- -
- 100%
- +
Яна
Я замираю, не донеся стакан до рта, когда из глубины дома доносится гневный голос отца. Если папа кричит, значит, случилась катастрофа. За всю жизнь я слышала его крик всего пару раз.
Внутри все сжимается от неприятного предчувствия. Я ставлю стакан на каменную столешницу и направляюсь к его кабинету, откуда доносится очередной взрыв.
— Этому никогда не бывать! Ты, щенок, совсем спятил?!
Я тянусь к дверной ручке, но замираю, услышав второй голос.
На фоне отцовской ярости он звучит пугающе спокойно и настолько негромко, что слова разобрать невозможно, только низкий, уверенный баритон.
От него по спине пробегает неприятный холод, любопытство раздирает. Закусываю губу и, почти ненавидя себя за это, прижимаюсь ухом к двери.
— Ты заявляешься в мой дом, — гремит отец, задыхаясь от гнева. — Суешь свои чертовы бумаги, указываешь мне, что делать, угрожаешь… И после этого хочешь, чтобы я с тобой разговаривал нормально? Все стадии нормального общения мы давно прошли!
— Я не указываю вам, что делать, — возражает собеседник бесстрастно и звучит немного скучающе. — Я всего лишь объяснил, как будет дальше. Решение, как и прежде, остается за вами.
— Не надо строить из себя благородного! — снова взрывается отец. — Ты прекрасно знаешь, что выбора у меня нет!
— Выбор есть всегда, — следует спокойный ответ. — Нужно лишь взвесить последствия. Особенно если решение окажется неверным.
— Яну ты не получишь, Титов! — хрипло говорит отец. Уже тише, но твердо.
Я напрягаюсь всем телом, услышав свое имя, и сильнее прижимаюсь к двери.
— Что ж, — в словах собеседника сквозит едкая усмешка, — меня и это устраивает. Вполне будет достаточно того, что вы строили всю свою жизнь.
В следующую секунду дверь резко распахивается. Я едва успеваю отскочить на шаг назад, избегая столкновения с высоким мужчиной в идеально сидящем деловом костюме.
Он замирает, останавливаясь в шаге, и его губы изгибаются в неприятной, холодной улыбке, не затрагивающей глаза, когда он осматривает меня.
— Добрый вечер, Яна, — произносит он с насмешкой.
Его пронзительный взгляд темных глаз медленно скользит по мне от босых ног в домашних штанах, поднимается выше, к топу на лямках, и, наконец, останавливается на глазах. Он не выглядит заинтересованным, скорее, его взгляд оценивающий. Так, как смотрели бы на лошадь, которую покупают.
— Интересно было?
— Эм… я… — слова застревают в горле, совершенно теряюсь.
— Позвольте пройти, — прерывает он мои жалкие попытки найти хоть одно достойное оправдание того, почему я здесь нахожусь.
От него исходит надменная давящая энергия, что с непривычки оглушает, заставляет чувствовать себя ненормально. Я моргаю пару раз, приходя в себя, и, кивнув, отступаю в сторону. Он отточенным движением поправляет пиджак и направляется к выходу.
Несколько секунд я смотрю ему вслед, пока не вспоминаю, зачем вообще здесь оказалась. Захожу в кабинет, когда отец грузно оседает в кресло. Его лицо приобретает почти бордовый оттенок, и он тяжело дышит.
— Папа!
Я подбегаю к нему, наливаю воду и придерживаю его руку, пока он делает несколько глотков. Его ладонь в моей горячая и влажная, пульс под пальцами рвется, как пойманная птица.
— Пап… — голос предательски дрожит. — Дыши. Медленно. Со мной, хорошо?
— Я… нормально, — пытается отмахнуться он, но, встретив мой взгляд, сдается. Несколько секунд мы сидим молча, меня переполняют тревога.
— Ты меня напугал, — я отпускаю его руку и пододвигаю стул ближе к его креслу. — Кто это был? Что ему нужно?
Отец устало проводит рукой по лицу.
— Прошлое, Януся. Прошлое, которое решило напомнить о себе.
— У тебя были проблемы с этим человеком?
