- -
- 100%
- +
— Да, здравствуйте, хённим! — звонко отозвался Феликс, слегка поклонившись. — Погода просто отличная, решили дойти до ближайшего круглосуточного, свежим воздухом подышать, кофе взять... А Хёнджин вот кучу вещей из машины прихватил, которые там с прошлых съёмок валялись. Надо всё в стирку закинуть!
— А-а, дело хорошее, — понимающе закивал охранник, даже не взглянув на странную «охапку» в руках Хвана. — Отдыхайте, отдыхайте, пока время есть. А то менеджеры вас совсем загоняли в последнее время.
— Спасибо большое, хорошего дежурства! — подхватил старший сквозь маску. Парни, не сговариваясь, быстрым шагом практически ввалились внутрь дома, плотно захлопнув за собой дубовую створку.
Оказавшись в прихожей, оба синхронно выдохнули.
— Чуть не спалились, — прошептал Хёнджин, шумно переводя дыхание. Он небрежно сбросил шмотки на пуфик, но тут же перехватил контейнер за ручку через рукав толстовки. — У меня аж руки затряслись. Пошли быстрее в подвал, пока никто из своих на звук не вылез.
Стараясь не шуметь, они прокрались к неприметной серой двери в конце коридора, ведущей на технический уровень. Рядом, на обычном пластиковом крючке, поблескивала увесистая связка ключей, оставленная кем-то из персонала. Феликс на секунду застыл, изучая брелки, выцепил взглядом нужный — с биркой, на которой стёрся номер, — и, осторожно сняв его, провернул в замочной скважине.
Дверь поддалась, и напарники начали спускаться по бетонной лестнице, погружаясь в прохладу, в которой отчётливо слышался только гул вентиляции. Шаги отдавались эхом от гладких, свежевыкрашенных стен, уводя всё глубже в полумрак. Феликс нащупал выключатель, и пространство залил яркий, стерильный свет люминесцентных ламп.
Они миновали ряды аккуратно уложенных водопроводных коммуникаций, направляясь в самый дальний угол зала. Здесь, за габаритным, ещё пахнущим новой пластмассой корпусом приточной установки, высились горы коробок из-под недавно закупленного оборудования.
— Давай сюда, — негромко бросил младший, протискиваясь в узкий проём между бетоном и пластиковым корпусом вытяжки.
Хёнджин бережно просунул контейнер вперёд. Феликс принял ношу, опустил её на промёрзший цементный пол в самую тень и придвинул вплотную короб со старыми фильтрами, полностью скрывая тайник.
— Готово. Тут точно не найдут, — выдохнул младший, отряхивая края рукавов.
Закончив дела, напарники поспешили наверх. Феликс осторожно прикрыл дверь, проворачивая ключ до еле уловимого щелчка. Стянув кепки и маски, младший выудил из объемного кармана карго телефон: 12:35.
Официальное «свободное утро», выбитое Чаном, подходило к концу. До изматывающего прогона хореографии, назначенного Минхо на пять вечера, оставалось несколько часов, а организмы, истощённые ночными приключениями и авантюрным рейдом на рынок, уже требовали подзарядки.
Стоило сделать пару шагов в сторону жилой зоны, как желудок Хёнджина отозвался требовательным урчанием, отчего младший не удержался и тихо хмыкнул.
— Да уж, охота охотой, а метаболизм айдола работает по расписанию, — заметил Ликс.
— Умираю от голода, честное слово, — страдальчески простонал Хван, на ходу обхватив себя руками. — Кажется, готов съесть быка, даже не дожидаясь кулинарной обработки. Пошли сдаваться на кухню.
Как только они завернули за угол, пространство наполнили густые, умопомрачительные ароматы. Шлейф жареной свиной грудинки, острого ферментированного кимчи и пряного бульона заставил обоих сглотнуть слюну.
