Твоё опальное пламя

Глава 14

Ашер. Безымянные острова. Остров Зефироса. Середина сентября 1578 года от победы над Духами Хаоса.

Я вдохнул поглубже, пытаясь обрести душевное равновесие. Прикрыл глаза, выдохнул и усмехнулся.

– Боги, Веллант и Рейнар, мне сейчас очень не хватает вашего «заткнись, Ашер». Я схожу с ума уже столько месяцев, а она ревнует меня. Абсурд чистой воды. Что ж… будем осаждать эту крепость и дальше.

Поднялся и направился на выход из домика, стараясь не обращать внимания на то, что воспоминания о братьях отозвались внутри тупой болью. И даже не хотелось думать, как они отреагировали на отправленные им крылья. Которых у меня больше нет.

Опустился на песок рядом с Лорелин, завидуя морю, так легко касавшихся своими волнами её босых, изящных ножек. Тиамон молча передал мне бокал с вином.

– И ход людских часов, прервёт бескрайнего моря шум… – пробормотала Лорелин, опираясь на руку, поднимая взгляд к небу.

Я перевёл на неё изумлённый взгляд.

– Ты цитируешь «Молитву забвения» Тариара?

Она усмехнулась.

– Удивлён, что воровка-нищенка знает балладу древнего поэта? Один-один, Ворон. Её вряд ли и среди принцев знает каждый. А ты знаешь.

– Мой отец вложился в моё образование, – пробормотал я. – Буквально вбивал знания в мою голову.

– Наши родители тоже любили насильно впихивать в нас знания, – горько улыбнулась девушка. – И теперь я могу пить отвратительное, дешёвое вино на берегу моря, рядом с лачугой, двумя умирающими мужчинами и цитировать строки о неизбежности смерти.

Тиамон покосился на неё, в его глазах мелькнула боль. Я сделал глоток вина, перекатывая дешёвое пойло на языке.

– Киса, я пока ещё живее всех живых. Разве ты не почувствовала утром?

Она цокнула языком. Я растянул губы в улыбке.

– Два-один, дорогая.

– Ну ты сам напросился, – пробормотала она, коварно улыбаясь. – Готов зайти дальше, Ворон?

– Да хоть прямо сейчас, – выудил я одну из своих самых очаровательных улыбок.

– Сыграем в откровение? – приподняла она бровь.

Я нахмурился.

– Лорелин. Не стоит, – предупреждающе произнёс Тиамон.

Но во мне уже всколыхнулся азарт. Играть с огнём, когда ты ходишь по лезвию – привычное дело.

– Давай.

Лорелин осушила бокал, закусила губу, глядя на звёзды.

– Сколько у тебя было женщин?

– Хочешь понять, насколько я опытен, прежде чем перейти в другую плоскость? – усмехнулся я. – Я не считал.

Девушка нахмурилась. Посмотрела на меня с недоверием.

– Это игра, где говорят правду.

Я пожал в ответ плечами.

– Я её и сказал.

– Но это не ответ.

Покачал головой.

– Нет. Мне приписывают романы с разными девушками и женщинами. Но часть из них всего лишь вымысел. А сколько и кого я посещал – это уже другой вопрос. Но книгу учёта, знаешь ли, не вёл.

Лорелин дёрнула плечами.

– Задавай свой вопрос. Я даже предугадаю, что он будет про количество.

– И снова ошибка, – усмехнулся я, слегка щёлкая её по носу. – Ответ про количество мне известен. Почему при таком образовании вы живёте здесь?

Девушка напряглась, бросила взгляд на Тиамона. Тот отвернулся, предоставляя ей возможность выкручиваться самой. Лорелин заправила за ухо прядь.

– Сбежали от жестоких родителей.

– Это не объясняет, почему вы живёте далеко даже от крохотного поселения этого острова, – прищурился, покачал головой. – Это игра в откровение.

– Я украла у матери кое-что. Нас ищут наши родственники. А здесь безопасно, – сквозь зубы произнесла она.

– Пока безопасно, – обречённо произнёс Тиамон, словно напоминая ей о чём-то.

Она подтянула колени к груди, обняла их.

– За что тебе отрезали крылья? – я задел за живое, и она ударила в ответ.

Сглотнул, поднял взгляд к звёздам. Раньше они были такими близкими. Особенно когда можно было распахнуть крылья и взлететь к ним. Увидеть мир с высоты птичьего полёта. Почувствовать запах настоящей свободы. Без титулов. Политики. Географии.