— Не с ним. С его отцом. А этот сукин сын решил поиграть в мстителя.
— Ладно, — выдыхаю я, стараясь держаться. — Мы справимся с этим мстителем, пап. Ты только не переживай так.
Он небрежно кивает, хотя я вижу, что он уже провалился в какие-то свои мысли.
— Пап? — мягко возвращаю его. — Насколько большие у нас проблемы и чем я могу помочь?
Он долго смотрит на меня, будто борется с собой, не зная, стоит ли быть со мной откровенным.
— Я не уберег тебя, дочка.
— О чем ты?
— Этот человек, Егор Титов. Он приехал лично кинуть мне документы. Суд, арест счетов, кредиторы. В последнее время у нас была череда проблем, бесконечные проверки, налоговая насела… Все его рук дело. Он все устроил. Теперь бизнес переходит к нему. Со всеми активами и долгами.
— Как?.. — голос срывается. — Это невозможно.
— Возможно, Яна, — устало отвечает он.
— Но почему? Зачем он это делает?
— Это старая и долгая история. И сейчас не самая важная. Главное — ты. Траст будет доступен только через два года. До этого… придется подумать, как устроить твою жизнь. Я позвоню друзьям…
Я не слушаю его, оглушенная осознанием и страхом. Не за компанию и деньги, не за то, что мы остались ни с чем и вынуждены использовать связи, чтобы побираться по добрым друзьям. А из-за того, что это означает.
В голове гудит одна мысль — без денег не будет лечения.
А без лечения отец не протянет эти два года.
— Пап, подожди… — медленно произношу я, прерывая его поток мыслей. — Все это не вариант. Нам нужно все исправить, иначе…
Я не договариваю из-за кома в горле, но он все понимает.
— Яночка, — тяжело вздыхает. — Послушай…
— Нет, погоди. Он говорил про выбор. Я слышала. Значит, он предложил тебе какую-то сделку? Есть какой-то способ договориться?
— Это не сделка, Яна. Это адский контракт.
— Но он сохранит нам компанию?
— Яна, это не вариант. Я не позволю этому гаду добиться своего. Это исключено!
Я соскальзываю со стула, сажусь у его ног и снова беру за руку, заглядывая в глаза.
— Что он хочет, скажи? Что такого страшного, если ты готов из-за этого все потерять?
Отец снова начинает нервничать, я это вижу. На его лице отражается целая гамма противоречивых чувств.
— Тебя, Яночка. Он хочет тебя.
Глава 2
Яна
Первое мгновение мне кажется, что я ослышалась. Слова отца доходят не сразу.
— Это… шутка? — выдыхаю я. — Я с ним даже не знакома. Для чего я ему?
Отец резко качает головой, будто отгоняя мерзкую мысль.
— Просто ты моя единственная болевая точка.
Он смотрит на меня так, словно ему физически больно это произносить.
— Ему плевать на тебя. Важно лишь то, чего он добивается этим ходом. Вот уж не думал, что после смерти его отца с этой семейкой у меня еще будут проблемы.
Я сглатываю, чувствуя поднимающееся внутри отвращение.
— И этот наглый, зарвавшийся юнец думает, что я отдам ему тебя? — голос отца снова повышается. — За бизнес? Пусть идет к черту!
А я сижу, оглушенная открывшимся масштабом катастрофы. Теперь становится ясно, почему отец так сорвался.
Сердце начинает колотиться, стоит лишь представить, что тот холодный, чужой мужчина способен использовать людей как разменные монеты. Использовать меня!
— Он… — голос подводит, но я заставляю себя продолжить. — Он же не думает всерьез, будто может просто приобрести меня как вещь, правда?
— О, он не просто думает, — горько усмехается отец. — Он уверен. И он идет к этому, сбивая наповал все препятствия.
Этот Титов просто спятил.
Отец тянется ко мне, приглаживает волосы, ласково проводя по ним рукой, как в детстве, когда я пугалась грозы.
— Не волнуйся, Яна. Я не отдам тебя этому мстительному ублюдку. Я что-нибудь придумаю. Найду выход, — говорит он уверенно, но я чувствую, как дрожит его ладонь. — Не бойся, милая.