На кухне кипела семейная идиллия. Чанбин, одетый в чёрную майку, демонстрирующую рельефные бицепсы, с самым серьёзным видом помешивал варево в объёмной кастрюле. Рядом, у разделочной доски, хозяйничал Минхо. С поистине хирургической точностью он шинковал гигантский пучок зелёного лука — сталь отстукивала по дереву чёткий ритм.
В ёмкости томился кимчи-чиге — ядрёный, наваристый и обжигающе острый суп, идеальное средство, чтобы вернуть к жизни любых мертвецов.
— О, явились блудные сыновья, — не оборачиваясь, бросил Чанбин, поддевая ложкой кусок сочного мяса, чтобы проверить готовность. — А мы думали, вас из комнат до вечера придётся выносить вперёд ногами.
Хван практически вплыл на кухню, привлечённый запахом еды. Обессиленно рухнув на свободный стул и уткнувшись подбородком в сложенные на столе руки, он уставился на кастрюлю голодным взглядом.
— Хёны... вы лучшие... Спасите наши души, мы умираем, — пробормотал Хван.
Минхо резко остановил нож — дробный стук смолк. Он медленно повернул голову к вошедшим, смерив Хвана и оставшегося у двери Феликса пронзительным взглядом. Затем его глаза опустились на плотные тёмные брюки, уличные толстовки и следы недавней суеты на лицах.
— Так, стоп, — старший прищурился, опёршись ладонями о край столешницы. — Вы что, уже с утра где-то бегали? У вас выходной до обеда был, полутрупы!
Феликс внутренне подобрался, сохраняя невозмутимый вид, и непринужденно прислонился к дверному косяку, пряча ладони в карманах худи.
— Да мы так... До машины Хвана дошли, вещи кое-какие забрали, по округе прогулялись, — мягко соврал младший, улыбнувшись самой безобидной из своих улыбок. — Специально аппетит нагуливали перед вашим кулинарным шедевром.
Чанбин скептически приподнял бровь, выключая плиту и накрывая кастрюлю крышкой:
— Прогулялись, значит, ну-ну. Вчера вечером за столом сидели два полутрупа, которые даже ложку поднять не могли, а сегодня с утра пораньше уже полны сил. Прямо чудодейственное исцеление. Ладно, страдальцы, тарелки расставляйте. Сейчас будем реанимировать ваши бренные туши, пока Лино-хён не передумал и не заставил вас мыть полы.
Заинтригованный Феликс подошёл ближе к кухонному острову, заглянул в кастрюлю, откуда поднимался густой, пронзительно-красный от перца кочукару пар. Аромат оказался настолько агрессивным, что заставил парня невольно отшатнуться и поморщиться.
— Острое?! Опять?! — трагично воскликнул он, переводя умоляющий взгляд с Чанбина на грозного шеф-повара. — Вы издеваетесь? Мой желудок такого не вынесет! Хён, ну пожалуйста, неужели для меня вообще ничего нет?
Минхо картинно вздохнул, закатив глаза к потолку, и с резким, сухим стуком опустил разделочный нож на доску, отчего голодный Хёнджин на стуле испуганно вздрогнул.
— Цыц, некоронованный король драмы, — проворчал Лино, хотя в глазах промелькнула привычная, тщательно скрываемая забота. Он кивнул подбородком на маленькую закрытую кастрюльку, стоявшую чуть поодаль на соседней выключенной конфорке. — Всё о тебе, австралийском неженке, помнить надо. Специально для капризного желудка — мягкий говяжий бульон со стеклянной лапшой, тофу и яйцом. И не забудь достать порцию риса из рисоварки.
Лицо младшего мгновенно просветлело. Вся напускная паника испарилась, уступая место искренней, сияющей улыбке. Поясница всё еще противно ныла, но мысль о горячем сытном супе подействовала лучше любого анальгетика.
— Хён, ты святой! Я готов молиться на твои кулинарные таланты, честное слово, — выдохнул Феликс, поспешно направляясь за глубокой пиалой.
