Одинокий голос в темноте

Он приблизился слишком близко, даже не давая времени обдумать ответ. Эми почувствовала его холодные губы на своих, попыталась расслабиться, но не получилось. В этот раз она даже глаза не закрыла и отстранилась первой, не обратив внимания на скользкий чмокающий звук от их поцелуя.

– Не знаю, что у тебя там за секреты, но если ты такой скрытный, полагаю, с этим ничего не поделать, – она взяла его за руку и проникновенно заглянула в глаза. – Только будь осторожен.

Светлые брови Дерека взлетели вверх. Он удивленно вздохнул, а потом потрепал свою девушку по волосам. Это было лишнее – у Эми достаточно длинные и непослушные волосы, чтобы моментально спутаться от подобного обращения.

– Обещаю.

Когда Дерек уходил, Эми смотрела ему вслед и думала, что их поцелуи уже стали ассоциироваться у нее с прощанием.

Последняя ночь в больнице. Эми ворочалась в постели, пытаясь заснуть, но могла смотреть только в облепляющую темноту перед собой. Все гости ушли еще днем. Когда опускалась тьма, Эми всегда оставалась наедине с собой, но если раньше такое соседство ее пугало, то в последнее время кое-что изменилось. Эми снова возвращалась мысленно к незнакомому голосу в голове. Он был чужаком, но звал ее по имени, понимал, с кем говорит, знал, какие слова подобрать.

«Понятное дело, он же галлюцинация!» – пыталась доказать себе Эми.

Таинственный незнакомец, живущий внутри головы… Если он настоящий, то услышит ее даже сейчас.

– Может, поговорим? – спросила темноту, но та молчала, только коснулась Эми холодным ветром из окна, – Я никому не расскажу, что ты здесь. Пожалуйста, поговори со мной.

Эми готова была рассмеяться над своими попытками поговорить с тем, кого даже не существует и никогда не существовало. Но сегодня чувства были сильнее логики. Время текло, а молчание так никто и не нарушил. Эми расстроилась, хотя и понимала, что ей следует радоваться. Ведь если вспоминать те страшные картины, которые рисовало ее сознание незадолго до трагедии, можно угодить в сумасшедший дом. А сейчас все тихо и спокойно. Именно эта внутренняя борьба и раздирала Эми изнутри, мешая заснуть. Однако через час ее веки уже стали слипаться, а через полтора – мысленный поток замедлился. Когда Эми уже не могла ясно мыслить, ее подхватил водоворот сновидений.

Иногда сон берет тебя за руку и приглашает в свои покои грез, а иногда – швыряет вперед, резко и без предупреждений, в омут кошмара. И Эми поняла, что ее случай как раз второй.

Ведь перед ней снова был Льюис Фрэмптон.

Он сидел в хорошо освещенной большой кухне. Стул с низкой спинкой казался слишком маленьким для него, но Льюис не выказывал какого-либо дискомфорта. Его взгляд сегодня был спокойным, а правая рука неторопливо поглаживала порядком отросшую бородку. Преступник задумчиво осматривал кухонные шкафчики из дерева, будто они скрывали какой-то секрет от него. О крайней степени задумчивости также говорили плотно сжатые губы, а также то и дело раздававшиеся из гортани хмыканья.

Эми стояла у входа в незнакомую кухню и видела Льюиса по пояс, большую часть тела скрывал обеденный стол. В этот раз она почти не боялась, ведь была уверена, что он не ощущает ее присутствия. Эми проследила взглядом в место, куда уперлись холодные глаза Льюиса, но ничего интересного для себя не увидела. Тогда она сделала шаг вперед, как и в прошлый раз – не издавая звуков. Впервые Эми задумалась, а как она вообще выглядит в таком сне, после чего посмотрела вниз. Ее больничная одежда, босые ноги – все как в реальности.

«Не чувствую холода», – поняла Эми, переводя взгляд на бежевую мраморную плитку пола.

Убедившись в полной нереальности происходящего, Эми уже более уверенно подошла к столу. Она хотела как следует разглядеть человека, который ей является. При таком ярком свете и с опущенными плечами, он казался обманчиво меньше и даже безобиднее. Большие руки опущены под стол, лежат где-то в области коленей, футболка натянулась на выгнутой спине, показывая четкие очертания позвоночника. Время шло, но Льюис не двигался, все смотрел на свое излюбленное место. Эми нахмурилась, решила еще раз проследить за его взглядом и поняла, что все это время преступник смотрел на настенные часы. Уже было два часа ночи.

Что-то захрипело, застонало прямо с пола. Льюис сразу распрямился, жизнь наполнила его тело, пышущее силой и опасностью. Он привстал с места, но не спешил подниматься полностью. Торопиться ему некуда.

