Эпоха заката империи: Корона из костей и пепла

Пролог

Воздух застыл густой взвесью пепла и гари — каждый вдох обжигал лёгкие, словно глотаешь раскалённые угли.Под сапогами хлюпала мерзкая жижа: грязь, кровь, ошмётки плоти — не разберёшь, чья. Монстров? Людей?

Какая, к чёрту, разница. Все мёртвые одинаково воняют.

Я провела рукавом по лицу, смазывая липкую струйку крови, что ползла от виска к подбородку. Брезгливо сплюнула — вкус железа въелся в язык. Поморщилась, глядя на багровые разводы на ткани.

Привыкнуть к этому аду было невозможно. Хотя три года — срок немалый.

* * *

Три гребаных года назад эта столица утопала в цветах и смехе. Дети носились по мощёным улицам, их визг разносился между белокаменными особняками. Матроны прятались от солнца под кружевными зонтиками, обсуждая последние сплетни на лавочках у фонтанов. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая украшения с бархатных подносов. Из кофеен и пекарен тянуло ванилью, корицей и свежим хлебом — так, что слюнки текли.

А теперь?

Теперь здесь пахло только гарью, кровью и разложением. Сладковатый тошнотворный смрад смерти, въевшийся в каждый камень. Столица Империи стала преисподней на земле — и никакие молитвы уже не помогут.

За время, что из разломов повалили орды тварей, полегло столько народу, что счёт сбился. Целые города стёрты с лица земли. Деревни сожжены дотла.

Моя семья... тоже.

Лицо отца всплыло перед глазами — мертвенно-бледное, с запекшейся кровью в уголках губ. Он умирал на моих руках, хрипел что-то, пытаясь улыбнуться. Я сжала рукоять меча так, что костяшки побелели, загоняя воспоминание обратно в самый тёмный угол сознания.

Нет. Нет времени на это дерьмо.

Нельзя размякнуть. Нельзя остановиться. Мир ещё не сдох окончательно — и пока я дышу, эти твари получат по заслугам.

Каждая. Сука. Из них.

— Тут чисто, — пробурчала я себе под нос, оглядывая квадрат. Трупы монстров дымились, разлагаясь с неестественной скоростью. — Можно валить на следующий участок. Говорили, здоровенный разлом вскрылся у Храма. Да чтоб вас разорвало разломом, мрази…

Я смачно плюнула в лужу крови у своих ног. Слюна зашипела, будто на раскалённой сковороде.

Но сначала — заправиться. Без глотка чего-нибудь крепкого я просто не подниму этот чёртов меч снова. Руки уже тряслись от усталости, в плече ныла старая рана, а в голове гудело, как в колоколе. Нужно было срочно вылить в себя хоть что-то горячительное, иначе следующий бой станет последним.

* * *

Я развернулась и поплелась к входу в подземелье.

Катакомбы.Кто бы мог подумать, что эта клоака станет последним убежищем человечества? Раньше здесь мутили тёмные делишки — работорговля, нелегальные бои, притоны для азартных игр. Аристократы спускались сюда за острыми ощущениями, прикрываясь капюшонами.

А теперь тут прячутся все, кто ещё жив.

Впрочем, ненадолго. Скоро твари и сюда доберутся. Это лишь вопрос времени.

Я с силой пнула тяжеленную железную дверь — та распахнулась с протяжным скрежетом. В лицо ударило волной затхлости, гнили и сырости.

Прелесть катакомб во всей красе.

Фонари мерцали тускло, отбрасывая длинные уродливые тени на каменные стены. Метров через триста наткнулась на торговую точку — жалкую тележку, рядом с которой сидели двое мужиков. Здоровые лбы, каждый с мечом величиной с мою ногу. Оба в грязи и запёкшейся крови — явно с передовой. Сейчас они безучастно пялились в деревянные кружки, будто надеясь найти на дне ответы на все вопросы.

