Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода

— Очень удобно для моего отца.

— Возможно.

— Вы знали, что он выберет меня?

— Я знал имя до приезда.

— И не знали, что приказ отдала Лисель.

— Нет.

— Теперь знаете.

— Знаю.

— И всё равно повезёте меня.

— Если вы поедете.

Ивена нахмурилась.

— У меня есть выбор?

— С моей стороны никто не станет тащить вас в карету силой.

— А со стороны договора?

— Если дом Ардалей откажется выполнить условия, лорд Торвальд потребует полную компенсацию немедленно и введёт ограничения на южные караваны.

Ивена невесело усмехнулась.

— То есть выбор есть. Между собой и несколькими тысячами людей, которые зависят от торговли моего отца.

— Примерно так.

— Тогда это не выбор.

Ровен ничего не ответил.

Ивена уже собиралась уйти, когда он добавил:

— Иногда выбор определяется не количеством доступных дорог, леди Ардаль.

Она остановилась.

— А чем?

— Тем, кем вы станете на той, которую всё-таки выберете.

Ей хотелось ответить колкостью.

Не получилось.

Ровен слегка поклонился и вернулся к кабинету.

Ивена поднялась наверх.

К вечеру дождь закончился.

Ивена стояла посреди своей спальни и смотрела на два раскрытых дорожных сундука.

За последние часы вещи почему-то потеряли привычные значения.

Платье цвета тёмной зелени — подарок матери на двадцатилетие.

Плотный шерстяной плащ — поездка в западный округ прошлой зимой.

Кожаные перчатки — сбор винограда, когда она решила, что должна хотя бы раз сама пройти весь путь от лозы до погреба.

Книги.

Вот с ними оказалось труднее всего.

Служанка Мира уже трижды спрашивала, какие брать.

Ивена не знала.

Как собирают жизнь, если неизвестно, на сколько уезжаешь?

На год.

На пять.

Навсегда.

— Возьмите справочник по северным почвам, — предложила Мира.

Ивена посмотрела на девушку.

— У меня есть справочник по северным почвам?

— Есть. Вы ругались на него весной. Говорили, что автор ни разу не видел настоящей мерзлой земли.

У Ивены вырвался смех.

Первый настоящий за весь день.

Мира улыбнулась, но глаза у неё были красными.

— Положи.

— А ещё?

— Книгу по стекольным конструкциям.

— Ту толстую?

— Да.

— Она весит как маленький поросёнок.

— Значит, придётся оставить одно платье.

Мира фыркнула и пошла к шкафу.

За дверью раздался стук.

Ивена напряглась.

— Кто?

— Я.

Лисель.

Мира посмотрела на хозяйку.

Ивена несколько секунд молчала.

— Впусти.

Сестра вошла одна.

Она успела переодеться. Вместо праздничного платья на ней было простое домашнее, волосы распущены по плечам. Браслет жениха исчез.

Лисель остановилась возле двери.

— Можно?

— Ты уже внутри.

Мира подхватила стопку платьев.

— Я проверю второй сундук, миледи.

Она вышла, оставив сестёр вдвоём.

Лисель посмотрела на собранные вещи.

— Ты правда поедешь.

Ивена сложила перчатки.

— Похоже на то.

— Но ты могла отказаться.

— И что произойдёт?

— Отец что-нибудь придумает.

— Он уже придумал.

Лисель опустилась на край кресла.

— Я скажу Верданам правду.

Ивена замерла.

— Что?

— О приказе.

— Когда?

— Завтра.

— Почему не сегодня, когда здесь был северный посланник?

Лисель опустила голову.

— Я пыталась.

— Нет.

— Пыталась.

— Ты открыла рот только после того, как я прижала тебя к стене вопросами.

Лисель заплакала.

Без театра.

Слёзы просто покатились по щекам.

— Мне страшно.

Ивена села напротив.

— Думаешь, мне нет?

— Ты всегда справляешься.

Слова прозвучали почти с обвинением.

Ивена удивлённо посмотрела на сестру.

— Поэтому меня можно отправить?

— Я не это имела в виду.

— Но именно так всё и вышло.

Лисель вытерла щёки ладонями.

— Отец сказал, что ты умеешь жить везде. Что на Севере тебя будут уважать, потому что ты умеешь работать. А я… я ничего такого не умею.

Ивена почувствовала усталость.

Так вот что отец сказал Лисель.

Одной дочери объяснил, что её нельзя потерять.

Другой — что она достаточно сильная, чтобы пережить потерю.

— Ты могла научиться.

