Наследие. История Джил и Майкла

Словно это поможет.

Истерика сбивает остатки разума.

Не понимаю, что происходит. Майкл тащит меня. Куда? Зачем? Дождь становится меньше, и я вижу две машины, те, на которых Майкл и его команда привезли меня в Крест. Майкл отпускает меня, и я нахожу взглядом Кейт. Она осторожно идет в нашу сторону, а потом и вовсе бежит. Мы обнимаемся, и вместе начинаем плакать. Я хватаюсь за подругу, так что белеют костяшки пальцев.

Мама.

Моя мама…

Ко мне подходит Истон и просит за что-то прощение. Я никак на него не реагирую. Просто не могу. Перед глазами меняются картины. Мама гладит меня по волосам и рассказывает о их с папой знакомстве, а потом ее глаза становятся белыми, я слышу ненавистный стрекот кузнечиков, и мама набрасывается на меня. А после, она лежит на полу нашей кухни и не дышит.

Мое внимание привлекает шипение рации. Отрываюсь от Кейт и смотрю на Ронду, которая слушает приказ Майкла:

– Сначала поднимаются Истон и Рик, следом Кейт и ты, после Джил и Убийца.

Рация замолкает.

Поднимаю голову, жмурюсь от редеющих капель дождя и вижу смотровую башню. Майкл стоит наверху и разматывает канат. Он скидывает его не с этой стороны, а с другой.

– Принято. – Говорит Ронда, убирает рацию и, повернувшись к нам, спрашивает. – Все слышали приказ?

Кто-то говорит да, кто-то просто кивает, и я тоже киваю, не до конца понимая, на что соглашаюсь.

– Вперед! – кричит Ронда, и Истон тащит раненого Рика к лестнице.

Рик ранен? Когда это произошло? Как мы вообще здесь оказались? Я ничего не помню.

Поднимаю взгляд и, глядя на далекую фигуру Майкла, размышляю. Он сказал, нужно бежать, а мама сказала, что никому так не доверяет, как ему.

В голове сумбур. В груди боль. Но одна здравая мысль все же просачивается в мой истерзанной рыданиями мозг.

Я должна положиться на Майкла. Я должна спастись.

Для чего?

Я не знаю. Решу как быть дальше когда-нибудь потом.

– Я должна идти, – говорит Кейт и практически отрывает мою руку от своей. Отпускаю ее и остаюсь наедине с Убийцей. Мы ждем, когда Кейт и Ронда заберутся наверх по шаткой лестнице. Я понимаю, почему Майкл привез нас именно к этой вышке. Она самая старая и уже давно требует ремонта. На ней нет подъемного механизма, а лестница прогнила и не выдержит веса более двух человек за раз. Значит, те, кто преследуют нас, потратят уйму времени, чтобы забраться наверх. Так же на каждой вышке есть канат. Это толстая веревка, которая служит экстренным спуском. Ведь если механизм подъемника или лестница будут уничтожены, то остается один исход событий, лезть по веревке, но я даже не рассматривала вариант, когда канат перекидывают за стену. Он не дотянется до конца, и нам придется прыгать.

Размышляя о веревке, я перестала плакать. Может, слезы кончились? Я не знаю. Но на скорбь и боль забирается злость и ярость.

Я никогда так не злилась. Ни на кого.

Но сейчас… я упиваюсь ею.

Злость спасает от потери рассудка.

Удивительно, но я не испытываю страха.

Его вообще нет. Он куда-то исчез. Раньше мой самый жуткий страх был – потерять маму. Это случилось…

Я хочу дождаться времени, когда я смогу скорбеть. Майкл пообещал, что потом, и я дождусь. Обещаю.

– Джил? – обращается ко мне Убийца, но я даже не поворачиваюсь к нему, смотрю, как Кейт и Ронда добираются до середины лестницы, но Убийца продолжает, – знаешь, в момент потери многие решают, что их жизнь закончилась. Но это не так. В такие моменты ты ломаешься… и во что ты соберешься, решать только тебе. Многих утраты делают сильнее.

Почему все говорят мне о силе? Я не сильная.

– Идем, – говорит Убийца и указывает в сторону лестницы. – Чертова высота, – причитает он, думая, что я не слышу или сошла с ума. – Ненавижу высоту.

Пропускает меня вперед, я хватаюсь за скользкую деревянную ступень и слышу, как рация Убийцы кричит:

– Я вижу их! Они на вышке! Северная вышка, они там!

