Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода

— Да.

— Вы знаете, что приказ подписала она.

— Теперь знаю.

— И что будете делать?

Эйдар отодвинул кресло и сел напротив.

— Сначала выслушаю вас.

— Зачем?

— Потому что Ровен слышал семейный разговор. Я хочу услышать человека, которого привезли.

— Вы сомневаетесь?

— Я предпочитаю не строить решения на одном источнике.

Ивена ощутила невольное уважение.

Сдержала его.

— Лисель использовала мою подпись без разрешения.

— Почему?

— Хотела, чтобы дорожная стража выполнила приказ.

— Почему использовала именно вашу?

— Мои распоряжения выполняли.

— Ваш отец это знал?

— Да.

— С самого начала?

— Да.

Эйдар откинулся на спинку.

Несколько мгновений рассматривал договор.

Ивена ждала осуждения Орвена.

Он не стал его высказывать.

— Почему вы согласились приехать?

— Мне объяснили, что отказ дома приведёт к немедленному взысканию долга и ограничениям для южней торговли.

— Ровен.

— Да.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Он не солгал вам.

Ивена почувствовала раздражение.

— У вас очень низкая планка для хороших новостей.

— Здесь зима. Мы бережём оптимизм.

Она всё-таки улыбнулась.

На секунду.

Эйдар это заметил.

— Теперь главный вопрос, — сказал он.

Ивена напряглась.

— Какой?

— Вы хотите уехать?

Она ожидала чего угодно.

Не этого.

— Сейчас?

— Да.

— Перевал скоро закроется.

— Завтра утром можно успеть отправить вас обратно с небольшим отрядом.

— А долг?

— Останется на Ардалях.

— И вы потребуете деньги.

— Да.

— Мой отец потеряет торговлю.

— Вероятно.

— А люди, которые зависят от неё?

— Это уже последствия решения вашего отца.

Ивена смотрела на него.

Всё вдруг оказалось значительно сложнее, чем в родном доме.

Там Орвен сделал выбор за неё.

Здесь враг предлагал сделать выбор самой.

Она могла встать.

Вернуться.

Через несколько дней снова увидеть знакомые башни.

Лисель.

Отца.

Свой кабинет.

Земли, которые семь лет приводила в порядок.

И жить, зная, что однажды Орвен уже оценил её стоимость.

— Нет, — сказала Ивена.

Эйдар не переспросил.

— Почему?

— Потому что возвращаться некуда.

Он чуть нахмурился.

— Дом Ардалей никуда не исчез.

— Дом — это не только стены.

Эйдар помолчал.

— Справедливо.

Ивена положила ладонь на договор.

— Я остаюсь до погашения долга.

— Вы уверены?

— Нет.

— Это плохое начало соглашения.

— Хорошо. Я уверена, что не хочу возвращаться сейчас. Этого достаточно?

— Для начала.

Она просмотрела оставшиеся пункты.

— Здесь нет брачных условий.

— Нет.

— Совсем.

— Я умею читать собственные договоры.

— Мой отец упомянул, что вы не женаты.

Эйдар посмотрел на неё так, что Ивена сама почувствовала неловкость.

— И?

— Ничего.

— Леди Ардаль, я не просил у вашего отца невесту.

— Хорошо.

— И не собираюсь превращать хозяйственный долг в брачный союз.

— Ещё лучше.

— Вы разочарованы?

— До глубины души.

Теперь улыбнулся он.

Улыбка совершенно изменила лицо.

Ивена неожиданно поняла, что Эйдар Торвальд красив.

Это открытие ей не понравилось.

Она сразу вернулась к документам.

— Где подписать?

— Пока нигде.

— Почему?

— Вы получите копию. Прочитаете ещё раз после отдыха. Подпишете утром, если ничего не захотите изменить.

— Я могу изменить договор?

— Можете предложить изменения.

Ивена подняла глаза.

— Вы со всеми должниками так разговариваете?

— Нет.

— Почему со мной?

— Потому что вы не должник. Должник — ваш дом.

Она закрыла папку.

В груди появилось странное чувство, на которое она не сразу нашла название.

Уважение.

Опасное чувство по отношению к врагу.

— Тогда что требуется от меня?

Эйдар встал.

— Сейчас?

— Я проехала два дня, чтобы работать. Хотелось бы узнать, ради чего.

— Ровен ничего не показал по дороге?

— Достаточно.

— Что именно вы увидели?

Ивена перечислила.