— Ага, молись-молись. Вечером на прогоне проверим твою веру, когда будешь прыжковый элемент сдавать, — прокомментировал Минхо, уже без прежней строгости, начиная раскладывать дымящееся угощение по тарелкам.
Аккуратно разливая неострый бульон, Феликс наслаждался нежным ароматом, в то время как Хван, не признающий никаких ограничений в остроте, вовсю орудовал палочками, за обе щеки уплетая огненный кимчи джиге, блаженно зажмурив глаза после каждого глотка.
— М-м-м, хён, это просто божественно, — пробормотал Хёнджин, шумно втягивая лапшу. — Ощущение, будто переродился. Спасительный нектар...
— Жуй молча, гастрономический гурман, — беззлобно толкнул его локтем в бок Чанбин, усаживаясь рядом со своей внушительной порцией. — Набирайтесь сил. Судя по тому, какие правки Чан сейчас обсуждает в агентстве, вечерняя репетиция превратится в сущий кошмар.
Атмосфера за столом моментально изменилась. Феликс отложил приборы в пиалу и переглянулся с Хёнджином. Короткий, почти неуловимый обмен взглядами вернул обоих в суровую реальность. Настоящий кошмар ожидал их вовсе не в танцевальном классе JYP. Угроза таилась под бетонным полом, в герметичном термоконтейнере, выжидая, когда сумерки сменятся темнотой и пробьёт час охоты.
После сытного обеда время помчалось со скоростью пикирующего сапсана. Парням удалось урвать всего пару часов тревожного сна, прежде чем тишину комнат нарушил настойчивый вибросигнал общего чата. Приехал стафф. Поскольку Чан отправился в агентство ещё на рассвете, забирать остальных прикатил привычный чёрный микроавтобус.
Внутри салона, вопреки уличной жаре, было по-приятному прохладно, а привычный хаос не утихал ни на минуту.
— Чанбин-хён, ну послушай, этот переход во втором куплете! — Джисон отчаянно жестикулировал прямо перед носом Со, настойчиво стараясь донести свои мысли. — Если мы добавим туда немного олдскульного свинга, трек на живых выступлениях зазвучит в два раза мощнее! Слушай: «Тэ-тэ-тэ...» Ну ложится же!
— Хани, если ты добавишь туда свинг, Чан-хён прямо на сцене упадёт в обморок от неожиданности, — хохотал Чанбин, втискивая широкие плечи на сиденье и одновременно выстукивая по колену сложный ритм. — Спроси сначала у Лино, одобрит ли его хореографический гений твои вокальные метания.
— Мой гений сейчас одобрит только удар подушкой по чьей-то говорящей голове, если эта голова не замолчит до самого агентства, — лениво, не открывая глаз, отозвался с переднего ряда Минхо, кутаясь в объёмную толстовку.
Чуть левее Сынмин и Чонин сцепились в полушутливой перепалке из-за мобильной игры, бурно обсуждая, кто у кого «увёл» редкий артефакт в рейдовой миссии, и то и дело подталкивая друг друга локтями.
Атмосфера на задних креслах контрастировала с шумом в салоне. Феликс и Хёнджин опустили капюшоны тренировочных худи до самого носа, скрываясь от внешнего мира. Со стороны казалось, что парни просто вымотались и пытаются наверстать упущенные часы сна, но под прикрытием ткани протекал негромкий, рискованный диалог.
— Как спина? — едва слышно поинтересовался Хван, не скрывая беспокойства за состояние друга.
— Терпимо. Перед выходом туже затянул корсет и принял ещё одну таблетку, — ответил младший, осторожно смещая корпус, чтобы облегчить ноющую боль. — Меня больше волнует подвал. Точно никто не сунется?
— Никаких сомнений. Главное, чтобы сухой лёд не подвёл, хотя там, внизу, настоящий склеп. — Старший сглотнул, глядя, как за окном сменяются серые бетонные развязки Сеула.
Микроавтобус остановился у подземного VIP-входа в здание JYP Entertainment. Как только автоматическая дверь сдвинулась, салон наполнил влажный, тягучий зной.