– Итак, на чем мы остановились? – спокойный голос Льюиса не предвещал ничего хорошего для человека, распластанного на полу.

По шее Эми прополз холодок, когда она услышала всхлипы.

«Пусть это будет сон! Обычный сон!» – взмолилась она, тут же отскакивая от Льюиса подальше, но все же обойдя стол, чтобы рассмотреть жертву преступника.

– Миссис Кирк! – удивленно воскликнула Эми.

На полу перед Льюисом распласталась преподавательница литературы, с которой Эми часто пересекалась в университете. Тогда в библиотеке Эбигейл выглядела нервной, но веселой как всегда. А сейчас нос миссис Кирк был разбит, из него текла кровь не переставая. Глаз заплыл синяком, а правая рука неестественно вывернулась назад. Судя по всему, в ходе допроса Льюиса его жертва потеряла сознание, а ее мучитель терпеливо дожидался пробуждения, когда к ним присоединилась Эми.

– Я… я сразу сказала тебе… – Эбигейл сильно закусила губу и зажмурилась от боли, – я ничего не знаю.

– Конечно, Эбби, конечно, – Льюис, что удивительно, все еще сохранял спокойствие. – Просто расскажи мне, где наше имущество. Хотя, догадываюсь, что ты просто все продала, – Льюис прошелся взглядом по кухне еще раз, – почти как дома.

– Убирайся отсюда, Льюис, – не то с угрозой, не то с мольбой попросила миссис Кирк, – ты все равно не сможешь найти то, что ищешь.

Он отрицательно покачал головой.

– Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, – Льюис нагнулся, запустил пятерню в испачканные кровью волосы, и под крик жертвы, приподнял чужую голову. Женщина извивалась, пыталсь отбиться, но делала только хуже для себя – правая рука видимо доставляла огромные страдания и по инерции безжизненно покачивалась из стороны в сторну.

Эми попыталась толкнуть стол, на который облокачивался Льюис, но безуспешно. Она дрожала от бессилия, страха и ярости, которые смешались в ней, не могла перестать разглядывать заплаканное лицо преподавательницы. А та, тем временем, наконец смогла найти позу, которая доставляла ей наименьший дискомфорт. Пусть это и означало сидеть по-рабски на коленях перед Льюисом и с надеждой заглядывать ему глаза.

Однако по Льюису не скажешь, что он хоть что-либо чувствовал. Эми знала, что будь на его месте Саймон, тот бы уже расплывался в безумной довольной улыбке, наслаждаясь происходящим и подчинением своей жертвы. А Льюис будто был лишен малейших эмоций, смотрел на миссис Кирк как на предмет мебели – не больше.

– Мы оба знаем, что ночь бывает невыносимо длинной, – тихо произнес Льюис, – я все равно все узнаю, раньше или позже. Так не проще мне все рассказать? Давай, дорогая кузина, я тебя внимательно слушаю.

«Они родственники! О нем она говорила в библиотеке!»

Льюис не слышал и не ощущал волны ненависти, направленной на себя со стороны Эми, но прекрасно чувствовал их от Эбигейл.

– Я ведь знаю, что ты все равно убьешь меня, – произнесла она, чуть не рыдая, но стреляя молниями из глаз в гневе, – так какой смысл мне тебе что-то говорить?

– Как я сказал – ночь может быть слишком длинной, – удивительно прозрачно намекнул Льюис на пытки, – ну и еще день тоже может быть долгим. Могу дождаться твоего мужа.

– Ты не тронешь его!

– Еще чуть-чуть, и я позволю тебе убедиться в обратном, – Льюис сделал глубокий вдох, задержал воздух в легких на секунду и выпустил его через широко раскрывшиеся ноздри. Очевидно, Льюис был на пределе. Это прекрасно понимали все присутствующие, включая его самого. Рука, держащая волосы Эбигейл, сжалась сильнее, заставляя женщину поднять лицо выше.

– Я правду говорю, Льюис! Все ваше имущество ушло с молотка, мне досталось всего-ничего, клянусь! И только деньги, я не знаю, где все твои вещи!

– Кто занимался продажей?

– Не знаю, – она взвизгнула, когда Льюис грубо пнул ее сломанную руку, – мне лишь звонил тот юрист. Как его там… По фамилии Барлоу.

– Найджел Барлоу?

– Да! Он. Вопросы наследства решал он и еще какой-то его помощник, его я не вспомню.

– Это уже неважно, я знаю Найджела.

– Так почему ты пришел ко мне?

– Потому что мне все равно нужно было к тебе заглянуть. Тебе повезло, что у тебя нет моих вещей, – он выпустил волосы и обхватил своими широкими ладонями ее лицо, приблизился почти вплотную, – ты не представляешь, что с тобой было бы, тронь ты хоть что-то из них.