***
После того как шок и злость схлынули, на их месте поселился страх. Незнакомый, которого я раньше не знала, страх будущего.
Я размышляла, от чего придется отказаться, чему научиться заново, кем стать, если все рухнет.
Продолжать ли учебу или искать работу?
Продать ли часть вещей уже сейчас?
Да и это все неважно!
Самое страшное, что не будет лекарств для папы, которые ему привозят из-за границы. Не будет первоклассного лечения. Частного врача, который на связи днем и ночью.
Мысль об этом выходила на первый план, вытесняя все остальное. Я могла потерять деньги, статус, привычный уклад и пережить это.
А вот с осознанием, что могла спасти отца, но ничего не сделала… как мне жить с этим?
Первые дни папа не сидел на месте. Он постоянно с кем-то созванивался, назначал встречи, вел переговоры. Я молчаливой тенью находилась рядом, слушая обрывки разговоров и видя, как один за другим закрываются все возможные выходы.
Титов не был связан с криминалом, но, чтобы уничтожить отца и перекрыть ему любую помощь, явно прибег к помощи каких-то сомнительных типов, из-за которых нам не хотели помогать. Никто не желал наживать себе врагов.
Казалось, за одну неделю мир повернулся к нам спиной.
Я продолжала ходить на учебу. Это было единственное место, где удавалось ненадолго вынырнуть из этого кошмара и представить, что все нормально. Ане, своей единственной подруге, я пока ни о чем не рассказывала, мне самой для начала нужно было уложить все происходящее в голове. Да и она все еще была в Германии, поэтому скрывать, что у меня проблемы, было несложно.
Однажды, подходя к кабинету отца, я услышала, как он говорит с кем-то по телефону, потерявшим былую твердость голосом.
— Да… да, я понимаю, что откладывать уже некуда. Дай мне еще пару дней.
Я остановилась, не решаясь войти. Сердце сжали стальные тиски. Я никогда не слышала отца таким. Даже в самые трудные времена он всегда говорил уверенно, как человек, знающий, что делает. Сейчас в его голосе слышалась мольба.
Все шло к такому исходу.
Титов дал документам ход, поняв, что отец не пойдет у него на поводу.
Я смотрела на папу в тот момент, постаревшего лет на десять за последнюю неделю. И понимала, что не могу жить, зная, что могла что-то сделать, но бездействовала в один из самых трудных периодов его жизни.
Потому что где-то глубоко внутри уже шевелилась пугающая мысль: а что, если выхода действительно нет?
И что, если выбирать придется не папе…
***
На следующий день вместо учебы я отправляюсь в офис Титова. Здание встречает зеркальным стеклом и металлом. Повсюду идеальная современная картинка, место, в котором мне, возможно, когда-то бы захотелось работать. Но сейчас эта обстановка только усиливает неровный стук сердца, ладони потеют.
Я боюсь этой встречи, и глупо это отрицать.
На входе охранник останавливает меня.
— Вы куда, милочка?
Я бросаю на него недобрый взгляд. Я действительно сейчас похожа на милочку?
— Мне нужен Егор Титов, — уверенно говорю я, надеясь, что он отстанет.
— Вам назначено? — с сомнением осматривает меня.
— Нет, но уверена, он захочет меня выслушать.
— Ага, конечно, — усмехается охранник и связывается с кем-то по телефону. — Тут к Егору Николаевичу рвется дама…
Дама? Мне двадцать, придурок.
— Имя?
— Яна Павловна Некрасова, — произношу с отчеством, чтобы придать себе немного веса, особенно на фоне Егора Николаевича.
Охранник передает, ждет чего-то, затем кивает:
— Вас будут ждать, Яна Павловна. Последний этаж, — неожиданно любезным тоном говорит он, но его предыдущие «дама» и «милочка» заставляют меня лишь бросить на него недовольный взгляд и молча пройти в указанном направлении.