Июль выдался беспощадным — эпоха безумного, пикового камбэка с альбомом «5-STAR». Группа только-только отгремела с «S-Class» (특), и теперь график превратился в бешеный спринт: подготовка к летним фестивалям и грядущему купольному туру не оставляла времени на отдых. Выносливость парней испытывалась на прочность.
Игнорируя духоту, участники поторопились выбраться наружу, на ходу натягивая защитные маски. Дежурившие у въезда охранники приветливо кивнули:
— Здравствуйте! Хорошей тренировки!
— Благодарим! — синхронно отозвались артисты, отвечая вежливым поклоном, и стремительно пересекли стеклянные турникеты. За спинами осталась уличная жара, сменившаяся прохладой и стерильной чистотой вестибюля.
Поднявшись на лифте, команда оказалась на этаже танцевальных студий. По пути через коридор, откуда открывался панорамный вид на город, мемберы приветствовали встречный персонал. Наконец, двустворчатая дверь главного репетиционного зала с зеркалами во всю стену беззвучно отворилась, открывая путь внутрь.
Внутри уже ждал Чан. Лидер сидел на полу, прислонившись к отражающей панели с привычным макбуком на коленях. Однако компанию ему составлял кое-кто непредвиденный.
Чуть поодаль, заложив руки за спину и строго осматривая зал, стоял директор Пак — глава департамента глобального менеджмента JYP. Визит этого руководителя обычно сулил либо крутые перемены, либо грандиозный разнос. Парни мгновенно подобрались, растеряв остатки расслабленности, и синхронно склонились в приветствии:
— Здравствуйте, директор Пак!
Мужчина средних лет в безупречно сидящем чёрном костюме обернулся, окинув прибывших оценивающим взглядом. Лицо гостя оставалось непроницаемым.
— Заходите, ребята, — голос управленца прозвучал веско, без лишних эмоций. Дождавшись, пока все пройдут в центр зала, мужчина закрыл блокнот. — Мы тут с Чаном как раз обсуждали стратегию на грядущие летние фестивали. Вы должны осознавать: 5-STAR сейчас бьёт рекорды, предзаказы сумасшедшие, интерес глобальный. Американские продюсеры и европейские промоутеры будут пристально следить за каждым вашим живым выступлением.
Выдержав паузу, чтобы подчеркнуть значимость сказанного, директор шагнул ближе к парням.
— Руководство приняло решение, что текущая версия танцевального брейка в «S-Class» для спецвыступлений недостаточно агрессивна. Нам нужен визуальный шок, абсолютный взрыв. Продюсеры требуют усложнить геометрию переходов в финальной части и ускорить темп. Никаких поблажек на усталость. Вы должны показать максимум, на который способна индустрия. Лидер и Минхо уже в курсе новых задач. Надеюсь на вашу профессиональную гордость. Хорошей работы.
Директор Пак коротко кивнул Чану, бросил ещё один пронизывающий взгляд на притихших парней и стремительно вышел. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Напряжение спало, однако на смену ему пришла давящая усталость. Чан утомлённо захлопнул ноутбук, поднялся на ноги и виновато улыбнулся:
— Ну что, сони, вы всё слышали. Извиняйте, но наши колени сегодня официально объявляются зоной боевых действий. Хён, включай пульт. Погнали.
Состроив мученическую мину, Хёнджин картинно застонал и плашмя рухнул на гимнастическое покрытие у стены, раскинув руки:
— За что?! Мы же только-только засинхронили эту часть до состояния швейцарских часов! Мои длинные ноги и так путаются в этих переходах, как леска, я опять буду как ветряная мельница крутиться!
— Меньше драмы, Хван Хёнджин! Встали в сетку, живо! — отрезал Минхо, громко хлопнув в ладоши. Старший занял позицию в авангарде, направив на зеркало ледяной, предельно собранный взгляд.
