Опекунша драконьей сироты. Усадьбу, которую хотят отнять

Лисса посмотрела на пачку квитанций в моих руках.

— Ты опять считаешь?

— Похоже на то.

— Мама тоже считала.

— Хорошо считала?

— Лучше Фарена.

Арвен кашлянул и отвернулся.

Я подошла ближе.

— Ты часто была здесь с мамой?

— Иногда.

— Она показывала тебе мастерскую?

— Папа показывал. Мама говорила, что я мешаю.

— А ты мешала?

— Конечно.

Ответ был произнесен с таким спокойствием, что я рассмеялась.

Лисса явно не ожидала.

— Зачем тогда приходила?

— Здесь интересно.

— С этим сложно спорить.

Она посмотрела в сторону печи.

— Арвен раньше делал мне маленькие стеклянные фигурки.

— Лисса, — предупредил мастер.

— Я не прошу.

— А звучит похоже.

— Я просто рассказываю.

— Конечно.

Я решила не вмешиваться в их давний спор.

Лисса снова посмотрела на меня.

— Дядя Гарет уехал?

— В город.

— Он всегда уезжает.

Фраза прозвучала без обвинения, и именно поэтому в ней было больше обиды.

— Сегодня вернется.

— Он сказал?

— Да.

— Тогда вернется.

Мне стало интересно, почему его обещанию она верила без оговорок, а моему нет.

Ответ был очевиден.

Потому что Гарет уже возвращался раньше.

Я пока только говорила.

— Ты собираешься отдать мастерскую тому человеку? — спросила Лисса.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Какому?

— Который вчера приехал с бумагами.

— Ты слышала разговор?

Она пожала плечами.

— В этом доме все думают, что если меня отправили наверх, я сразу перестаю слышать.

Арвен снова отвернулся, теперь уже явно скрывая улыбку.

— Нет, — сказала я. — Я не собираюсь отдавать мастерскую.

— А если суд скажет?

— Тогда будем спорить с судом тем способом, который разрешен.

— Дядя Гарет говорит, что с судом не спорят.

— Он работает в строительной палате. Ему положено говорить такие вещи.

Лисса прищурилась.

— А тебе что положено?

— Пока не знаю.

Она задумалась над ответом, затем спросила:

— Можно я останусь?

— В мастерской?

— Да.

Я посмотрела на Арвена.

— Если не будет лезть под руки.

— Не буду.

— Вчера ты сказала то же самое и чуть не опрокинула форму.

— Я не опрокинула.

— Потому что я поймал.

— Значит, все хорошо.

Я отвернулась, чтобы не рассмеяться снова.

— Оставайся, — разрешил Арвен. — Но сидишь за дальним столом.

Лисса прошла мимо меня.

Она не поблагодарила.

И не попросила меня остаться рядом.

Но впервые за два дня не ушла, когда появилась я.

Этого было достаточно.

К полудню мой стол в кабинете перестал быть похож на рабочее место и начал напоминать последствия небольшого бумажного бедствия.

Слева лежали счета Фарена.

Справа — квитанции перевозчиков.

Посередине — производственные журналы.

Я составила для себя простую таблицу по месяцам: сколько песка мастерская должна была получить по счетам, сколько продукции выпустила, сколько сырья значилось в остатках и какие подтверждения доставки сохранились.

Первые расхождения появились почти сразу.

Но они были хаотичными.

В одном месяце счет превышал возможный расход на двадцать процентов. В другом почти совпадал. В третьем снова был выше.

Если кто-то выводил деньги, он не делал это одинаковой суммой.

Я дошла до записей двухлетней давности и неожиданно увидела знакомую фамилию.

«Лорк».

На полях рядом с несколькими суммами были сделаны короткие отметки другим почерком.

Я поднесла страницу ближе.

«Проверить доставку».

«Цена выше договора».

«Нет подтверждения склада».

Настоящая Савина.

Она работала с этими книгами не только прошлой осенью.

— Тарна!

Управляющая появилась через несколько минут.

— Что случилось?

— Когда сделаны эти пометки?

Она посмотрела.

— Очень давно. Еще до большой ссоры с Миреной.

— Сколько?

— Наверное, лет шесть назад.

До рождения Лиссы или около того.

— Значит, Савина действительно вела счета.

— Я вам говорила.

— Вы говорили, что помогала. Здесь она проверяла поставки.