Мне даже удается узнать голос парня. Это сын местного часовщика – Лип. Весь город ополчился на нас. Почему?

Убийца комментирует:

– Поторопись, принцесса. Ублюдки уже на хвосте.

Быстро перебираю руками и ногами. Дождь перестал лить, но он изрядно подпортил нам восхождение. Некоторые ступени и так отсутствуют, а оставшиеся намокли и скользят. Чем выше поднимаемся, тем сильнее становится ветер, он развевает мои мокрые волосы, они перекрывают весь обзор.

– Они уже снизу! – кричит Убийца, и я поднимаюсь быстрее.

Стараюсь выкинуть все из головы и просто как можно скорее передвигать конечностями, которые вообще меня не слушаются. Я как новорожденный жеребенок, стоять умею, но устоять не могу.

Вытягиваю правую руку и, ухватившись за пустоту, практически падаю вниз, но Убийца резко прижимает мои ноги к лестнице и мне удается снова схватиться за дерево.

Я практически разбилась, но мне не страшно.

Кажется, что-то внутри меня сломалось. Лезу выше и, вскрикнув, прижимаюсь к лестнице. В нас снизу летят пули, а сверху команда Майкла отстреливается, как может. Взбираюсь наверх, и меня практически сбивает ветром.

На смотровой площадке только Майкл. Хотя нет. Он не один. На полу в самом углу будки лежит мужчина без чувств. Я замечаю, как его грудная клетка поднимается и опадает. Жив.

– Спускайтесь! – кричит Майкл и продолжает отстреливаться, но патроны заканчиваются.

Убийца подает ему автомат, но Майкл отводит его руки в сторону.

– У нас практически не осталось патронов. Береги эти, они пригодятся нам за периметром. Убийца кивает и подталкивает меня к краю, где болтается мокрая веревка. Хватаюсь за нее и перекидываю ноги, спускаюсь быстрее, чем поднимаюсь, пару раз руки соскальзывают и я, обжигая ладони, снова хватаюсь за канат.

В какой-то момент понимаю, что не нащупываю ногами веревку.

– Прыгай! – командует Убийца.

Разжимаю пальцы и валюсь вниз. Высота не больше двух метров, но дух из меня вышибает знатно.

Адреналин и чувство боли гонят меня вперед, не давая остановиться.

Убийца приземляется рядом со мной. Майкл на середине каната, он быстро спускается, полагаясь только на свои руки. Оборачиваюсь назад и вижу, как Истон тащит Рика, Кейт бежит перед ними, и замыкает их процессию Ронда.

– Они что – бросили нас? – спрашиваю я.

– Нет. Это такая тактика. Чем мы дальше друг от друга, тем больше шансов, что нас не убьют одной очередью из автомата, – поясняет Убийца и толкает меня в спину, – а теперь беги!

Срываюсь с места и бегу. Да так быстро, что догоняю Ронду. За спиной выстрелы. Не смею обернуться, но надеюсь, что Майкл и Убийца целы.

До деревьев остается совсем немного. Ронда поворачивается ко мне и кричит:

– Быстрее!

А потом ее тело содрогается в судорогах. Словно ее кто-то толкает в спину. Один раз. Второй. Третий… и она падает. Сбиваюсь с шага и кубарем прокатываюсь по мокрой земле. Остановившись, на четвереньках возвращаюсь к ней, чтобы помочь. Ее ранили.

– Вставай же! – кричу я на Ронду, и в этот момент Убийца догоняет меня. Переворачивает Ронду на спину, и я вскрикиваю. Она мертва. Глаза беззащитно смотрят в темное небо, бандана съехала, и я вижу, что ее волосы угольно-черного цвета.

Убийца бьет кулаком в землю и, ругаясь, закрывает глаза Ронды. Забирает ее пистолеты и, отдав один мне, снова приказывает бежать.

Не жду второго раза, поднимаюсь на ноги и срываюсь с места.

Забегаю в лес. Выстрелы все еще звучат, но они гораздо дальше от меня. Запыхавшись, приваливаюсь спиной к дереву и прикрываю глаза.

Тут же распахиваю их и озираюсь по сторонам. Сплошные деревья.

И никого нет.

Подхожу к самому крайнему дереву и выглядываю в поле. Там тоже никого. Только тело Ронды.

– Майкл? – зову я.

Тишина.

– Кейт? Истон?