— Заброшенные амбары. Необработанные поля. Несколько разрушенных оранжерей. Пустые склады возле границы. Земли, которые могли бы давать больше. Четыре работающие теплицы из сорока двух.

Эйдар остановился.

— Вы считали?

— Ровен дал карту.

— Я дал карту, — поправил Ровен от двери.

Ивена не заметила, когда он вошёл.

— А я посчитала.

Эйдар посмотрел на друга.

— Она действительно всю дорогу такая.

— Я предупреждал.

— Что не так? — спросила Ивена.

— Ничего.

Эйдар взял со стола ключи.

— Хотите увидеть причину, по которой я согласился принять предложение вашего отца?

— Сейчас?

— Вы устали?

Ивена вспомнила его первое наблюдение во дворе.

— Это снова вопрос?

— На этот раз да.

Она поднялась.

— Тогда нет.

Ровен покачал головой.

— Я пойду распоряжусь насчёт комнат.

— Сделай.

Эйдар надел камзол.

— Леди Ардаль?

Ивена последовала за ним.

Они прошли через внутренний двор.

Снег усилился.

Эйдар шагал уверенно, не оглядываясь каждую секунду, справляется ли она с дорожкой. Ивене это понравилось.

Через арку они вышли за основную стену крепости.

Там начинался склон.

Ниже располагался ещё один комплекс зданий.

Ивена сначала увидела только тёмную крышу.

Потом поняла, что крыши нет.

Перед ней раскинулась огромная оранжерея.

Когда-то она, вероятно, была великолепна.

Каменное основание уходило вдоль склона на десятки метров. Высокие железные рамы образовывали несколько соединённых залов. Часть стекла сохранилась, но большая площадь стояла открытой ветру. Снег лежал прямо внутри. Вдоль стен тянулись каменные каналы, некоторые были разбиты. В центре виднелся высохший бассейн.

Ивена остановилась.

— Вы серьёзно?

— Вполне.

— Это ваша главная теплица?

— Была.

Она спустилась по ступеням.

Снег хрустел под ногами.

Внутри оранжереи ветер ощущался слабее. Несколько оставшихся стёкол дрожали в рамах.

Ивена подошла к ближайшей грядке.

Земля была промёрзшей.

Она присела.

Провела пальцами по поверхности.

Верхний слой оказался твёрдым.

— Сколько она стоит заброшенной?

— Четыре года.

Ивена подняла голову.

— Четыре?

— Да.

— Почему?

— Никто не смог заставить её работать без постоянных убытков.

— А старые записи?

— Сохранились частично.

— Чертежи?

— Большинство.

— Люди, которые здесь работали?

— Некоторые ещё живут в долине.

Ивена уже забывала злиться.

Перед ней стояла проблема.

Большая.

Сложная.

Почти оскорбительная.

И именно поэтому притягательная.

Она прошла вдоль грядок.

Осмотрела каналы.

Наклонилась возле металлической решётки.

— Здесь проходило тепло?

— Да.

— Откуда?

— Из нижних камер.

— Драконье?

— Частично.

Ивена поднялась.

— Частично — это как?

Эйдар подошёл ближе.

— Земля под крепостью сохраняет тепло. Раньше его направляли сюда по каменным каналам. Когда поток ослаб, начали использовать силу драконов.

— Напрямую?

— Да.

Ивена закрыла глаза.

— Кто придумал такую глупость?

Эйдар кашлянул.

Она открыла глаза.

— Вы?

— Нет.

— Тогда можете не обижаться.

— Не собирался.

Она снова посмотрела на грядки.

— Если направлять сильный жар прямо под корни, вы сначала пересушите грунт, потом получите резкий перепад температуры.

— Получили.

— И после этого решили, что виновата земля.

— В основном.

Ивена неожиданно рассмеялась.

Эхо разнеслось под остатками стеклянной крыши.

— Что смешного? — спросил Эйдар.

— Мужчины.

— Очень содержательно.

— Вы можете приручить дракона, построить крепость на горе, удержать перевал в снегу, а потом четыре года смотрите на мёртвую оранжерею и решаете, что земля упрямая.

— Вы предлагаете ей договориться?

Ивена вспомнила разговор с Ровеном.

— Он рассказал?

— У него отвратительная привычка пересказывать мне интересное.

— Тогда да. Предлагаю договориться.

— И что попросит земля взамен?

Ивена снова присела.

Сдвинула снег ладонью.

Под ним обнаружилась тёмная почва.

Она взяла горсть, растёрла между пальцами.