Из мощных колонок зала загрохотал яростный, ломаный и качающий бит «S-Class».
«Im up above the world so high...»
Синхронные движения тел мгновенно разогрели зал. Скрип кроссовок по ламинату сливался с прерывистым дыханием. Центральную партию с фирменной, гипнотической кошачьей грацией удерживал Хёнджин. Однако при каждом пересечении рисунка танца старший по привычке страховал напарника. Помня о проблемной пояснице младшего, он деликатно корректировал траекторию — буквально на пару сантиметров урезая размах шага. Это давало Ликсу необходимый зазор, чтобы избежать опасных движений.
В коротком перерыве между прогонами, когда каждый пытался перевести дух и жадно пил из пластиковых бутылок, Джисон решил устроить локальную революцию ради спасения сил.
— Хён! Минхо-хён! — драматично взмолился Хан, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Слушай, этот новый брейк — настоящее издевательство над человеческой анатомией. Директор Пак, конечно, гений, но у меня есть встречное предложение. Чисто концептуальное, в стиле хип-хоп старой школы. Давай в обновлённой части добавим «сидячий рэп»?
— Чего? — Чанбин аж поперхнулся водой.
— Ну а что! — воодушевился Хан, активно жестикулируя. — Я просто пафосно сажусь на корточки прямо в центре, кручу в руках микрофон, выдаю убойный флоу, а Хёнджин со своими длинными ногами прыгает вокруг, делает сальто, брейк-данс элементы, изображает вертолёт... И зрелищно, и колени скажут спасибо!
От такой наглости Хёнджин возмущённо округлил глаза и швырнул в Джисона мокрое полотенце:
— Эй! Совсем охренел, Хани?! То есть я должен там костьми ложиться, крутить кульбиты и потеть за двоих, пока ты будешь красиво сидеть на жопе и читать свои три строчки?! Чан-хён, уволь этого лентяя из рэп-лайна на сегодня!
— Отличная идея, Джисон-а, — коварно прищурился Минхо, зловеще улыбаясь любимому донсэну. — Только давай модернизируем концепт. Ты читаешь рэп, сидя в глубоком приседе. Без стула. Называется «невидимый стул охотника». И держишь позицию все три минуты трека. Идёт?
У Феликса от слова «охотник» на долю секунды сбилось дыхание, но он вовремя взял себя в руки, прыснув со смеху вместе со всеми.
— Э-э... нет, пожалуй, оригинальная хореография просто гениальна, я обожаю танцевать, танцы — это моя жизнь, стиль и страсть! — тут же пошёл на попятную Джисон под оглушительный хохот Чонина и Сынмина.
Тем временем стрелки часов неумолимо приближались к девяти вечера. Зеркала в зале окончательно затуманились от испарений. Позади остались десятки изнуряющих прогонов новой версии «S-Class» и закрепление старой доброй, не менее впечатляющей «MANIAC».
Во время финального, самого напряжённого прогона, на моменте, где Феликс должен был резко уйти вниз в глубокий выпад и выдать знаменитый утробный бас: «Swerving, Im running on top of the line...», в поясницу вонзился раскалённый штырь. Острая, пронизывающая боль от грыжи на секунду ослепила, перед глазами поплыли цветные пятна. Под свободной майкой туго натянулся медицинский корсет. Стиснув зубы и сдержав вырывающийся стон, Ликс на чистом, первобытном адреналине доработал связку, не сорвав безупречную синхронность группы ни на миг.
Как только музыка наконец затихла, Чан устало хлопнул в ладоши:
— На сегодня всё, парни! Финальный вариант утверждён. Завтра закрепим переходы на утреннем сборе. Всем отдыхать.
Мемберы обессиленно повалились на пол там, где стояли. Феликс остался на ногах, аккуратно выпрямляя спину и упираясь ладонями в бёдра, чтобы немного разгрузить позвоночник. Рядом тут же оказался Хван, незаметно подставляя плечо в качестве опоры и прикрывая напарника от лишних взглядов.
