- -
- 100%
- +
Ближе к трём часам дня интенсивный прогон наконец завершился. Минхо выключил музыку и устало потянулся.
— Так, шпана, у меня полчаса на перекус, и ухожу в малый зал, — объявил Лино, вытирая шею полотенцем. — Надо записать танцевальный влог для канала, менеджеры уже плешь проели.
— А у меня урок вокала через тридцать минут, — подал голос Чонин, спешно собирая вещи в рюкзак. — Сынмин-хён, ты со мной до главного здания?
— Да, мне нужно заскочить к нашему стилисту по поводу костюмов на купольный тур, — кивнул Сынмин.
— Отлично, а я пойду в первый департамент, — пробасил Чанбин, натягивая кепку. — Надо утвердить финальные мастер-треки для ауттейков альбома. Чан, ты со мной?
— Да, составлю компанию, — лидер повернулся к ребятам. — А вы двое — марш в общагу. Ликс, отдыхай на жёсткой поверхности, а ты — проконтролируй, чтобы он не вздумал геройствовать и таскать неподъёмные сумки.
— Всё сделаю, хён. Будет лежать как шёлковый, обещаю, — серьёзно кивнул Хёнджин, с трудом подавляя внутреннее облегчение.
Как только дверь за лидером закрылась, Хван повернулся к Феликсу:
— Ну что, «шёлковый», шевелись. Времени в обрез.
Корпоративный минивэн быстро доставил их в общежитие. Оказавшись в комнате, младший тут же достал из ящика тумбочки блистер и запил водой ещё одну, явно лишнюю таблетку обезболивающего.
— Ты аккуратнее, — нахмурился Хёнджин, перехватив его руку. — Препараты сильные, ещё приход получишь, нам только этого сейчас не хватало!
— Да не волнуйся, я дозирую! — отмахнулся Феликс, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Действовать требовалось быстро. Старший первым делом схватил ноутбук, на который напарники ещё накануне перенесли оцифрованные карты, зашифрованные файлы Ордена и архивные зацепки дяди Минсока.
— Всё взял? — коротко спросил Феликс, нащупывая ключи от гаража в кармане джинсов.
— Да, — ответил старший, пряча гаджет в рюкзак. — Погнали.
Через сорок минут BMW уже неслась в сторону Инчхона. Сперва парни заехали на крупную АЗС, чтобы наполнить под завязку две пластиковые канистры высокооктановым топливом, а затем подогнали машину к круглосуточному магазину автозапчастей. На кассе их ждал настоящий цирк.
Продавец за стойкой долго разглядывал листок с техническими требованиями к аккумулятору, которые составил Хван, и прыснул со смеху:
— Пацаны, вы чего, старый дизельный грузовик или трактор в поле реанимировать собрались? Зачем вам такой бешеный пусковой ток? Возьмите вот этот, для стандартных седанов, он дешевле.
Парни переглянулись. Феликс сдержанно закатил глаза, а Хёнджин, сохраняя невозмутимость, сухо процедил:
— Нам нужен именно этот «тракторный», уважаемый. И побыстрее, если можно.
Продавец, посчитав покупателей городскими сумасшедшими, спорить не стал и достал из-за прилавка внушительный аккумулятор с нужной силой тока.
— Ну и кадр, — хмыкнул Хван, когда они сообща закинули габаритный агрегат в багажник. — Зато мои личные сбережения с айдольских чеков наконец пригодились. Запрыгивай, Ликси, не напрягай спину.
— Да уж, «тракторный», — в салоне раздался негромкий смешок, пока Феликс неспешно устраивался на пассажирском сиденье. — Видел бы этот умник, какому «трактору» 69-го года нужен такой пусковой ток, у него бы мозги через уши вытекли.
И вот снова Инчхон, тот же знакомый бокс. Привычным жестом Хван распахнул широкую подъёмно-поворотную створку, впуская внутрь дневной свет.
