- -
- 100%
- +
Никто не знает, зачем мы здесь. Но мы здесь — и это начало.
Дождь начался ещё утром. К вечеру он перестал быть просто погодой — стал голосом. Я сидел у окна, смотрел на мокрый асфальт, на фонари, которые дрожали в лужах. И думал: жизнь — как поезд, идёт неизвестно куда, а ты просто едешь, потому что билет куплен. Обратно не сдашь.
На столе чайник остыл. Я включил его снова. Кружка с засохшими каплями на донышке — вчерашними, позавчерашними. Рука не поднималась вымыть. Да и зачем, если всё равно один.
Знал, что сегодня придут Денис и Илья. Мы не виделись почти год. Денис звонил редко, коротко бросал: «Как ты?» — я отвечал: «Нормально». А сам думал — ну какое, к чёрту, нормально. Илья слал длинные сообщения, но в них больше пустоты, чем слов. Такой он человек — молчит, даже когда пишет.
Они пришли вместе — как будто сговорились у подъезда. В прихожей зашуршали куртками, затоптались. Денис с сумкой через плечо, наверное, опять с ноутбуком. Илья с пакетом — я сразу понял, там хлеб. Потому что он знает: я никогда не покупаю хлеб, только то, что можно разогреть за пять минут, не глядя.
— Проходите, — сказал я. Голос хриплый, как будто из пустой комнаты.
Они расселись на кухне. Я налил чай, поставил печенье — купил утром, не глядя, машинально. Илья отломил кусочек, положил на блюдце. Денис достал из сумки папку, посмотрел на неё и тут же закрыл обратно — понял, что сейчас не время.
— Что-то у тебя вид, — сказал Денис. Просто, без нажима, как умеют старые друзья, когда не боятся твоей боли. — Рассказывай.
Я хотел отмахнуться: «всё норм». Но вместо этого усмехнулся — как-то нервно, по-дурацки — и выдавил:
— А что рассказывать? Сижу тут, как этот чайник. Киплю внутри, а снаружи — пусто. Работа… привет. Семья — привет, до свидания. Дочь звонит раз в неделю, говорит короткими фразами — занята, мол, учёба, пап, всё хорошо. А я… я мосты проектировал, путепроводы. А теперь даже кран починить не могу. Руки не слушаются. Или голова?
Илья молчал, смотрел в кружку. Денис подвинул печенье ближе к себе, покрутил его в пальцах.
— Мы все там бывали, — сказал он негромко. — Просто признаться трудно.
— Ты-то, Денис, — я зачем-то улыбнулся, — у тебя наука, ты всё знаешь. Скажи, зачем мы здесь? Есть у тебя формула? Ну, как для чайника — инструкция?
Он поднял брови. Пауза — ровно столько, сколько нужно, чтобы правда пролезла наружу.
— Нет формулы, Глеб. И я не знаю. Я десять лет свою докторскую по молекулярной биологии писал — думал, что вот, открою тайну. От первых молекул до сознания. А потом пришёл какой-то парень из обеспеченной семьи, переписал мои тезисы под себя, защитился — и мою рукопись положили под сукно. И знаешь, что я понял?
— Что?
— Что истина, если она есть, не помещается в график. Она в том, как я жду звонка от дочери. Она в Томске, работает, звонит раз в две недели. Я ловлю каждый звонок, как будто от этого зависит жизнь. Или как Илья молчит, когда надо сказать важное. Ты спрашиваешь «зачем»? Я не знаю. Но мы здесь — и это начало.
Илья тихо повторил последние слова, как будто пробуя на вкус.
— Хорошо сказал. Только я бы добавил: не просто начало, а начало разговора.
Он полез в бумажник, достал старую фотографию — потёртую, с загнутыми углами. Положил на стол. Я сразу узнал: наша общага, первый этаж, там, где стоял старенький теннисный стол и диван с дыркой. Нам лет по двадцать. У всех дурацкие улыбки. Илья держит ракетку, Денис пьёт компот из банки — прям из горла, мы над ним смеялись. А я машу рукой, как будто всем вокруг.
— Помните? — спросил Илья. — Тогда мы не задавали эти вопросы. Просто играли. Спорили о музыке. Занимали до стипендии. И всё казалось — вот оно, счастье, впереди. А сейчас сидим, ищем смысл, а он, может, вот — на этой фотографии.
Я взял снимок в руки. Пальцы чуть дрогнули.
— Илья, — сказал Денис, беззлобно, — ты опять своё. Я человек конкретный. Скажу проще: жизнь возникла случайно. В этом и трагедия, и чудо. Мы — единственные существа, которые это понимают. И поэтому мы должны искать.
— А если не искать? — я поднял глаза. — Если просто жить? Плыть, куда несёт?
— Тогда ты превращаешься в мебель, — ответил Илья. — В красивый стул у окна. Стоишь, смотришь, как другие живут.
Он помолчал, потом добавил тише:
— Я после того, как жена ушла, перестал верить в любые теории. Осталась только жизнь. Обычная, без прикрас. И в ней нет ответов, Глеб. Но есть утро, есть хлеб, есть вы. А больше мне ничего и не надо.
На кухне стало тихо. Только дождь по стеклу — ритмично, настойчиво. Я посмотрел на окно и увидел своё отражение — усталое, с запавшими глазами. А рядом — отражения Дениса и Ильи. Трое у окна. Трое, которые двадцать с лишним лет назад играли в теннис в подвальном помещении на первом этаже и понятия не имели, что жизнь будет состоять из таких вечеров.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.