— Ты как? Живой? — почти беззвучно спросил он, передавая бутылку прохладной воды.
— Корсет спас... Но надо двигаться, пока мышцы горячие, иначе заклинит, — прошептал Ликс, сделав жадный глоток. — Надо валить отсюда, пока хёны не потащили нас на поздний ужин.
Понимающе кивнув и оценив масштаб проблемы, Хёнджин повернулся к остальным и громко объявил:
— Хёны, мы с Ликсом, наверное, сразу вниз пойдём, в минивэн. У младшего опять приступ: грыжа дала о себе знать на последнем выпаде. Ему сложно стоять. Я помогу добраться до машины, проконтролирую состояние, а в общаге сразу уложу и обработаю спину мазями.
От этих слов в зале мгновенно повис тихий шок, а вся предвкушающая отдых расслабленность вмиг испарилась. Чан, сматывавший провода от ноутбука, выронил зарядное устройство. Округлив глаза от испуга, лидер в три широких шага пересёк зал и оказался перед Феликсом, осторожно придерживая того за свободное плечо.
— Что?! Опять спина? — в голосе Чана зазвенела паника и глубокая, искренняя тревога. — Ликс-а, господи... Ну почему молчал?! Почему раньше ничего не сказал, ещё во время прогона?! Мы бы остановили музыку, перестроили брейк, снизили нагрузку! Ты с ума сошёл — терпеть такую боль?!
Закончив с музыкальным пультом, Минхо сразу подошёл следом. Выражение лица казалось непривычно суровым, а во взгляде читалась смесь досады на упрямство младшего и сильного беспокойства.
— Ты головой своей думал вообще, Ли Феликс? — встревоженно, но с явной дрожью в голосе прикрикнул старший, скрестив руки на груди. — Зачем строить из себя железного человека? Если прижало — надо говорить сразу! Сильно давит? В ногу отдаёт?
— Хёны, всё… Всё нормально, правда, — хрипло пробормотал Феликс, честно стараясь выдавить слабую улыбку. Только бы парням не пришло в голову отправить младшего в больницу и сорвать ночной выезд. — Корсет держит… Просто мышцы скрутило под конец. Джинни поможет, правда. Мне просто нужно прилечь.
— Так, без разговоров, — вмешался Чанбин, быстро перекидывая рюкзак через плечо. — Хван, аккуратно веди его к лифту. У меня в комнате лежат сильные разогревающие пластыри и спортивная мазь, сразу принесу, как приедем.
— И моё обезболивающее возьми, оно мощное, — взволнованно подхватил Чонин, собирая полотенца.
— Всё, мы пошли, не давите, ему и так дышать трудно, — Хёнджин крепче ухватил Феликса за талию, направляя к выходу под обеспокоенными взглядами группы. — Ждём вас в машине.
Как только дверь репетиционного зала закрылась, отсекая лишние глаза, парни оказались в пустом, залитом холодным светом коридоре. Хван бережно поддерживал друга, пока они не вошли в зеркальную кабину, створки которой сомкнулись с тихим шелестом.
Оказавшись внутри, Феликс с облегчением прислонился спиной к поручню, шумно переводя дух. Боль никуда не делась, но адреналин от успешно разыгранного спектакля и грядущей охоты немного притупил неприятные ощущения.
— Прости, хён, что заставил их так дёргаться, — негромко произнёс младший, поправляя капюшон худи. — Но это идеальное прикрытие. Вернёмся в общагу — ребята решат, что я пластом лежу в кровати, а ты меня караулишь. Никто и не сунется проверять.
Коснувшись кнопки подземной парковки, Хван устало улыбнулся, глядя на напарника сквозь стёкла солнцезащитных очков.
— Ты сыграл как по нотам. Хотя, если честно, когда ты побледнел во втором куплете, я сам знатно пересрал, — поправляя ремень спортивной сумки, он добавил: — Но план идеальный. Подождём, когда остальные успокоятся и разойдутся по комнатам ужинать, а затем бесшумно проскользнём в подвал, заберём наш «термос» с кровью — и сразу на парковку к машине. Рванём в Инчхон.