Пока старший раскладывал новые запчасти у капота «Мустанга», напарник устроился за очищенным верстаком. Достав смартфон, младший быстро смахнул шторку настроек и активировал точку доступа. Рассчитывать на Wi-Fi в полузаброшенной промзоне не приходилось, так что пришлось делиться сетью с ноутбуком. Поймав стабильный сигнал, Феликс углубился в изучение закрытых баз данных и слитых полицейских отчётов.
Мысли младшего плавно перетекли в тревожное русло. Пальцы бессознательно потянулись к шее и скуле — туда, где до сих пор белели тонкие аккуратные полоски. Шрамы от первой кровавой стычки с зеркальной сущностью уже зажили, но при воспоминании о том, как разбитое стекло оживало на глазах, по коже пробегал лёгкий мороз.
— Джинни, проклятье, ты только глянь сюда... — прошептал Ликс, и голос сорвался от вспыхнувшей злости.
Услышав этот тон, старший тут же оторвался от капота и подошёл ближе, наклонившись к столешнице. Феликс ткнул пальцем в экран, где была открыта сканированная выдержка из протокола допроса родителей:
— Смотри! За последний месяц в Каннаме пропало пять детей. Все из богатых семей, от девяти до одиннадцати лет. И знаешь, что объединяет эти случаи перед тем, как ребята впали в кому? В каждом рапорте одно и то же: «Ребёнок за пару дней до исчезновения утверждал, что к нему во сне приходил незнакомец, от которого пахло сладким приторным жасмином. Ночной гость шептал в темноте и обещал исполнить самое заветное, секретное желание, если малыш пойдёт с ним».
Младший сжал кулаки, с трудом подавив подступивший к горлу ком:
— Сука, да это же классический почерк джинна! В фолианте Просвещённых чёрным по белому написано: джинны — паразиты реальности. Они ловят жертв на их сокровенные мечты, пускают яд через прикосновение и утаскивают сознание в бесконечную, сладкую иллюзию, где исполняется любое желание. Пока ребёнок «счастлив» в своём сне, тварь медленно выпивает жизненную силу до капли! А эти паскуды из полиции просто отмахнулись, списав всё на детские фантазии и переутомление!
Мрачно оглядев строчки на мониторе, Хёнджин крепче сжал плечо напарника:
— Обывателям проще верить в детские сказки и галлюцинации, чем в существование твари, которая кормится душами. Джинну нужна энергия, а у детей — самые яркие желания... Но где эта дрянь прячет жертв, пока выпивает их досуха?
Сделав глубокий вдох и собираясь с мыслями, Феликс открыл спутниковую карту:
— Согласно бестиарию, джинну нужно глухое место на границе охотничьих угодий. Точка, где есть и полная заброшенность, и стоячая вода. Смотри: самый южный край Каннама, практически на стыке с промзоной и лесистым холмом. Там стоит старый заброшенный бетонный завод. Предприятие закрыли в конце девяностых из-за подтопления подвалов грунтовыми водами. До элитных кварталов — рукой подать, а вокруг — ни души, сплошная мёртвая зона. Огромные пустые цеха, затопленные коллекторы...
— Идеальное логово, чтобы вогнать жертв в транс, — произнёс Хван. — Ты лучший, Ликс. Теперь мы знаем, где искать. Но какой толк от знания, если мы останемся без колёс? Смысл называть себя охотниками, если этот V8 откажется заводиться? Сначала вернём зверя к жизни.
Получив молчаливое согласие, напарники перевели взгляд на кузов масл-кара, притаившегося в полумраке гаража.
Подойдя к машине, Хёнджин закинул тяжёлый аккумулятор в подкапотное пространство, с щелчком зафиксировал прижимную пластину и намертво затянул клеммы гаечным ключом. Вставив воронку в горловину топливного бака, он неторопливо перелил сорок литров свежего 98-го бензина. Ледяной прозрачный поток с громким журчанием заполнил сухую ёмкость, растворяя запахи старой консервационной смазки.
