- -
- 100%
- +
Метрдотель ведет меня к столику у окна. В таких ресторанах нет тесноты и много комфортного и приватного пространства. Сейчас это скорее минус, чем плюс.
Титов уже там, изучает меню, делая вид, что не заметил моего появления. Я сажусь напротив, складывая руки на столе, и жду. Некоторое время мы молчим.
— Выберешь что-нибудь? — спрашивает, не поднимая глаз, и добавляет с насмешкой. — Не переживай, я оплачу чек.
Вот скотина. У меня пока еще есть деньги!
— Нет, спасибо, я не голодна.
Мне сегодня ничего не лезет от стресса, о еде не могу даже думать. И сюда я пришла не ужинать с ним, ведя светские беседы.
Пока он делает заказ, я рассматриваю его исподтишка. Выглядит все таким же собранным, без следа усталости, только галстук ослаблен и верхняя пуговица расстегнута. Он кажется спокойным, нет того мстительного выражения в глазах, но я больше не обманываюсь в его отношении ко мне. Он не нейтрален, он ненавидит меня и моего отца. И мне лучше держать это в голове на постоянной основе.
— Итак, ты все же здесь? — Титов переводит взгляд на меня, едва официант отходит.
Я могла бы сказать ему: как будто у меня есть выбор. Но отлично помню, что он ответил отцу на эти слова.
— Да. У меня возникли вопросы, — стараюсь звучать максимально по-деловому, как будто речь не идет о моей дальнейшей жизни.
Его губы трогает легкая усмешка.
— Слушаю.
— Я не нашла пункта о сроке, — начинаю с самого волнующего. — Насколько мне предстоит стать вашей женой?
— Настолько, сколько это будет необходимо.
— Необходимо для чего? — хмурюсь.
— Это не твое дело.
Тут я бы поспорила, но понимаю, что все тщетно.
— Ну хотя бы приблизительно, — прошу я. — Год? Два?
— Я не могу назвать срок.
— Ну не десять же лет? — вырывается у меня с отчаянием.
— Кто знает… — пожимает плечами.
В груди неприятно тянет. Я замолкаю, раздумывая над грядущими перспективами провести лучшие годы своей жизни в плену у психопата, где срок заточения растворяется в его «кто знает». Сглатываю сухим горлом и смотрю на Титова, но его лицо совершенно нечитаемо, когда он изучает меня в ответ.
— А… супружеские обязанности… я не нашла ответов в бумагах, — отчаянно стараюсь не покраснеть, но уже чувствую, как предательский жар ползет по коже, и ухмылка Титова делает ситуацию только хуже.
— Ты будешь моей, но ты мне не нужна, — отвечает равнодушно и добавляет: — В этом плане. Хотя если тебе очень захочется, можешь попросить. Обещаю подумать.
Мой гневный и полный отвращения взгляд вызывает только ухмылку, и он добавляет:
— Но надеюсь, ты ясно усвоила то, что никаких интрижек я не потерплю.
Да, этот момент я усвоила. Нельзя влюбляться, дружить с мужчинами и, конечно же, иметь сексуальные связи. Видимо, моя девственность со мной теперь надолго. Мне хочется застонать от досады.
— До свадьбы живешь свою обычную жизнь, — продолжает Титов. — Потом будут коррективы.
— Какого рода?
— Ничего сверх того, что описано в контракте. Сопровождение на различные мероприятия, некоторые бизнес-встречи. Это в приоритете. То есть если я говорю, что ты мне нужна сегодня, ты бросаешь все свои дела, надеваешь маску и играешь свою роль.
Теперь я еще и эскорт. Отлично.
— И выглядеть тебе придется соответствующе, — он бросает демонстративный взгляд на мой свитер. — Даже в обычные дни. Но это тоже после свадьбы.
Значит, не нравится мой прикид? Ну придется потерпеть, мудак.
— С папой мне тоже запретите видеться? — цежу сквозь зубы.
Это было бы вполне в духе мстителя. Титов фыркает.
— Нет, зачем? Он же должен своими глазами видеть счастье любимой дочери, — он так и сочится сарказмом. — Можешь видеться с ним. Но каждую ночь ты должна проводить в моем доме. Никаких отлучек и ночевок в других местах.