Младший негромко рассмеялся, качая головой, пока кабина плавно опускалась вниз, к корпоративному минивэну.
— Знаешь, Джинни… Главное — не быть разоблачёнными.
— Ты же знаешь, я всегда прикрою! — тихо отозвался старший, едва заметно подмигнув.
Стальные двери лифта разошлись с мелодичным перезвоном, впуская парней в тишину и бетонную прохладу парковки JYP Entertainment. Внутри висел застоявшийся запах сухой штукатурки и нагретой резины.
Практически волоча на себе Ликса, Хёнджин вцепился в талию младшего мёртвой хваткой. Сам же австралиец изображал обычную усталость, скрывая гримасу боли, простреливающей поясницу. В этот момент соседняя кабина с лязгом выплюнула остальную группу.
Чан, чья физиономия темнела от нахлынувшей вины и тревоги, в два прыжка подскочил к парням, с силой рванул рюкзак с плеча Феликса — и чуть не вывихнул руку от тяжести, врезавшись плечом в борт фургона.
— Ликс-а, да твою ж мать! — Чан ошарашенно посмотрел на сумку. — Ты что, туда кирпичи наложил? Рюкзак же весит как целая гримерка!
Феликс, тяжело дыша и крепко держась за плечо Хёнджина, виновато опустил взгляд:
— Хён, там не кирпичи… Там всё необходимое: сменная обувь для тренировки, запасная одежда, зарядка телефона, пауэрбанк на десять тысяч, жесткий диск с рабочими файлами… Я просто боялся, что если чего-то не хватит, придётся бегать искать, а времени мало.
— «Боялся, что не хватит», — передразнил младшего Чан, в голосе которого смешались злость и искреннее отчаяние. — Ты спину свою теряешь, вот что ты делаешь! Сколько раз говорено: если нужно оборудование — попроси менеджера, попроси меня! Зачем ты сам этот багаж таскаешь, как будто мы в пеший поход собрались?
— Зато теперь мы все под прицелом валидола, — строго вклинился Минхо, открывая боковую дверь фургона. Главный танцор бережно придержал Феликса за лопатки, помогая тому забраться внутрь. — Всё, балаган окончен. Плюхайся на средний ряд, кресло откидывай. Корсетом не крути, ногами не дрыгай.
Пока старшие суетились вокруг Ликса, укладывая того с хирургической точностью, Джисон на заднем сиденье не выдержал. Забившись в самый угол, он удивленно вскинул брови и громко пробурчал на весь салон:
— Да вы чего вокруг младшего как наседки-то закружились?! Лино-хён, Чан-хён, ну реально перебор! Феликс же не хрустальный, просто спину прихватило от нагрузки! Накинулись, будто он сейчас рассыплется. Дайте человеку просто доехать и спокойно лечь!
Минхо медленно развернулся к возмутителю спокойствия и одарил того таким пронизывающим, ледяным взглядом, что Хан подсознательно вжал голову в плечи:
— Джисон-а, ещё одно слово про «наседок» — и побежишь за фургоном до самой общаги пешком. Для укрепления менисков и развития эмпатии.
— Всё-всё, молчу, я вообще невидимый... — тут же сдал назад Хан, спрятав лицо в воротнике худи.
Несмотря на ворчание, Чанбин не прекратил ревизию рюкзака:
— Ликс, ну давай я хоть поясницу промну? У меня пальцы сильные, я быстро зажим сниму!
— Не трогай, Чанбин, — твёрдо остановил Хёнджин, сидевший подле друга и придерживавший его за плечо. — Мышцы горячие, воспалённые. Если сейчас начать разминать и греть их — завтра он вообще встать не сможет. Приедем в общагу, я сам приложу хладагент, дам обезбол и проконтролирую, чтобы лежал ровно. Чан-хён, скажи ему!