Правда без прикрас

Но сегодня он почему-то выбрал одиночество. Может, знал, что я приду.

Пока разбираюсь с застёжками на туфлях, стараюсь начать разговор простым «как дела?», но Денис сразу даёт понять — быстро выяснить, что с ним произошло, не получится.

— Будешь мармеладки? — присаживается рядом на корточки и протягивает мне упаковку так, будто ценнее нет ничего на свете.

Понимает, что виноват, и хочет откупиться сладким? Ох, однажды этот парень сведёт меня с ума. Но пока я в здравом рассудке, стоит проветрить квартиру.

На светлой кухне включаю вытяжку и открываю окно. Свежий воздух медленно вытесняет тяжёлый запах.

— Слушай, какая музыка... — словно на её волнах втекает Денис.

— Что за стиль? — интересуюсь, пока отправляю в мусор зажигалку, фольгу и бутылку без дна.

— Солнечный регги. Слышишь биты? Закрой глаза, там такое море. Блин, подожди, не закрывай!

Он подходит ко мне и вынимает шпильку из пучка, волосы рассыпаются по плечам.

— Аню на море берём, Анну Викторовну нет, — довольно заявляет Денис, отправляя в рот очередную мармеладку.

Убираю волосы за уши и стираю со стола остатки пепла. Денис продолжает что-то рассказывать про музыку и море. Замолкает только, когда я беру небольшой зип-пакет с сомнительным содержимым и отношу в туалет. Не колеблясь, высыпаю всё в унитаз, нажимаю кнопку смыва.

Денис останавливается в дверях и, глядя на то, как вода закручивает в воронку остатки его возможности сбежать от реальности, тяжело вздыхает:

— Жалко...

Понимаю, что спасать их он не ринется, поэтому оставляю проститься наедине.

По пути в спальню открываю окно в гостиной и делаю музыку немного тише — каким бы солнечным ни был этот регги, он мне не нравится.

К своему удивлению, в огромном шкафу Дениса, до отказа заполненном одеждой, нахожу свободную вешалку и размещаю на ней свои вещи. Оставшись в одном белье, через отражение в зеркале наблюдаю, как мой вышедший из-под контроля клиент приближается сзади, поворачиваюсь к нему лицом. Горячие ладони парня ложатся мне на щёки, он долго смотрит в глаза. Если бы я не знала, что Денис сейчас под действием веществ, наверное, растаяла бы от одного этого взгляда.

— Хочу пиццу заказать, — наконец произносит он. — Тебе взять?

— Лучше приготовлю что-нибудь полезное.

Избавляюсь от его рук и уже собираюсь в душ, как Денис окликает:

— Сыграешь потом со мной в приставку?

— Я бы предпочла фильм.

***

К моменту, когда выхожу из душа, весь тошнотворный запах из квартиры выветривается, и находиться в ней становится приятно. Надеваю одну из футболок Дениса, которая едва доходит мне до середины бедра, и уже тянусь собрать волосы, но одёргиваю себя. Ему нравятся распущенные, а мне хочется нравиться ему.

В белой майке без рукавов он сидит на диване и лениво листает каталог фильмов.

— Я взял тебе салат, — довольно улыбается мой эмоциональный мальчик. — Можешь не убиваться на кухне.

Возможно, это странно, но почему-то именно от такого простого поступка меня накрывает благодарностью.

Заметив, что я пялюсь на него слишком долго, Денис вопросительно приподнимает бровь:

— Хочешь отложить просмотр фильма? — Он показательно заводит руки за голову и напрягает мышцы.

Как бы я ни сопротивлялась, но вопреки своему принципу не поощрять шутки клиента в нетрезвом состоянии, улыбаюсь, а открытую кожу ног покрывают мурашки от его обворожительного нарциссического прищура.

Через несколько минут мы уже сидим рядом. Он включает какой-то совершенно нелепый фильм. Подобные мне никогда не нравились, но в текущем состоянии Денис признаёт существование только двух жанров: тупые комедии и мультфильмы. И хорошо, что выбор пал не на последнее.

