Служба Высшей Справедливости. Портовый Город
- -
- 100%
- +
– Ты бы лучше помог, – Нив выдавил из себя подобие улыбки, но и то получилось лишь одним уголком губ, и выглядело, прямо сказать, угрожающе, а не радостно.
– Аааааа… да ладно тебе. Если ты хоть разочек оставишь дело без внимания, никто и не заметит, – рыжеволосый мужчина ухмыльнулся. – Но, так уж и быть. Великий и мудрый тебе поможет.
С этими словами, Нидхегг замедлил шаг, довольно улыбаясь, но продолжил уже серьёзным тоном:
– Вспомни, с чего всё началось. Нам пришел вызов, – Нид изобразил жестами письмо, – где было написано "Гном избил полуэльфа". Подробностей, кстати, не было, что странно. Напомни, написать жалобу на Отслеживающих, совсем обнаглели уже. Так вот, – вернулся он к воспоминаниям, – мы с тобой прибыли на место через тридцать секунд, не больше. Что мы увидели? Перед домом сидела плачущая гномиха, жена почтенного Ферира Бронценоса. Сам же гном стоял в нескольких метрах с окровавленными руками, перед ним лежал избитый светлый альв-полукровка, лежал и не двигался. В доме были дети, это я учуял. Дети, кстати, не особо боялись. Я учуял скорее даже не страх, а тревогу и некую радость что ли, сам не разобрал, если честно.
Нидхегг остановился. Теперь ему и самому стало интересно, что к чему.
– Сквозь слезы, жена гнома рассказала, что господин "светлая задница полу-эльф", – он с нажимом произнес фразу, давая понять своему товарищу, что это цитата дословная, – прибыл к её мужу за заказом, за который, кстати сказать, было уплачено ровно. Работа была срочная, господин дал на него два дня, но прибыл раньше, – Нидхегг прикрыл глаза, приложил пальцы к вискам, вызывая воспоминания, чтобы не ошибиться. – Цитирую: "Мой почтенный супруг умчался в подвал, он же мастерская, доделывать, оставалось-то немного, только отшлифовать, ну и так по мелочи". А потом она замялась.
Рыжеволосый резко остановился. На самом деле, просто встал, как вкопанный. Спину выпрямил, плечи раздвинул, глаза его расширились. Чувство досады от того, что сразу не понял в чем дело, теперь грызло дракона изнутри.
– Так, я понял, что не так. Я списал всё на истерику. Вот я дурааак! – Нид прикрыл глаза, потирая виски.
Его друг терпеливо ждал. Он не желал прерывать Нидхегга, зная, что его раздражало, когда кто-нибудь, пусть и лучший друг, его перерывал. Нивалис ждал. Терпеливо, не произнося ни слова. Стоял рядом, сохраняя тишину и давая возможность дракону сосредоточиться.
– Итак, – медленно проговорил рыжий, – то, что я принял за истерику и невозможность связать два слова, была попытка скрыть истину и отвлечь нас от происходящего, – Нидхегг двинулся вперёд. – Нам срочно нужно туда. Поговорить с ними обоими.
Чуть помедлив, дракон в человеческом обличье повернулся к своему другу, недобро сверкнул глазами и произнес достаточно тихо:
– Вот поэтому, я терпеть не могу во всём этом ковыряться. Все вечно что-то скрывают. Десяти жизней дракона не хватит и половины разгрести.
Нивалис понимающе улыбнулся и жестом предложил двигаться дальше. До таверны осталось пару шагов. Им обоим нравился Портовый город, нравилось здесь работать. Не всё, конечно, было гладко и просто, но, по крайней мере, всё не так удручающе, как в Приземье. Там, если разбираться в каждом случае, можно погрязнуть в расследовании любовного характера надолго. По распределению, после Академии, Нивалису и Нидхеггу досталась территория Портового Города и часть Приземья, но скоро, как говорил Нивалис, им отдадут Приземье полностью, так хорошо они работали.