– Одному из своих врагов я сильно опалил лицо во время войны. Другому уничтожил репутацию, за что он теперь в опале у собственного отца. Они ударили в ответ, сыграв на моих слабостях. Заманили в ловушку, пока я искал тебя. Отравили самое любимое вино. Обманули свободой, чтобы я раскрыл крылья…

Прикрыл глаза, переносясь вновь на корабль. В тот день. Когда из трюма меня переместили на палубу. Пока я спал. Не сковали. Я был в отчаянии. Я хотел свободы. Вот только меня за крылья и схватили. Спину обожгло фантомной болью. Там явно остались два шрама. Срезанные по самое основание лёгкие кости. Я до сих пор помнил лица ублюдков, что с улыбками заносили клинки. Синхронные удары. Конец июля. Бескрайний океан.

– Зачем ты искал меня? – прошептала она, опуская взгляд на мои губы.

Моя улыбка дрогнула. Подался к ней, вторгаясь в её пространство. Потянул её аромат. Заметил, как она учащённо задышала.

– Ты сорвала мне крупную сделку. Ночами не спал, раздумывая, как накажу тебя за это. Я позволил тебе уйти, а ты обокрала меня.

Я почти коснулся её губ. Но рядом на песок рухнул Тиамон. Лорелин отвернулась, встревоженно ринулась к нему. Мужчину трясло, а изо рта и носа текла чёрная кровь. Я замер, совершенно не понимая, что делать в такой ситуации.

– Тиамон! – рыдая, Лорелин уложила его голову к себе на колени, повернула её на бок, утирая его лицо подолом своего светлого платья. – Зелье. Ты принёс зелье? – подняла она на меня взгляд.

Я заторможенно кивнул, глядя на бьющегося в конвульсиях мужчину.

– Принеси пузырёк с чёрным содержимым!

Вскочил на ноги, побежал в дом. Взял нужный пузырёк и вернулся к ней. Помог влить зелье в рот Тиамона.

– Что теперь? – спросил, не в силах смотреть, как она дрожит.

– Нужно отнести его в дом. И ждать. Надеяться, что это не последний приступ, – она перебирала пальцами волосы брата, раскачиваясь из стороны в сторону.

Мы затащили Тиамона в дом. Уложили на его матрас. Лорелин так и осталась с ним. Вновь уложила его голову к себе на колени, напевая какую-то печальную мелодию. Слишком похожую на колыбельную.

Я отступил. Вышел из дома. Собрал бокалы. Бутылки с вином. Отнёс в дом. Ушёл к гамаку. Лёг, покачиваясь и смотря на звёзды. Привычно погрузился в океан боли, что накрывал меня по ночам.

Глава 15

Лорелин. Безымянные острова. Остров Зефироса. Середина сентября 1578 года от победы над Духами Хаоса.

Не могла уснуть. Боялась, что, если отойду хоть на секунду – Тиамон исчезнет. Гладила его по голове и пела колыбельную. Ту, что когда-то вычитала в дневнике первой Веларис. Проверяла пульс. Слушала неровное дыхание. И плакала. Тихо. Беззвучно. Потому что боялась.

Как и пять лет назад, когда случился первый приступ и мы узнали о болезни чёрной крови. Проклятье из Хаоса. Она не заразна. Но неизлечима. Однажды зелья перестанут помогать совсем.

– Почему он? – подняла я глаза к потолку.

Боль. Привычная. Тупая. Я позволила ей затопить меня. И другая. Холодная. Жестокая. Чужая. Задержала дыхание, пытаясь осознать, что чувствую чужие эмоции. Не управляю, поскольку для этого нужен зрительный контакт, а всего лишь тону в них. Вдоль позвоночника словно кинжалом провели. Я не смела пошевелиться.

Страх. Одиночество. Обида.

Я чувствовала себя маленькой и жалкой. Беззащитной. Вдох. Я словно выплыла из океана боли. И новое погружение.

В какой-то момент я всё же уснула. Проснулась от шума на кухне. Открыла глаза. Спохватилась и поверила Тиамона. Не сдержала облегчённого вдоха. Дыхание стало размеренным. Осторожно выбралась из его постели. Вышла на кухню, расчёсывая волосы пальцами. Ворон сварил кофе. Его аромат витал в воздухе, заставляя желудок сжаться в болезненном спазме.

