Генеральная уборка для одинокого дракона с ребенком

Сказать честно, полученные сведения меня обрадовали. За свою честь я не опасалась — дракон ни разу не удостоил меня похотливым взглядом, не прикасался. Наоборот, держался отчужденно, холодно.

— А он в самом деле генерал? — решила я продолжить расспросы.

— А то кто ж? Наш защитник! — гордо сказал Альд. — Здесь же места опасные, Трещин много, твари оттуда всякие лезут… — Он выпучил глаза и растопырил руки, видимо, изображая этих самых чудищ.

— Страсть! — подтвердила тетушка Мика. — Видали мы их тут…

— Без дракона не обойдешься, — со знанием дела пояснил Альд. — Такая махина, когда обернется, кого раздавит, кого испепелит…

Я почувствовала себя в сказке. Правда, пока не очень веселой. Неужели тут правда по лесу бродят страшные чудовища?

— Это вот в лесу Трещины? — спросила я.

— Да, в лесу. Лезут и лезут — спасу нет от них.

— И в лес никто не ходит?

— Ходят, как не ходить. А за дровами? А охота? А грибы-ягоды? А травы лечебные? — перечислила Сина, загибая пальцы. — Но у Трещин всегда караулы стоят, чтобы они дальше не прорывались. На нашу заставу один раз всего прорвались…

— Да что ты помнишь-то, ты еще пешком под стол тогда ходила! — рассмеялась Леда.

— Да мне пятнадцать уже было! — оскорбилась Сина. — Около шести лет назад было, всего-то…

Ого, я думала, ей под тридцать, как и мне. Неужели здесь люди выглядят старше от тяжелого труда и плохого питания? Я вспомнила фото крестьянок начала двадцатого века — сорокалетние женщины казались изнуренными старухами лет шестидесяти-семидесяти. А вот современные актрисы и модели и в шестьдесят выглядят молодо и ярко…

— Да, здесь лорд Хонтоэр тогда появился. Даже не знал, как его звать, бедный, — покачала головой тетушка Мика.

— Это как? — удивилась я.

— Артефакт, говорили, его забросил.

— Что еще за артефакт? — уточнила я.

— Да кто ж его разберет. Раз с драконом такое учинил — очень могучий, — пожала плечами кухарка.

— Лорд у нас хороший, только несчастный, — вздохнула Леда.

— А почему папа несчастный? — раздался из-за двери голос Лиарры, а потом в проеме показалась русая головка.

Ох уж этот драконий слух!

Хорошо еще, что не сам лорд явился…

— Так почему папа — несчастный? — повторила девочка в немой тишине. Кажется, у всей прислуги пропал дар речи.

Я решилась высказаться, надеясь, что девочка не слышала слишком много:

— Мы говорили о том, Лиарра, — начала я, запоздало подумав, что надо добавлять титул, — что твой папа чувствовал себя очень несчастным, когда думал, что с тобой что-то случилось. Он очень любит тебя. Пожалуйста, будь осторожнее и никуда пока не ходи одна.

Я всей кожей почувствовала, как мысленно выдыхают окружающие меня люди, и почти услышала, как камни, свалившиеся с их плеч, катятся по полу.

К счастью, девочка мне поверила.

— Папа очень меня любит, — сказала она, опустив глаза с виноватым видом.

— А почему ты сюда зашла? Ты хочешь есть или просто услышала про папу? — спросила я, подходя к девочке и гладя ее по волосам.

— Услышала. Но есть тоже хочу! — подняла на меня глаза она и улыбнулась. Хитро посмотрела на тетушку Мику: — Пирожки!

— Ох, милая госпожа, сейчас, сейчас тесто поставлю, к вечеру уж будут, — сказала она, кланяясь. — А скоро будут котлетки и морковка тушеная, и подлива…

— Хочешь, пока поиграем с тобой? — предложила я искренне. Девочка мне нравилась, вот только ее отец… Поэтому я добавила: — Если твой папа не против.

— Нет! — беспечно сказала она. — Он же знает, что ты холошая!

Мне бы ее уверенность…

Но, в целом, я была уверена, что отец действительно любит дочь. Правда, это не помешает ему быть против общения со мной… Но, может, у нас с Лиаррой вместе получится его убедить?

Провожаемая удивленными взглядами обитателей кухни, я увела драконочку. В коридоре стояла стража, приставленная лордом, и они последовали за нами в комнату Лиарры.

Это была светлая, довольно большая комната, отделанная ткаными обоями, с коричневыми шпалерами на стене, изображавшими какие-то затейливые цветочные узоры. Там был книжный шкаф, диван, пара кресел и довольно изящный столик девочке по росту. Лиарра принялась показывать мне свой альбом с рисунками, довольно неплохими, на мой дилетантский взгляд. В основном это были пейзажи — лес, река. Иногда узоры из завитушек и загогулин. Лишь один портрет был — несмотря на глаза разного размера и довольно несфокусированный взгляд, я узнала лорда Хонтоэра.

— Как хорошо получился твой папа, — сказала я. — А еще ты портреты рисуешь?

— Нет, — мотнула головой девочка. — Тех, кого любишь, надо йисовать класиво. А я пока не умею класиво.

Зато на следующих рисунках было несколько карандашных набросков кота. Кот сидел на столике. Играл с мячиком (возможно, тряпичным — не слишком-то круглым он выглядел). Вставал на задние лапки.

— Это Муррин? — спросила я.

— Да, — закивала девочка. — Я его люблю. Он всегда меня смешит!

— А почему папа его не любит? — спросила я.

— Потому что он его никогда не видел. Почему-то он всегда пьячется от папы. Только что был — и нету!

— А давно он к тебе приходит?

— С весны, — ответила она.

— А ты не спрашивала, откуда он и куда уходит?

— Ой, он всегда так интейесно лассказывает о всяких местах, где был! — восхищенно пролепетала девочка, поднимая глаза к потолку. — О птицах… О больших повозках с глазами-фонайями!..

Последние слова заставили меня замереть. Похоже, наш котик не первый раз гулял в моем мире. Поэтому мое решение остаться близ Лиарры окрепло еще сильнее.

Осталось теперь и к ее отцу найти подход. Как же его убедить, что я не желаю никому зла, особенно его маленькой дочке? Как вообще ему понравиться?