В объятиях чудовищ

Вспыхнув изнутри, я резко опустила руки, метнулась к скамье и, судорожно схватив полотенце, прижала его к груди.

— Какого чёрта вы здесь делаете?! — сорвалась я на хриплый, возмущенный вскрик, пытаясь скрыть за злостью колоссальную панику. — Это женская баня!

Адриан даже не вздрогнул. Он медленно, демонстративно отвел взгляд в сторону, запустив мокрую ладонь себе за затылок, и тяжело вздохнул. Его голос прозвучал как глухой рокот обвала:

— Мелкая, у тебя от этих тренировок последние мозги отшибло, что они больше не могут контролировать работу глаз? — Он повернулся ко мне спиной, демонстрируя широкие лопатки. — Посмотри на табличку при входе, когда будешь выбегать. Это мужская баня. Женская была чуть ближе по коридору.

— Разве?.. — слова застряли у меня в горле.

Щеки обожгло таким диким смущением, что мне захотелось провалиться сквозь эти чертовы деревянные доски прямо в преисподнюю. Голос ощутимо задрожал. Я действительно перепутала двери в полумраке коридора. Пиздец, какая же я слепая дура!

Не успела я сделать и шага к выходу, как из коридора, прямо за дверью предбанника, послышались грубые мужские голоса и громкий хохот возвращающихся с дежурства бойцов отряда. Если они зайдут сюда и застанут меня в таком виде — мне до конца дней не отмыться от позора и сальных шуточек.

Лицо Адриана мгновенно посуровело, растеряв остатки мимолетного замешательства. Реагируя с чисто военной четкостью, он резко шагнул мимо меня, обдав запахом горячего тела и хвои, выскочил в коридорчик и навалился тяжелым плечом на дверной косяк, перекрывая выжившим обзор.

— Вышли нахуй отсюда! — рявкнул он в темноту коридора так, что стены, казалось, завибрировали от его стального приказа. — Чтобы близко никто не подходил. Через двадцать минут зайдёте!

За дверью тут же воцарилась испуганная тишина, сменившаяся поспешным шорохом уходящих шагов. Командир обернулся ко мне, его темный силуэт в проеме двери выглядел монументально.

— У тебя ровно две минуты, чтобы исчезнуть отсюда, Агата, — тихо, но невероятно опасно произнес он.

—Простите пожалуйста! — я выбежала, чтобы одеться, но он стоял ещё у косяка, —Ты так и будешь пялиться на меня?

—Во-первых, кадет Агата Риан, не ты, а вы! Во-вторых, что я там не видел? Ты уже всё показала.

—Да как вы!

—Да шучу я, Аги, не пищи, —он ушёл в сторону ванн, как ни в чём не бывало.

Время неумолимо близилось к отбою. Ну, как близилось — на часах замка было уже два часа ночи. Нарушая строжайший приказ командира не покидать казарму после полуночи, я кралась по темному, вымощенному серым камнем внутреннему двору с ещё влажными от воды волосами.

Холодный ночной ветер, пахнущий солью и горькой выжженной полынью, заставил меня сильнее закутаться в плотный шерстяной плед, который я предусмотрительно прихватила с собой на эту тайную прогулку. В руках я сжимала потрепанный дневник и карандаш, то и дело замирая и делая короткие заметки на полях — фиксировала расположение постов и сменных караулов, просто чтобы занять прыгающие от тревоги мысли.

Присев на холодную каменную ступеньку парадного входа в главный замок, я убедилась, что поблизости нет патрульных. Вокруг царила мертвая, пугающая тишина, нарушаемая лишь далеким скрежетом из-за стен периметра. Дрожащими от сырости пальцами я достала из кармана сложенный вчетверо, пожелтевший листок — последнее письмо от мамы, которое она тайно оставила мне перед тем, как ворота этой военной академии захлопнулись за моей спиной.

Я развернула его, вглядываясь в знакомый, слегка размашистый почерк, и принялась перечитывать строчки, которые уже знала наизусть:

«Агата, девочка моя. Прости нас, умоляю, прости. Это была исключительно вынужденная мера, у нас просто не осталось другого выбора. Мир за пределами городов стремительно гибнет. Я прекрасно знаю, что во время обучения опасность будет подстерегать тебя на каждом шагу, гораздо чаще, чем дома на ферме. Но только здесь, под присмотром военных, ты научишься по-настоящему противостоять ей и выживешь, когда нас не станет. Мы тебя очень сильно любим, родная. Мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы добиться разрешения и приехать к тебе на свидание в конце первого курса. Нам разрешено присылать редкие письма через курьеров Цитадели. Поговори с командиром вашей группы или курса, как только выпадет удобный момент, тебе должны дать точную информацию по графику почтовых отправлений...»

Внезапно резкий, ледяной порыв ветра, ворвавшийся со стороны пустошей, вырвал хрупкий клочок бумаги из моих онемевших пальцев. Письмо мамы взмыло в воздух и, кружась, полетело в сторону темной каменной арки, ведущей к заброшенной части замкового двора. Сердце ушло в пятки — это была моя единственная связь с домом. Бросив теплый плед и дневник прямо на холодных каменных ступенях лестницы, я, не раздумывая, бросилась вдогонку. Прямо в тонких домашних тапочках, скользя по влажным от ночной росы плитам плаца, я бежала за кружащимся листком, молясь, чтобы его не унесло за пределы периметра.