Двое мужчин открыли скрипучую дверь в таверну. Перед глазами предстал совсем другой мир. На улице было спокойно, весело, даже слегка романтично. А вот внутри таверны…
Публика была здесь разношерстная. В углу заседали пираты, которые, видимо, только сошли на берег. За барной стойкой сидели распутные красавицы вокруг главного бандита Портового Города. Чего-чего, а развлекаться он умел. Его звали Бернард, для всех он был Берни "Холодный Глаз". Но друзья называли его Бернард, и бандит принимал это за честь и уважение. Между прочим, так и было. Было в нем то, чего не было у многих в этом городе. Он был справедлив и честен, по меркам бандитов, конечно.
В таверне было много народу в этот вечер: от пиратов до полукровок орков и троллей. Кто-то пировал, кто-то глушил печаль выпивкой, кто-то встречался с клиентами. Под потолком таверны висели клубы разноцветного дыма. Официантки сновали туда-сюда, разнося еду и выпивку клиентам. Жизнь здесь бурлила.
Хозяин таверны, Владмир, помахал друзьям рукой. Это был невысокий мужчина, лет сорока-сорока пяти, с лысиной на макушке, добрыми глазами и улыбкой без пары передних зубов, потерянных ещё в молодости.
– Чего изволят, господа Нивалис и Нидхегг? Ужин? Или выпить за раскрытое дельце?
Да, Владмир и почти все в этом городе, кто когда-нибудь видел Нива и Нида, считали, что они частные сыщики.
– Мы желаем ужин, – перекрикивая толпу беснующихся невдалеке сирен, Нивалис почти перегнулся через стойку, – и немного выпить. Нам надо подумать.
Хозяин понимающе кивнул. Жестом он показал им столик, в углу от стойки, в самом тёмном углу. Это был их любимый столик, большой, из темного дерева, с полукруглым диваном. Для них он всегда был свободен. Мужчины протиснулись и уселись, ожидая ужина. Говорить Владмиру, что они хотят, не было смысла. У хозяина таверны был тайный дар – он всегда знал, что желали съесть клиенты. Так что они просто ждали, ничего не говоря, намереваясь сначала поесть, обдумать всю ситуацию, а потом уже делать выводы и заключения.
Улыбающийся хозяин появился минут через двадцать, продираясь с подносом в руках сквозь толпу клиентов. Он поставил перед молчаливыми господами два керамических горшочка с ароматным грибным супом и удалился. А через минуту вернулся с отбивными, зеленью и отварной картошкой на гарнир и бутылкой вина. И не какого-нибудь, а одного из лучших. Знаменитое Бражское вино, слегка пряное, но очень легкое, хорошо подходящее для размышлений.
– Приятного аппетита, уважаемые господа, – Владимир улыбнулся и исчез среди посетителей.
Нидхегг открыл, было, рот что-то сказать, но увидев задумчивый и слегка отрешенный взгляд друга, тут же передумал. Нивалис очень не любил, когда беседа начиналась во время приёма пищи. Так что, его лучший друг просто продолжил поглощать еду с невероятной скоростью, тем самым ускоряя темп приёма еды Нива. Когда они разобрались с отбивными, таверна изрядно опустела.
– Ну что же, – довольно изрек Нид, поглаживая живот, – теперь давай размышлять.
Нивалис долил в бокалы вина и проговорил негромко:
– Давай начнём с того, что мы вообще помним о гномах.
– Можно повесть написать " Что мы знаем о гномах", – шутка вызвала приятную улыбку не только у говорящего рыжеволосого мужчины, но и у его собеседника.
– Итак, – начал свои рассуждения Нивалис, – из всего, что нам рассказывали о гномах, я помню почти всё. Но главное, они вовсе не жадные, как думают многие, они справедливые. Справедливость у них возведена в полный абсолют.
Нидхегг согласно кивал головой, делая небольшой глоток вина.