Проявляю интерес к происходящему на экране только первые несколько минут, пока ребёнок в теле молодого мужчины не перестаёт вертеться и полностью не погружается в фильм. Я же погружаюсь в него самого.

По реакциям Дениса на происходящее в комедии пытаюсь понять, что же с ним случилось, ведь четыре пропущенных взялись не с пустого места, и мне нужно успеть выстроить хоть приблизительную стратегию разговора с ним, но...

Зависаю на его профиле. Прямой нос, чётко очерченная линия подбородка, светлая щетина. Парень то и дело смеётся над совершенно несмешными шутками, качает ногой в такт музыке из фильма, иногда проводит ладонью по волосам. Такой красивый и молодой. А ещё мой клиент.

Денис Логинов — моя самая большая профессиональная ошибка в жизни. Не стоило открываться ему, подпускать близко. Но ему было так плохо. Он хотел видеть настоящих людей, знать, что другие не идеальны и у них тоже есть проблемы. Я просто поделилась с ним крохотной частичкой личных переживаний. Любой другой бы даже не обратил на них внимания, но этот невозможный парень с зависимостью, вечным протестом против серьёзных лиц и удивительной способностью очаровывать сумел найти брешь там, где, как мне казалось, давно выросла крепкая стена.

Я одновременно боялась и ждала наших встреч, получала удовольствие от его ухаживаний, но при этом сопротивлялась им. Потому что так нельзя: он мой клиент, а ещё между нами разница почти десять лет. Отношения с ним — это полное безумие.

Но Денис так никогда не считал. Он с такой лёгкостью говорил мне комплименты и каждый раз смотрел так, как никто никогда на меня не смотрел. Я впервые ощутила себя женщиной. Да, не любимой, но зато желанной.

И ведь я прекрасно понимала, что от таких отношений не стоит ждать «долго и счастливо». Не с тем набором проблем, который был у Дениса. И уж точно не когда всё началось с нарушения границ. Вообще подобные истории редко заканчиваются хорошо. Но понимать это — не значит суметь вовремя остановиться.

В моих единственных серьёзных отношениях ничего этого не было. Хотя я любила того человека по-настоящему, и, как мне казалось, он меня тоже. Мы даже жили вместе, и я всерьёз ждала предложения. Но вместо обручального кольца получила самый нелепый жизненный урок.

Он , как обычно, бросил брюки в стирку. Я, как обычно, проверила карманы, прежде чем сунуть их в барабан, чтобы какая-нибудь забытая бумажка не растворилась в воде и не испортила бельё.

Вообще, он не имел привычки забывать что-то в карманах, но в тот раз я нашла квитанцию об оплате счётчиков. И всё бы ничего, только адрес в ней был не наш. Зачем ему оплачивать чьи-то счётчики и ставить свою подпись в квитанции?

Я поехала по этому адресу. Мне повезло — если это можно так назвать, — не пришлось вычислять, в каком подъезде указанная в квитанции квартира. Прямо на улице стоял мой парень: он с нежностью обнимал и целовал другую девушку.

Экран телевизора неожиданно гаснет, погружая комнату в вечерний полумрак. Денис вытягивает ноги вдоль дивана и устраивает голову у меня на коленях. Несколько секунд лежит неподвижно с закрытыми глазами, а когда вновь открывает, понимаю: настало время выяснить причину четырёх пропущенных.

Осторожно запускаю пальцы в его светлые волосы, мысленно выстраивая правильный вопрос, но он кажется слишком профессиональным: Денис такие вычисляет мгновенно и не отвечает на них, поэтому прошу прямо:

— Расскажешь, что случилось?

— Папаша женился на матери гениального мальчика, — произносит он с такой обидой, будто его всё человечество предало. — Представляешь? Теперь этот придурок официально моя семья.

Пока Денис в подробностях рассказывает о произошедшем, чувствую, как внутри становится немного спокойнее. Не потому, что считаю его проблему незначительной, просто, пока ехала сюда, успела представить варианты куда страшнее.

— Позволь своему отцу жить счастливо, — говорю, когда Денис наконец делает паузу в своём потоке ненависти к новоиспечённому сводному брату в лице Даркнесса.