— Я знаю.

— Я предлагала.

— Знаю.

— Тогда почему сейчас звучит так, словно моя способность справляться делает происходящее справедливым?

Лисель вскинула голову.

— Я не думаю, что это справедливо.

— Но принимаешь.

— Что ты хочешь от меня?

Вопрос вырвался у неё с отчаянием.

Ивена задумалась.

Чего она хотела?

Чтобы Лисель пошла вниз, призналась перед Ровеном и сама села в северную карету?

Ещё утром — да.

Сейчас Ивена уже понимала, что отец не допустит этого. Откажется от договора. Влезет в долги. Найдёт новый способ сохранить любимицу.

А Ивена останется здесь.

Продолжит работать на человека, который однажды уже решил, что её жизнью можно закрыть семейный счёт.

Эта мысль неожиданно оказалась страшнее Севера.

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот день, — сказала она.

Лисель растерялась.

— Зачем?

— Потому что однажды отец снова решит за тебя. И тогда рядом может не оказаться человека, которым можно расплатиться вместо тебя.

— Ивена…

— Я много лет думала, что защищаю тебя. Возможно, я просто научила тебя тому, что последствия всегда понесёт кто-нибудь другой.

Лисель закрыла лицо ладонями.

Ивена встала.

Ей было жаль сестру.

Это раздражало сильнее всего.

Она подошла к окну.

После дождя сад блестел. Листья липли к дорожкам, с карниза мерно капала вода. На дальнем дворе готовили лошадей северян.

Чужих тёмных коней.

Её будущую дорогу.

— Прости меня, — сказала Лисель.

Ивена не повернулась.

— Сейчас я не могу.

Сестра тихо заплакала.

— Когда-нибудь?

— Не знаю.

Это был единственный честный ответ.

Когда Лисель ушла, Ивена закончила сборы.

Два сундука.

Папка с расчётами.

Книги.

Тёплая одежда.

Немного денег, которые принадлежали лично ей.

Поразительно мало для двадцати шести лет жизни.

Мира застегнула последний ремень.

— Я могу поехать с вами.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты недавно вышла замуж.

— Муж поймёт.

— А я не пойму, если ты оставишь его ради моих семейных глупостей.

— Это не ваши глупости.

Ивена улыбнулась.

— Вот поэтому и оставайся.

Мира отвернулась, притворяясь, что проверяет замок.

Ивена коснулась её плеча.

— Всё будет хорошо.

— Вы сами в это верите?

— Пока нет.

— Тогда зачем говорите?

— Мне нужно с чего-то начать.

Они обе рассмеялись.

Через минуту Мира всё-таки обняла её.

Это было настолько неожиданно, что Ивена сначала застыла, а потом прижала девушку к себе.

— Пишите.

— Постараюсь.

— Нет. Обещайте.

— Обещаю.

Когда служанка ушла за носильщиками, Ивена осталась одна.

Она прошла по комнате.

Провела рукой по спинке кресла.

Коснулась подоконника.

Остановилась возле шкафа, на внутренней дверце которого ещё сохранилась царапина. Лисель сделала её в девять лет, когда они прятались здесь от гувернантки после украденного пирога.

Ивена тогда взяла вину на себя.

Ей стало смешно от горечи совпадения.

Некоторые привычки действительно формируются рано.

В дверь постучали.

На этот раз вошёл отец.

Ивена не удивилась.

— Сундуки уже внизу?

— Сейчас унесут.

Орвен закрыл дверь.

Без свидетелей он выглядел старше.

Снял официальный камзол, остался в тёмной рубашке и жилете. На висках волосы растрепались. Наверное, весь день занимался бумагами.

Ивена поймала себя на привычном желании спросить, ужинал ли он.

От этого стало противно.

— Я не хотел, чтобы всё произошло именно так, — сказал Орвен.

— Сегодня эта фраза особенно популярна в нашей семье.

Он поморщился.

— Не язви.

— Хорошо. Тогда зачем пришёл?

— Поговорить без чужих ушей.

— Говори.

Отец прошёл к окну.

Несколько секунд они стояли там, где недавно Ивена разговаривала с сестрой.

— Ты считаешь, что я выбрал Лисель потому, что люблю её больше.

Ивена не ответила.

— Это неправда.

— Тогда не объясняй. Просто скажи, что я ошиблась, и отправь на Север виновную.

Он сжал губы.

— Я не могу.

— Значит, я не ошиблась.

— Мир не устроен настолько примитивно.

— Семья, видимо, тоже.

Орвен повернулся.