– По мнению каждого гнома, – продолжил Нив, – у всего есть своя определённая цена. Например, десять монет стоят материалы, десять монет стоит работа гнома. Поэтому за изготовленную вещь он возьмёт ровно двадцать монет, не больше и не меньше.
– Кстати да, – согласился дракон, – ни лесть, ни угрозы, ни даже недостаток золота у покупателя не заставят гнома изменить цену. А если же гномам предложат сверху оговоренной суммы, то это всё равно, что гном получит милостыню. А это оскорбление хуже всего для любого из них.
– Ну да, давая кому-то золото, которого он не заработал, мы тем самым подчёркиваем невозможность этого кого-то заработать самостоятельно. То есть, грубо говоря, такое действие говорит, что этот кто-то лоботряс и бездельник, – Нивалис допил бокал вина и подал знак Владмиру нести еще бутылку.
– Гномья гордость – предмет обсуждений уже долгие века, – сосредоточенно изрек Нидхегг, ставя пустой бокал на стол.
– Это я к чему, – протянул черноволосый мужчина, сидевший напротив Нидхегга, поглаживая подбородок, – гномы мстительны, причём их мстительность происходит от обостренного чувства справедливости. Око за око и всё такое, – торопливо говорил Нив. – Гномы могут мстить и не за себя. За близких, например.
– Или же, – и тут Нидхегг понял к чему клонит его друг, – заступиться за слабого! Тем более, если абсолютно уверен, что последний не в состоянии восстановить справедливость самостоятельно! – он аж подпрыгнул на месте, так был рад, что они приближались к сути всего дела, которое отняло у них так много времени.
– Знаешь, что меня удивило? – Нивалис внимательно посмотрел на собеседника напротив. – Где справедливость, там и честность. Гномы ненавидят лгать и, собственно, не лгут. С детства их учат, что ложь – самое бессмысленное занятие.
– Они не лгали, Нив. Они просто не стали говорить, а мы и не спрашивали, что произошло, когда мастер Ферир был в мастерской, – Нидхегг угрюмо вглядывался в свой бокал.
Нивалис резко поднялся, бросил на стол пригоршню монет, кивнул Владмиру в знак благодарности. Нидхегг тоже подскочил.
– К мастеру Фериру?
Нивалис ничего не сказал. Но в ту же секунду вокруг него заискрились льдинки и, через мгновенье, он исчез, оставив после себя лишь несколько снежинок на столе. Нидхегг выругался, потому, как друг удалился опять, не сказав ни слова, и последовал за ним, скрываясь в волнах чёрно-белого пламени.
Глава 4
Мужчины появились посреди небольшого дворика, где несколько дней назад обнаружили гнома. Было темно, хоть глаз выколи. Первый снег радостно хрустел под ногами двоих господ. Перед ними стоял обычный домик. Как и положено в городе, два этажа, чердак, красивая крыша, дымоход. Всё как у всех.
Свет горел на первом этаже, и небольшой лучик виднелся из самого маленького окошка ниже уровня земли за лестницей.
– Она не спит, а он работает, – тихо произнес рыжий.
Оба двинулись в сторону входной двери. На этот раз перед дверью лежал коврик, а на нём древние руны-обереги.
– Это что за форменное издевательство? – удивился Нивалис.
Нидхегг только грустно усмехнулся. Такие руны помогут против обычных грабителей, взломщиков, не самых сильных магов, но против долгожителей сего мира – вещь бесполезная.
Нивалис постучал в дверь и позвонил в колокольчик. Ничего не произошло. Он постучал ещё раз. Они услышали торопливые шаги, но услышали их позади себя.
– Господа сыщики? – немного удивлённо проговорил гном. – Чем обязан в такое время?
Время действительно было позднее, совсем не для визитов, но у Палачей этот факт всегда вызывал лишь улыбку. Ведь для них время не существенно, важна лишь жизнь.
