- -
- 100%
- +
Недовольно цокаю, когда слышу его упоминание. Любые разговоры о нем бесят меня.
— Да нет, девчонка одна взбесила. Пустяки, — отмахиваюсь я.
— Девчонка взбесила? — выгибает бровь друг. — Разве они способны на такое? По-моему, все девушки, что окружают тебя, готовы тебе ноги целовать.
Усмехаюсь, и без его слов прекрасно зная, что это правда. Только вот одна рыжуля явно этого делать не собирается.
— Да есть тут одна чудачка. Та самая победительница олимпиад, — скорчиваю недовольную гримасу, всем видом показывая, что мне впадлу об этом говорить.
— Ого, так ты ее встретил! Ну ничего себе! И как она? Наверное, с огромными очками на пол морды и в бабушкинской одежде, да?
— Как много ещё стереотипов ты собираешься перечислить? — закатывая глаза, подключается к нашему разговору Женя. — Ещё бы про брекеты сказал.
— Кстати, да! Брекеты были? — смотрит на меня с глазами, полными любопытства.
Удручённо качаю головой, не понимая, почему я всё ещё вожусь с этим идиотом.
— Да, было все это. А ещё она невообразимо уродливая, прыщавая и от нее несёт потом за километр, — лгу я.
Не знаю, почему я не сказал правду. Просто появилось какое-то странное ощущение, из-за которого я не хочу, чтобы парни знали, как она выглядит.
То, что на самом деле она очень симпатичная и милая, с красивыми, длинными рыжими волосами, с россыпью милых веснушек, худенькой фигурой и с чудесными зелёными глазами.
Когда осознаю, о чем я думаю, усиленно мотаю головой, пытаясь отогнать весь этот бред. Нашел о чем, блин, думать. О типичной внешности этой ничтожной девчонки!
— Серьезно? — недоверчиво протянул Богдан. — Настолько уродливая?
— Будто из фильма ужаса сбежала.
— Блин, а мне ведь так нравятся умные, — тяжело вздыхает он. — Но всё-таки красивые больше.
— Ну значит и не ной, — одергивает его Женя.
Женя и Богдан о чем-то ещё спорят, но я уже не вникаю в суть их разговора. Просто устало прикрываю глаза, абстрагируясь от реальности.
— Вам не кажется, что здесь слегка тухловато? — спрашиваю я спустя полчаса нашего пребывания здесь. — Может в общагу вернёмся? Я задолбался.
— Ты прав, — кивают друзья. — Да и девчонок красивых толком нет.
Закатываю на это глаза. Кто о чем, а Богдан только о девчонках и думает. Могу его понять, сам такой же.
Встаём с диванчиков и идём к выходу. Перед нами все расступаются и с завистью провожают взглядом. Довольно ухмыляюсь, ловя дикий кайф от всеобщего внимания.
Когда приходим домой, все расходятся кто куда. Костер идёт навестить свою сестричку-двойняшку, Власов возвращается в комнату, а я решаю прогуляться по коридорам общаги.
И во время своей спонтанной прогулки встречаю эту нахальную девчонку. Она идёт под ручку с сестрой друга и о чем-то с ней переговаривается. А заметив меня, она бледнеет и становится взволнованной. Ухмыляюсь и издевательски машу ей ладошкой.
Она забавно хмурится и отводит взгляд, всеми силами пытаясь сделать вид, будто не знает, кто я.
Неожиданно рыжуля что-то говорит Ксюше и затем решительно направляется ко мне. Удивлённо приподнимаю брови, не ожидав от нее такой прыти.
— Нужно поговорить, — скрестив руки на груди, заявляет мышка.
— О чем это? — издевательски наклоняю голову вбок, смотря на нее сверху вниз. — Я уже все сегодня сказал.
— О том, что случилось сегодня! Я хочу поговорить об этом, — робко опускает голову, краснея как варёный рак.
— М-м-м, — задумчиво протягиваю я. — Я не хочу. Настроения нет. Давай в другой раз, — предлагаю я, из-за чего выражение ее лица становится мрачным. — Ой, другого раза же не будет! Ты ведь уже завтра отсюда уезжаешь. Как жаль. Ну значит не судьба, — добиваю ее.
Разворачиваюсь и собираюсь уходить, но рыжуля не даёт мне этого сделать. Ловит за руку, останавливая. По всему телу тут же проходится разряд электрического тока лишь из-за лёгкого касания. И это чертовски приятно. Сразу появляется желание прижать эту мышку к себе крепко-крепко и получать с этого дикий кайф.
Будто опомнившись, грубо выдираю свою руку, чтобы подавить эти идиотские эмоции.
— Не нужно притрагиваться своими руками, от которых так и разит бедностью, ко мне! — цежу я, заставляя ее стушеваться и опустить взгляд. — Чего тебе надо?
