В объятиях чудовищ

НЕОЧЕНЬ УДАЧНЫЙ ДЕНЬ

После того как этот напыщенный индюк выставил меня за дверь, едва удерживая маску холодного пренебрежения, я вернулась в жилой блок. В воздухе отчаянной похотью, которая всегда расцветает там, где смерть ходит по пятам. Парни и девчонки, сгрудившись на полу, играли в бутылочку — предсказуемый способ забыться перед очередным кругом ада.

Дэрил стоял у двухъярусной кровати, слишком близко нависая над Элис и эмоционально о чём-то споря, бурно размахивая руками. Я глубже затолкнула ладони в карманы широких армейских штанов, пытаясь скрыть, как до сих пор подрагивают пальцы после лука и его близости, и направилась к ним.

— О-о, а вот и наша пропащая Агата, — протянул Дэрил, заметив меня, и его цепкий взгляд тут же принялся сканировать моё лицо в поисках зацепок.

— Привет, ребят… — я постаралась, чтобы голос прозвучал как можно небрежнее.

— Где тебя демоны носили? Тебя два часа не было. Как ушла на полигон, так с концами. Мы думали, тебя уже прикопали за углом.

— Тренировалась, — отрезала я, прислонившись спиной к холодной стене. — Наш высокомерный господин, милостиво сошедший со своего гребаного олимпа, соизволил помочь мне со стрельбой. Ну, как сказать, помочь… Типа учил. Контролировал каждый вдох.

— Ого, вот это действительно дерьмово-удивительно, — Дэрил медленно скрестил руки на груди, и в его глазах промелькнула тень искренней тревоги.

— Почему? Что в этом такого?

— Обычно с теми, кто ни черта не смыслит в первый раз, да еще и смеет разговаривать с ним как с куском говна, он поступает куда жестче. Ломает сразу. Удваивает наряды, усложняет нормативы до изнеможения, а тяжелое оружие заставляет таскать абсолютно везде, пока позвоночник не треснет. Ну, это если верить слухам от тех, кто выжил после его «уроков».

— Видимо, ты его зацепила и впечатлила! — глаза Элис лихорадочно блеснули, в них зажглось опасное, романтичное любопытство.

— Элис, не неси чушь. Я и этот садист? Разве что в одном гробу. Только никому не слова, он убьёт меня.

Я резко дёрнула плечом и попросила Дэрила отойти, чтобы я могла наконец смыть с себя этот день. Задернув плотную, пахнущую пылью шторку, я сбросила грязную форму. На коже, прямо под лопатками, до сих пор горело фантомное ощущение его жестких ладоней, которыми он поправлял мою стойку, заставляя выгибать спину.

На следующий день иллюзия моей мимолетной удачи разбилась вдребезги. Нас выгнали на центральный плац для отработки контактного боя — жесткого, грязного ММА, где из правил было только одно: выжить. Инструкторы издевались, намеренно ломая нас и смешивая весовые категории. Нас швыряли друг на друга без разбора: скорость против массы, опыт против наивности. Хрупких девчонок ставили против огромных, озлобленных парней.

Когда выкрикнули мое имя, внутри все похолодело. Моим соперником оказался Рони, дружок из компании Лиама. Он был выше меня на голову. Он имел шрам на лучезапястной кости и над бровью. Имел короткую стрижку и тату под глазом. Я на его фоне выглядела как тростинка, которую собирались переломить ради забавы. Драться я не умела от слова «совсем» — все мои навыки сводились к инстинктивному желанию сжаться в комок и закрыть голову руками.

— Ну что, шлюха фермерская, поиграем? — Брент оскалился, разминая огромные кулаки. В его глазах не было сочувствия, только тупая, животная жестокость.

Я попятилась, но позади была лишь толпа курсантов. Первый удар Рони пришелся мне прямо в челюсть. Мир взорвался вспышкой боли, в ушах зазвенело, а рот мгновенно наполнился металлическим привкусом крови. Я отлетела на бетонный пол, обдирая колени и локти. Воздух с корнем вырвало из легких.

— Вставай! Чего разлеглась? — донесся до меня сквозь вату крик Хэйли, но я едва могла дышать.