Мужчина обернулся на меня. Глаза были тёмно-янтарными, как догорающий костёр.

– Как он?

Я пожала плечами, обнимая себя.

– Спит. Теперь на несколько дней.

– Что это за болезнь?

Прошла к стулу, села, подтягивая колени к груди. Ворон налил кофе, поставил передо мной кружку. Я благодарно кивнула.

– Чёрная кровь. Болезнь, родом из Хаоса.

– Помочь можно?

Помотала головой. Первая Веларис знала об этой болезни. Ведь от неё умерла вся её семья. Так, она стала сиротой в двенадцать лет. А в двадцать два взошла на престол. Объединив весь континент.

Ворон со скрипом придвинул стул, сел вплотную, взял мою руку, сжал, наполняя теплом.

– Давно так?

– Пять лет. Приступы не частые. Были. Теперь… каждый месяц. А может, и больше. Я так боюсь… – замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

Мужчина без лишних слов просто сграбастал меня и усадил к себе на колени, обнял, гладя по волосам. Не оттолкнула. Даже не пискнула. Просто уткнулась в его грудь, вдыхая аромат дыма и горького апельсина. Словно это ритуал для успокоения.

– В Ноктурне есть хорошие целители. У меня есть связи на континенте.

– Не помогут. Я пробовала. Искала. Все пять лет. Фелио даёт зелья, что заглушают боль. Но лекарства нет, – чувствовала, как подступают слёзы. Закусила губу. Я не должна плакать. Слёзы – это слабость. Слабость не для Веларис.

Ворон положил подбородок мне на макушку. Тяжело вздохнул.

– Что после?

Я безразлично пожала плечами. После… ничего не будет иметь смысл. Корабль сорвёт с якоря и унесёт штормом в море, где его разметает о ближайшую скалу в щепки. Без капитана и команды это всего лишь бездушное судно. И стихия будет довлеть над ним.

– Я… не смогу без него. Он единственный из семьи, кто всегда понимал и поддерживал меня. Защищал. Даже… от мамы. Спас, рискуя своей жизнью. Защищал от всего мира. И вот теперь… этот райский уголок накрывает пеплом. Пожар уже рядом. А я всё не могу расправить крылья и улететь.

– Тебе придётся отпустить его. Он тоже страдает.

Зажмурилась. Не сдержалась и заплакала. Закусила щеку изнутри. Ворон подхватил меня за подбородок. Вытер слёзы.

– Киса, я знаю, что это больно. Но ему от этого не легче.

– Ничего ты не знаешь, – я инстинктивно закрыла рукавами шрамы, всхлипнула. – Вы живёте на континенте. В достатке. Роскоши. Повелевая чужими судьбами. Вы даже голода настоящего никогда не испытывали, – в сердцах произнесла я.

– Тс-с-с, – он сжал мой подбородок. – Роскошь и достаток не спасают от боли. Успокойся. Если хочешь плакать – плачь. Я буду рядом. Но не закрывайся. Это хуже всего.

Поймал мои губы. Нежно. Но настойчиво. Обняла его за шею. Ответила. С отчаянием цеплялась в его плечи, зарывалась пальцами в волосы. Он скользнул языком в мой рот, нежно ведя по моему языку. Отстранилась, когда закончился воздух в лёгких.

– Я хочу тебя, Ворон, – прошептала, ведя по его щеке носом.

Его пальцы сжали моё бедро. Кадык дёрнулся.

– Ты в отчаянии, Лорелин. Это будет неправильно. Я не воспользуюсь тобой, когда ты в столь уязвимом состоянии.

– Что? – возмущённо подняла я брови. – Ты весь день вчера меня преследовал. Домогался. Лапал. А сегодня вдруг стал благородным принцем? Ты издеваешься надо мной?

Ворон усмехнулся.

– Осторожней, Киса. Рискуешь влюбиться.

Фыркнула, поднялась с его колен.

– Готовить придётся сегодня тебе. Я делаю это отвратительно. И если сделаю – мы умрём в борьбе за отхожее место ещё до пробуждения Тиамона, – направилась к своей комнате, чтобы переодеться, – и согрей мне воду, раз уж ты так благороден.