Глаза мёртвые, пустые.

Видела я такой взгляд сотни раз.

Интересно, кем они были до этого кошмара? Может, аристократами — те самые, что ходили в накрахмаленных сюртуках, задирали нос перед простолюдинами, рассуждали о высоком искусстве за бокалом вина?

— Д'рази его за душу.

Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Похер. Абсолютно не важно.Главное — они живы. Всё ещё сражаются. Не сдались. А значит, есть смысл продолжать этот спектакль.

Подошла к старику за тележкой. Тот дремал, привалившись к бочонку.

— Эй, дедуль, — окликнула я. — Что там у тебя из горячительного? Кровавая трещина мне в глотку, если не найдётся хоть капли.

Старик вздрогнул, открыл глаза — мутные, усталые.

— Выдохшееся пиво и сидр, милочка, — хрипло проговорил он, кивнув на бочонки. — Больше ничего нет.

— Эх, не густо. — Я почесала грязный немытый затылок. Когда я последний раз мылась? Неделю назад? Две?— Давай сидр. Что за него нужно? На хлеб махнёшь?

Деньги давно потеряли смысл. Теперь всё менялось на еду, оружие, лекарства. Бартер — как в древности.

— Погоди-ка, — старик прищурился, вглядываясь в меня. — Ты ведь воин? За нас кровь проливаешь?

— Ну допустим.

— Тогда бесплатно. — Он улыбнулся — жалкое подёргивание губ, за которым пряталась бездонная печаль. — Для воинов и магов — даром. Вы кровью платите, милая. Это дороже любого золота.

Дедок нырнул за тележку, зачерпнул сидр из бочонка и протянул мне кружку — деревянную, щербатую, но чистую.

— Ничего, дедуль, — усмехнулась я, приняв кружку. — Мы справимся. Всех этих тварей перебьём и заживём по-новому. Как герцогиня Эккард заявляю — я этим мордалыхам яйца в узелки позавязываю! Пусть Король демонов им снится каждую ночь!

Выкрикнула это так громко, что эхо покатилось по тоннелю. Залпом опрокинула кружку — кислятина, но сойдёт. Приятное тепло разлилось по груди, в мышцах появилась хоть какая-то живость.

Мужики на полу дёрнулись, подняли головы. На мгновение в их мёртвых глазах мелькнул огонёк — почти незаметный, но он был. Губы дрогнули в подобии улыбки.

— Герцогиня Эккард? — старик замер, кружка чуть не выпала у него из рук. — Так это вы... Простите, госпожа, не узнал сразу. Рад, что вы живы...

Он попытался поклониться, но я резко перехватила его плечо.

— Эй-эй, дедуль, о каких манерах речь? — фыркнула я. — Мир в огне, а ты реверансы разводишь. Тьфу!

Смачно сплюнула — гулкое эхо разнеслось по катакомбам.

— Спасибо за сидр, — проговорила я, слащаво изобразив реверанс, как на балу. — Он был восхитителен, милорд.

Развернулась на каблуках, хихикая. Пора было двигать к Храму — к мясорубке, к крови, к очередной порции ночных кошмаров, которые потом будут снова и снова прокручиваться в голове.

* * *

Добралась как раз к закату.

Небо наливалось кровавыми оттенками — зловещее предзнаменование. Спряталась в полуразрушенном доме, метрах в ста от Храма. Отсюда уже было слышно: вой, рык, предсмертные крики. Металл звенел о металл, плоть хрустела под когтями, кости ломались.

Симфония апокалипсиса.

С наступлением темноты у людей шансы падают почти до нуля. Монстры видят в темноте, как днём. А мы — нет.

Но над Храмом то и дело вспыхивали сполохи магии — синие, зелёные, багровые. Значит, маги там есть. Хорошо. С магами у меня больше шансов выжить. Да и сама я могу поднять купол огня — пусть ненадолго, но этого хватит, чтобы выровнять шансы.