– Давайте зайдем в дом, мастер Ферир. Думаю, вы понимаете, что нам надо поговорить, – голос Нидхегга звучал твёрдо.
Гном прошёл мимо них, открыл дверь и жестом пригласил их в дом:
– Думаю, вы правы, – тихо проговорил мастер, глотая ком в горле.
Жена мастера сидела на кухне, шепча себе под нос, но завидев двух величайших господ, тут же утерла слезы передником. Атмосфера наступила угнетающая. Суровые взгляды двоих друзей сопровождали суетливую беготню гномьей супруги.
– Ох, какая честь, господа. Желаете ли чаю, вина? Может быть, кушать хотите? – голос её слегка подрагивал, дыхание было прерывистым, глаза красные от слез, но она пыталась улыбаться.
– Нет, госпожа Ирет, – Нивалис сказал строго. – Мы здесь по делу. Я слушаю вас.
Он сделал ударение на последнее слово, присел на стул и уставился на обоих. Госпожа Бронценос сжимала в руках передник, а мастер гном, обнимая жену, печально смотрел на двух мужчин, восседавших напротив в ожидании.
– Вы поймите правильно, господа, – начала супруга мастера торопливо, – он не хотел… он…
– Я сам, родная, – гном усадил жену за стол, а сам, наливая себе вина, стал тихо говорить. – Вы вряд ли поймёте гнома, господа. Так что не буду утруждать вас нашими обычаями, историей и всем таким. Мы же люд простой, зарабатываем честным трудом, – Мастер Ферир повернулся к Нивалису и Нидхеггу лицом, глаза его были полны такой скорби и печали, что словами не передашь. – Я в тот вечер и не думал, что полукровка придёт. Он дал сроку два дня, а пришёл на следующий день же после оформления заказа. Сами понимаете… . В общем, я ушёл в мастерскую, шлифовка дело такое, одно неверное движение и придётся ещё слой металла снимать. Так что процесс не самый быстрый. И вот тишина вроде, а тут слышу, жена кричит. По топоту слышу, дети наверх побежали. Я выскочил, в доме его не было, смотрю в окно, а там этот стоит… – сколько презрения гном вложил в последние слова, столько трудно себе представить. – Стоит во дворе, машет своим ножичком кривеньким, али кинжальчиком, зубочистка и только, тьфу. Так вот, машет он перед носом у девчушки маленькой, соседской. У неё ни матери, ни отца. Одна бабка воспитывает, мы вот чем можем, тоже помогаем. Так и в гости к нам ходит на чай каждый день. А ежели нужно чего, так я лишний заказик возьму и золотцем подсоблю. А этот упырь лохматый, пьяный видимо или что, совсем видать не разобрал, кто перед ним стоит, машет своей зуботыркой да орёт: “Убью, сила нечистая, убью!”. Так у меня сердце кровью и облилось, что тут скажешь. Взял дубинку да выбежал, стукнул его сзади, чтобы хоть немного ростом со мной поравнялся, да и бить стал, уму-разуму учить. А девчушка-то, Кирочка, сразу домой убежала. До сих пор выйти боится.
Нивалис тяжело вздохнул. Ему стало не по себе. Он начал понимать, что происходит. Кто-то настолько сильно желал запутать его и дракона, что пошел на массу уловок. Хотя, к сожалению, Нивалис пока не понял истинных мотивов происходящего.
– А на глаза этого оголтелого вы не смотрели? – резко спросил Нидхегг, он задумался о том, же, о чем думал его друг.
– Так как же не смотрел, смотрел ясно дело. Я же гном, а не орк, в глаза обидчика смотрю! – мастер Ферир гордо выпятил грудь. – Да глаза у него мутные были, причём в прямом смысле-то. Как дымкой какой завешаны, так что ли. Взгляд пустой был. Как неживой вроде.
Нидхегг нахмурился. Нивалис тоже особой радостью не отличился.