— Ну что, Ликси... Момент истины, — выдохнул Хёнджин, с силой захлопнув капот. Железо ответило глухим, плотным эхом. Смахнув падающие на глаза волосы, он сжал челюсти от накатившего напряжения, стараясь не задеть лицо грязными перчатками. — Садись. Если рванёт, то вместе.
— Твои шутки с каждым часом всё хуже, Хван Хёнджин, — фыркнул Феликс, но в глазах уже разгорался опасный, чистый охотничий азарт. Оберегая больную спину, младший скользнул на пассажирское сиденье. Прожатая кожа жалобно заскрипела.
Опустившись за руль, Хван до белизны в суставах сжал круглый деревянный набалдашник рычага переключения передач. Толкнул рукоятку — нейтралка. Левая нога с усилием утопила упрямую педаль сцепления. Пара нажатий на газ, чтобы карбюратор Holley впрыснул порцию топлива прямо в сухие диффузоры, и он вставил потёртый стальной ключ в замок зажигания.
Поворот.
Стартер взвыл хрипло и натужно. Огромный семилитровый блок цилиндров сопротивлялся дикой компрессии. Коленвал сделал один тугой оборот... второй... Мотор раскатисто чихнул, выбросив из выхлопных труб облако сажи и бензинового пара, но заглох.
— Ну же, родной, давай. Твой хозяин оставил тебя именно для этого дня, — прошептал старший.
Три резких качка педалью акселератора, принудительно заливающих карбюратор топливом под завязку. Короткая задержка дыхания. Ключ до упора.
Стартер вгрызся в маховик, и на третьем обороте семилитровый V8 Boss 429 ожил с таким яростным, утробным, первобытным грохотом, что у парней мгновенно заложило уши. Подобный гул не имел ничего общего с тихим рыком современных машин — это был чистый, непреклонный механический хаос. Вековая пыль с потолка дождём осыпалась на лобовое стекло. Двигатель с натугой прочистил свои объёмные стальные «лёгкие», пару раз выстрелил в глушитель и выровнялся, перейдя на сочный, басовитый, берущий за душу холостой ход. Стрелка тахометра на винтажной панели дёрнулась вверх, и мощная вибрация прошила весь кузов, отдаваясь в подошвах кед и сжимая рёбра.
— Чёрт возьми... Музыка! Ликс, ты чувствуешь это?! — перекрикивая ад, заорал старший, расплываясь в безумной, торжествующей ухмылке.
— Врубай передачу, пока мы тут не угорели! — выкрикнул Феликс, крепче хватаясь за дверную ручку: его неумолимо вжимало в сиденье от одной только дрожи салона.
Выжав сопротивляющуюся педаль сцепления, Хван с характерным звонким щелчком вколотил рычаг КПП в положение первой передачи и резко бросил ногу.
«Мустанг» не просто тронулся — выстрелил из темноты гаража, как сорвавшийся с цепи снаряд. Как только задние покрышки коснулись разбитого асфальта заброшенного пятака, старший до упора утопил газ. В предзакатном небе встрепенулись птицы, перепуганные грозным рыком.
Покрышки моментально вспыхнули едким белым дымом, а масл-кар сорвался в агрессивный дрифт без каких-либо электронных систем стабилизации. Резина визжала, оставляя среди ржавых контейнеров жирные чёрные дуги. Корму занесло, но Хёнджин мастерски удержал угол, корректируя курс точными движениями рук и заставляя монструозный мотор выть на пределе. Каждая вспышка сгорающего 98-го бензина отзывалась ударом где-то в грудной клетке.
— Джинни, ты псих! Тормози! — хохотал во весь голос Ликс, пока его тело швыряло на крутых виражах.
Воздух моментально пропитался запахом жжёной резины, раскалённого масла и чистого адреналина.
— Чёрт возьми, живой! Ликс, ты слышишь этот звук?! Ревёт как демон, вырвавшийся на свободу! — ликовал старший, выкручивая руль до упора — вокруг своей оси.