Я злорадно ухмыльнулась, представляя, как моё то синее, то красное пламя пожирает одну тварь за другой. Как они извиваются, визжат, сгорают заживо.

Красивая картинка.

Ладно. Прибухнули — проверено. Пофантазировали — тоже. Пути отступления засекла — есть подземный ход под тем домом слева, прямо в катакомбы. Если что, смоюсь туда.

Пора идти яйца монстрам выкручивать.

Выхватив меч из-за пояса, я рванула вперёд, пересекая площадь перед Храмом.

* * *

Картина была будто из самого худшего ночного кошмара.

Храм Солара — величественный, белоснежный, с золотыми куполами — теперь представлял собой руины. Стены изрыты когтями и магией, витражи выбиты, колонны обрушены. По полуразрушенным стенам ползали монстры — химеры, гарпии, гончие Бездны. Они словно нарочно демонстрировали своё презрение, показывая, что боги бросили нас.

Что никакие молитвы не помогут.

Но это только подстёгивало ярость.

Справа от меня святой рыцарь — весь в сияющих доспехах, с мечом, пылающим божественным светом — увидел, как химера оторвала голову у статуи бога Солара. Голова с короной упала к ногам твари, раскололась. Химера расхохоталась — гнусный, булькающий звук.

У рыцаря в глазах вспыхнул огонь — слепой, безумный. Он заорал боевой клич и ринулся на химеру, забыв обо всём.

И не увидел гарпию, что пикировала на него сбоку.

Она снесла ему голову одним ударом когтей. Голова в шлеме отлетела в сторону, покатилась по камням. Тело рыцаря рухнуло, из шеи фонтаном хлестала кровь.

Я даже не моргнула.

Привыкла.За три года насмотрелась на такое, что любой кошмар покажется детской сказкой.

Вместо этого собрала всю свою магию — она откликнулась горячей волной в груди — и швырнула её в небо.

Красное пламя взметнулось ввысь, взорвалось ослепительной вспышкой и разлилось куполом над площадью, освещая каждый камень, каждое существо в радиусе тысячи метров. Люди ахнули, обретя надежду. Монстры завизжали, на мгновение ослеплённые и дезориентированные.

Этого мгновения хватило.

Воины ринулись в атаку с удвоенной яростью. Маги обрушили на тварей залпы заклинаний. Площадь превратилась в кровавую мясорубку.

Я билась, как одержимая. Меч в правой руке рассекал плоть, магия в левой сжигала всё, до чего дотянется. В каждом убитом монстре я видела того, кто убил моего отца. Того, кто разорвал Эдвина. Того, кто выпотрошил младшего братишку Лорена — озорного мальчишку, который мечтал стать капитаном корабля.

Я не плакала по ним. Не было времени.

Не было права на слабость.

— ЧЁРТОВЫ КРЫСОЛИСЫ! СМЕРДЯЩИЕ ОГРЫЗКИ ОГРА! СЕЙЧАС Я ВАМ ЖОПЫ ПОРАЗРЫВАЮ! — взревела я, швыряя сгусток пламени в пасть гончей Бездны.

Тварь взвыла, когда огонь прожёг ей глотку изнутри. Я не дала ей упасть — подскочила и всадила меч прямо в череп. Лезвие прошло сквозь кость с хрустом, мозги брызнули на руку. Выдернула клинок, развернулась — удар справа. Заблокировала. Ещё один. Ещё.

Меч пел в воздухе, кровь летела веером, обдавая лицо горячими каплями.

Рядом маг призвал ледяные копья — они с визгом пронзили трёх гарпий разом, пригвоздив к стене Храма. Другой воин — здоровенный детина с секирой — раскроил химеру пополам. Внутренности выплеснулись наружу с мерзким чавкающим звуком.

Но монстров не убывало. На место одного приходило двое.