– У нас таких уже случаев пять или шесть, – Нив медленно проговорил, потирая подбородок, начинавший зарастать щетиной. – В каждом одно и тоже описание провоцирующих вот такие случаи. Бестолковый вид, стеклянный взгляд, будто не живой, глаза, как белой плёнкой затянуты. И самое главное, пытаются кого-то убить, орут примерно одно и то же.
Нидхегг поднялся и, не издав ни звука, направился к двери. Его друг двинулся за ним. Тишина в доме мастера Бронценоса стала не просто угнетающей, а давящей на сознание. В воздухе повис страх. Оба друга чувствовали это, но пока что, ничем помочь не могли.
– Что же с ним будет? – воскликнула сквозь слезы госпожа Ирет, её голос срывался на истерику.
Но двое мужчин ничего не ответили, лишь вышли за дверь. Сквозь ночную тишину из дома доносились глухие рыдания супруги мастера. Ночь уже перестала быть такой красивой, какой казалась по прибытии. Теперь, вся местность, освещаемая бледным светом луны сквозь тучи, говорила лишь о безысходности ситуации. Даже тихий вой ветра, будто пел прощальную песню.
Друзья вышли на тропинку перед домом гнома.
–Тебе не кажется, что это уже не смешно? – Нидхегг хмурился, в глазах плясал жуткий огонь, тот самый, которым драконы жгли города, уничтожали замки и свергали целые империи.
Нивалис ничего не ответил, но, как и его друг, он понимал, что до добра это всё не доведёт. Больше всего Нивалиса раздражал тот факт, что всё происходило на территории, вверенной ему и дракону. А это всё равно, что прийти и плюнуть им в лицо прямо на пороге их дома.
– Найти бы этого упыря, который так развлекается. Я б ему что-нибудь подправил, – Нивалис хмуро глянул вперёд. – Как бы ни было неприятно, а гному придётся заплатить за его доброту, – от того, что придётся таким образом восстанавливать баланс, мужчине стало тошно. Иной раз принцип их, Палачей, работы “Наказание соразмерно преступлению” было очень непросто выполнять, особенно, когда выяснялись все детали произошедшего.
Выражение лица Нидхегга сменилось с гнева на грусть. Противное, мерзкое чувство бессилия раздражало дракона. Через секунду его поглотило черно-белое пламя. Нивалис простоял еще несколько минут, глядя на кромешную тьму, а затем исчез в россыпи льдинок, съедаемый сомнениями.
На следующее утро Нивалис зашёл к другу в дом. Драконы себе никогда ни в чем не отказывали, богатства они не скрывали, своей натуры тоже, скорее даже выставляли напоказ. Нидхегг проживал в роскошном доме в самом почитаемом районе Портового Города. Здесь жили только самые богатые представители этого местечка. В этом же районе проживал тот самый Берни "Холодный Глаз", мэр города, несколько высокопоставленных чинов. А еще здесь жили самые богатые представительницы очень древней профессии. Район шикарный, спокойный, красочный.
Дом дракона выделялся. Но не украшениями или живой изгородью, хотя и этого было в избытке. А указанием на того, кто тут живёт. Флаг с драконом и гербом рода Нидхегга развивался прямо перед огромными воротами. Зайдя на территорию дома, Нивалиса встретил дворецкий семейства Нидхегга. Довольно забавный малый, хоть и вампир. Чувство юмора у него было отменное, манеры на уровне, а самое главное, он единственный, кроме Нивалиса, кто мог шутить, подстегивать и издеваться над господином драконом.
– Господин Нивалис, – радостно произнес дворецкий Авиджа, торопливо шагая по дорожке от особняка, – как я рад, что вы прибыли. А то наш с вами дорогой господин Нидхегг не желает просыпаться.