Да, это я уяснила еще днем. Есть еще один очень важный момент, который мне стоит отвоевать. Потому что если это удастся, то, возможно, я сама смогу решить, когда мне свалить от этого мстителя.
— Мой трастовый фонд, который будет доступен через два года. Я хочу прописать в контракте, что он только мой и вы не имеете на него никаких прав.
— Я не против, — кивает он.
Я даже зависаю на мгновение. Так просто? За траст я собиралась биться не на жизнь.
Возможно, он не до конца понимает, что с этими деньгами я смогу обеспечить отца лекарством, и пусть он хоть все у нас заберет потом, до траста он все равно не доберется. Я задумчиво рассматриваю его, впервые осознавая, что он не распознал моей мотивации. Он не понял, что я делаю это ради отца, а не ради бизнеса. Что если бы не его болезнь и дорогостоящие лекарства, я бы ни за что на это не согласилась.
Что ж, это даже мне на руку. Пусть считает меня меркантильной сукой, которая боится остаться без денег. Чем меньше он знает про нас с папой, тем лучше.
С трудом удерживаю на лице серьезное выражение, не позволяя себе порадоваться своему козырю.
Теперь я буду решать, когда мы разведемся, Титов. И срок нашему браку два года.
— И еще одно, — чуть прищурившись, говорит он, его тон становится ниже. — Этого нет в бумагах, но ты должна знать — я не терплю истерик, манипуляций и показательных жертв. Ты либо играешь эту роль достойно, либо не играешь вообще. Поняла?
Поняла ли я? О да, конечно поняла, что Титову нужна бездушная кукла рядом, которая будет исполнять все, что он посчитает нужным. Не будет чувствовать, жаловаться, омрачать своими эмоциями его существование.
— Я отдаю в ваши руки свою жизнь, — говорю спокойно. — Извините, если я немного драматизирую.
— До свадьбы можешь позволить себе слабость, потом я не желаю видеть подобные выражения на твоем лице. Они портят аппетит.
Я смотрю на него, не понимая, где и когда этот мужчина растерял человечность и эмпатию. Он так молод, всего на шесть лет старше меня, но ведет себя как бездушный кусок дерьма.
Титова не трогает, что я буравлю его взглядом, он достает из портфеля документы и протягивает мне.
— Если вопросов больше нет, можем закончить.
Закончить…
Слово звучит издевательски. Для меня все только начинается.
Я молча беру первый лист. Пробегаю глазами по строчкам, которые уже читала днем. Они не изменились. Но я все равно проверяю, чтобы не появилось ничего нового.
Титову приносят еду, и он безмятежно приступает к трапезе, не обращая на меня внимания. Не торопит. Уверена, что он бы тоже перечитывал любые документы, которые ему предстояло подписать.
Я заканчиваю и беру ручку. Рука, занесенная над документом, замирает.
В последний момент поддаюсь здравому смыслу, жалости к себе и инстинкту самосохранения.
— Что-то не так?
Его вкрадчивый голос только усиливает внутреннюю агонию. Мы встречаемся взглядами, он пригвождает меня своим тяжелым и темным, в глубине которого плещется раздражение.
Я выпускаю ручку из пальцев.
Глава 5
Яна
— Некрасова, — тоном Титова можно заморозить воду в стакане.
Неотрывно смотрю в документы, не в силах справиться с подкатившей паникой.
Что я творю? Что?
Папа не знает, что я здесь.
Прямо сейчас я отдаю себя в руки незнакомого мужчины.
А вдруг папа прямо сейчас нашел выход и ждет меня дома с хорошими новостями?
У меня, как в последнюю секунду жизни, она вся словно проносится перед глазами. И я никогда не смогу к ней вернуться.
Все изменилось с появлением в ней Титова.
Кого я обманываю? Выхода нет.
Я медленно выдыхаю, снова беру ручку, на этот раз чувствую онемение в пальцах. Они не слушаются.
Папа никогда не должен узнать, какой ценой мне далось это решение. И он никогда не узнает, как будет строиться моя жизнь в браке. Даже если я буду очень несчастна, он не узнает. Я не позволю Титову добиться своего.