Ворон хмыкнул. Я скрылась в комнате. Схватила полотенце, вернулась на кухню. Мужчины уже не было. Нашла его у ванны. Не стала дожидаться, пока он уйдёт. Разделась прямо при нём, опустилась в воду, не сводя с него ехидного взгляда.

Его глаза приобрели золотисто-жёлтый оттенок. Он спокойно вытащил из воды руку. Я же откинулась на бортик ванны, вынула из воды ноги, закидывая их на другой бортик. И всё это, не отводя от него глаз, наслаждаясь реакцией его тела.

Оглянулся на дом, вновь прикипел взглядом к моим ногам. И так несколько раз. Выругался, откинул назад упавшие на глаза волосы. Развернулся и всё же ушёл. Я же победно улыбалась, пока он не крикнул.

– Только не ласкай себя пальцами, Киса. Я боюсь за свою нервную систему.

– Сволочь!

Опустилась под воду. Вынырнула и рассмеялась. Меня тянуло к этому мужчине, как первую Веларис тянуло к Ашеру Гримвальду. Он был её первым. Она любила его. Боялась. И вышла замуж за другого, чтобы сохранить баланс печатей. А потом они всю жизнь были любовниками. Исключительный мазохизм. Лорелин Веларис. И Ашер Гримвальд. Единственная история любви, что доступна мне для сравнения. Я настолько одинока, что мне даже не с кем обсудить свои чувства. Даже о лунных днях мне рассказывал Тиамон. Ужасно краснея, смущаясь. И закатывая глаза, когда я острила.

И я устала бежать. Я хочу остановиться хоть на неделю. Окунутся в бушующий океан под названием Ворон. И рыдать потом над пепелищем, когда они оба оставят меня.

Глава 16

Ашер. Безымянные острова. Остров Зефироса. Конец сентября 1578 года от победы над Духами Хаоса.

Это были бесконечно долгие две недели. Словно я сражался всё это время с Рейнаром на мечах. Только мой благородный брат выучил и подлые приёмы улиц. Её тело в полотенце. Мужская рубашка на голое тело. Или купание в море ночью голышом. Это было выше моих сил. Но я держался.

Тиамон очнулся лишь несколько дней назад. И всё ещё был слишком слаб. По взгляду Лорелин я понял, что раньше такого не было. И самое страшное, что мой срок тоже истекал. Но изменений я пока не чувствовал.

Вечер. Мы поужинали и разбежались по разным углам. И теперь я уже вынашивал план мести, лёжа в гамаке и наблюдая за ползущими с севера тяжёлыми тучами.

– Вот Хаос! – Выругался Тиамон, выходя из дома с бутылкой вина и бокалами. – А я рассчитывал всё же выпить вина и посидеть у моря.

– Видимо, не сегодня, – хмыкнул я.

– Может, успеем, пока тучи не добрались до берега? – выдавил улыбку Тиамон.

Пальцы его подрагивали. Это уже не просто слабость после приступа. Ему становилось хуже. Он похудел. На руках появились чёрные сеточки проступающих сосудов. В глазах лопались капилляры. Тоже чёрные. Болезнь ускорилась.

– Да почему бы нет, – улыбнулся я, – даже на похоронах играют марш, не уйдём же мы с тобой трезвыми, жалкими и благородными. – Поднялся из гамака, – А где здесь ближайший бордель?

Мы уселись на берегу. Выпили по бокалу вина. Вскоре вышла Лорелин, кутаясь в шаль. Нахмурилась, демонстративно уставилась на небо.

– Мы подумали, что успеем, – виновато улыбнулся Тиамон. – Не хочешь присоединиться?

– То есть меня ты зовёшь последней. И распиваешь вино с ним.

Тиамон вздохнул, приоткрыл рот, подбирая слова, как бы оправдаться. Я скрыл улыбку за бокалом. Накал достиг пика. Идеальный момент для мести.

– Киса, ты же помнишь, что во время дождя я сплю с тобой? – промурлыкал я, смотря на неё снизу вверх, облизывая губы.

Её брат резко повернул к ней голову.

– Вы что, не обзавелись за это время ещё одним тюфяком? – обречённо простонал он.

Лорелин впилась в меня взглядом. Усмехнулась.

– Не переживай, Тиамон. Ворон благороден до мозга костей и не тронет меня.

– Тем более, переживать нужно больше за меня, с учётом последних дней, – поддакнул я, не сводя с девушки взгляда.