Машина выписала идеальный, агрессивный круг, поднимая тучи густой пыли и мелкого гравия, которые с грохотом барабанили по днищу. Звериный рёв исполинского V8 отражался от стен заброшенных ангаров, заявляя окрестностям: старые хозяева вернулись.
— Говорю же, ты безумец! — рассмеялся Феликс. На эти пару минут мощный прилив адреналина полностью заглушил ноющую боль в пояснице, оставив только чистый кайф дикой скорости. — Но как же он валит!
Завершив эффектный полуразворот, Хёнджин сбросил газ и плавно заехал задним ходом в тёмную прохладу бокса. «Мустанг», покачиваясь на жёсткой подвеске, продолжал сыто, басовито урчать.
Поворот ключа оборвал рёв мотора. В наступившей тишине было слышно только прерывистое дыхание обоих парней да сухое пощёлкивание остывающего блока цилиндров. Смахнув со лба растрёпанные пряди, старший повернулся к напарнику — в глазах всё ещё плясал лихорадочный блеск.
— Ну как?
Феликс несколько секунд не отрывал взгляда от лобового стекла, пытаясь унять дрожь в пальцах, а затем с нескрываемым восторгом выдохнул:
— Это было круто! Мне чертовски нравится этот тембр.
Коротко рассмеявшись, Хёнджин сдёрнул защитные перчатки:
— Теперь мы точно готовы ко всему.
Оба парня выбрались из салона. Хлопок закрывшихся дверей окончательно сбил остатки веселья: эйфория от поездки быстро сменилась строгой сосредоточенностью — время для шуток вышло. Младший глубоко вздохнул, направляясь к стеллажу с экипировкой, чтобы вернуть себе самообладание.
— Джинни, мне до сих пор не по себе от этой части ритуала, — признался Феликс, извлекая из чехлов два боевых ножа и аккуратно выкладывая их на чистую ветошь. Лезвия из серебра 999-й пробы тускло сверкнули в скудном свете ламп.
— Мы делаем то, что должны, Ликс, — откликнулся Хван, доставая оружие из тайников.
Старший потянулся к коробке с патронами, снаряжёнными крупной морской солью, чтобы зарядить помповик, но младший резко перехватил руку напарника.
— Стой, Джинни. Отставить соль, — бросил Ликс, придавая голосу твёрдости. — Она бесполезна. Соль работает против призраков или низших демонов, но эта тварь — паразит реальности высшего порядка. Для такой сущности наша соль — просто пыль под ногами.
Нахмурившись, Хёнджин разжал пальцы, и патрон со стуком упал обратно в коробку:
— То есть дробовик бесполезен?
— Против подобной оболочки — абсолютно, — отрезал младший, задумчиво чертя кончиком пальца линию в миллиметре от острого лезвия. — Джинни... А если клинки не сработают? Как быть уверенными наверняка? Что, если промахнёмся или кровь не подействует? Сам знаешь главное правило: касаться джинна голыми руками нельзя ни в коем случае. Одно прикосновение с ментальным ядом — и всё. Сознание мгновенно провалится в сладкую ловушку, и мы уснём вечным сном рядом с этими детьми. Нам нужен чёртов план Б. Надёжная стратегия на случай, если сталь подведёт.
Старший молча слушал напарника, переведя цепкий взор на припаркованный в боксе масл-кар. В его позе не было расслабленности — только ожидание.
— План Б есть, — Хёнджин подхватил со стола Desert Eagle калибра .50 AE, загоняя заряженный магазин в рукоять с резким металлическим лязгом. — Соль сущность не заметит, но вот кинетический удар полудюймовых пуль прочувствует сполна. Если клинки не сработают, мы не полезем в ближний бой. Я буду держать его на расстоянии. Эти пули способны свалить с ног разъярённого медведя — они отбросят джинна назад, переломают кости и не позволят подобраться ближе. Никакого контакта с нашей кожей.
Нахмурившись, младший задумался над словами друга:
— Хорошо, держать дистанцию пулями — стратегия надёжная. Но что, если противник окажется быстрее? Что, если тварь обойдёт со спины в темноте цеха и всё-таки дотянется? Что тогда, Хён?