Рони не собирался ждать. Он подлетел, схватил меня за шиворот, как тряпичную куклу, и с размаху впечатал спиной в настил. От удара из глаз брызнули слезы. Я попыталась слабо махнуть рукой, защищаясь, но он легко перехватил мое тонкое запястье, сжав его до хруста костей, и зафиксировал меня на полу, навалившись всем своим колоссальным весом.

Я оказалась полностью беспомощной. Хрупкой, слабой, раздавленной. Рони занес кулак для финального удара, и я зажмурилась, готовая к тому, что мое лицо сейчас превратят в кровавое месиво.

Отчаянным, трусливым рывком я выбросила ногу вперед. Пятка с глухим стуком угодила Бренту прямо в переносицу. Он взвыл, на секунду ослабив хватку, и я, извернувшись всем телом, изо всех сил оттолкнула его от себя.

Тяжело дыша, я попятилась и неумело встала в боевую позицию, растопырив дрожащие пальцы. Мда, моя техника оставляла желать лучшего — со стороны я наверняка выглядела как испуганный дикий зверек, беспомощно скалящий зубы перед матерым волком. Брент, утирая хлынувшую из носа кровь, разъярился окончательно. Его лицо исказила бешеная гримаса. Он бросился вперед, намереваясь снести меня одним сокрушительным ударом.

Каким-то чудом я успела уклониться, пригнувшись под его тяжелой рукой. Но на этом мое везение закончилось. Мои движения были слишком медленными, неуклюжими для этого ада. Брент мгновенно перехватил мое тонкое запястье — его пальцы сомкнулись на коже подобно стальным тискам. Рывок, резкая вспышка боли в вывернутом суставе, и мир перевернулся. Он с легкостью перекинул мою хрупкую тушку через плечо.

Я с глухим, страшным грохотом впечаталась в жесткий настил спиной. Воздух с корнем вырвало из легких, перед глазами поплыли черные круги, и я замерла, не в силах даже вдохнуть. Брент уже заносил надо мной кулак, чтобы добить, но в этот момент Хэйли резко шагнула вперед и громко объявила конец нашего боя, прекращая это одностороннее избиение.

— Я прекрасно понимаю, что умение драться — это необходимость, залог вашей защиты в этом проклятом месте, — Хэйли присела передо мной на корточки, жестко зафиксировав мое лицо пальцами и осматривая зрачки на предмет сотрясения. В её холодном взгляде не было жалости, только сухой расчет наставника. — Но и вы, идиоты, должны наконец научиться различать монстра от человека. Должны четко понимать, когда можно остановиться, а когда нужно добивать безжалостно.

Она резко отпустила мой подбородок и перевела яростный взгляд на Рони, который все еще тяжело дышал в стороне, утирая кровь из разбитого носа.

— Рони, еще раз поддашься эмоциям на ринге и устроишь здесь самосуд, я заставлю тебя ходить гуськом вокруг плаца с тяжелым мечом над головой до тех пор, пока у тебя легкие через рот не полезут, — процедила она так, что амбал мгновенно подобрался и побледнел. Затем Хэйли снова повернулась ко мне, смерив взглядом мою избитую, хрупкую фигуру. — Агата, встать самостоятельно сможешь?

— Так точно, — прохрипела я через силу, пытаясь сглотнуть вязкую слюну с привкусом железа.

— Это не армейский приказ, а вопрос твоего физического выживания, — сухо оборвала она мою браваду. — Повторяю: встанешь?

— Смогу, — я стиснула зубы, заставляя свои онемевшие, дрожащие ноги выпрямиться. Тело отозвалось глухой болью в каждой мышце, но я упрямо выпрямила спину, отказываясь показывать слабость перед толпой.

— Тогда поднимай свою задницу и отходи к следующему свободному сопернику, — Хэйли хлопнула меня по плечу, отправляя обратно в этот конвейер боли.

По её приказу нас разделили на три обособленные группы: пока двое несчастных до полусмерти дубасили друг друга в центре, остальные стояли плотным кольцом и внимательно смотрели, впитывая чужие ошибки и жестокие уроки. Стараясь не хромать и прижимая к себе ушибленную руку, я медленно побрела к третьей группе, чувствуя, как на затылке все еще горит чей-то пристальный, темный взгляд.