Разлом изрыгал их бесконечным потоком.

* * *

Время шло. Солнце село окончательно. Взошла луна — огромная, кроваво-красная.

Неестественная.

Над руинами Храма возникла тень — нет, не тень. Фигура.Человеческая по силуэту, но... иная. Словно сотканная из самой темноты, из ночного кошмара, обретшего плоть.

Он парил в воздухе, и воздух вокруг него дрожал, искажался. Длинные волосы струились, будто живые. Два рога — витые, чёрные, с красными прожилками — венчали голову. Лица не было видно — только тьма и два глаза.

Пылающие. Кроваво-красные, как та луна над нами.

Все — люди, монстры — замерли, глядя вверх.

Я почувствовала это нутром, каждой клеткой тела. Ужас. Первобытный, животный ужас, который заставляет хотеть упасть на колени, зарыться в землю, исчезнуть. Это была не просто сила — это было нечто запредельное, что не должно существовать в этом мире.

Король Демонов.

Его запечатали тысячу лет назад. Шесть величайших героев той эпохи бились с ним месяц без перерыва — и не смогли убить. Святая Ясмина Маркун потратила всю свою божественную силу, чтобы запечатать его в Бездне. После этого она осталась обычным человеком до конца своих дней.

А теперь он здесь.

Свободен.

Как?

Мой рот открылся раньше, чем мозг успел что-то сказать.

— Слышь, дитя Нергала рогатое! — заорала я, задирая голову. — Это дерьмо твоих рук дело?!

Тишина была оглушительной. Все головы повернулись ко мне. Я почувствовала на себе десятки взглядов — недоумевающих, испуганных, восхищённых безумием.

«Веста, да чтоб тебя мордалыха потопчила! Не язык у тебя, а гребаное помело! Когда ты, сырой мертвяк конченый, научишься сначала ДУМАТЬ, а потом рот открывать?!»

Я больно стукнула себя рукояткой меча по башке. Но поздно. Ляпнула — не проглотишь обратно. Внимание привлекла? Да так, что все в шоке.

Теперь разгребай это дерьмо, умница.

— Ну что же ты повис там, как сопля? — продолжила я, изображая наглую усмешку. — Поговори хоть со мной. Или с муравьями принципиально не общаешься?

Нужно было вывести его на разговор. Узнать, как он вырвался из печати. Может, есть способ загнать обратно. И главное — выиграть время, чтобы люди успели свалить. И самой смыться, конечно.

Жить-то ещё хочется.

Я незаметно скосила взгляд в сторону — дом слева, под ним проход в катакомбы. Если что, рвану туда. План идеален в своей простоте.

А потом я почувствовала его взгляд.

Это было физическое ощущение — будто два раскалённых клинка уперлись тебе в грудь, выжигая дыры. Тяжесть навалилась на плечи, колени подогнулись. Воздуха не хватало.

Монстры замерли. Люди не шевелились, как статуи.

— Человеческому дитя страх невидан, как я посмотрю? — голос прокатился по площади.

Он не кричал. Даже не повышал тона. Но звук вибрировал в костях, отдавался в черепе, словно кто-то бьёт по нему изнутри. Загробный, мёртвый голос. Без эмоций.

Абсолютно пустой — и от этого ещё страшнее.

— Ты либо невероятно отважна, — продолжил он, — либо безнадёжно глупа.

Я сглотнула. Горло пересохло. Сердце колотилось, как бешеное.

— Скорее глупа, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но это не важно. Давай опустим формальности, ладно?

Я развела руками, изобразив показную расслабленность, хотя мускулы были напряжены до предела.

— Мы оба понимаем, что все, кто здесь находится, сдохнут в ближайшие пять минут. Так утолите же моё любопытство перед смертью, милорд. Будете ли вы столь милостивы?

