Но сейчас мы уходим. За нами гонится весь город…
– Мне плевать.
Гриро? Боже, и это тоже правда? Не может быть. Я ведь… мы же… считали его частью семьи.
– Джей бы не хотела, чтобы ты сегодня умерла! – кричит Майкл, и в этот момент начинается дождь. Небеса разверзлись и тоже льют слезы по моей маме.
– Но она… умерла, – шепчу. Я готова снова потерять сознание.
У меня в голове не укладывается. Это же невозможно. Моя мама – она сильная, она храбрая, она непобедимая.
Была…
– Да, – отвечает Майкл, но я плохо его слышу из-за шума дождя, который набирает силу и, промочив всю мою одежду, превращается в ливень.
Ноги больше не держат тело, и я оседаю на землю. Прямо в лужу. Майкл присаживается напротив меня и, подняв мое лицо за подбородок, говорит:
– И мы будем скорбеть, но не сейчас.
И я ему верю.
Но от этого только больнее. Я даже не могу оплакать ее? Гриро забрал возможность попрощаться. Я даже не могу установить крест в ее честь. Я ничего не могу.
Я – пустота.
– Отпусти, – шепчу я, отталкиваю его руку от себя.
Майкл, наоборот, прижимает меня крепче и говорит мне в самое ухо:
– Я тоже ее потерял. И лучшее, что мы можем сделать, – выбраться отсюда и вернуть твоего отца домой.
– Майкл, я не могу. Она там… она лежит там одна. Она одна. Понимаешь? И рядом никого. Она, моя мама, она… осталась одна.
И меня накрывает новой волной. Более сильной и сумасшедшей. Она сносит остатки разума. Я отталкиваю Майкла, поднимаюсь на ноги и меня скручивает. Я снова падаю в лужу и начинаю бить по ней руками.