Под испытывающим взглядом мужчины больше не раздумываю и ставлю размашистые подписи.
Чернила ложатся ровно и красиво. Один лист. Второй. Третий.
Каждая подпись как маленький щелчок замка на кандалах, которые я добровольно надеваю.
Когда я заканчиваю, Титов молча забирает документы, просматривает их внимательно, проверяя, ничего ли я не пропустила. Кивает сам себе и тоже подписывает. Быстро и уверенно.
Папка закрывается, и он убирает ее в портфель.
— Завтра тебе пришлют копии, — холодно произносит он. — Поздравляю, Яна.
Я дергаюсь от его последних слов. Меня физически пронзает боль. Хочется ударить его. Или рассмеяться в лицо. Я сама не понимаю своих порывов. В голове шум и каша.
Медленно кладу руки на стол и сцепляю пальцы.
— Итак, теперь вы останавливаете свои мерзкие дела в отношении отца? — уточняю, желая услышать словесное подтверждение.
— Все верно, — подтверждает он, продолжая свой ужин. — Как и написано в контракте.
Смотрю на него в упор, и Титов поджимает губы, поднимая взгляд.
— Что?
— Жду.
Кривая холодная ухмылка поднимает один уголок губ, пока Егор тянется к телефону, разблокирует его и звонит кому-то.
— Да, все готово. Отбой.
Четыре слова. Один приказ. И все. Надеюсь, хоть этот кошмар для папы подойдет к концу.
— Довольна? — вскидывает бровь.
Киваю и не успеваю с облегчением выдохнуть, как Титов словно контрольный в голову пускает.
— Свадьба через две недели.
— Так быстро?
— Вполне достаточно, чтобы мягко подготовиться, оповестить всех, распространить легенду. Кстати, тебе ее тоже завтра пришлют, заучи хорошенько.
Ну конечно, он все продумал.
— Теперь ты под моей защитой и контролем, Яна.
— Это должно меня обрадовать или ужаснуть? — не сдерживаюсь я от горького смешка.
— Это должно тебя дисциплинировать, — говорит строже, отчего его голос забирается под кожу, и я едва сдерживаю дрожь. — Ты прочитала пункт, где говорится о штрафе, если что-то сорвется по твоей вине?
Как тонко он напоминает мне о том, в каком я теперь положении. Сжимаю зубы до боли в челюсти и киваю.
— Тогда можешь идти.
Я встаю. Ноги снова не очень твердо меня держат. Я не спешу и не суечусь, медленно выпрямляюсь и беру сумку.
— И еще один момент, — раздается мне в спину.
Я оборачиваюсь.
— С этого дня ты моя невеста. Не делай глупостей.
Позволяю себе презрительно осмотреть его и спокойно отвечаю.
— Я уже сделала самую большую. Больше не планирую.
Он усмехается, но ничего не говорит.
Выхожу из ресторана, жадно глотая холодный весенний воздух.
Что-то внутри ломается окончательно.
Я просто больше не принадлежу себе.
***
Вернувшись домой, застаю отца в его кабинете. Обложившись бумагами, он работает даже в столь поздний час.
По дороге домой я успеваю справиться с эмоциями, успокоиться и продумать все свои оправдания для отца.
— Привет, пап, — улыбаюсь я, прислонившись плечом к косяку двери.
— Здравствуй, милая. Ты поздно, — отец поднимает на меня взгляд, прежде чем сделать глоток явно остывшего кофе.
Я осуждающе смотрю на него.
— Кофеин в столь поздний час?
Он подмигивает мне и отмахивается.
— Как прошел день?
Я вхожу в кабинет и опускаюсь на стул напротив. По привычке подбираю под себя ноги и откидываюсь на мягкую кожаную спинку.
— Все хорошо, просто было много дел. Не говори, что ты все еще работаешь с утра?
Отец неопределенно взмахивает рукой.
— Нужно привести дела в порядок. Много всего накопилось.
Я киваю и сцепляю пальцы в замок под столешницей.
— Знаешь, пап… мне нужно с тобой поговорить.
— О чем?
Наш разговор прерывает звонок мобильного. Отец шарит по карманам и, наконец отыскав телефон, отвечает.