Сарказм капал с каждого слова. Не знаю, знакомо ли этому чудовищу понятие иронии, но сейчас я могла брызгать только ей. Это помогало не завизжать от ужаса и не обоссаться прямо здесь.

Он молчал.

А потом произнёс:

— Твои сородичи меня заточили. Они же и освободили…

Люди?! Мы сами его...

Не дав ему закончить, я резко вскинула руку, собирая магию. Нужно было отвлечь его, дать остальным шанс бежать. Пламя вырвалось из ладони — огромный огненный шар синего цвета, с меня ростом. Воздух задрожал от жара.

Я швырнула его в Короля Демонов изо всех сил.

Шар взмыл вверх, оставляя за собой пылающий след.

Пять метров.

Десять.

Пятнадцать.

И начал рассеиваться. Растворяться в воздухе как дым.

Моих сил не хватило, чтобы даже достать до него.

«Бля».

Я развернулась, чтобы бежать — но замерла.

Потому что увидела пламя Короля Демонов.

Чёрное. Абсолютно чёрное, но одновременно пылающее. И холодное — я чувствовала этот леденящий жар даже на расстоянии. Оно двигалось, извивалось, как живое.

Голодное. Жадное.

Пламя поглотило остатки моего огня за секунду. И устремилось ко мне.

Я даже не успела крикнуть.

Чёрное пламя накрыло меня целиком — и мир превратился в боль.

Я горела.

Каждая клетка тела выла от агонии. Кожа пузырилась, плавилась, облезала. Мышцы корёжило. Кости трещали от жара. Но при этом — холод. Леденящий, мёртвый холод, который вгрызался внутрь, замораживал кровь в венах.

Я горела заживо и замерзала одновременно.

Не знаю, сколько это длилось.

Секунды? Минуты?

Вечность?

Каждое мгновение тянулось бесконечно. Я хотела кричать — но голоса не было. Хотела умереть — но смерть не приходила.

Я проклинала себя. За слабость. За тупость. За то, что открыла рот. За то, что не смогла защитить их — отца, братьев, всех тех, кто полагался на меня.

«Простите. Прости, отец. Эдвин. Лорен. Я оказалась недостаточно сильной. Я не смогла...»

Тьма поглотила меня.

Глава 1. Веста

21 июня 1216 года

— ААААААААА!

Я рывком распахнула глаза — и замерла, не веря тому, что вижу.

Огонь исчез. Боль исчезла. Я лихорадочно осмотрела руки, поднося их к лицу, вертя ладонями перед собой. Ничего. Ни единого шрама от бесчисленных боёв. Ни ожогов. Ни слезшей, обугленной плоти, которую чёрное пламя Короля Демонов превратило в кровавое месиво. Лишь крошечные, едва заметные следы — лёгкие ожоги от собственной магии огня, которые я получала на тренировках.

А сами руки… Они будто помолодели. Кожа гладкая, упругая, без мозолей от рукояти меча, без грубых наростов на костяшках.

Сорвавшись с кровати, бросилась к туалетному столику, припадая к зеркалу.

«Господи…»

Кожа чистая, почти бледная, с россыпью веснушек на носу и щеках. Ни единой морщины. Ни шрама от когтей химеры, что полоснула по лбу в битве за императорский дворец. Ни рваной отметины на подбородке от гарпии.

Ничего.

Я судорожно ощупывала лицо руками, не веря глазам. Пальцы искали привычные рельефы, неровности, следы войны — но находили лишь гладкую, девичью кожу. Будто тех трёх лет ада не было вовсе.

Волосы… Мои волосы. Огненно-рыжие, густые, с медными и золотистыми переливами, рассыпались по плечам. Длинные — чуть ниже лопаток. Я обрезала их коротко на второй год войны, когда гончая Бездны чуть не задушила меня, намотав пряди на когти. После этого носила стрижку по-мужски: коротко, практично, удобно под шлемом.

А сейчас они снова длинные. Растрёпанные после сна, непослушные, торчат во все стороны — точно такие, какими были тогда.