Наш тренировочный поединок с Лиамом с самого начала пошел наперекосяк. Мы кружили по вытоптанной, засыпанной солью земле полигона, и с каждым моим выпадом внутри закипала глухая ярость. Он почему-то бил совершенно не больно. Его удары были слабыми, вялыми, словно он фехтовал не с будущим бойцом элитного взвода, а с фарфоровой куклой. То он «случайно» промахнется там, где мог сбить меня с ног одним замахом, то демонстративно «не увидит» мой очевидный и неуклюжий замах слева. Меня до белого каления бесил этот идиот! Своим снисхождением он унижал меня ничуть не меньше, чем Адриан — своей ледяной жестокостью. В конце боя, изловчившись, я провела подножку, и Лиам повалился на спину, театрально раскинув руки. Ясное дело, что моя победа была нечестной! Я швырнула тренировочный клинок в стойку и даже не подала ему руки. Лиам лишь тихо вздохнул, провожая меня странным, виноватым взглядом — и в этом взгляде крылось что-то, чего я пока не могла разгадать.

Во время долгожданного перерыва между изнуряющими тренировками мы с Дэрилом отправились в столовую. Это место, вырубленное прямо в скальном основании замка, встретило нас гулом голосов и тяжелым запахом армейской кухни. Сегодня на раздаче давали роскошь по меркам нашего дефицитного времени — тушеную курицу с рассыпчатой гречкой. После целого утра на ногах это было безумно вкусно, настоящая пища богов! Я почти забыла о приличиях, торопливо орудуя ложкой. Чуть позже к нашему столу присоединилась моя подруга, Элис. В отличие от нас, на ее подносе сиротливо стояли лишь стакан бледного сухофруктового компота и подсохший бутерброд с тонким ломтиком сала.

— Эл, ты издеваешься? Надо поесть, — спросила я, кивнув на ее скудный обед.

Она лишь покачала головой и вяло улыбнулась, пряча глаза:

— Не хочу набивать живот перед полосой препятствий, Агата. Тяжело будет.

Но я заметила, как у нее подергивались пальцы. Эта маленькая личная трагедия на фоне общего упадка кольнула меня в самое сердце.

До начала следующего занятия у нас оставалось еще минут двадцать, и мы решили немного погулять по внутреннему двору этого огромного мрачного замка, ставшего нашей цитаделью. Мы неторопливо шли по серым плитам в сторону главного плаца, наслаждаясь редкими минутами покоя, как вдруг тишину нарушил резкий скрежет подошв. Мимо нас, едва не задев плечом, быстрым шагом прошел Рони. Его лицо представляло собой жуткое зрелище: из разбитого носа на куртку капала темная кровь, а под левым глазом уже наливался фиолетовый фингал. Буквально в трех шагах за ним, тяжело и прерывисто дыша, следовал Лиам. Его правая рука была прижата к груди, а костяшки пальцев превратились в сплошное окровавленное месиво. Они даже не посмотрели в нашу сторону, направляясь прямиком к замковому лекарю. Очевидно, их тренировочный поединок перерос в настоящую, беспощадную драку.

Но размышлять об этом не было времени. Нас уже ждало занятие с профессором Дантесом, и, к моему ужасу, опять с тяжелым боевым оружием. Нас снова и снова заставляли учиться управлять непослушной сталью, чувствовать баланс и инерцию клинка. Поначалу всё казалось катастрофой: меч вырывался, мышцы горели, а удары приходились в молоко. Но я упрямо стискивала зубы. В этот раз, сосредоточившись на дыхании, после десяти провальных попыток я все-таки смогла с глухим стуком попасть в край тяжелой деревянной мишени. Окрыленная этим маленьким успехом, я повторила замах — и попала снова спустя три попытки. Потом — через пять. И, наконец, с одной попытки клинок вошел ровно по траектории! После этого у меня начало получаться попадать более-менее нормально. Не идеально ровно в самую сердцевину, конечно, но хотя бы стабильно в границы мишени.

От переполнявших меня эмоций я едва не закричала и натурально запрыгала от счастья прямо на глазах у всего взвода. Профессор Дантес, суровый мужчина с лицом, иссеченным шрамами, заметив мои неожиданные результаты, неуловимо изменился в лице. Его взгляд смягчился. Он хотя бы не бил меня деревянным стеком по рукам за промахи, как других новобранцев — и на этом ему огромное, человеческое спасибо! Вместо этого он молча подошел со спины и резко, но профессионально поправил мою стойку, надавив ладонью на плечо и развернув корпус к цели.