— Тогда мастерская была меньше. Госпожа Савина занималась закупками несколько лет.

Еще один кусок прежней жизни встал на место.

Женщина, в теле которой я оказалась, не была случайным родственником, которого позвали посмотреть на цифры.

Она знала это хозяйство.

Знала поставщиков.

Знала цены.

А затем поссорилась с сестрой, ушла и пять лет держалась подальше.

Прошлой осенью Мирена позвала именно ее, когда снова возникли проблемы.

Почему?

Потому что уже доверяла ее способности находить несоответствия, даже если не доверяла ей самой.

— Тарна, кто поставлял песок шесть лет назад?

— Из своего карьера почти все.

— А если не хватало?

— Несколько местных перевозчиков.

— Керр?

— Нет. Господин Керр тогда вообще не работал с Семью Окнами.

— Когда появился?

Она задумалась.

— Года три назад. Сначала покупал у нас стекло. Потом одолжил деньги на расширение.

Я записала.

Через некоторое время вернулся Гарет.

Он вошел с папкой под мышкой и остановился возле стола.

— Я боялся, что найду вас под этими книгами.

— Еще час, и так бы и вышло. Что узнали?

— Соглашение зарегистрировано правильно. Керр представил его копию нотариусу через два дня после подписания, поэтому заявить, что документ появился только сейчас, не получится.

— Он когда-нибудь требовал по нему мастерскую раньше?

— Нет.

— Даже после просрочки пять месяцев назад?

— Нет. И это интересно.

— Почему?

— Потому что через неделю после той просрочки он заключил с Фареном новый договор на поставку песка.

Я выпрямилась.

— От имени кого?

— Семи Окон.

— Цена?

Гарет достал копию.

Три с половиной короны за меру очищенного белого песка.

Точно та сумма, которую я видела вчера.

— А привозили обычный по две, — сказала я.

— Если верить Арвену.

— Теперь верю больше. У меня есть старые квитанции перевозчиков. В нескольких указано только количество, но без слова «очищенный». Нужно найти тех, кто возил.

— Я уже попросил.

— Быстро.

— Вы дали список.

— Я дала список заказчиков.

— Я расширил задачу.

— Полезная самостоятельность.

Он посмотрел на разложенные книги.

— А у вас?

— Я узнала, что Савина раньше занималась закупками Семи Окон. Не просто немного помогала сестре. Вот ее старые отметки.

Он прочел.

— Я этого не знал.

— Сегодня у нас день разрушения уверенности в собственной осведомленности.

— Не радуйтесь. Я еще кое-что привез.

Он открыл папку на другой странице.

— Я проверил счета строительной палаты. Два года назад Семь Окон выполнили наш большой заказ полностью. Последний платеж был отправлен в срок.

— В книгах он есть?

Мы нашли нужный месяц.

Был.

Сумма крупная.

— А дальше?

— Дальше часть денег должна была пойти на погашение основного кредита.

Я нашла платеж Керру.

Он был меньше ожидаемого почти на треть.

— Куда ушла разница?

— Вот это я хотел спросить у вас.

Мы начали сверять расходы того месяца.

Через двадцать минут нашли.

Песок.

Огромная закупка песка.

Причем мастерская в тот период еще пользовалась собственным карьером.

— Зачем им столько? — спросил Гарет.

Я позвала Тарну, а та отправила мальчишку за Арвеном.

Старший мастер пришел сердитый, потому что его оторвали от работы, но раздражение исчезло, когда я показала цифру.

— Мы столько не получали.

— Уверены?

— Абсолютно. Нам негде было бы это хранить.

— Может, песок ушел прямо в производство?

— Тогда мы сделали бы стекла вдвое больше.

— Остался на складе?

— Нет.

— Продали другой мастерской?

— Я бы знал.

— Кто принимал поставку?

Арвен посмотрел на подпись.

— Фарен.

Гарет медленно отложил книгу.

— За два года до смерти Эмриса.

— Да, — сказала я.

Это было важнее, чем вчерашние подозрения.

Схема началась не после гибели владельца, когда домом стало легче управлять через растерянную вдову.

Кто-то завышал расходы еще тогда, когда Эмрис и Мирена были живы, мастерская работала несколькими печами и имела большой заказ строительной палаты.

— Здесь поставщик указан как «Северный торговый двор», — сказала я. — Кто это?