Нивалис широко улыбнулся. Авиджа жестом пригласил мужчину пройти в дом. Правда, ещё дойти надо было. Дворецкий был прекрасным дополнением к этому особняку. Три этажа, готическая архитектура, красиво оформленный фасад. Внутри дом выглядел, как дворец – шикарная мебель, обтянутая шелком и парчой, картины предков Нидхегга развешаны по всему дому, ковры на полах, витражи вместо прозрачных привычных стёкол в окнах, картины на потолках, описывающие события давних времен. И постоянные ароматы дорогих парфюмов на первом этаже.
– Авиджа, где этот хвостатый опять спит? – Нивалис снял плащ и передал дворецкому.
– О, господин изволит спать на полу в большой гостиной на втором этаже.
– Будь добр, подай нам завтрак, – Нивалис пошёл на второй этаж.
Пока он поднимался, до него доносилось, как Авиджа бухтит себе под нос, как может дракон великого рода Железного Крыла быть таким непристойным дуралеем. Когда Нивалис поднялся, он был шокирован и несколько минут стоял на месте с открытым ртом, будучи шокированным от удивления.
– И как только сил хватает или чего там… – растерянно прошептал Нив.
Нидхегг растянулся на полу, благо в человеческом обличье, абсолютно голый, а вокруг мирно сопели сирены, в количестве пяти штук.
Нив прикрыл лицо руками, глубоко вздохнув. Кстати, этих же самых сирен он вчера перекрикивал в таверне. По всей гостиной валялись перья, и не из подушек, стоило бы заметить. Мужчина осторожно двинулся вперёд, пытаясь дойти до друга, при этом, не наступив ни на одну из дам.
Зная, как драконы не любят холод, у мужчины уже был план, как разбудить соню. Добравшись до рыжего, Нивалис поднес руку ко рту, прошептал пару слов, и в руке появилась ледяная роза. Встав прямо над драконом, Нив поднес руку так, чтобы его ладонь была прямо над грудью спящего. Он убрал аккуратно ладонь, оставив ледяную розу, испускающую пар, висеть в воздухе. Нивалис тихо, по-шпионски, отошел в самый угол, щёлкнул пальцами и роза приземлились чётко в центр груди Нидхегга.
Через пару секунд раздался истошный крик дракона.
– Какого….?!??
Нивалис тихо смеялся в углу.
– АВИДЖА, ЧТОБ ТЕБЯ ЧЕРТИ ДРАЛИ! НЕСИ СЮДА СВОЮ КЛЫКАСТУЮ ЗАДНИЦУ!
Нидхегг орал от неожиданного холода, а ледяная роза, распускавшая лепестки на груди дракона, ещё и прилипла и никак не желала отваливаться.
– Мой господин, что…
– Я тебе сейчас устрою что! Я твою морду кровососную размажу по потолку, упырь ты драный! Ты че творишь, огрызок магии, а?
Авиджа в удивлении отпустил тележку с завтраком, а затем чопорно ответил, выговаривая чётко каждое слово, будто чеканя монетку:
– Мой господин, к вашему сведению и к моему большому разочарованию, я не обладаю магией льда. О чем я вам напоминаю в тысяча семьсот двадцать четвертый раз.
И тут до недовольного мужчины дошло. Он разорался ещё громче, от чего стены сотрясались, а проснувшиеся сирены, испуганные и первыми воплями, выбежали из гостиной, сверкая пятками.
– Нив, мелочь рогатая! Демонюга убогая, чтоб тебе в Аду сковородкой били по ушам, козлина!
Нидхеггу, наконец, удалось стряхнуть розу, упавшую на пол с высоты роста рыжеволосого господина и та разлетелась на сотни маленьких льдинок, тут же испарившихся. Нивалис громко хохоча, вышел из угла.
– Доброе утро, господин чешуйчатый зад, – Нив низко поклонился, издевательски усмехаясь.
– Ой, да пошёл ты!