— На сегодня неплохо, Агата, — негромко произнес он, и в его голосе я впервые услышала подобие уважения. — Но расслабляться рано.

После тренировки на плацу нас согнали на лекцию по военной географии и бестиарию пограничных зон. Моё тело ныло от каждого движения; синяки, оставленные Рони, налились зловещей синевой, а разбитая губа саднила при каждом вдохе. Но здесь, в застенках Академии, никого не волновали твои раны. Если ты можешь ходить — ты обязан сидеть в аудитории и впитывать знания, которые однажды отделят твою жизнь от мучительной смерти.

Занятие вёл командир Адриан. К нашему общему удивлению, этот индюк сегодня был в тонких очках в серебряной оправе. Этот контраст между интеллигентным аксессуаром и аурой безжалостного убийцы выглядел пугающе. Адриан медленно, бесшумно, словно хищник на охоте, ходил между рядами амфитеатра. В аудитории стояла такая тишина, что было слышно, как скрипят перья и шуршат страницы наших конспектов. Командир лично контролировал, чтобы каждый курсант записывал каждое его слово. Тех, кто отвлекался, ждал немедленный вылет на передовую без права аппеляции.

— Запишите заголовки, кадеты, — чеканя каждое слово, произнёс Адриан, и его голос эхом разнёсся под сводами каменного зала. — И выжгите это на подкорке своего мозга. Материк, на котором вы имеете несчастье жить, держится на хрупком балансе. Природа адаптировала чудовищ не просто для того, чтобы жрать ваше бесполезное мясо. Каждая тварь — это шестерёнка в экосистеме. Они очищают, удобряют, защищают. Но для вас они — абсолютная, чистая смерть. Это вам обязательно нужно запомнить, чтобы вы знали, куда ходить не стоит, даже имея за плечами десятилетия боевого опыта! Если вы окажетесь на их территории без должной подготовки, вы не просто погибнете. Вы станете кормом, инкубатором или живой игрушкой.

Он резко остановился прямо за моей спиной, и я почувствовала, как волоски на шее встали дыбом. Но командир лишь постучал тяжёлым перстнем по моему столу, призывая писать быстрее, и развернулся к огромной, нарисованной на холсте карте мира, где багровыми пятнами были отмечены зоны максимальной опасности.

Длин ноплав

Обитание: Настоящий кошмар водных глубин. Обитает в аномально глубоких пресноводных озёрах, таких как тектонический разлом Байкал, а также в полузабытых северных морях и бездонных океанических впадинах.

Поведенческие особенности и миграция: Почти всю жизнь проводит в кромешной тьме на глубине в несколько километров, однако раз в три года стаи Длинноплавов поднимаются к поверхности и выходят на сушу. Им необходима прибрежная линия, усыпанная галькой или влажным песком, для кладки кожистых, сочащихся слизью яиц. Именно в эти периоды прибрежные деревни полностью вымирают. Людей и любой крупный скот Длинноплав использует исключительно в качестве высококалорийной еды, необходимой самкам после истощающего нереста. Крайне редко, в периоды засухи, отдельные особи могут мигрировать по подземным артериям в крупные реки и топкие болота, превращая их в мёртвые зоны.

Экологическая польза: Как бы ни был ужасен этот монстр, он жизненно необходим планете. Длинноплав функционирует как живой биофильтр: пропуская через себя тонны воды, он полностью очищает её от тяжелых металлов, токсинов магического происхождения и болезнетворных бактерий, буквально обеззараживая водоём вокруг себя.

Анатомия и способ убийства: Тварь имеет неестественно вытянутую, червеобразную форму тела длиной до семи метров, покрытую скользкой, пуленепробиваемой чешуёй серого цвета. У Длинноплава абсолютно отсутствуют глаза — он ориентируется по тепловым вибрациям и биению сердца жертвы. На теле расположены лишь два мощных, похожих на бритвы плавника, которыми он способен передвигаться по суше со скоростью бегущей лошади. Наст игнув человека, существо обвивает его кольцами, ломая кости, и душит.

