После развода. Счёт за предательство
- -
- 100%
- +
Алина захлопала ресницами, её картинка мира начала давать трещину.
– Завтра утром, – я продолжила забивать гвозди в крышку её фантазий, – мой адвокат подаёт иск о защите авторских прав. Мы запрещаем использовать мои рецепты. Завтра к обеду меню в ресторанах сократится на шестьдесят процентов.
– И что с того? – пискнула Алина. Она нервно дёрнула ремешок своей сумочки. – Он просто наймёт других поваров! Делов-то!
– Наймёт. Но люди ходят туда есть мои профитроли, тарталетки и медовик. Клиенты уйдут к конкурентам, и выручка рухнет до нуля. А следом в двери постучат приставы. Знаешь почему? Потому что мой адвокат, Глеб Садальский, уже готовит бумаги для ареста счетов Тимура.
Я замолчала и дала ей время переварить информацию.
Алина начала бледнеть. Розовое платье вдруг стало казаться на ней нелепым.
– Знаешь, что будет дальше? – я улыбнулась. – Банки запаникуют и потребуют вернуть кредиты. Тимур станет банкротом и всё имущество, которое он так старательно прятал, пойдёт с молотка за копейки.
Я неспеша обошла стол и подошла к ней вплотную.
– И вот останешься ты, – я ткнула пальцем в её кардиган. – С младенцем на руках. А рядом на диване будет лежать злой, нищий мужик в глубокой депрессии. Который привык жрать устриц, но совершенно не умеет на них зарабатывать. А ещё, Алиночка, ему придётся платить мне компенсацию морального вреда.
Алина отшатнулась от меня, как от чумной. Её нижняя губа мелко задрожала. Весь пафос и спесь слетели за одну минуту. Передо мной стояла перепуганная девчонка.
– А дети сейчас стоят дорого, – я прищурилась, решаясь на добивающий удар. – Особенно если ребёнок родится с… хорошей генетикой для спорта. Ты ведь очень любишь фитнес, Алина? Говорят, твой тренер берет бешеные деньги за тренировки на выезде.
Это был контрольный выстрел, Сонина разведка сработала идеально.
Алина стала белой как стена. Я даже испугалась, что она сейчас рухнет в обморок прямо на мой кафель и испачкает его. Её глаза расширились от ужаса, до неё дошло, что я знаю про её грязную тайну с тренером.
Паника полностью отключила её мозг. Инстинкт самосохранения дал сбой.
– Ты врёшь! – завизжала она, брызгая слюной. – Ничего ты не запретишь! Тимур сказал, что твои бумажки – это мусор!
Она начала дико размахивать руками. Сумочка летала из стороны в сторону, угрожая разбить мне лицо.
– Он сказал, что у него везде свои люди! – орала Алина, срываясь на ультразвук. – Он уже обо всём договорился! Ему перепишут все даты на твоих патентах задним числом! Завтра эти рецепты будут официально принадлежать ему! И ты ничего не докажешь, старая дура!
На кухне повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник.
Я замерла и внутри всё резко похолодело.
Задним числом.
Так вот оно что! Вот почему Тимур сидел тише воды эти два дня. Он не просто злился. Он покупал нужных чиновников, чтобы украсть дело всей моей жизни. Если они изменят даты в базе раньше, чем Глеб подаст иск… Я потеряю вообще всё. У меня не останется главного козыря.
А эта идиотка только что слила мне весь его план. Сама принесла на блюдечке.
Я медленно выдохнула, и лицо моё оставалось каменным.
– Вот как, – я усмехнулась. – Что ж. Передай Тимуру большое спасибо, за ценную информацию.
Алина осеклась и поперхнулась воздухом. До неё вдруг дошло, что она сейчас натворила. Она в ужасе зажала рот рукой, глаза нервно забегали.
– А теперь пошла вон с моей кухни, – чётко произнесла я. Металл в голосе можно было резать ножом. – И бахилы в следующий раз надевай. Пол скользкий, недолго и шею свернуть.
Алина резко развернулась. Чуть не упала со своих шпилек, зацепившись за ножку стеллажа, и пулей вылетела за дверь.
Я осталась одна. Внутри меня колотил адреналин. Глупая девочка пришла меня напугать, а вместо этого дала мне в руки заряженный дробовик. Время работало против нас. Тимур готовился нанести удар в спину.