Лицо юное. Скулы чёткие, но мягкие. Подбородок упрямый, но без той жёсткости, что выточила война. Нос прямой, чуть длинноват.

Глаза — янтарно-золотистые, как у отца. Но в них горел иной огонь. Не тлеющие угли опыта, пережжённые болью и потерями. А яркое, беспокойное пламя молодости.

Я медленно выдохнула, вглядываясь в своё отражение.

Резко обернувшись, принялась осматривать комнату — и сердце подпрыгнуло.

Моя спальня. В замке герцогства Эккард. Такая, какой была… давно. Очень давно.

Огромное помещение — метров пятнадцать на двенадцать, залитое утренним светом. Массивная кровать с балдахином из белого шёлка, расшитого красными розами. Я всегда настаивала на светлом оформлении этой комнаты, в отличие от мрачных тёмных тонов остального замка. Отец уступил — единственный раз, когда он прислушался к моим желаниям.

Огромное окно во всю стену, с видом на сад. Туалетный столик, заваленный флаконами духов, шкатулками с украшениями, гребнями — весь этот дамский арсенал, который презирала. Книжные полки вдоль стены, мольберт у окна. Я увлекалась живописью — тогда, в прошлой жизни, когда было время на такую роскошь, как хобби.

Гобелен на восточной стене — я кинулась к нему, и да, за ним скрытая ниша, где прятала дневники и запрещённые книги по боевой магии, которые тайком таскала из библиотеки отца.

И балкон. Маленький балкон с видом на Сад Пламенной Розы.

Всё на месте. Всё цело. Не разрушено. Не сожжено. Не залито кровью.

— Неужели этот ублюдок поместил меня в какую-то иллюзию? — пробормотала я.

Тьфу.

Машинально сплюнула — и тут же осознала, что это не земля боевого лагеря, а роскошный шёлковый ковёр посреди моей комнаты. Персидский. Ручной работы. Стоит как три боевых коня.

— Вот же ты, Веста, чудила, — бурчала я, стягивая покрывало с кровати. — Совсем одичала, блять.

Упала на колени, яростно вытирая плевок тканью. Руки тряслись. В голове бушевал хаос — мысли налетали, сталкивались, разлетались осколками.

Иллюзия? Предсмертная галлюцинация? Или…

Или хуже. Гораздо хуже.

— Госпожа Вестия, вы в порядке?

Я замерла.

Этот голос.

До боли знакомый. До тошноты ненавистный. Голос человека, который просто обожал стучать на меня отцу, превращая и без того несладкую жизнь в настоящий ад.

Но сейчас — именно сейчас — я была безумно рада его слышать.

Дверь тихо приотворилась, и в комнату скользнула Агата Шварц.

Женщина сорока лет, сухощавая, будто вобрала в себя всю строгость мироздания. Тёмные волосы стянуты в тугой пучок, ни единого выбившегося волоска. Карие глаза — холодные, осуждающие, полные вечного неодобрения. Поджатые губы — казалось, она родилась с этим выражением лица. Серое платье, белый воротничок, связка ключей на поясе.

Идеальная слуга технически. Эмоционально — ледышка. Отец назначил её моей старшей камеристкой специально — следить, докладывать о каждой «странности». Агата считала меня позором рода. Я её ненавидела. Взаимная антипатия в чистом виде.

Её взгляд скользнул по мне, задержался на одеяле в моих руках, на мокром пятне на ковре.

— Леди Вестия, — голос стал вызывающе осуждающим, — что вы уже натворили?

Мне было плевать.

— Агата! — я бросила одеяло и кинулась к ней. — Я так рада тебя видеть!

Повисла на шее ошарашенной женщины. Та чуть не рухнула от неожиданности, попятилась, пытаясь сохранить равновесие.