Арвен пожал плечами.

— Не помню.

Тарна тоже не знала.

Гарет забрал лист.

— Я проверю.

— Подождите. Сначала посмотрим, повторяется ли поставщик.

Повторялся.

Еще через три месяца.

Потом через два.

Суммы отличались, но каждый раз были слишком велики для объема производства.

Я открыла журнал мастерской и стала сравнивать партии.

Картина становилась яснее.

По счетам Семь Окон регулярно покупали очищенный белый песок высшего качества.

По производственным журналам дорогого светлого и огнестойкого стекла выпускалось значительно меньше, чем должно было получиться из такого количества.

А среди случайно сохранившихся квитанций попадались доставки обычного серого песка.

— Мне нужны точные цены того времени, — сказала я.

Арвен провел рукой по волосам.

— Обычный стоил меньше половины белого.

— Насколько меньше?

— Не помню до монеты. Но точно меньше.

— Значит, кто-то мог оформлять закупку дорогого сырья, привозить дешевое, а разницу оставлять себе.

Гарет не торопился соглашаться.

— Или дорогой песок действительно покупали, а потом куда-то продавали.

— Тогда должны быть деньги от продажи.

— Если их не проводили через книги?

— Тогда результат тот же. Деньги уходили из мастерской.

Арвен посмотрел на старые записи так, будто они вдруг стали личным оскорблением.

— Два года назад у нас задержали жалование на три недели.

Я подняла голову.

— В этом же месяце?

Он проверил дату.

— Да.

Сумма, потраченная на лишний песок, была больше, чем требовалось на выплату всем работникам.

Вот почему такие схемы разрушали предприятия медленно. Не обязательно украсть все сразу. Достаточно каждый месяц делать хозяйство немного беднее, чем оно должно быть.

— Кто подписывал оплату поставщику? — спросил Гарет.

Мы посмотрели.

Эмрис Солвей.

Но под его подписью стояла служебная отметка Фарена: «Счет проверен. Поставка принята полностью».

В следующем месяце было то же самое.

И еще раз.

Хозяин мог подписывать то, что управляющий уже представил ему проверенным.

— Это не доказательство вины Фарена, — сказала я прежде, чем Гарет успел высказаться. — Только доказательство, что документы проходили через него.

— Вы всерьез продолжаете оставлять ему возможность оказаться невиновным?

— Пока да.

— Почему?

— Потому что подпись человека внизу страницы еще не объясняет, куда ушли деньги. Мы уже один раз видели, как опасно делать вывод только по подписи.

Я постучала пальцем по копии соглашения Керра, где стояло мое имя.

Гарет понял.

— Справедливо.

Арвен ушел обратно в мастерскую, а Тарна отправилась искать старые книги склада.

Мы остались вдвоем.

— Вы сказали утром, что не знаете стекольного дела, — произнес Гарет.

— Не знаю.

— Но за день нашли то, чего здесь не замечали годами.

— Я нашла несоответствие в бумагах. Это не одно и то же.

— Большинство людей на вашем месте уже объясняли бы Арвену, как держать стекло у печи.

— И быстро остались бы без пальцев.

Он поднял бровь.

— Образно.

— Надеюсь.

— Я не собираюсь учить мастеров их работе. Они знают стекло. Я пока знаю только одно: кто-то годами заставлял их работать себе в убыток. Давайте начнем с этого.

Гарет посмотрел на меня несколько секунд.

В его лице не было прежней насмешки.

— Вы действительно хотите спасти Семь Окон.

— А вы до сих пор думали, что я развлекаюсь?

— Я думал, что вы хотите выиграть время.

— Ради чего?

— Не знаю.

— Прекрасная основа для подозрений.

— Савина, одиннадцать месяцев назад вы подписали соглашение, которое сейчас позволяет Керру забрать мастерскую. Пять лет назад вы исчезли из жизни сестры. Сегодня вы появляетесь в день торгов и вдруг начинаете спасать ее дочь и проверять книги. Вам самой эта история не показалась бы странной?

Я не могла спорить.

— Показалась бы.

— Тогда почему вы злитесь, когда я сомневаюсь?

— Потому что сомневаться можно по-разному.

— И как я должен?

— Например, не решать заранее, что Лиссу нужно увезти, пока мы даже не знаем, можно ли сохранить усадьбу.

Он помолчал.

— Хорошо.