Слишком плотная.

Но не мёртвая.

— Для начала перестать пытаться её сварить.

Эйдар рассмеялся.

Смех оказался глубоким и неожиданно тёплым.

Ивена подняла на него взгляд.

Он стоял в нескольких шагах, снег ложился на тёмные волосы и плечи, а выражение лица впервые перестало быть сдержанно-официальным.

Опасный мужчина.

Очень опасный.

Не потому, что он мог причинить ей вред.

Потому что рядом с ним она впервые за два дня перестала чувствовать себя вещью, которую передали из рук в руки.

Ивена вернулась к земле.

— Что именно вы хотите от меня?

— Понять, можно ли это восстановить.

— Только это?

— Для начала.

— И если я скажу, что нельзя?

— Покажу остальные.

Она оглянулась.

— Остальные такие же?

— Некоторые хуже.

— Вы умеете обнадёживать.

— Это северная черта.

Ивена поднялась и отряхнула перчатки.

— Мне понадобится полный список сохранившихся материалов. Старые чертежи. Расходы за последние пять лет. Сведения о том, что здесь выращивали, и люди, которые работали до закрытия.

— Получите.

— Ещё мне нужно увидеть действующие теплицы.

— Завтра.

— Почему не сейчас?

Эйдар посмотрел на потемневшее небо.

— Потому что через двадцать минут здесь станет совсем темно, а вы провели два дня в дороге.

— Я не устала.

— Вы спорите со мной уже из принципа.

Ивена хотела возразить.

Потом поняла, что он прав.

— Возможно.

— Ужин через час.

— Это приказ?

— Предложение.

— Я подумаю.

Эйдар направился к выходу.

Ивена осталась возле первой грядки.

Она смотрела на разрушенную оранжерею и чувствовала, как внутри просыпается то, чего не было после семейного суда.

Интерес.

Не надежда.

До неё ещё далеко.

Но интерес был началом.

— Леди Ардаль.

Она обернулась.

Эйдар стоял у разбитой стеклянной двери.

— Что?

— Есть ещё одна вещь, которую вам стоит знать.

— Какая?

Он вернулся на несколько шагов.

— Ваш отец написал мне отдельное письмо.

Холод вокруг перестал иметь значение.

— Когда?

— До вашего отъезда.

— Что в нём?

— Он объяснил, почему предлагает именно вас.

Ивена выпрямилась.

— Он сказал, что я подписала приказ?

— Это было в официальных бумагах. В личном письме речь шла о другом.

— О чём?

Эйдар посмотрел на разрушенные грядки.

— Он предупреждал, что не стоит ждать от вас многого. Что вы умеете вести счета и исполнять чужие распоряжения, но для серьёзной работы вам не хватает решительности и таланта.

Ивена почувствовала, как пальцы сжимаются внутри перчаток.

Вот, значит, как отец завершил сделку.

Не просто отдал дочь.

Ещё и заранее объяснил новому хозяину, почему она стоит немного.

— Понятно.

— Нет, — сказал Эйдар. — Мне кажется, как раз сейчас вам должно стать непонятно.

Она подняла на него глаза.

— Что именно?

— Почему после такого письма я согласился принять вас.

Ивена смотрела на него, ожидая продолжения.

Эйдар приблизился к грядке, возле которой она стояла.

— Торговые отчёты дома Ардалей доступны не только вашему отцу. Семь лет назад ваши южные поля давали посредственный урожай. Шесть лет назад показатели начали расти. Через три года Ардали стали продавать излишки соседям. В прошлом году ваши земли дали лучший результат за двенадцать лет.

Ивена ничего не сказала.

Эйдар продолжил:

— Примерно в то же время в документах всё чаще появляется одно и то же имя под рабочими распоряжениями.

Она почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Моё.

— Ваше.

— Вы изучали наши хозяйственные бумаги?

— Я изучаю людей, от которых зависит мой Север.

Ивена опустила взгляд на тёмную землю под снегом.

Отец годами принимал её работу как должное.

Чужой человек на другом конце страны увидел результат по цифрам.

— Ваш отец утверждает, что вы ни на что серьёзное не способны, — произнёс Эйдар.

Ивена медленно провела ладонью по промёрзшей грядке, ощущая под перчаткой неровности земли.

— Тогда зачем я вам?

Эйдар ответил без колебаний:

— Потому что до того, как ваш отец начал называть вас бесполезной, именно ваши участки давали половину урожая Ардалей.