— Л-леди Вестия! — она задыхалась, будто я душила её. — Ваше поведение… кхм-кхм… совершенно недопустимо для леди вашего ранга!

— Да-да-да, — отпустив её, отступила на шаг. — Бла-бла-бла, недопустимо, неприлично, позорище. Знаю-знаю.

Вся моя радость испарилась за секунду. Эта женщина одной фразой магическим образом убила любые тёплые чувства. Впрочем, ничего нового.

Я схватила её за руки — Агата вздрогнула, глаза расширились.

— Какой год, Агата? — выпалила я, сжимая её запястья. — Какой, блять, год?!

— Э-м… — на лице камеристки отразилось искреннее недоумение. Наверняка решила, что взбалмошная младшая дочь герцога окончательно спятила. — 21 июня 1216-й год Эры Могущества, госпожа.

1216-й.

За четыре года до моей смерти.

За год до начала апокалипсиса.

— Спасибо, Агата, — выдохнула я, разжимая пальцы. — Можешь идти.

— Но, леди, вам нужно…

— Я СКАЗАЛА ИДИ!

Рявкнула так, что женщина физически отпрянула, побледнела. На секунду в её глазах мелькнул неприкрытый страх. Она развернулась и поспешно вышла, плотно прикрыв дверь.

Тишина.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Сердце колотилось, как бешеное. В ушах звенело.

1216-й год.

Я вернулась. Не иллюзия. Не галлюцинация. Я реально вернулась на четыре года назад.

— Как ты это провернул, рогатый ублюдок? — выдохнула я в пустоту.

Ответа, разумеется, не последовало.

Ноги подкосились. Я опустилась на край кровати, уткнулась лицом в ладони.

Чёрное пламя Короля Демонов. Та нечеловеческая боль. Смерть — я умерла, я это точно знаю. А потом… пустота. И пробуждение здесь.

Магия времени? Но это невозможно. Все великие маги утверждали, что время нельзя повернуть вспять. Можно замедлить, ускорить, заморозить на мгновение — но не отмотать назад.

Или… месть? Его месть? Король Демонов мог…

— Ладно. — Я стёрла ладонью влагу с глаз. — Механизм не важен. Важно только, что у меня есть фора. И я её не просру.

Я медленно выпрямилась, сжала кулаки.

1216-й год. В течение этого года монстры начнут появляться всё чаще. Сначала единичные случаи на окраинах — будут списывать на диких зверей. Потом участятся. Начнут пропадать люди, особенно маги и эльфы — их похищают целенаправленно, используют как жертвы для ритуалов открытия разломов.

А ровно через год, в день летнего солнцестояния 1217-го, откроются сотни порталов по всей Империи.

И мир захлебнётся в крови.

— Фух… — я упала спиной на кровать, раскинув руки. Уставилась в шёлковый балдахин. — Время ещё есть.

В прошлый раз я не смогла никого защитить. Потому что была слабой. Неопытной. Глупой девчонкой, которая играла в войну.

Отец погиб, прикрывая отступление. Эдвин — разорван химерой. Маленький Лорен… его даже хоронить было нечего.

Я сжала зубы, загоняя воспоминания обратно.

Сейчас у меня есть время. Знания. Опыт трёх лет войны. Я знаю, когда откроются разломы. Знаю слабости монстров. Знаю, кто выживет, кто предаст, где найти союзников.

Я стану сильнее. Намного сильнее.

И не дам никому погибнуть.

— Тренировки, — пробормотала я, глядя в потолок. — Мне жизненно необходимо начать тренироваться. Прямо сейчас.

Но тут же вспомнила — осознание обрушилось, как ушат ледяной воды.

Сейчас ещё важны манеры. Отец не даст мне полноценно тренироваться с мечом и магией. Для младшей дочери герцога это неприлично. Я должна вышивать, танцевать, учиться управлять хозяйством. Боевая подготовка — только базовая, для самообороны, раз в неделю.