Пауза повисла лишь на мгновение, после чего на испачканном мазутом лице Хёнджина отразилось мрачное предвкушение, губы тронула хищная ухмылка.
— Тогда включится План С, Ликс. Назовём это «Метод Дина Винчестера». Помнишь, как мы в общаге пересматривали «Сверхъестественное»? Что сделал Дин, когда джинн поймал его и запер в идеальной, счастливой галлюцинации?
Удивленно моргнув, Феликс замер, а затем глаза понимающе округлились:
— Дин понял, что весь этот мир — фальшивка. Он нашёл логические нестыковки, швы реальности, взял нож и убил себя внутри собственного сна, чтобы заставить мозг пережить шок и проснуться.
— Именно, — Хёнджин шагнул ближе и серьёзно посмотрел на младшего. — Наш главный враг — не джинн, а собственное желание сдаться и поверить в сказку. Если эта мерзость доберётся до тебя, и ты вдруг очнешься там, где никогда не болела спина, где нет изнуряющих репетиций, нет JYP, а вокруг лишь идеальный покой — не верь ни единой секунде этого дерьма. Ищи несостыковки. Вспоминай меня, вспоминай пацанов, вспоминай этот бокс в Инчхоне. Найди в иллюзии любой острый предмет и режь себя без колебаний. Сила воли способна разорвать любой ментальный капкан. Мы заставим себя проснуться, и сволочуге не поздоровится.
Феликс глубоко вздохнул, и напряжение в плечах окончательно сменилось ледяной решимостью охотника.
— Жёстко... Но действенно. План «С» утверждён, Хён. Если тварь усыпит меня — я вырежу себе путь наружу изнутри её же иллюзии.
Сквозь проём открытых ворот вечернее небо Инчхона стремительно наливалось густым, свинцово-фиолетовым закатом. Время уже перевалило за семь вечера, а на экране мерцала хроника сеульских происшествий. Пять строчек. Пять имён. Статус у всех один: «Пропал без вести. Поиски продолжаются». Полиция прочёсывала элитные кварталы Каннама, даже не подозревая, что дети находятся под землёй, на заброшенном бетонном заводе.
Опершись на край стола, Хван устало повернулся к напарнику, внимательно всматриваясь в бледное лицо младшего:
— Теперь самый важный вопрос, Ликси. Оружие наготове, все планы расписаны. Когда выдвигаемся? Сегодня или завтра?
Старший выдержал паузу, давая Феликсу взвесить риски, и добавил более мягко:
— Давай объективно. Мы на ногах с раннего утра. После прогона в JYP у обоих мышцы горят. Твоя спина держится только на утренних колёсах, и их действие закончится через пару часов. Корсет не спасёт, если придётся уворачиваться от этой гадины. Если перенести рейд на завтрашнюю ночь — мы вернёмся в общагу, ты выспишься, я поставлю нормальную медицинскую блокаду. Завтра после вечернего графика выедем со свежей головой. Мы будем сильнее, и риск совершить ошибку снизится до минимума. Что скажешь?
Феликс вместо ответа вглядывался в фотографии улыбающихся детей, чьи родители прямо сейчас сходили с ума от неизвестности. Подушечка пальца остановилась на датах заявлений о пропаже.
— Хён... Посмотри сюда, — голос сорвался на сиплый, надтреснутый шёпот. — Первый мальчик... Похищение произошло в самом начале месяца.
Между бровями Хёнджина залегла глубокая складка — он подался корпусом вперёд, вчитываясь в цифры.
— В самом начале месяца... — повторил младший, и во взгляде вспыхнул первобытный, дикий ужас. — Джинни, прошёл почти месяц! Почти три недели ребёнок заперт в этой иллюзии! Если пацан всё ещё жив, значит, у него невероятно сильная душа... Но тварь выпивала из него силы всё это время. Ему не просто плохо. Ему совсем худо. Ему остались не дни, а считанные часы!