Тишина. Лишь шелест листьев на деревьях шепчет мне, что я потерялась. Снова осталась одна.

Не спешу отходить от края леса. Я могу заблудиться. Да и остальные должны быть где-то рядом. Снова зову всех по имени уже более громко, а потом мое и без того растоптанное сердце замирает.

Звук машин.

Выглядываю из-за дерева и вижу, как семь внедорожников Креста несутся в мою сторону. Медленно отхожу назад и, упираясь спиной в дерево, останавливаюсь. Перевожу взгляд на свои руки. Пистолет. У меня есть пистолет. Пользоваться я умею. И довольно сносно бегаю.

Но если побегу, то могу отдалиться от своих.

Тем временем машины приближаются. Фары освещают тело Ронды. А потом одна из машин просто проезжает по ней, и я практически слышу хруст костей. Сгибаюсь пополам и меня вырывает прямо под ноги. Я боса. За все время я даже не заметила, что на мне нет ни обуви, ни нормальной одежды. Я в пижаме с босыми и израненными ногами. Утираю лицо тыльной стороной ладони, отворачиваюсь от машин и бегом скрываюсь в лесу.

Бегу так быстро, как только могу. Ноги шлепают по влажной земле, периодически наступаю на камни и ветки, но не смею остановиться. Слезы снова текут по лицу. Я плачу обо всем, о Ронде, о себе и, конечно, о маме. Стараюсь отодвинуть боль на задний план, но у меня это хреново получается. Ветки хлещут по лицу. Удаляюсь так далеко в лес, что, остановившись, не понимаю, с какой стороны я вообще бежала.

Очень темно.

Прислушиваюсь к звукам и ничего не слышу. Мое дыхание такое громкое, что я не слышу даже звук своих шагов. Продолжаю идти, но не понимаю смысла. Зачем я вообще иду? Почему я хватаюсь за свою жизнь?

Потому что мама бы этого хотела.

Папа… Боже, он ведь не переживет потерю.

Он будет раздавлен.

И он уничтожит того, кто повинен в смерти мамы.

Он разорвет их всех на куски.

Я не кровожадная или жестокая, но я… я… видимо, могу стать такой.

Громкий треск веток заставляет меня замереть.

Я бегу от людей своего отца, но совсем забыла о том, что в лесу могут быть и не мертвые.

Медленно опускаюсь на колени. Кладу пистолет рядом с собой и погружаю пальцы в мокрый мох и грязь. Размазываю все это по себе и снова зачерпываю. Мой запах может выдать меня. Но мое сердце – иное, и звук пульса не должен подвести. Намазавшись грязью, снова поднимаю пистолет, вглядываюсь в просветы между деревьями.

Я не одна.

Хруст…

Я тут точно не одна. Может это Майкл ищет меня? Но я не рискну его звать, ведь это вполне может быть и не он.

Хруст…

Шлеп-шлеп.

Шаги по луже.

Пытаюсь успокоить свое дыхание и еще сильнее сжимаю пистолет. Смогу ли я выстрелить? Вот это, конечно, вопрос. Я никогда не стреляла в людей или не мертвых. Всегда как-то обходилось.

Шлеп. Хруст-хруст-хруст.

Вглядевшись в сторону звука, я зажимаю рот грязной ладонью. Шлепки – это не звуки шагов по воде. А хруст – это не сломанные ветки. Прямо за тем деревом, что справа от меня, сидят два не мертвых. Я не могу разглядеть их лиц, да и не желаю этого. Они сидят на корточках, а перед ними лежит тело… это Рик. О, боже! Они поедают его. Один пытается оторвать руку человеку, который спас меня, но это не получается, и рука Рика периодически падает на землю в лужу крови.

Шлеп-шлеп.

Тварь отрывает руку и впивается в нее зубами.

Меня сейчас снова стошнит.

Прекрати на это смотреть!

Отвернись!

Но если отвернусь, то могу быть съеденной следом за Риком. Один не мертвый резко останавливается. Поднимает голову вверх. Медленно оборачивается ко мне и останавливает голову так, что я вижу его профиль. С его клокочущего рта стекает кровь.

Что-то привлекло его внимание.

Надеюсь, не я.

Боже, пусть это буду не я.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Мой пистолет направлен прямо ему в голову. Я могу выстрелить, и второй тут же услышит, где я. Тварь идет ко мне на немного согнутых ногах, стрекот кузнечиков сопровождает каждый его шаг. Он резко дергает головой из стороны в сторону. Прислушивается. Останавливается в пяти сантиметрах от дула пистолета.