– Я заставлю тебя жениться на ней в случае чего, – прошипел Тиамон угрожающе.

Пожал плечами, поднялся, отряхиваясь от песка. Передал ему бокал.

– Я готов хоть сейчас, – опустился на колено, сграбастал руку Лорелин. – Тиамон, я прошу у тебя руки и сердца твоей сестры Лорелин. К сожалению, имя рода мне неизвестно.

Тиамон поперхнулся вином, закашлялся. Девушка стояла с невозмутимым видом. Лишь бровь слегка приподняла.

– В нашем роду принято спрашивать у женщины, а не у её родственников. И я жду принца. Ты не забыл?

Я сверкнул глазами, широко улыбнулся. Тиамон напрягся. Замер.

– На кой тебе принц, если я король?

Лорелин помотала головой, сдерживая усмешку.

– Короны нет. Да ещё и без кольца.

Я поднял указательный палец, прося минуту. Порылся в кармане, где на цепочке была единственная драгоценность, что осталась после плена – кольцо моей матери. Простое, серебряное, но с аккуратной гравировкой на северном наречии «Стань моими крыльями». Снял его с цепочки, продемонстрировал девушке.

– Так что, ты станешь моей женой?

– Не боишься, что характерами не сойдёмся? И тем более ты умираешь, на кой мне такой муж, если завтра я могу стать вдовой?

– Полетишь с этим кольцом в Гримхольм и скажешь моим братьям, что ты моя жена. Они обеспечат тебе безбедное существование до конца твоих дней, – серьёзно ответил я. – А если нет… мой брат имеет связь с лордами. Попросим, чтобы нас развели. В случае если характерами не сойдёмся.

В её глазах плясали чёртики. Тиамон не дышал. Я даже стал переживать, что он вновь рухнет с приступом на этом самом песке.

– Да Хаос с тобой, – протянула руку Лорелин. – Я согласна. Тиамон, произнеси какую-нибудь торжественную речь.

Я надел на её безымянный палец кольцо. Она вытянула руку, перебирая пальчиками и любуясь им.

– Я плохо понимаю, когда вы говорите серьёзно, а когда шутите, – простонал брат. – Но боги с вами. Точнее, бог Сарвеморэтор…

– Кто? – в голос спросили мы с Лорелин, нахмурились и обернулись на него.

– Саркис-Верейн-Морвейн-Этернис-Ауриэль-Торвейн – бог брачных уз.

– Ты чего мелешь? У меня два брата женаты. Нет такого бога, – недоумённо выгнул я брови.

– Есть, – обиженно надулся Тиамон. – И пусть он хранит ваш брак. А от меня отстаньте. Можете поцеловаться.

Поднялся, забрал вино и бокалы и ушёл в дом. Мы смотрели ему вслед недолго. Лорелин отмерла первой, приблизилась ко мне вплотную, наклонилась, обхватила лицо руками, поцеловала. Притянул её к себе, жадно сжимая всё, что пониже спины. Вторгся языком в её рот. Пока она не застонала. Поднялся на ноги, вжал её в своё тело. Заглянул в глаза, качнув бёдрами вперёд.

– Ты готова к брачной ночи, дорогая жена?

Она закусила губу, провела рукой по моему животу, добралась до плоти, сжала.

– Успеешь до дождя, дорогой муж? Я не хочу сдерживаться.

Зарычал. Подхватил её на руки и понёс по песчаному берегу подальше от лачуги. Не забывая целовать. Губы. Шею. Плечи. Мы рухнули на песок. Пальцы Лорелин уже расстёгивали пуговицы на моей рубашке. Я же стягивал лямки её платья, пробираясь к груди, как хищник к плоти добычи. Она зарылась пальцами в мои волосы. Выгнулась навстречу моим губам. Прикусил сосок. Вскрикнула. Провёл языком, зализывая эту лёгкую боль. Перешёл ко второй груди, сжимая, лаская губами.

Глава 17

Лорелин. Безымянные острова. Остров Зефироса. Конец сентября 1578 года от победы над Духами Хаоса.

Я стянула с Ворона рубашку, пока он стягивал с меня платье. Провела пальцами по его торсу, рыча от удовольствия. Он отстранился, пробегая по мне ярко-оранжевым взглядом. Сглотнула. Перестала дышать. Но и мысли не возникло прикрыться.