— Лисель нужна союзу с Верданами.

— А я нужна тебе на землях.

— Да.

Честность почти обезоружила.

— Кто будет заниматься ими после моего отъезда?

— Гаррен.

Ивена не удержалась:

— Он в прошлом месяце продал овёс дешевле себестоимости.

— Научится.

— Быстро ты поверил в чужие способности.

— Ивена.

Отец подошёл ближе.

— Я не отправляю тебя умирать.

— Откуда ты знаешь?

— Торвальд не безумец.

— Ты его знаешь?

— Достаточно.

— Я слышала другое.

— Что именно?

Ивена перечислила то немногое, что успела вспомнить из разговоров о Севере.

Лорд Эйдар Торвальд подавил мятеж приграничных вассалов за одно лето.

Отказался выдавать столице беглых северных мастеров.

Закрыл перевалы для торговцев после нарушения старого договора.

О нём говорили как о человеке, который редко угрожает дважды.

— Это политика, — ответил Орвен. — В личных договорах Торвальд предсказуем.

— Прекрасная характеристика для мужчины, которому ты передаёшь дочь.

— Не передаю.

Ивена устало посмотрела на него.

— Давай хотя бы сегодня не будем лгать друг другу.

Орвен замолчал.

Потом подошёл к столу и положил на него небольшой мешочек.

По звону Ивена поняла, что внутри монеты.

— Возьми.

— У меня есть свои деньги.

— Этого больше.

— Тогда пригодятся дому. Ты ведь теряешь меня как управляющую.

— Хватит.

— Почему? Разве мы не обсуждаем хозяйственную необходимость?

— Я понимаю, что ты зла.

— Нет.

Отец посмотрел на неё.

Ивена сама удивилась своему ответу.

— Уже нет.

Гнев был проще.

Под ним оставалось другое.

— Я просто наконец поняла.

— Что?

— Как ты меня видишь.

Орвен нахмурился.

— Ты моя старшая дочь.

— Это слова.

— Ивена…

— Когда мама умерла, ты сказал, что теперь я должна помогать тебе с Лисель.

Она не собиралась говорить об этом.

Но воспоминание пришло само.

Ей было четырнадцать.

Лисель — девять.

Отец тогда сидел в этом же доме перед закрытым окном и говорил, что семья должна держаться вместе.

Ивена очень старалась.

Она водила Лисель на уроки. Защищала перед учителями. Училась вести хозяйство, потому что отец уставал. Отказывалась от поездок, если дома возникали проблемы.

Никто не заставлял.

Так она думала.

— Я помогала, — продолжила Ивена. — Сначала потому, что ты попросил. Потом потому, что привыкла. Потом потому, что решила, что это и есть моё место в семье.

Орвен медленно сел в кресло.

— Ты всегда была моей опорой.

Ивена улыбнулась.

— Именно.

— Что в этом плохого?

— Опорой жертвуют, если нужно спасти то, что она поддерживает.

Отец отвёл взгляд.

Попала.

— Лисель слабее тебя.

— Поэтому её нужно защищать от последствий собственной ошибки?

— Она моложе.

— Ей двадцать один.

— Она ещё не знает жизни.

— Потому что ты не позволил ей узнать.

Орвен раздражённо поднялся.

— Ты судишь слишком легко.

— Нет. Просто впервые судят меня.

Он прошёлся по комнате.

— Если я отправлю Лисель, Верданы расторгнут договор. Сотни семей потеряют работу на речных складах. Цены на перевозки вырастут. Север всё равно потребует человека, способного восстановить хозяйство, и через месяц выяснится, что Лисель ничего не умеет. Что тогда?

Ивена выслушала.

Вот его логика.

Страшная именно своей убедительностью.

— Значит, лучший вариант — я.

— Для дома — да.

Он сказал это.

Без принуждения.

Ивена почувствовала неожиданное облегчение.

Наконец-то.

— Спасибо.

Орвен нахмурился.

— За что?

— За честность.

— Ты должна понимать…

— Я поняла.

Она подошла к мешочку с монетами и придвинула его к отцу.

— Оставь.

— Не глупи.

— Это деньги Ардалей?

— Разумеется.

— Тогда оставь их Ардалям.

— Ты тоже Ардаль.

Ивена посмотрела ему прямо в глаза.

— Сегодня я в этом не уверена.

Он побледнел.

В коридоре послышались шаги.

Носильщики пришли за сундуками.

Орвен заговорил торопливее:

— Ты вернёшься.

— Возможно.

— Когда долг будет погашен.