Она хотела отодвинуться, но не могла. Когда Эбигейл услышала последнюю фразу Льюиса, в ее глазах отразилась надежда. Сначала робкий огонек, а потом сметающий все на своем пути пожар. Кажется, она даже про больную руку забыла, раз попыталась ее приподнять и коснуться мучителя.

– Но я ведь не трогала, – подвела она итог, – ты прав. Я ничего не брала. И ни на что не претендую. Если хочешь, я верну все деньги, что получила. Я сделаю все, что ты хочешь. Только, пожалуйста, – голос ее становился тоньше по мере того, как хватка Льюиса становилась все сильнее, – что ты делаешь? Льюис! Пожалуйста!

– Ты ведь знала, чем все закончится, как только я явился сюда. Почему сейчас начинаешь ныть?

– Пожалуйста!

Льюис недобро усмехнулся, кажется даже по-настоящему. Эми так и не смогла понять, какое именно чувство вдруг отразилось в его глазах – промелькнуло, как яркая камета, и скрылась во тьме. Просто внезапно его мощная рука, гладившая чужую голову, оказалась на затылке Эбигейл.

Льюис рывком приблизил к себе Эбигейл, а потом со всего размаху ударил ее об угол стола. Раздался крик, быстро заглушенный отвратительным чваканьем. Льюис снова ударил ее о стол… и снова, и снова, пока единственная целая рука не отпустила его запястье. Он делал это так легко, будто кузина была просто куклой. Он злился, когда говорил о своих вещах, но стоило дойти до убийства – как прежнее хладнокровие вернулось к Льюису. Он опять притянул бессознательную Эбигейл к себе, посмотрел на кровавое месиво, которым стало лицо, после чего пожал плечами, повернул голову и сделал один последний замах.

Опустевшая глазница зацепилась за угол стола, поэтому тело упало не сразу, однако когда оно все же стало медленно сползать, а потом и сорвалось на пол, Эми услышала самый отвратительный склизкий звук в своей жизни. Если бы она чувствовала свое тело как настоящее, ее бы стошнило прямо сейчас.

А «сон» не заканчивался.

Льюис откинулся на спинку своего стула, отряхнул перемазанные в крови руки и уставился в потолок. Эми вдруг почувствовала, что ее утягивает знакомый водоворот, плавно, но все еще настойчиво, пытаясь разрушить сон. Однако Эми не могла сфокусировать внимание на нем после произошедшего. Какая-то ее часть отчаянно хотела нырнуть в поток и оказаться в своей палате, но разумом Эми была пригвождена к окровавленной сцене.

– Здесь слишком грязно, да, мам? Нужно найти в себе силы на уборку. Ты ведь не злишься, что я отправил Эбби к тебе? – Льюис закрыл глаза, будто прислушивался к ответу. Но комната молчала – абсолютно никаких звуков, полная пустота, вакуум. – Ладно… Я знаю, что и ты здесь, Итан. Ты всегда рядом в такие моменты, прилетаешь на кровь как комар. – Льюис повернул голову в сторону Эми, – Итан, ты получишь свое, обещаю.

Льюис открыл глаза, наткнулся взглядом на Эми, но та не пошевелилась. Она стояла напротив трупа и пыталась осмыслить все происходящее, едва ли она слушала тот бред, что нес убийца. Однако взгляд Льюиса был слишком долгим, а когда Эми повернулась к нему, поняла – что-то не так. В груди похолодело.

– А ты кто такая? – удивленно спросил Льюис, смотря прямо Эми в лицо.

Эми почувствовала, как из нее выбили весь воздух, в глазах помутнело. Тот неясный поток, пытавшийся вырвать ее отсюда, наконец обрел силу и подхватил, утягивая за собой. Комната исчезла, как и Льюис, вдруг вскинувший руку в сторону Эми, пытаясь ее удержать.

Эти окровавленные пальцы все еще стояли перед ее лицом, когда Эми очнулась в своей палате. Часы на прикроватной тумбочке показывали 2:30 ночи, и тогда Эми поняла, что ее сон на самом деле – не вещий, убийство уже произошло, при ней. Полчаса она провела с Льюисом и его жертвой, наблюдая за издевательствами и убийством.

– Он видел меня! – с отчаянием тихо произнесла Эми, ей хотелось кричать, но, как и тогда в котельной, ее голос просто пропал, оставляя самые сильные чувства глубоко внутри. Они как никогда раньше принялись гложить ее, поедать заживо, оставляя только оголенные пучки нервов. Эми сидела, сгорбившись так сильно, что почти доставала склоненной головой до колен, волосы закрывали ее лицо, плечи дрожали. Из-за позы, боль прошибла ее насквозь, напоминая о недавней ране. Но ни стона Эми не могла издать, ни всхлипа. Умоляющее лицо Эбигейл Кирк встало перед ее глазами, а потом его искаженная окровавленная версия с полупустой глазницей, и тогда горячие слезы закапали на больничное одеяло.