Недовольный таким пробуждением, раздраженный дракон отправился в ванную комнату, смывать с себя последствия бурной ночи. Авиджа же принялся прибираться в комнате, собирая ошметки ткани, которые когда-то были чьей-то одеждой, бюстье, разорванные корсеты и прочую ерунду, оставшуюся от сирен. Нивалис помог дворецкому собрать пустые бутылки из-под вина и шампанского.
– Авиджа, завтрак неси, – недовольно буркнул Нидхегг, выходя из ванной, перетягивая полотенце и заправляя его краешек.
– Если мой господин откроет свои глаза, то он увидит, что господин Нивалис уже распорядился о завтраке и тот ждёт вас на тележке, и я бы даже успел сервировать стол, если бы мне не пришлось собирать вот это все, – вампир выразительно посмотрел на охапку тряпок в своих руках.
Авиджа, хоть и привык к вспыльчивому нраву хозяина, все равно был весьма недоволен, скрываемый кучей ткани. Выходя, он слегка подтолкнул тележку ногой в сторону молодого господина. Дракон остановил медленно катившуюся тележку, изящно подхватывая тарелки и ставя их на стол. Его друг поставил всё остальное – стаканы, графин сок, чайник чая и тосты с джемом из серебрянки, кисло-сладкой ягоды, растущей только в Приземье и на Портовой территории.
– Вижу ночь прошла на ура, – Нивалис сделал внушительный глоток апельсинового сока.
– Отвали, прихвостень адский.
Друзья приступили к завтраку. Как и положено, ели молча, иногда переглядываясь. За окном блистало солнце, освещая невероятной красоты витражи на окнах в той самой большой гостиной. Солнечные лучи будто оживляли драконов, изображенных на виражах. Такое утро должно было принести только радостные события, по крайне мере, дракон на это надеялся, похрустывая тостом с джемом.
Глава 5
Для Мелиссы дни тянулись медленно. Время будто нарочно решило замедлиться. Вокруг уже навалило снега, воздух пропитался морозом, ветер становился сильнее и холоднее. Деревья повсюду были укрыты белым снежным одеялом.
В доме тетушки Мэй и дядюшки Рисса поселилась грусть. Звонкий смех пропал, дети перестали играть во дворе. Всё свободное время семья проводила вместе, дома, в разговорах и рассуждениях. Малышка Нора стала часто плакать, близнецы Расс и Росс ходили угрюмыми, особенно, когда возвращались из школы. Отец семейства, Рисс, представитель старого рода волков, особой улыбчивостью тоже не отличался. О тёте Мэй можно было ничего не говорить, печаль поглотила её настолько, что та стала рассеянной, отчего еще больше расстраивалась.
Дядюшка Рисс, как и обещал, отправил письмо знакомому в Портовый Город, с просьбой о небольшой помощи.
– Дорогой, ты думаешь, Владмир не откажет? – тетушка Мэй теребила полотенце в руках.
– Он? Нет. Сердце у него на месте. Я ему всё в письме рассказал.
Мэй уселась рядом с супругом, тот обнял её за плечи.
– Ну что ты? Владмир за ней присмотрит. К тому же, он полукровка, наполовину домовой, ты помнишь? – тихо приговаривал Рисс, пытаясь успокоить жену.
– Угу, – продолжала всхлипывать тетушка.
– Родная, перестань, – дядя обнял её как можно нежнее и с таким теплом, что хватило бы согреть весь городок. – Она сильная девочка, она справится. Ей нужна эта свобода.
– Она наша девочка, Рисс, так же, как и остальные. Она еще мала, чтобы во всем разбираться самой. Да и опасно в том городе, – Мэй еле сдерживала слезы. Воспоминания о том, как она не уберегла сестру, нахлынули, как волна.
– Перестань, дорогая. Всё будет хорошо.
Мелисса слышала каждое слово. Она шла на кухню за молоком для Норы и печеньем для близнецов, но вовремя остановилась. Глаза снова защипало. Она утерла рукавом наворачивающиеся слезы, горько улыбнулась и вошла на кухню.
– Нора хочет молока, а близнецы – печенья.