Я вытащила телефон из кармана кителя и набрала номер. Гудки шли бесконечно долго. Наконец раздался недовольный, хриплый голос.
– Громова, – проворчал Садальский. – Если вы звоните сказать, что ужина сегодня не будет, я прямо сейчас рву наш договор.
– Ужин будет, Глеб Викторович, – я стянула поварской колпак. Кровь шумела в ушах. – Будет сочный стейк, но у нас проблема. Мой бывший муж прямо сейчас переписывает патенты задним числом. У нас есть время максимум до утра.
Повисла секундная пауза. А потом я услышала тихий смешок адвоката.
– Прекрасно, – промурлыкал Глеб тоном голодного людоеда. – Обожаю, когда дичь пытается убежать. Жду вас с мясом через два часа в моём офисе. Будем ломать вашему муженьку ноги. Юридически, разумеется.
Глава 6
Я бросила телефон на металлический стол. Времени в обрез, нужно было быстро собрать еду, упаковать этот чёртов стейк так, чтобы он не остыл по дороге, и гнать через весь город в офис к Садальскому.
Я заметалась по кухне. Мой злой и голодный адвокат должен быть сытым и максимально злым на моего бывшего мужа, а не на меня.
Только я защёлкнула крышку контейнера и потянулась к рюкзаку, как телефон на столе коротко звякнул.
Новое сообщение. Номер неизвестный, но текст заставил меня притормозить и удивлённо приподнять бровь.
«Громова, планы меняются. Никуда не едьте. Сидите дома. Я всё решу сам, идите спать. Глеб».
Я нахмурилась и перечитала текст ещё раз, странно. Буквально десять минут назад этот изголодавшийся вампир готов был рвать и метать, требуя свой ужин немедленно. А теперь вдруг проявил чудеса человеческой заботы и отправил меня баиньки? Да ещё и с какого-то левого номера.
Мой внутренний параноик недовольно заворчал. Стилистика совершенно не та. Садальский бы скорее написал: «Громова, жрите свой стейк сами, я нашёл юридическую лазейку». Никаких вежливых «идите спать» от него в жизни не дождёшься.
Но, с другой стороны…
Я посмотрела на свои руки, они мелко дрожали от дикого перенапряжения после встречи с Алиной. Ноги гудели от усталости, а в поясницу будто вбили длинный ржавый гвоздь. Последние несколько суток я спала какими-то жалкими урывками, питалась исключительно кофе, адреналином и стрессом. Если я сейчас сяду за руль и поеду через весь вечерний город, то имею все шансы тупо уснуть на ближайшем светофоре и въехать в столб.
Я тяжело выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи.
– Ну, раз сам господин адвокат велел спать, кто я такая, чтобы спорить с российской юриспруденцией? – пробормотала я вслух, обращаясь к пустым стенам.
Я пожала плечами. В конце концов, я наняла профессионала. Бешеного цепного пса, который точно знает своё дело. Если он сказал, что решит всё сам, пусть решает. Я свою часть сделки выполнила, вкусную еду приготовила. А то, что он от неё внезапно отказался, то это уже его проблемы.
Я неторопливо распаковала фольгу. Отрезала кусок сочного, истекающего соком мяса и отправила в рот, идеально. Тимур за такой стейк в своих пафосных ресторанах содрал бы с клиента половину зарплаты.
Доев мясо прямо над металлической раковиной, я выключила свет на кухне. Закрыла тяжёлую дверь на все замки и поплелась к своей старенькой машине.
До съёмной квартиры я добралась на чистом автопилоте. Скинула неудобную обувь прямо в тесном коридоре, даже не потрудившись поставить её ровно. Стянула пропахшую жареным мясом и ванилью одежду.
Кровать жалобно скрипнула, принимая моё уставшее тело. Я с наслаждением завернулась в тонкое одеяло. Голова едва коснулась подушки, как сознание начало стремительно проваливаться в густую темноту.
Завтра будет очень трудный день. Возможно, самый трудный и решающий во всей моей жизни. Но сегодня я просто высплюсь.
– Спокойной ночи, Тимурчик, – прошептала я в пустоту комнаты, медленно закрывая глаза. – Надеюсь, тебе сегодня приснится налоговая проверка или качок, с которым твоя дура тебе наставила рога.
* * *Звонок в дверь орал так, будто за ней стоял ОМОН с ордером на обыск.