Эми пришлось задержаться в больнице из-за того, что была слишком неосторожной. Рана вновь кровоточила, потому что Эми всю ночь провела в согнутом положении. И когда в тот день утром пришли врачи, она не могла объяснить своего состояния. Кто-то из персонала, без ее ведома, позвонил родителям. Так Томпсоны узнали о состоянии своей дочери, которое та безуспешно пыталась скрыть. Теперь, помимо своих рыданий, Эми приходилось глушить рыдания Лауры.

– Но почему ты ничего не говорила? Эми!

– Я бы рассказала, честное слово. Просто пока я… мне очень сложно. – Эми не врала. Ей не удавалось найти нужных слов, но мать ее поняла. Помимо недовольного полного ужаса возгласа, Эми не досталось грубых слов. Лаура была недовольна тем, что Эми запретила ей приезжать в Лондон, но по итогу спора сдалась.

– Я сама приеду, когда мне полегчает.

– С такими ранами…

– У меня одна рана, все не так плохо, – про шею умолчала, там все оказалось не так плохо, как думалось раньше.

– Поверить не могу, малышка моя, – Лаура снова всхлипнула, – если тебе нужна будет помощь, звони обязательно, не медли. Я примчусь.

– Спасибо, я знаю, – Эми чувствовала себя неловко. Впервые ее мать позволила себе такое обращение к дочери, из-за чего всего на секунду Эми представила себе Дерека, который часто использовал подобные выражения. – Я тебе позвоню вечером, хорошо? Врач пришел.

– Хорошо. Только больше не скрывай ничего!

– Ладно.

– Пообещай мне. – Эми сглотнула, оглядывая пустую палату, ведь никакого врача здесь не было. Она незаметно выдохнула, погладила рукой новые бинты, которыми была перевязана, а потом строго ответила: – Обещаю.

И, похоже, это будет первое обещание в ее жизни, которое она нарушит.

Она была подавлена, разбита и полностью деморализована. Эми могла только совершать самые простые действия – есть, чистить зубы, смотреть по сторонам. Весь вечер в соцсетях и групповом чате друзьями бурно обсуждалось произошедшее с преподавательницей университета. Никто из них не был близок с миссис Кирк, поэтому в них росло только любопытство вперемешку с негодованием. Конечно, им было ее жаль, но не так, как бывает жаль того, кого ты любишь. Эми ответила только одно:

«Ужасно», – после чего отключила интернет и легла в кровать.

Она завернулась с головой в одеяло, но так и не смогла полностью взять себя в руки. В мыслях вертелись картины жуткой смерти и окровавленные руки убийцы, тянущиеся к самой Эми.

«Как же такое могло произойти?» – она скоро доведет себя такими вопросами. Паранойя уже цвела внутри, не давала и шагу ступить, чтобы не начать озираться по сторонам. Даже лежа в кровати, в темноте, Эми дрожала. За стенкой стихли голоса, видимо уже стало слишком поздно. Сон был необходим, но она просто не могла заснуть. Смотрела налившимися кровью глазами во мрак и вздрагивала каждый раз, когда ее пытались перенести в мир сновидений. Она боялась снова оказаться перед Льюисом или стать свидетелем еще более страшных событий.

Тем не менее, Эми понимала, что рано или поздно организм не выдержит, и тогда бездна поглотит ее, будет делать все, что только пожелает с истощенным человеческим разумом. И, кажется, момент настал. Эми чувствовала тепло от одеяла, и оно начало убаюкивать ее, усталость не позволяла сосредоточиться надолго. В итоге Эми пребывала в полудреме, не в силах даже пошевелиться или все же расслабиться, отдавшись навстречу судьбе.

Кто-то сел возле нее. Она не могла повернуть голову и посмотреть на ночного гостя, но отчетливо почувствовала, как под ним промялся матрас. Чужак ничего не делал. Не было резких движений или попыток выдернуть ее из кокона одеяла. Почему-то Эми даже не могла испугаться. Ей было все равно, что происходит в этой комнате. Лишь бы никто не трогал. Гость сидел близко, и можно было почувствовать его тепло. Тогда Эми поняла – это существо (или все же человек?) охраняло ее. Она почувствовала это так же ясно, как собственную усталость, навалившуюся сверху.

Рядом с ним Эми сдалась. Пусть будет, что будет. И спокойный сон исцелил ее разум.