Факт: Самое жуткое начинается, если на охоту выходит самец. Он не просто убивает. С помощью особых желез на голове он выделяет липкий, прозрачный секрет, который застывает вокруг головы еще живой жертвы в форме идеальной круглой сферы. Этот биогель блокирует доступ кислорода, но одновременно впрыскивает в кровь сильнейший нейротоксин. Человек погружается в глубокий, парализующий сон, сопровождающийся кошмарами. Пока жертва спит, её мозг под воздействием химикатов разжижается, превращаясь в питательную субстанцию, готовую к съедению. Охотники называют эти сферы «колыбелью обреченных».

Шёлкопряд

Обитание: Встречается повсеместно, где есть девственные, нетронутые человеком леса и древние, исполинские деревья с толстой корой.

Экологическая польза: Архитектор дикой природы. Паутина лесного шёлкопряда обладает уникальными свойствами: она невероятно прочна и насыщена микроэлементами. Оплетая стволы, она служит мощным укреплением для коры деревьев, защищая их от гниения, ураганов и лесных пожаров. Когда шёлк со временем разлагается, он превращается в концентрированное удобрение, питающее корни и позволяющее лесу разрастаться с колоссальной скоростью.

Опасность: Шёлкопряд плетёт свои ловчие сети не на земле, а высоко в кронах, натягивая тончайшие, невидимые глазу нити между ветвями. Если путник заденет такую нить, на него сверху обрушивается кокон из липкой массы. Тварь не нападает сразу — она оставляет жертву висеть на высоте нескольких метров, дожидаясь, пока голод или другие хищники не закончат её земной путь, чтобы потом высосать разложившиеся ткани.

Маковая двухвостка

Обитание: Эндемик, обитающий исключительно на бескрайних диких маковых полях Южной равнины. Настоящее проклятие контрабандистов и собирателей редких ингредиентов.

Анатомия: Существо размером с крупную бойцовскую собаку, чьё тело покрыто жестким, хитиновым панцирем буро-красного цвета, идеально маскирующим его среди цветов. Главное оружие — два длинных гибких хвоста на конце брюшка, увенчанных полыми костяными иглами. Особой экологической значимости для баланса магия этого существа не несет, Двухвостка выполняет лишь одну функцию — агрессивную, фанатичную защиту маковых полей от любого чужеродного вмешательства.

Способ заражения и смертельная угроза: Двухвостка невероятно опасна своей специфической репродуктивной системой. Своими хвостами она наносит молниеносные удары, пробивая даже легкую броню. Через иглы в кровоток жертвы впрыскиваются микроскопические яйца и семена черного мака. Попав в живой организм, семена начинают паразитировать: под воздействием тепла человеческого тела они прорастают сквозь мышечные ткани, сосуды и органы с пугающей скоростью. Человек превращается в живую грядку. Цветы прорывают кожу изнутри, распускаясь прямо на теле несчастного. В процессе цветения маки размножаются, выбрасывая облака ядовитой пыльцы из открытых ран носителя.

Жесткий закон Академии: Адриан выделил этот пункт красным мелом на доске. Если авантюрист или кадет заражается семенем Маковой двухвостки, путь назад для него отрезан навсегда. Наружный карантинный протокол непреклонен: такого человека под страхом смертной казни не пускают на территорию академии, аванпостов или обитаемых деревень. Заражённых расстреливают из огнеметов на дальних подступах, так как один единственный выживший носитель способен превратить цветущую цитадель в мертвое маковое поле за считанные дни.

Волчанка Ягодная

Обитания: Густые подлески, горные склоны и низины — везде, где разрастаются плантации дикой лесной малины и ежевики. Волчанки испытывают непреодолимую, почти наркотическую тягу к этим ягодам.

Внешний вид и повадки: Обманчиво милое, но глубоко порочное создание. Внешне Волчанка выглядит как гротескная, пугающая смесь хищной птицы и гигантского хомяка. У неё плотное, покрытое густым бурым пухом тело, короткие лапы с острыми когтями для лазания по кустам и массивный клюв, способный дробить кости. Эти существа обладают зачатками разума, они невероятно хитры, злопамятны и коварны. Волчанка поддаётся дрессировке и приручению, однако совладать с её скверным характером могут только профессиональные звероловы высшего ранга. В неопытных руках она превращается в бомбу замедленного действия.