Лифт поднимается слишком быстро, и я вижу свое лицо, мелькающее в отражении стеклянных стен. Слишком бледная от переживаний, с темными кругами после бессонной ночи. Одежду я специально выбрала попроще: джинсы, свитер и поверх кожаная куртка. Волосы убрала в высокий хвост. Максимальный комфорт хотя бы в этом.
Вскоре я оказываюсь в просторном помещении, строгом, без лишних деталей и без единого цветка. Навстречу мне поднимается красивая молодая женщина и произносит с приклеенной дежурной улыбкой:
— Егор Николаевич еще на встрече. Прошу, присаживайтесь, это ненадолго.
Я сажусь, едва чувствуя свое одеревеневшее тело. Если они заставят меня ждать тут неизвестно сколько, я точно от переживаний грохнусь в обморок.
— Подать вам чай или кофе, Яна Павловна?
Качаю головой и крепче сжимаю лямку сумки, начиная обратный отсчет. То и дело ловлю на себе любопытный взгляд секретарши. Наверное, к ним нечасто заглядывают люди в столь неформальном виде.
К тому моменту, как она говорит мне, что Егор Николаевич меня ожидает и я могу войти, меня уже не на шутку трясет. На негнущихся ногах я захожу в кабинет и обнаруживаю, что там нет никакого совещания. Мимо меня никто не проходил, значит, он заставил меня ждать просто так? Просто потому что это в его власти?
Его кабинет, как я и ожидала, строгий, просторный и продуманный. С потрясающим видом на залив благодаря панорамным окнам, на фоне которых я замечаю Титова. Он стоит спиной ко мне, разговаривая по телефону, а я замираю на пороге, не зная, что делать.
— Да, хорошо. Обязательно. До встречи, — говорит спокойно и завершает разговор, а потом оборачивается.
Наши взгляды встречаются. К своему удивлению, я не вижу на его лице ни удивления, ни самодовольства, только ленивое внимание, будто он знал, что я приду.
— Добрый день, Яна, — произносит ровно, складывая руки в карманы и медленно приближается. — Чем могу помочь?
Глава 3
Яна
О, Боже, только не говорите мне, что я теперь еще должна расписывать ему, чем этот гад может мне помочь? Я пытаюсь держать лицо, но не уверена, что пара пронзительных взглядов не полетели тут же в его важную персону.
— Я…
— Присядете? — перебивает он, вдруг указывая на место перед его огромным рабочим столом.
Я закрываю рот и делаю медленный вдох. Ладно, только спокойствие.
Киваю и прохожу на предложенное место, а он обходит стол и садится напротив. Мы теперь чуть ближе, но массивная столешница между нами ощущается как намеренно выстроенный барьер. И, странно, это даже помогает: спазм в груди немного отпускает, становится легче дышать и думать.
— Я пришла обсудить с вами условия, что вы предложили моему отцу…
— Так значит, Некрасов готов на обмен? — насмешливо перебивает и вздергивает бровь Титов.
Раздражение вспыхивает мгновенно.
— Они еще в силе? — игнорирую его вопрос, потому что пока сначала должна узнать все сама, прежде чем Титов догадается, что отец не в курсе о моем визите. Есть большая вероятность, что этот неприятный тип просто не станет со мной говорить.
Внешне Егор Титов совсем не выглядел неприятным. Высокий, с атлетическим сложением, аккуратной стрижкой и правильными чертами лица. У него виднеется шрам над правой бровью и на лбу, который закрывался небрежно спадающей челкой, сломанный нос. Но даже это не портило его. На лице особенно выделялись его темные глубокие глаза. Но именно они же и портили весь образ. В них отражалось то, каким он являлся внутри. Холодным, беспринципным и мстительным.
— Вы в курсе этих условий? — вдруг спрашивает он, не отрывая от меня тяжелого взгляда.
Мы что, так и будем мериться вопросами?
Вспышка гнева на мгновение едва не развязывает мне язык, и я чуть было не посылаю Титова в задницу, но вовремя себя останавливаю и делаю глубокий вдох.
Следующие слова даются тяжело.
— Поскольку это касается меня, я хочу лично обсудить с вами условия и все остальное… если это еще актуально, — выжидающе смотрю на него, пока он сканирует меня.