Моя новая съёмная берлога вообще не была рассчитана на гостей. Я кое-как разлепила глаза. На часах начало второго. Вчерашний адреналин отступил, оставив после себя чугунную голову и чувство, словно меня ночью переехал асфальтоукладчик. Я решила, что сегодня просто поваляюсь лицом в подушку, но у звонка были другие планы.
Я накинула старый халат, поплелась в коридор и щёлкнула хлипким замком.
На пороге стояла Аня. Это жена Виталика, партнёра моего пока ещё мужа. На ней было бежевое пальто, дорогущий шёлковый платок и очки на пол-лица. Вылитая кинозвезда, которая прячется от папарацци. А в руках она судорожно сжимала огромный пакет из элитного алкомаркета.
– Васька! – трагично завыла она прямо с порога.
Аня кинулась мне на шею и всхлипывала так громко, словно это её благоверный завёл себе молодую инкубаторшу, а не мой.
– Ань, разувайся аккуратнее. Тут линолеум пузырями пошёл, споткнёшься, шею свернёшь, а мне труп прятать совершенно негде, – буркнула я, отлепляя её от себя.
Мы прошли на мою крошечную кухню, и Аня в ужасе уставилась на обшарпанные обои в цветочек, древнюю плиту и мой хромой табурет. Для неё, девочки, чья жизнь зависела только от настроения мужа и лимита на кредитке, моя квартирка выглядела как комната пыток.
– Божечки, – прошептала подруга и брезгливо присела на краешек стула. – Тимур совсем кукухой поехал? Выкинул тебя в этот клоповник! Как ты тут выживаешь? Давай я с ним поговорю? Или Виталика натравлю! Мы ему мозги на место вправим!
Она полезла в пакет и вытащила пузатую бутылку крутого итальянского вина. Следом на стол шлёпнулись два куска сыра, которые стоили, наверное, как моя месячная аренда.
– Подруга, притормози, – я достала из ящика самый обычный штопор. – Во-первых, я сама сюда ушла. Во-вторых, не вздумай меня жалеть. И уж тем более не смей ни о чём просить Тимура. Если я захочу его увидеть, то только в морге. И желательно, чтобы опознавать пришлось по зубам.
Аня нервно сглотнула. Я ловко открыла бутылку и разлила тёмно-красное вино по гранёным стаканам. Бокалов в этой дыре отродясь не водилось.
– Но как же так? – Аня взяла стакан двумя пальцами, словно там был яд. – Двадцать лет! Вы же были идеальной парой! А эта его мымра… Я её видела в салоне недавно. Губы как два пельменя, а мозгов как у хлебушка.
– Зато там есть то, чего нет у меня, – я сделала большой глоток. Вино оказалось просто бомбическим. – Слепое обожание. Тимур любит, когда ему смотрят в рот. А я последние годы смотрела только в духовку. Плюс, я бы не назвала идеальным брак, где муж тайком спонсирует чужие импланты из семейного бюджета.
Мы просидели так пару часов. Вино приятно ударило в голову и расслабило, я даже посмеялась над Анькиными сплетнями. Это было именно то, что мне сейчас нужно, пусть и немного дурацкой, но простой человеческой жизни. Без судов, дележа имущества и предательства.
– Вась, ну а делать-то что будешь? – Аня заметно захмелела, её щёки покрылись красными пятнами. – Ты же останешься с голой попой. Он наймёт лучших юристов.
– Пусть попробует, – я отрезала себе кусок вонючего сыра. – У меня есть козыри. И я тоже наняла адвоката.
– Бесплатного студента из конторы за углом? Вася, давай я тебе денег одолжу!
– Глеба Садальского.
Аня поперхнулась вином и закашлялась, прикрывая рот рукой, а её глаза округлились так, что чуть не выпали из орбит.
– Кого?! Садальского?! – взвизгнула она. Я аж поморщилась. – Вася, не гони! Он же к простым смертным не спускается!
– Ну, значит, я бессмертная.
– Обалдеть… – Аня подпёрла щёку рукой и мечтательно закатила глаза. – Ты хоть в курсе, что он – самый крутой холостяк в нашей тусовке? Моя маникюрша обслуживает жену депутата, так та божилась, что Садальский в постели просто зверь. А какой на нём костюмчик сидел на последнем благотворительном ужине!