Хорошо то, что с такого расстояния я точно не промажу.

Плохо то, что я ждала слишком долго.

Но и сейчас я боюсь нажать на курок.

И тут меня осеняет, там ведь в пистолете вообще может не оказаться патронов. Я не проверила. А что, если их нет?

Тогда и меня нет.

Руки начинают дрожать. Я пытаюсь вспомнить хотя бы один совет мистера Беринара, или папы, или мамы, или Майкла, да хоть кого угодно, но в голове только пустота.

Неожиданно замерший ранее не мертвый начинает быстро-быстро принюхиваться, как собака.

А потом он бросается на меня, и я стреляю.

Громкий звук выстрела сотрясает лес. Первая тварь падает с простреленной головой. Вторая тварь отбрасывает руку Рика и бежит на меня. Не целясь, стреляю…

Осечка.

Осечка-осечка-осечка.

Вот, черт!

Мутант приближается ко мне, и я под неимоверным страхом и адреналином падаю на землю и затаскиваю на себя тело первого не мертвого. Он безумно мерзкий на ощупь, а на запах и подавно. Его вонь перебьет мой запах. Закидываю руку не мертвого на себя и прижимаюсь к нему. Близко-близко. Второй пробегает прямо по моей ноге, от боли зажмуриваю глаза, но не произношу даже крошечного писка. Тварь несется дальше. И только когда его шаги стихают, я сталкиваю с себя труп.

И сажусь рядом.

Голова идет кругом. Меня тошнит и кошмарит по страшному. Я даже не ищу пистолет, смысла в нем уже никакого.

Я не знаю, что делать.

Я умру в этом лесу.

Нужно думать, как мама, она рассказывала много историй, как справлялась в ситуациях, когда казалось, что выхода больше нет.

Мама, помоги мне. Что мне делать?

И мне кажется, что я слышу, как она говорит: "Обыщи Рика, найди оружие".

Это же были мои мысли?

Я бы до такого не додумалась и не решилась.

Конечно, это мои мысли, иначе, выходит, я схожу с ума. А я не схожу. Сумасшедший никогда не думает, что он сумасшедший.

Правильно говорили некоторые мои пациенты, я – Тепличный Цветочек. Хоть я и обладаю теорией, у меня нет практики выживания в таких условиях. Да я даже никогда не была за периметром одна.

"Давай, детка. Вперед!" – так бы мама сказала.

Встаю, утираю слезы, или что это у меня на лице? Кровь Рика? Слюна твари? Подхожу к телу Рика. Стараюсь не смотреть на то, что его левой ноги и правой руки больше нет, они вырваны с корнем. Живот, шея и грудная клетка разодраны.

Тошнота.

Сдерживаю себя и сажусь прямо в кровь. Трясущейся рукой нащупываю его оставшуюся ногу, обследую карманы и нахожу два ножа. Берусь за куртку и, приложив немало сил, переворачиваю тело. Удается только с третьего раза. Сзади нахожу полную обойму патронов. Убираю руки от Рика, и он валится тяжелым грузом.

Прости.

Меня словно переклинивает. Знаете, такое чувство, вот горел свет в комнате, а потом его резко выключили. Вот и сейчас со мной происходит то же самое.

Страх снова исчезает. Его выключили.

Возможно ли такое?

Видимо, да.

Возвращаюсь к твари и шарю руками по мокрой траве. Нахожу пистолет про себя молюсь, чтобы обойма подошла и, практически ликуя, вставляю ее, перезаряжаю, снимаю с предохранителя и протяжно выдыхаю.

Пистолет, двенадцать патронов, два ножа и я.

Мы с новой компанией, по совету мамы или меня самой, отправляемся в путь по темному лесу.

Идя мимо деревьев, я поняла, что движет мной. Я поняла, что заставляет меня переставлять ватные ноги, что подсказало мне залезть под труп твари и обыскать тело мертвого Рика.

Это не скорбь от потери мамы.

Не инстинкт самосохранения.

Ни что иное, как гнев и жажда мести.

Я выберусь отсюда живой, найду папу и вернусь в Крест.

Я отомщу Гриро. Да, я никогда не была кровожадной, но моя родословная обширна на тех, кто был, мягко говоря, не Тепличным Цветочком. Мама, папа, даже мой дед. Все они могли без зазрения совести защищать то, во что верили. Несмотря ни на что.