Смертельный симбиоз: Главная опасность Волчанки кроется в её интеллекте и противоестественной дружбе с Лесным Шёлкопрядом. Сама Волчанка слишком ленива, чтобы охотиться на крупную дичь, а Шёлкопряд не может преследовать быструю добычу. Поэтому они заключили кровавый союз. Волчанка, используя свой жалобный, похожий на человеческий плач крик или имитируя звуки раненого животного, заманивает доверчивых кадетов и путников вглубь леса — прямо под невидимые сети Шёлкопряда. После того как паук обездвиживает жертву, Волчанка терпеливо ждет своей доли, чтобы разделить с ним пищу. Вот такая извращенная, темная дружба царит в наших лесах.

— Первые две лекции — география и биология будут тесно переплетены между собой, — Адриан обвел нас ледяным, пронизывающим насквозь взглядом. — Это своего рода вводные занятия, фундамент. Материал, который каждый из вас обязан вдолбить в свою голову сразу, если планирует дожить хотя бы до конца месяца. Доношу до вас официальную информацию: ровно через неделю у вас состоится первый комплексный зачет. Проверка на знание базовых правил выживания внутри периметра, классификации мутантов и, разумеется, владения огнестрельным и холодным оружием. И учтите — поблажек не будет. Тот, кто не проходит этот рубеж, либо сразу выставляется за ворота крепости, в объятия тварей, либо... его убиваю я. Лично. Избавлю базу от бесполезного балласта. Удачи, дорогие.

Адриан цинично и едва заметно усмехнулся. Медленным, демонстративным жестом он снял очки с переносицы, аккуратно сложил дужки и спрятал их в карман идеального форменного кителя, оставив нас переваривать его смертный приговор в абсолютной, звенящей тишине.

Ближе к вечеру, когда дневной кошмар тренировок закончился, я решила сходить в общую баню. Мысль о горячей воде манила сильнее, чем призрачная безопасность аванпоста. Захватив сменную одежду, обрывок жесткого мыла и застиранное полотенце, я побрела по темному коридору в дальнее крыло жилого блока.

Внутри всё было грубо, но добротно вытесано из потемневшего от сырости дерева. Стоило переступить порог, как легкие наполнил густой, терпкий аромат распаренной хвои, смешанный с озоновым, чистым запахом, напоминающим первый летний дождь. Настоящая роскошь.

Убедившись, что в предбаннике никого нет, я с облегчением сбросила тяжелые армейские штаны и пропотевшую майку. Бросив вещи на грубую деревянную скамью, я шагнула вглубь помещения, даже не подумав прикрыться полотенцем — тишина вокруг усыпила мою бдительность. Я наивно полагала, что здесь, как в старых довоенных душевых, будет много отдельных кабинок, но реальность оказалась иной. Планировка напоминала традиционные японские купальни, о которых когда-то рассказывал отец: одна-единственная огромная ванна на всех, вырубленная прямо в камне, до краев наполненная бурлящей горячей водой, над которой клубился густой, непроницаемый белый пар.

Я подошла к краю бассейна и подняла руки, собирая влажные от конденсата волосы на затылке. И в этот момент за спиной раздались шаги. Тяжелые, размеренные, уверенные — шаги хищника, который точно знает, что находится на своей территории.

Я резко обернулась и застыла, позабыв, как дышать. Из клубов пара, словно сошедший с ума призрак этого места, медленно вышел Адриан. Слава богу, на его бедрах было туго повязано простое серое полотенце, но это едва ли спасало положение. Его короткие темные волосы были мокрыми, а капли горячей воды медленно сбегали по крепкой груди, очерчивая рельефные, иссеченные шрамами мышцы и кубики пресса. На груди было продолжение тату с руки, а справа от пресса китайские иероглифы с красной линией. Он выглядел пугающе огромным в этом замкнутом пространстве.

Мы оба замерли в глубоком недоумении. Воздух между нами мгновенно раскалился, став тяжелее пара. Мои руки так и остались сиротливо поднятыми к волосам, словно меня парализовало чужим, слишком пристальным взглядом. Адриан замер, его серые глаза потемнели, медленно скользя по линиям моего обнаженного тела, подмечая каждый свежий синяк от утреннего боя и каждую черточку.

Прошла бесконечная, удушающая минута, прежде чем до моего одуревшего мозга наконец дошло: я стою перед своим суровым командиром абсолютно без одежды.