— Продолжайте, — наконец кивает он.
— Я хочу документально зафиксировать, что вы прекращаете любое давление на бизнес моего отца и останавливаете поглощение. И обсудить, чем именно могу быть вам полезна, раз вам понадобилась я…
Он вскидывает брови, впервые выказывая какое-то подобие удивления, задумчиво касается пальцем губ. Я прослеживаю за этим движением, до боли сжимая лямку сумки, которая после этого похода точно превратится в тряпку. Мы некоторое время молчим, потом он усмехается и снова задает чертов вопрос:
— Хотите кофе?
Моя нервная система, и без того похожая на карточный домик, рассыпается окончательно. Кофе? Тут судьбы решаются, какой к черту кофе?
Я вскакиваю на ноги, гневно глядя на него сверху вниз.
— Нет, Титов, я не хочу кофе! Я ничего не хочу, кроме как четко обсудить то, за чем пришла. Мы приступим уже к этому или будем ходить вокруг да около?
Я кричу на него. Кричу на мать его Титова. На мудака, от которого зависит моя жизнь.
Че-е-ерт, я безнадежна. Нужно было выпить успокоительного или просто выпить. Глупо было думать, что я смогу вести деловую беседу с этим человеком.
— Сядь, Яна, — вежливо, но холодно приказывает он, переходя на ты, видимо, в отместку за мое обращение по фамилии.
Я буравлю его взглядом, пытаясь понять, он уже готов говорить или у нас продолжится эта тупая игра, которая до трясучки меня доведет, но в итоге возвращаюсь на место.
— Разумеется, все будет оформлено документально. С такими людьми, как твой отец, на словах я не работаю, — он с легким оттенком презрения произносит «твой отец», и я проглатываю возмущение и обиду. — Ты все понимаешь из того, что я предложил? Некрасов тебя посвятил в это?
Признаться, кроме тех слов, что «он хочет тебя», я ничего вразумительного не добилась. И под этими словами могло иметься в виду что угодно. Мои мысли бродили от самых непристойных до самых нереалистичных. Ну а что, вдруг он хочет, чтобы я трудилась на благо его компании?
— Он сказал, что я нужна вам… зачем-то, — осторожно отвечаю я. — Я могу работать у вас, быть личным ассистентом, уборщицей… Да кем скажете.
Титов удивленно меня рассматривает пару мгновений, а потом начинает смеяться. Но не искренне, смех звучит недобро.
— Боже, как наивно. Нужна… — медленно повторяет он, будто пробует на вкус это слово. — Звучит слишком пафосно, тебе не кажется? И это не совсем подходящее слово для того, что я предложил…
— Тогда посвятите меня в эту тайну, раз я здесь.
— Ты зря тратишь мое время, — качает головой, отмахиваясь от меня. — Обсуди детали со своим отцом и потом уже приходи, если осмелишься.
Такого поворота, что Титов просто не станет со мной ничего обсуждать, я не ожидала. Поэтому я пару мгновений смотрю на него, сведя брови. Ну нет, скользкий гад, мы с тобой обсудим все здесь и сейчас или я…
— Еще что-то? — он вопросительно приподнимает бровь, будто не понимает, почему я все еще здесь.
— Да! Послушайте, это ведь касается нас с вами. Я думаю, будет справедливо, если мы не будем впутывать сюда третьих лиц…
— Из-за, как ты выразилась, третьих лиц это все и делается, так что…
— Папа не знает, что я здесь… — выпаливаю, пока он не вызвал охрану, чтобы меня выпроводить. — Поэтому либо вы мне все объясняете, либо ничего не будет.
Он с задумчивым прищуром смотрит на меня, слегка покачиваясь в кресле, потом усмехается.
— Что ж, хорошо, — вдруг соглашается он и резко подается вперед.
И хоть между нами все еще стол, я едва сдерживаю порыв отшатнуться, потому что в глазах Титова мелькает что-то пугающее.
— Вот тебе краткое содержание договора, — с едким удовлетворением чеканит он. — Ты выходишь за меня замуж. Берешь мою фамилию. Переезжаешь в мой дом.