— Да. Слушаю. Не понял.
Я нервно сглатываю, пользуясь секундной передышкой. Главное быть спокойной и собранной. Мне необходимо убедить отца в правильности своего решения.
— Это невозможно. Вот как? Хм… Хорошо, я сейчас разберусь.
Едва он заканчивает разговор, как поднимает на меня недоверчивый взгляд, от которого мне становится дурно.
— Ничего не понимаю. Титов отступил. Все документы отозваны по его инициативе.
Делаю глубокий вздох. Момент сам представляется, чтобы выйти на тему.
— Собственно, об этом я и хотела поговорить, — я выдавливаю из себя улыбку.
— Яна! Что ты наделала? — взрывается отец, отбросив от себя бумаги.
— Папа, послушай! — пытаюсь остановить его разрастающийся в глазах ужас.
— Нет, только не говори мне, что ты была у него! Не говори, что имела глупость…
Я вскакиваю со своего места и в пару шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние. Отец багровеет от гнева, на виске пульсирует венка, а в глазах читается чистая паника.
По привычке, опустившись рядом с ним на колени, я сжимаю его дрожащую руку.
— Пап, послушай. Да, я говорила с ним и все уже подписала. Но на своих условиях. Мы все обговорили, и это наилучший выход, — тараторю я на одном дыхании. — Наши отношения полностью управляются условиями контракта. Все чисто. Он ничего мне не сделает! Не сделает ничего плохого.
— Плохого, Ян? Как ты можешь быть в этом уверенной…
— Нет… — прерываю я отца, снова сжав его руку. Не знаю, откуда берутся эти сила и уверенность в голосе, но у меня получается искренне улыбнуться. — Он думал, что заденет тебя. Что ж, не позволяй ему этого, потому что со мной все будет хорошо. Я все продумала. Это всего на два года, и я разведусь с ним, как только получу траст.
— Яна, — мучительно стонет отец, я его ничуть не успокоила. — Ты не понимаешь, что такое брак…
— Я уже не маленькая и все отлично понимаю, — пытаюсь звучать уверенно и отчаянно стараюсь не покраснеть. — Интимную сторону брака мы тоже обсудили. Ничего не будет. Наши отношения полностью фиктивные. Титов ясно дал это понять. И в договоре это прописано.
Отец кривится, будто мои слова приносят ему физическую боль. Он качает головой и закусывает губу, словно уже продумывает, как аннулировать контракт.
— Пусть он потешит свое самолюбие, решит, что унизил нашу семью или обидел. Это ерунда. Я буду продолжать учиться, получать образование, видеться с тобой. Моя жизнь практически не изменится. Он дал мне слово! А сопровождать его на светских мероприятиях не такая большая цена за все, что нам удастся сохранить. Главное ты не переживай за меня. Уж с Титовым я справлюсь.
— Ты понимаешь, на что обрекаешь себя? — спрашивает отец без тени улыбки. — Это же твоя жизнь, Яна. Я знал его отца, очень хорошо знал. Он был ненормальным, монстром, который обращался со своей женой самым ужасным образом. Если его сын хоть немного похож на него…
Мое сердце сжимается. Он выглядит таким испуганным и уязвимым в этот момент, пожалуй, впервые в жизни. Я чувствую, что моя маска трещит. Мне ужасно стыдно, что я заставляю отца испытывать такие чувства.
— Со мной все будет хорошо, — ложь, в которую в этот момент я готова была поверить. — Два года небольшой срок. Потом мы забудем обо всем как о страшном сне. Я обещаю тебе, все будет хорошо! Я никогда тебя не подводила. Верь мне!
Отец выглядит подавленным, но я дожимаю.
— Это наше время, чтобы что-то придумать, защититься от Титова. Пусть ведет свою игру, а мы будем вести свою. Пап, только не дай ему добиться своего. Не дай ему тебя сломать. Потому что меня он не сломает точно.
Я говорю это с непоколебимой уверенностью, наверное, потому что в это верю сама. Отец долго молчит, эти минуты кажутся вечностью. Потом его плечи опускаются, он качает головой, явно не в силах примириться с этой мыслью в своей душе.