Ворон наклонился, повёл губами от груди по животу, лаская мои бёдра руками. Раздвинул мои ноги. Вновь отстранился, целуя колено, внутреннюю поверхность бедра. Прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях. В животе ощущалась приятная тяжесть. Словно там кипела лава.

Распахнула глаза и выгнулась, когда почувствовала на сокровенном губы Ворона. Не сдержала протяжного стона. Вцепилась в его волосы, подалась бёдрами ему навстречу. Язык… он творил со мной такое, о чём я раньше и не знала. Кричала от удовольствия, царапала его плечи ногтями. Пока тело не прошибло молнией, а её разряды шарашили по сосудам, ускоряя сердце до максимума. Задрожала, обессиленно обмякла.

Ворон навис надо мной, целуя в шею, ключицу. Дал мне время отдышаться, спустил брюки. Протянула руку, обхватывая возбуждённую плоть, ведя по ней. Он прикрыл глаза, рвано выдохнул. Выругался сквозь зубы. Остановил меня, перехватывая за запястье.

Прижал меня своим телом к горячему песку. Упёрся плотью, заглядывая в глаза. Потянулась к нему. Поцеловала. Вошёл. Всхлипнула от боли. Замер, тяжело дыша. Целуя меня в висок. Ещё одно движение бёдрами. Наполненность. Жар. Его тела. Его плоти. Он вновь замер: давай мне время привыкнуть. А потом начал двигаться во мне.

Вцепилась в его спину, подаваясь навстречу, выгибаясь. Ворон наращивал темп. И вскоре перестал сдерживаться. Вколачивался в меня. Заставлял кричать и закатывать глаза от удовольствия. Грянул гром. Заглушая наши совместные протяжные стоны. Первые капли дождя не дали нам даже перевести дыхание. А потом на землю обрушился ливень. Мы еле успели натянуть одежду. Бросились к дому.

Влетели в дом. Абсолютная тишина. Ворон притянул меня к себе. Смял губы в поцелуе. Отвечала. Жадно. Требовательно. Не помнила, как мы добрались до моей комнаты. Как рухнули на тюфяк. Помнила лишь его тело. Как закусывала губу до крови, чтобы не разбудить спящего или делающего вид, что спит брата. Мы сходили с ума всю ночь. Снова и снова вступая в схватку телами.

И только под утро усталость взяла своё.

Проснулась от слишком яркого солнца, бьющего по глазам. С кухни долетал запах кофе. Потянулась. Ворон притянул меня к себе ближе, прижался бёдрами. Я округлила глаза, чувствуя его желание.

– Давай не будем сегодня выбираться из постели, Киса, – прошептал он, прикусывая кожу на плече.

Оттолкнула его. Он перевернулся на спину, закинул руки за голову. Поднялась. Потянулась. Ворон сверкнул ярко-оранжевыми глазами, указывая на топорщащееся одеяло. Закатила глаза. Схватила рубашку, натянула, застегнула её.

– Сегодня ты спишь на гамаке, – подмигнула ему я. – Дождь кончился.

Ворон возмущённо развёл руками.

– Ты выгонишь мужа на улицу?

Фыркнула. Достала из шкатулки пузырёк с зельем от последствий бурной ночи. Выпила.

– Мы оба понимаем, что это была только шутка, – я посмотрела на кольцо на пальце, прикоснулась к нему. – Откуда оно у тебя?

– Раньше принадлежало моей матери, – нехотя ответил он.

И снова боль. Я замерла, настороженно обернулась на него. Он перевёл на меня золотистый взгляд.

– Что? – улыбнулся, поднялся, совершенно не стесняясь наготы. Принялся собирать свою одежду.

– Да так, – отмахнулась я и отправилась на кухню.

Тиамон с невозмутимым видом пил кофе, впрочем, стараясь не встречаться со мной или с Вороном взглядом.

– Хорошо, что есть шурин, который угостит кофе даже после бурной ночи, в которой мы явно не давали ему спать, – усмехнулся Ворон, наливая напиток в свою кружку.

– Я поражаюсь твоей наглости: ты обесчестил мою сестру и продолжаешь вести себя как будто, так и должно быть, – приподнимая брови и покачивая головой, возмутился Тиамон.

Я усмехнулась. Взяла свою кружку с кофе, села за стол. Ворон остался стоять у стола, с невинной улыбкой глядя на моего брата.