Я чуть не выплюнула сыр прямо на стол, меня аж передёрнуло.
– Ты рехнулась? – я скривилась, вспомнив серые, колючие глаза Глеба и его вечно помятый вид. – Какой жених? Это злобный упырь, который питается кофеином и слезами своих оппонентов. У него характер как у бешеного барсука с бессонницей. Если к нему ночью сунется маньяк, Садальский засудит его за нарушение личных границ и заставит выплатить моральный ущерб. Кто его вообще в здравом уме полюбит?
– Ой, да ты ничего не сечёшь! – отмахнулась подруга. – Такие плохие парни – это же самый огонь! Главное, найти к нему правильный подход.
– Я уже нашла. Говяжья вырезка и эклеры без сахара, – хмыкнула я.
Аня звонко рассмеялась, решив, что я шучу. Вскоре мы допили бутылку, и она уехала, оставив меня с лёгким чувством абсурда.
К вечеру голова прояснилась окончательно. Я заварила себе крепкого чая, открыла ноутбук и начала собирать в кучу все косяки Тимура. Нужно было выстроить хоть какую-то линию защиты.
В восемь вечера экран телефона замигал. Садальский. Вспомнишь лучик солнца, вот и он.
– Слушаю, Глеб Викторович, – я нажала кнопку приёма.
– Громова, – раздался в трубке его скрипучий голос. На фоне кто-то яростно долбил по клавиатуре. – Я пробил по своим каналам в Роспатенте. Ваш благоверный и правда уже занёс кому надо пухлый конверт. Они готовят бумажки, чтобы оформить ваши рецепты как интеллектуальную собственность его компании задним числом. Аж пятилетней давности.
Я нахмурилась.
– Это как вообще? И что это значит для нас?
– Это значит, что электронная база будет на его стороне, – Глеб шумно отхлебнул свой отвратительный кофе. – Если мы сунемся в суд с моими распечатками, судья посмотрит на реестр и пошлёт нас лесом собирать грибы. Нам нужны физические доказательства того, что рецепты существовали раньше.
– Физические? – я задумчиво забарабанила пальцами по столу. – Черновики?
– В точку. Тетрадки, записи на салфетках, дневники. То, что можно отдать на экспертизу давности чернил и бумаги. У вас такое есть?
Я замерла. Перед глазами яркой картинкой всплыли мои толстые блокноты в потёртых обложках. Заляпанные маслом, мукой и шоколадом страницы. Пометки на полях, которые я делала ещё до того, как Тимур открыл свой первый пафосный ресторан. Вся моя база и мой фундамент.
– Есть, – глухо ответила я. – Мои старые рабочие дневники.
– Где они? – голос Садальского стал похож на рычание охотничьей собаки, увидевшей дичь.
– В старой студии. Это подвал на Петроградке, мы там начинали свой бизнес. Тимур до сих пор скидывает туда всякий сломанный хлам.
– У него есть туда доступ?
– У него есть ключи от всех дверей, Глеб. Он параноик.
В трубке повисла тяжёлая пауза. Я прямо чувствовала, как крутятся шестерёнки в его голове.
– Если его юристы хоть немного с мозгами, – медленно протянул адвокат, – они прямо сейчас едут туда, чтобы спалить ваши блокноты на костре. Нет бумажек, нет вашего авторства.
Меня прошиб холодный пот. Это же логично, что Тимур будет зачищать хвосты.
– Я еду туда! – я резко вскочила, табуретка с грохотом отлетела к стене. – У меня осталась запасная связка ключей!
– Сидеть! – рявкнул Садальский так, что я чуть не выронила телефон. – Одна вы туда не сунетесь, это вам не тортиком в лицо кидаться, Громова. Там может быть его охрана. Вы им что, венчиком угрожать будете? Одевайтесь. Буду у вашего подъезда через двадцать минут.
– Кстати, Глеб Викторович, – я вспомнила про его смс, накануне. – Вы писали, что сами поедете и всё решите? Удалось попасть в офис Тимура или куда вы там планировали?
– Что? – переспросил Глеб, и судя по тому, как напрягся его голос, дело пахнет дрянью. – Василиса, какое сообщение? Я Вас вчера весь вечер ждал со своим ужином!
– Глеб, вы прислали мне сообщение, с неизвестного номера.
Садальский какое-то время молчал, потом сделал глубокий вдох и выдохнул.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.