— Яна… — сипло говорит он. — Если он хоть что-то сделает. Хоть пальцем тронет… Пообещай, что сразу скажешь.
— Я обещаю, — прерываю я отца, прижимаясь горячей щекой к его ладони. — Если такое случится, я сразу же уйду! Я все расскажу тебе. Мы справимся!
И когда я научилась так виртуозно врать? Ни один мускул на моем лице не дернулся.
— Я не дам себя в обиду. И я никуда не денусь, пап. Буду все так же докучать тебе своей глупой заботой.
Отец улыбается. Хоть улыбка и выдается снисходительной и грустной.
— Запомни! Ты единственное, что для меня важно, Ян. Плевать на фирму, деньги и все активы. Только ты…
— Я знаю, папочка. Знаю…
Так мы и сидим. Не знаю, сколько времени проходит. Может, десять минут, а может, и час. Я кладу голову на его колени и прикрываю глаза, а отец гладит меня по волосам, словно я снова его маленькая девочка. Я не решаюсь заговорить, отец тоже.
— Иди, отдыхай, — наконец вздыхает отец, убирая руку. — Мне нужно еще немного поработать.
— Уверен? Уже поздно, тебе тоже не помешало бы отдохнуть.
— Не нужно со мной нянчиться, Яна, — чуть раздраженно говорит он, и я закатываю глаза. — Мне нужно разобраться с делами.
Сдаюсь и на ватных ногах иду в свою комнату. Тяжесть на плечах кажется вселенской. Едва я переступаю порог своей комнаты, телефон в кармане оповещает о новом сообщении.
Неизвестный номер.
Только адрес и время.
В такой форме преподносить информацию может только один человек.
Будь ты проклят, Титов.
Глава 6
Яна
Приезжаю в назначенное место заранее. Найти парковочное место для моего маленького красного миникупера оказывается нелегкой задачей. В центре города кипит жизнь. Толпы людей, туристы с телефонами, снимающие все вокруг, туристические автобусы, громкие сигналы машин. Я люблю Питер за его атмосферу, колорит и контрасты. И плевать на погоду.
Когда я наконец подхожу к свадебному салону, нервничаю уже так сильно, что жалею об утреннем кофе и скудном завтраке, который заставила себя проглотить.
Бутик на Невском проспекте явно безумно дорогой. Винтажные витрины в элегантном оформлении, французское название и роскошные платья на манекенах. Я тяжело сглатываю, замерев перед входом. Мне совсем не хочется видеть сейчас Титова. Я даже не уверена, будет ли он здесь.
Оказывается, когда тебе вот так указывают, что делать, это может сильно раздражать. Но я ведь понимала, на что шла. Сегодня я пропускаю пары из-за того, что Титов сказал, а я должна слушаться. Первый пропуск за три года.
Беру себя в руки, стараясь отбросить все ненужные мысли. Упрямо вздергиваю подбородок и толкаю дверь.
Помещение оказывается светлым и уютным, в воздухе витают ароматы дорогого парфюма, звучит ненавязчивая музыка, и десятки роскошных свадебных платьев висят на золоченых вешалках, ожидая своих избранниц.
— Добрый день.
Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.
Со стороны стойки ко мне навстречу выходит ухоженная статная женщина лет сорока. Светлый брючный костюм сидит на ней безупречно, на лице дежурная улыбка, в руках телефон.
— Яна Павловна, мы вас ждали. Меня зовут Елена. Ваши платья уже подготовлены, пройдемте, — она показывает рукой в сторону выхода во второй зал, а у меня словно кость поперек горла встает…
— Добрый день, — отвечаю я и вновь окидываю зал взглядом, словно из-за манекенов на меня непременно должен выскочить Титов. Но в комнате пусто.
— Егора Николаевича нет, — отвечает на мой невысказанный вопрос Елена. — Он подобрал для вас все необходимые платья. Можете на них взглянуть.
Подобрал для меня платья?
Вежливо улыбаюсь, удерживая на лице невозмутимое выражение. Но кулаки сжимаются в порыве справиться с взметнувшейся злостью. Я и подумать не могла, что даже платье выбрать самостоятельно у меня не будет возможности.