— Если лорд Торвальд решит, что он погашен.

— Я прослежу.

Ивена чуть наклонила голову.

— Как сегодня?

Отец отступил.

Стук в дверь избавил его от ответа.

— Миледи, сундуки готовы, — сообщил слуга.

— Забирайте.

Двое мужчин вошли и вынесли вещи.

Орвен всё ещё стоял у окна.

Ивена надела дорожный плащ.

Застегнула верхнюю пряжку.

На мгновение ей захотелось, чтобы отец подошёл.

Обнял.

Сказал, что передумал.

Что никакой договор не стоит дочери.

Он не подошёл.

— Ивена.

Она взялась за ручку двери.

— Что?

— Не превращай это в окончательный разрыв.

Ивена закрыла глаза.

Значит, даже сейчас ответственность за сохранение семьи он оставлял ей.

— Это не я сделала выбор.

Она вышла.

Внизу горели все свечи.

В холле собрались слуги. Никто, разумеется, официально не знал причин её отъезда, однако новости в большом доме распространялись быстрее огня по сухой траве.

Ивена спускалась по лестнице и видела лица людей, с которыми прожила много лет.

Кухарка вытирала руки о передник.

Старый Костен стоял у дверей.

Молодой конюх, которого Ивена прошлой весной не позволила выгнать после испуганной лошадью разбитой повозки, смотрел на неё с таким возмущением, словно собирался лично остановить северян.

У самого выхода ждала Лисель.

Ивена остановилась перед сестрой.

Та протянула ей маленький свёрток.

— Это тебе.

— Что там?

— Шарф. Тот синий. Ты всегда его брала зимой.

Ивена приняла.

Ткань оказалась тёплой, знакомой.

Она помнила, как сама отдала этот шарф Лисель три года назад, когда сестра замёрзла по дороге со столичного бала.

Наверное, поэтому сейчас не смогла отказаться.

— Спасибо.

Лисель всхлипнула.

— Я напишу тебе.

— Пиши.

— Ты ответишь?

Ивена не стала обещать.

Снаружи ржали лошади.

Двери холла были ещё закрыты, но сквозь щели тянуло свежим холодом после дождя.

У лестницы появился отец.

Все сразу выпрямились.

Орвен подошёл к дочерям.

Лисель инстинктивно сделала шаг к нему.

Ивена заметила это.

Совсем маленькое движение.

Привычное.

Младшая всегда знала, где её место.

Рядом с отцом.

— Карета готова, — сказал Орвен.

— Вижу.

Он хотел добавить что-то ещё.

Ивена не позволила.

— Один вопрос.

— Какой?

Она думала о нём всё время, пока собиралась.

На самом деле ответ был очевиден.

Но ей требовалось услышать его.

Не предположить.

Не догадаться по молчанию сестры или холодным расчётам договора.

Услышать от отца.

— Почему я?

Орвен нахмурился.

— Мы уже говорили.

— Нет. Ты объяснил торговлю, Верданов, Север, мои способности и обязанности рода. Я спрашиваю другое.

Ивена посмотрела на Лисель.

Та сразу отвела глаза.

Потом снова на отца.

— Если бы выбирать пришлось не между выгодой и убытком, а между нами двумя, кого бы ты спас?

— Это бессмысленный вопрос.

— Для меня нет.

— Ивена…

— Почему ты выбрал меня?

В холле стало так спокойно, что слышно было, как за дверью лошадь ударила копытом по мокрым камням.

Отец долго молчал.

Наверное, искал правильные слова.

Ивена впервые не хотела правильных.

— Потому что потерю Лисель наш род не переживёт.

Вот и всё.

Фраза вошла ровно, без крика.

От неё не перехватило дыхание. Не подкосились ноги. Мир не исчез.

Наоборот, всё вдруг стало ясным.

Отец не произнёс продолжения.

Оно не требовалось.

Потерю Ивены род переживёт.

Она посмотрела на Лисель.

Сестра плакала.

На Орвена.

Он уже сожалел о сказанном, но не собирался брать слова назад.

Потом Ивена повернулась к дверям.

Ровен ждал возле них.

До этого он стоял в стороне, позволяя семье закончить прощание. Теперь положил ладонь на бронзовую ручку.

Тяжёлые створки распахнулись.

С улицы ворвался влажный вечерний воздух.

За порогом ждали чёрная карета, северные всадники и дорога, уходящая туда, где Ивена никогда не бывала.

Ровен отступил, освобождая ей путь.

— Леди Ардаль, лорд Торвальд ждёт вас.