Я не сразу поверила, что услышала.

— Что хорошо?

— До предварительного решения по мастерской я не буду поднимать вопрос о переезде Лиссы.

— Это четыре дня.

— Для начала.

— А потом?

— Потом будем исходить из того, что узнаем.

Это был первый настоящий шаг навстречу.

Небольшой.

Но полученный не потому, что я ему понравилась и не потому, что он неожиданно решил доверять чужой женщине.

Я дала ему факты.

Он изменил решение на основании фактов.

С таким человеком можно было работать.

— Договорились.

Он протянул руку.

Я пожала ее.

Ладонь у него была теплее моей, но я не стала превращать обычное рукопожатие в событие вселенского масштаба.

У нас оставался неизвестный поставщик.

Тарна вернулась ближе к вечеру с тремя пыльными книгами.

— Нашла складские записи.

Мы разложили их по годам.

И через несколько минут увидели то, что окончательно разрушало версию о случайных ошибках.

В счетах Фарена значилось:

«Очищенный белый песок, сто двадцать мер».

В складской книге рукой мастера было записано:

«Песок обычный, сто двадцать мер».

Еще через месяц:

в оплате — девяносто мер белого;

на складе — девяносто мер обычного.

Потом сто пятьдесят.

Потом семьдесят.

Иногда поставки совпадали по качеству. Чаще нет.

Я выписала даты.

— Сколько это длится?

Гарет листал более раннюю книгу.

— Минимум два года.

— Нет.

Я увидела запись на последней странице старого тома.

Три года назад.

Та же разница.

— Вот еще.

Тарна принесла предыдущий год.

Мы продолжили.

Поначалу поставки были редкими. Потом становились все чаще.

Схема росла постепенно.

Сначала одна подмена за несколько месяцев.

Потом две.

Потом почти каждая крупная закупка.

И каждый раз Семь Окон платили как за лучший песок.

— Кто поставщик здесь? — спросила я.

Не Северный торговый двор.

Другое название.

«Керр и сыновья».

Я перечитала строку.

— Освальд?

Гарет взял книгу.

— Его семейная компания. До того как он возглавил стекольную гильдию.

Мы нашли еще одну поставку.

Тоже Керр.

Потом название сменилось на Северный торговый двор, но подпись принимающего осталась прежней.

Фарен.

Я отодвинула книгу и посмотрела на общую таблицу.

Теперь цифры складывались слишком хорошо.

Три года назад Керр начал продавать Семи Окнам сырье.

По документам — дорогое и качественное.

По складским книгам — значительно более дешевое.

Разница уходила неизвестно куда.

Из-за возрастающих расходов мастерской стало не хватать собственных денег.

Потом Керр одолжил семье крупную сумму.

Через некоторое время получил усадьбу в залог.

Еще позже — соглашение на мастерскую.

То есть человек сначала зарабатывал на поставках, которые делали предприятие слабее, а затем становился кредитором этого же предприятия.

— Если это подтвердится квитанциями перевозчиков, — сказал Гарет, — Керру будет сложно объяснить разницу.

— Особенно если найдем реальные цены.

— Найдем.

Я закрыла последнюю книгу.

За окном уже темнело, но сегодня усталость ощущалась иначе.

Вчера у нас был долг почти в тридцать две тысячи, исчезнувший управляющий и документ с моей подписью.

Сегодня долг никуда не делся.

Соглашение тоже.

Но впервые появился вопрос, который угрожал уже не нам.

Почему Освальд Керр годами получал оплату за одно сырье, если в Семь Окон привозили другое?

Я еще раз проверила самую раннюю запись.

Дата была на три года старше нынешнего соглашения.

За два с лишним года до смерти Эмриса.

Задолго до того, как Лисса осталась без родителей и чужие люди приехали оценивать ее дом перед торгами.

— Гарет.

— Я вижу.

— Значит, все началось не после смерти Мирены и Эмриса.

Он медленно закрыл книгу.

— Нет.

Я посмотрела на фамилию Керра в старом счете и на подпись Фарена под приемкой.

Кто-то начал вытаскивать деньги из Семи Окон тогда, когда хозяева были живы, мастерская работала в полную силу, а о продаже усадьбы никто еще не говорил.

И если мы хотели понять, почему сегодня у Лиссы чуть не отняли дом, искать нужно было не в последних месяцах.

Нужно было вернуться на три года назад.