Мы входим в просторную примерочную. У одной из стен находится небольшой подиум и огромное зеркало-трельяж. Рядом вешалка и пять платьев, покачивающихся на плечиках.
Администратор что-то говорит о коллекциях, стиле и материале, но я ее толком не слушаю. Платья действительно красивые, в любой другой момент они бы могли мне понравиться, но сейчас это моя смирительная рубашка.
— Хотите кофе, чай или шампанское? — уточняет она, заметив, что я не пылаю восторгом.
— Нет, благодарю, — поднимаюсь на подиум, не глядя на администратора. Мне хочется скорее закончить и покинуть салон.
— С какого хотите начать?
Подхожу к платьям, скользнув рукой по одному из них. Приталенный крой, мягкий белоснежный шелк, оно кажется невесомым. Изысканное, достойное невесты влиятельного бизнесмена. Я хмурюсь собственным мыслям. Интересно, Титов выбирал их на свой вкус или просто попросил приготовить несколько разных моделей? Неважно. Одергиваю себя и оборачиваюсь к девушке:
— С этого.
Спустя сорок минут я кручусь перед зеркалом в четвертом платье. Фатиновые юбки шуршат с каждым моим шагом. Легкие воланы переливаются перламутром в свете ламп. Корсет плотно стягивает грудь, делая декольте весьма привлекательным.
Оно мне нравится, в те дни, когда я представляла свою будущую свадьбу, я видела себя в подобном наряде. В меру пышное, элегантное, похожее на платье принцесс из детских сказок. И вот я выросла, но рядом оказался совсем не принц.
Поднимаю взгляд на свое отражение и неожиданно встречаюсь с отражением Титова. Вздрагиваю и замираю, словно кролик перед удавом.
Он стоит в дверях. Руки в карманах, на лице никаких эмоций. То же холодное выражение, слегка задумчивое, нечитаемое. Я не слышала, как он появился. Эта мысль вызывает по телу волну неприятных мурашек.
Я оборачиваюсь. Никаких слов или приветствий. Он наклоняет голову чуть набок, уголок его губ дергается, когда я прижимаю руки к вырезу на груди, стараясь прикрыть его.
Тишина нервирует, поэтому я говорю первое, что приходит в голову:
— Жениху не положено видеть невесту… до свадьбы.
Он усмехается, смотрит на часы на руке и говорит:
— Это платье тебе не идет. Рекомендую обратить внимание на второе.
За его спиной тут же появляется Елена, которая расплывается в благожелательной улыбке. В руках чашечка кофе, очевидно, для него.
— Можем упаковать и доставить куда нужно. Это прекрасный выбор, Егор Николаевич. Последняя коллекция Веры Вонг, произвела настоящий фурор на неделе моды в Париже.
— Хорошо, — кивает Егор с совершенно безразличным видом.
Ему определенно это неинтересно. Как и администратор, которая так и сияет в его присутствии.
На меня никто не обращает внимания. Не спрашивает, не советуется. Будто меня здесь и нет.
— Помогите ей побыстрее переодеться, — говорит Титов, обращаясь к Елене, но вновь поднимая на меня взгляд. — Нас ждут в другом месте.
Он берет кофе и выходит в холл.
Я теряюсь. В мои планы не входило ехать с ним куда-то еще, я думала успеть на последние пары. Но, видимо, у Титова другие планы.
***
Выйдя из салона, сразу же натыкаюсь на черный мерс Титова, рядом с которым он стоит и что-то печатает в телефоне. Поднимает на меня взгляд, вижу, что раздражен.
— Садись, — кивает он, открывая дверь пассажирского сиденья.
Мгновение сомневаюсь, но сажусь и тут же оказываюсь отрезанной от внешнего мира тишиной салона.
— Куда мы едем? — спрашиваю, стоит только Титову усесться рядом. — Мне приходится пропускать пары. Ты обещал, что не будешь мешать моей учебе.
— А ты подписала документ, где официально согласилась ставить мои планы превыше своих, — с едкой усмешкой замечает он.
Раздраженно откидываюсь на спинку сиденья, складывая руки на груди. Он прав, но от этого не легче.
— Куда мы едем? — вновь спрашиваю я, когда он легко выруливает на проспект и мчится в сторону Казанского собора.