Феликс резко развернулся, чуть не задев стойку со стеллажом, а лицо исказилось от жгучей боли и отчаяния:
— Ты понимаешь?! У нас нет никакого «завтра»! Если мы уедем в общагу спать, этот ребёнок не доживёт до утра!
Челюсть Хвана сжалась с такой силой, что на скулах заиграли желваки. Осознание катастрофичности ситуации обрушилось лавиной, вытесняя любые мысли об отдыхе или ноющей спине.
— Ликс, ты понимаешь, чем это пахнет? — произнёс старший, фокусируясь на главном. — Тебе придётся идти в бой на полусогнутых. Чтобы хоть как-то поставить тебя на ноги, мне придётся вколоть в поясницу лошадиную дозу блокады. Эта дрянь выбьет тебя из строя на неделю. А если Чан-хён или Минхо обнаружат наш побег?
— Да пускай хоть из группы выкидывают, пусть Ли Ноу-хён прикопает прямо тут, мне наплевать! — выдохнул Феликс, и низкий, вибрирующий тембр прокатился под сводами бокса. — Знаешь почему, Джинни? Потому что это ТЫ, чёрт тебя дери, втянул меня в это дерьмо! Не какой-то там древний Орден из пыльных книжонок, а ТЫ лично!
Сделав резкий выпад, младший ткнул пальцем в грудь Хвана. В глазах полыхали ярость, преданность и безысходность:
— Ты приволок меня в этот гараж, показал тайники, раскопал дядины заначки! Ты сделал меня частью этого безумия! И раз уж втянул, я не намерен отступать. Я не дам этим детям сдохнуть в подвале, пока мы будем сладко отлёживаться в общаге, притворяясь пай-мальчиками. Мы прикончим эту тварь сегодня. Это моё окончательное слово.
Встретившись взглядом с пылающими от праведного гнева глазами друга, Хван отбросил последние сомнения. Ошеломление на лице сменилось виноватой, но азартной ухмылкой. Кивок вышел коротким и решительным:
— Чёрт... Ты абсолютно прав, Ликси. Раз уж заварил кашу — пойду до конца. К чёрту Сеул, общагу и одиннадцать вечера. Времени на роль хороших айдолов больше нет. Прикончим тварь прямо сегодня.
Чтобы сбросить напряжение, Хёнджин подошёл к умывальнику и крутанул вентиль. Струя ледяной воды ударила по ладоням. С наслаждением умывшись, он нащупал висевшее на крючке серое, видавшее виды полотенце.
— Фу-у, Хван! — Феликс поморщился, наблюдая, как старший деловито вытирает лицо тканью, на которой лежал плотный слой пыли. — Ты серьёзно? Возьми хотя бы салфетки! Эта тряпка висела тут, кажется, со времён основания города!
Тот остановился, сжал в кулаке грязный лоскут и с невозмутимым видом приподнял бровь:
— Ну извини, Ваше Величество Чистоты. Мистер Жопер, — протянул Хёнджин, намеренно растягивая гласные. — В следующий раз куплю одноразовые платки с ароматом лаванды, чтобы ты не расстраивался из-за моей беспечности.
Феликс закатил глаза, но уголок губ предательски дёрнулся. Вернувшись к столу, Хван решительно захлопнул крышку ноутбука, забросил гаджет в рюкзак и перекинул ремень чехла с Desert Eagle через плечо.
— План такой, — он развернулся к углу гаража, где монотонно гудел старый холодильник. — Достаём кровь ягнёнка.
Дверца поддалась, открывая содержимое средней полки: увесистый контейнер с тёмно-бордовой, почти чёрной жидкостью, обложенной кусками сухого льда. Феликс тем временем шагнул к верстаку, высвобождая пару серебряных клинков.
— Держи ровно над ветошью, — скомандовал старший.