— О да, это ведь так по-отцовски — строить счастье на том, чтобы бесить сына.

— Он сделал это не для того, чтобы позлить тебя.

— Тогда выбрал бы другую женщину, без придатка в виде сыночки-образиночки.

— Денис... твой отец женился не на Марке, а на его матери. Не выворачивай всё так, будто он от тебя отказался.

По выражению лица Дениса вижу, с каким трудом он сдерживается, чтобы не нагрубить, и как его психолога это буквально режет меня ножом. Я не способна помочь своему клиенту и не в состоянии поддержать близкого человека.

Большинство конфликтов между Денисом и его отцом рождаются не столько из самих поступков отца, сколько из того, как Денис их интерпретирует. Да, Леонид Владимирович действительно суровый и сдержанный человек, карьерист до мозга костей — насколько знаю, именно это стало причиной его развода с матерью Дениса. Но это совсем не исключает того, что он дорожит своим единственным сыном и желает ему лучшей жизни.

Если бы Леониду действительно было плевать на Дениса, он без труда помешал бы его устройству в Аквариум. Мог бы перестать ежемесячно переводить деньги, не купил бы квартиру. В конце концов, не терпел бы его выходки, от которых иногда волосы встают дыбом. Даже мои заключения о «стабильном» состоянии Дениса он принимает без лишних вопросов, хотя прекрасно знает им цену.

Нет, я не считаю Леонида Владимировича идеальным отцом. Его главная проблема — это неумение уделять внимание родным. А Денис жаждет этого внимания, ему оно катастрофически необходимо. Ведь за всеми его колкостями и демонстративным бунтом скрывается отчаянное желание быть похожим на своего отца. И он ненавидит себя за то, что у него это не получается.

Повернувшись на бок, Денис молча вырисовывает пальцем круги вокруг моего колена. Я же не в состоянии больше хоть как-то комментировать ситуацию, стараюсь сменить тему, но не кардинально, чтобы он не воспринял это как сеанс:

— Значит, сегодня был на работе. Опять вызвали на какую-нибудь конференцию?

— На планёрку ходил.

— И как? — удивлённо смотрю на его лицо — обычно Денис игнорирует планёрки.

— Проект предложил.

Несколькими фразами он рассказывает об ИТ-академии, а я искренне хвалю его за идею.

— Сам придумал?

— Конечно, — говорит без колебаний, но тут же хмурится, будто раньше не задавался этим вопросом и теперь сомневается в своём ответе.

— Тем более, — делаю вид, что ничего не замечаю. — Тебе стоит как следует заняться этим проектом. Из него может получиться нечто хорошее и полезное.

— Думаешь, тогда папаша наконец начнёт воспринимать меня всерьёз?

— Он и так воспринимает тебя всерьёз.

Пальцы, только что нежно поглаживающие моё колено, сжимают его почти до боли. Нервно усмехнувшись, Денис поднимается и уходит на кухню.

Тема семьи для него самая болезненная, и иногда я жалею, что не могу сказать то, что он хочет услышать. Иду следом.

На кухне застаю Дениса у открытого холодильника. Он жадно пьёт минералку прямо из запотевшей бутылки. Майки на нём уже нет, она висит на спинке стула. Несколько секунд слежу за дыханием парня, за движением широких плеч. Кажется, у него получилось предотвратить новую вспышку. Мой мальчик справился.

Подхожу ближе и обнимаю его со спины, оставляю лёгкий поцелуй на горячей коже.

— Я недавно давала тебе монету, помнишь? — почти шепчу.

— Угу.

— А помнишь, что лишь на время? — Провожу ладонью по его груди. — Верни, пожалуйста.

— Потом, — поворачивается он с тем самым взглядом, из-за которого я больше не имею права называться высококвалифицированным психологом. Но хотя бы в этот раз я должна оказать достойное сопротивление и не позволить ему глушить внутреннюю боль посредством близости.

Делаю шаг назад. Денис идёт на меня. Это продолжается до тех пор, пока я не упираюсь в край кухонного стола ягодицами. Чувствую, как профессионал внутри меня в очередной раз проигрывает женщине. Чёрт, неужели я настолько слабая?