Я настигла его у самого основания массивной стены, прижав ладонью к сырому камню. Облегченный, судорожный выдох сорвался с моих губ. На секунду я просто прижалась лбом к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Но стоило мне выпрямиться, как до моего слуха донеслись приглушенные, напряженные голоса, доносившиеся из-за полуразрушенной арки. В такой поздний час здесь никого не должно было быть. Присмотревшись, в неверном свете факелов я узнала силуэты Хэйли и профессора Макбет, ведущей исследователя замковой лаборатории.

Я инстинктивно вжалась в глубокую тень, затаив дыхание.

— Хэйли, вы должны понимать, что это вынужденная мера, продиктованная выживанием нашего вида, — негромко, но жестко произнесла профессор Макбет, нервно поправляя подол своего темного медицинского халата.

— Профессор, я всё прекрасно понимаю, я в курсе наших протоколов, — голос Хэйли слегка подрагивал от скрытого волнения. — Но зачем вам первый курс? Они ведь совсем молодые, неопытные. Вряд ли их иммунитет вообще приспособлен к тому, что мы ищем...

Профессор Макбет издала сухой, пугающий смешок, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— Молодость — это как раз их главное преимущество, Хэйли. Их кровь еще не отравлена радиацией пустошей и химикатами. Был в моей практике один случай, еще до того, как закрыли старую лабораторию в Литвиче. Бойкая была девчонка, первокурсница. Аж до ужаса дерзкая. Смерти не боялась, чудовищ тоже, перла напролом. Когда мы случайно выявили у нее редчайшие антитела в крови, она наотрез отказалась сдать даже пару унций для синтеза сыворотки. Кричала о правах человека, о свободе... Пришлось кончить её ночью, прямо в лазарете. Оформили как несчастный случай на тренировке. Она бы и так долго не протянула с нашими аппетитами, но зато ушла быстро. А так пришлось помучить

Макбет сделала шаг ближе к курсантке, и её голос упал до зловещего шепота:

— Эти бойцы необходимы академии. Ты ведь знаешь, что сыворотки и лекарства на основе чистых антител нужны в первую очередь нашему высшему командованию и ректору, чтобы поддерживать их угасающие силы. Всех людей мы в любом случае не спасем, ресурсы ограничены. Но если мы разработаем стабильное лекарство на основе крови «уникума», у верхушки появится реальный шанс удержать власть и защитить города. Твоя задача — вычислить такого человека среди новичков. Смотри внимательно на их раны после поединков. У обычного кадета царапины, глубокие порезы и синяки заживают в среднем неделю или, при хорошем раскладе, дня четыре. Но человек, чья кровь обладает врожденным иммунитетом и мутацией антител, заживляет любые повреждения буквально на следующий день. То есть ровно через двадцать четыре часа от глубокого пореза остается лишь бледный след. Из таких самородков нужно выкачивать всю кровь до последнего грамма. Досуха.

— Хорошо, я буду пристально следить за каждым на тренировках, — Хэйли сглотнула, ее фигура в темноте казалась напряженной, как струна.

— И помни, — Макбет многозначительно положила руку ей на плечо, — как только объект будет доставлен в закрытый блок, щедрая награда будет ждать тебя лично в кабинете ректора. И самое главное: Адриану — ни слова. Ты прекрасно знаешь характер этого фанатика. Он одержим кодексом чести. Если он узнает, что за его спиной ректорат пускает кадетов на фарш, он шею свернет и мне, и ректору, и половине гарнизона за жизнь этих молодых людей. Для него они — будущие солдаты, которых он обязан обучить. Для нас, некоторые, — биоматериал.

— Да, я знаю. Я буду молчать, — тихо ответила Хэйли.

Послышались удаляющиеся шаги. Силы мгновенно покинули мои ноги. Я буквально рухнула на сырую землю за выступом стены, судорожно закрыв рот обеими руками, чтобы не закричать от обуявшего меня дикого, первобытного ужаса. Письмо мамы, за которым я так отчаянно бежала, смялось в моем кулаке.

В голове набатом стучала одна и та же страшная мысль: боже мой, они берут людей на опыты... Профессора, которым мы доверяем свои жизни, ректор, руководящий этой Цитаделью — все они монстры хуже тех, что рыщут за стенами. И единственным, кто, сам того не зная, защищал нас от этой бойни, был Адриан. Нужно было как-нибудь ему сообщить об этом, но как, чтобы никто не узнал…

Дорогие читатели. Многие из вас возможно не дошли до данной главы, но я посчитала, что вам нужно будет сообщить. Я выпускница 11 класса и, в связи со сдачей экзаменов и подготовкой, вынуждена пока прекратить работу. Плюсом книга не пользуется спросом. Да, может прозвучать очень глупо, но я не понимаю пока, нравится ли людям данная работа или нет, из-за отсутствия отзывов, реакций и малееького просмотра глав. Очень рада, если история вам правда зашла =)

Если всё таки вы ждёте продолжения, пишите сюда в отзывы или мой тт linaavols. Спасибо за понимание <=(