Едва сорвав крышку, помещение наполнил густой аромат с медным привкусом. Действуя неторопливо и предельно аккуратно, Хван начал цедить тёмную гущу прямо на лезвия. Младший сосредоточенно поворачивал ножи, следя за тем, как субстанция плотным, ровным слоем обволакивает холодную сталь.
Чтобы состав не потёк мимо, Феликс достал из арсенала ножны из плотной, пропитанной воском кожи. Их внутренняя подкладка принимала в себя ритуальную смесь, не позволяя ни капле упасть на бетон. Один за другим клинки скользнули внутрь, и раздался влажный щелчок фиксатора.
— Готово. Держат намертво, — подтвердил младший.
Закончив приготовления, напарники перенесли снаряжение к задней части масл-кара. После того как Хёнджин открыл багажник, оружие заняло место в «Мустанге» рядом с помповым дробовиком и коробками патронов. Туда же отправился рюкзак с техникой. Крышка багажника опустилась, издав тяжёлый, уверенный звук ударившегося металла. Старший дотянулся до стеллажа и протянул другу два тактических фонаря в защитных корпусах:
— Держи. Там, на бетонном заводе, в подвалах кромешная тьма. Светим строго под ноги и по сторонам.
Феликс перехватил устройство, щёлкнул кнопкой — мощный луч белого света разорвал полумрак бокса. Кивнув, он убрал прибор в карман толстовки. Хван, в свою очередь, извлёк из кармана джинсов ключ от машины, поймав его ладонью с характерным звоном.
— Запрыгивай, выкатываемся! — бросил старший.
Оба одновременно нырнули в салон, и двери захлопнулись с солидным заводским грохотом. Хёнджин выжал сцепление и повернул ключ в замке зажигания.
7.0-литровый двигатель V8 сокрушительным, яростным рёвом взорвал тишину инчхонского бокса. «Мустанг» сыто заклокотал на холостых, вибрируя всем кузовом. Хван сжал в ладони прохладную рукоять рычага, переключил передачу, и чёрный зверь послушно выкатился из укрытия в темноту промзоны. Спустя пару метров он резко ударил по тормозам, заставляя мотор размеренно подрагивать.
— Сиди, не дёргайся, береги поясницу. Я всё закрою сам, — бросил Хван, заметив, как друг поморщился от резкой остановки.
Выскочив в прохладу инчхонской ночи, старший в пару шагов преодолел расстояние до гаража. Ухватившись за нижнюю кромку, дёрнул полотно вниз, с грохотом обрушивая его на бетон. Не теряя ни секунды, продел дужку замка в петли и, с силой придавив, заблокировал механизм. Вернувшись к машине, он прыгнул в кресло, намертво вцепившись в кожаный обод руля так, что побелели костяшки. На лице заиграл предвкушающий оскал:
— Ну что, Ликси... Нас ждёт Каннам. Пора на охоту.
Щелчок тумблера — и в ту же секунду пара мощных конусов ярко-жёлтого, олдскульного света прорезала густую тьму промзоны, выхватывая из мрака куски разбитого асфальта. Хван вдавил газ: задние покрышки взвизгнули, выбрасывая облако сизого дыма. Классический «Мустанг» шестьдесят девятого года, грубый и норовистый, словно хищник, почуявший добычу, сорвался с места, оставляя на дороге рваные чёрные росчерки.
Секунды превращались в минуты. Автомобиль рассекал ночной трафик, несясь к городскому монстру. Этой ночью древнему джинну, пировавшему в подвалах Каннама, предстояло узнать страшную правду: Орден Просвещённых не сгинул в пыли времён. Бродячие дети, слишком долго скрывавшиеся за фальшивым блеском Сеула, вспомнили вкус крови и вернулись, чтобы завершить кровавую работу отцов.
Чёрный масл-кар мягко съехал с шоссе на гравийную обочину, скрываясь в тени разросшегося кустарника. Позиция выбрана безупречно: носом к выезду, готовность номер один. Никаких лишних манёвров — в случае провала или экстренного отхода хватит мига, чтобы прыгнуть в салон, вдавить газ в пол и вылететь на автобан.