Мир сужается до его голоса и стального блеска темных глаз.
— Решишь подать на развод — я уничтожу твоего отца. Расскажешь кому-то об этих условиях — последствия те же. Плохо сыграешь свою роль — ты знаешь, что будет… Если все делаешь правильно и хорошо, я оставлю твоему жалкому отцу его дело и позволю жить привычной жизнью.
Каждая его фраза режет изнутри, заставляя меня с ужасом смотреть в его лицо. В этот момент моя жизнь переворачивается.
Он откидывается на спинку стула, достает из ящика бумаги и небрежно кидает их мне через стол.
— А здесь расширенный список того, что от тебя требуется. Изучи внимательно.
Я машинально ловлю бумаги.
— В семь буду ждать тебя в ресторане. Адрес тебе отправит секретарша.
Он холодно смотрит на меня, пока я пытаюсь снова начать дышать, и вскидывает бровь.
— Еще вопросы?
__________________________________
Дорогие читатели, добро пожаловать в нашу новинку) Будет эмоционально и интересно🫶🏻
Ставьте сердечки и добавляйте в библиотеку и делитесь, как вам герои.
Обложка покрупнее
Глава 4
Яна
Из офиса Титова выхожу на ватных ногах и ищу убежища в ближайшей кафешке, чтобы перевести дух и прийти в себя.
Внутри тепло, пахнет кофе и выпечкой. Слишком нормально для моей обрушившейся жизни.
Я заказываю кофе и убегаю в уборную. Умываюсь ледяной водой, чтобы мир хоть немного собрался в фокус.
Поднимаю глаза на свое отражение. Лицо бледное, но, удивительно, я выгляжу обычно, хотя, казалось, должна рассыпаться по кусочкам от страха.
В голове пусто. Никакого страха нет, как и напряжения, которое я испытывала с утра, теперь только опустошение.
Ты выходишь за меня замуж.
Фраза как заевшая пластинка проигрывается в мозгу.
Я возвращаюсь к столу и смотрю на папку с документами с опаской. Медленно открываю ее, листая бумаги. Внушительный объем требований. Я пробегаю глазами по буквам, не замечая ни музыки, ни людей, что сидят за соседними столиками.
Они живут свою обычную жизнь, непринужденно болтают, смеются, работают, куда-то спешат и строят планы. И никто не знает, что рядом с ними есть человек, чью судьбу только что расписали по пунктам.
Закончив читать, я шумно выдыхаю, закрывая лицо руками. Неужели это все ради мести?
Я думаю о папе. О том, как он сидел в кресле, постаревший и сломленный. О его руках, голосе, о страхе в глазах, который он так старался скрыть.
Вот почему он так разозлился. Для него лучше потерять все, чем согласиться на условия этого человека.
Если я соглашусь, это подкосит его, разобьет сердце.
Но если откажусь, он не протянет и года.
Этот контракт — рабство. Тюрьма за красивым фасадом. В моем понимании, конечно. Следовать приказам, жить по указанию и ставить в приоритет все поручения незнакомого человека. Что может быть хуже?
Теперь я понимаю, в чем именно заключается месть. Насколько это жестоко по отношению к моему отцу и ко мне. Взять того, кого он любит, и превратить его в марионетку.
Я для Титова — дочь врага, хотя никогда не знала этого человека прежде и лично ему ничего плохого не делала. Но судьбу он приготовил для меня соответствующую моему статусу в его глазах.
Все внутри меня противится этой сделке с дьяволом, сжимается, требует бежать, протестовать, послать его подальше. Но под этим слоем зреет страшное понимание — решение уже принято.
К семи я буду там.
Ресторан встречает мягким светом и приглушенной музыкой. Повсюду красивые люди, негромкий гул голосов и искрящаяся роскошь. Я не подхожу к этим декорациям, потому что специально не стала переодеваться, решив остаться в той же одежде. Это маленький бессмысленный вызов, который я могу себе позволить. Пока моей подписи нет на этих документах и пока моя фамилия Некрасова, я буду делать все по-своему.