— То, что ты говорил про отчисление — всерьез? — жалостливым голосом, как у никчёмной мыши, бормочет она.
— Я слов на ветер не бросаю. Я уже обо всем договорился и завтра тебе принесут документы об отчислении, — вру я. — Я пожалел тебя, поэтому дал право переночевать сегодня здесь. Но завтра и духа твоего нищего в этом элитном месте не будет.
— Не надо, пожалуйста, — шепчет она дрожащим голосом. — Я много трудилась, чтобы попасть сюда! У меня нет богатых родителей, которые могли бы меня устроить. А учеба тут мечта всей моей жизни!
Только слез ее здесь не хватало. Ненавижу видеть бабские слезы. Они слишком пагубно на меня влияют.
— А где же твоя дерзкая смелость? — насмешливо выгибаю бровь. — Что за жалкая мышка сейчас стоит передо мной?
— Я не жалкая мышка! — поджимает губы. — Не надо меня так называть.
— А не слишком ли много запросов, м? Я сам решу, как тебя называть — не надо мне указывать.
Рыжуля хмурится. Явно злится, но почему-то не спешит мне грубить. Ещё совсем недавно она реагировала совсем по-другому. Видимо, Ксюша рассказала ей, кто я такой. Вот она и поняла, какую ошибку допустила.
— Ты не мог бы не отчислять меня, пожалуйста? — вздыхает и поднимает на меня полный жалости взгляд. — Мне очень нужна учеба здесь!
— Мне плевать, что там тебе нужно. Здесь не будут учиться такие нахалки, как ты.
— Я совсем не нахалка! — яростно отрицает она. — Просто я не знала, кто ты такой, вот и нагрубила тебе. Извини, — с трудом выдавливает мышка, при этом жутко краснея из-за собственного унижения.
Победно ухмыляюсь, когда в очередной раз осознаю, что нет никого, кто бы не смел преклоняться передо мной. Вот и эта девчонка такая же.
Что ж, раз она признала свою вину и извинилась, может остаться. Но не просто так.
— Ты сможешь учиться в этой школе, — в ее глазах тут же появляется огонек надежды. — Но для этого тебе придется стать моей личной игрушкой. Согласна?
— Что значит "игрушкой"?
— Будешь выполнять все мои прихоти и не посмеешь ослушаться меня или же нагрубить мне.
Ее милое личико тут же искажается в гримасе гнева.
— Да ни за что на свете!
— Что ж, значит жди бумаги об отчислении, — хмыкаю я, разворачиваясь.
Иду в сторону своей комнаты, отсчитывая секунды до того, как она меня окликнет. И рыжуля, как я и думал, не заставляет меня долго ждать.
— Стой! — кидает мне вслед. — Я согласна, — отчаянно произносит она.
Довольно улыбаюсь, предвкушая весёлый учебный год вместе с этой мышкой.
3 глава
КАТЯ
Суворов нежно гладит меня по спине, медленно и плавно спускаясь все ниже и ниже. Он кладет свою рущице на мою пятую точку и грубо сжимает, заставляя застонать от боли и удовольствия одновременно.
— Что ты творишь? — едва шепчу я, чувствуя, как по всему телу проходится жар от его касаний. — Прекрати.
Прошу его остановиться, но на самом деле не хочу этого. Его касания доводят меня до дрожи во всем теле, заставляют коленки подгибаться и желать прижаться к нему как можно ближе.
— Молчи, мышка, и получай удовольствие, — томным и низким голосом произносит на ушко, из-за чего по всей коже появляются мурашки. — Я ведь вижу, что тебе это нравится.
Этот дьявол-искуситель пошло ухмыляется и прижимается к моим губам, вовлекая их в страстный и горячий поцелуй, от которого я таю, как мороженое в солнечный день.
***
Подрываюсь с кровати в холодном поту, тяжело дыша. Облегченно выдыхаю, когда осознаю, что это всего лишь бредовый сон. Обмахиваюсь ладошкой, пытаясь прийти в себя и вывести свое тело из этого разгоряченного состояния.
— Ты чего? — сонно спрашивает соседка, только-только проснувшись. — Кошмар приснился?
— Ага.
— А что приснилось? — любопытно интересуется она.
— Вампиры, — резко выпаливаю я.
— О, это ты поэтому такая красная? — подмигивает с хитрой улыбкой на лице. — Какой-то вампир страстно впился в твою лебяжью шейку?
— Да ну тебя! — бурчу я, закатывая глаза.
Ксюша заливисто хохочет и поднимается с кровати. Вторю ее смеху, радуясь тому, что это был мой бредовый сон и не более того.
Встаю с постели и застилаю ее. Протираю сонные и ещё не отошедшие ото сна глаза и иду в ванную комнату, собираясь умыться и подготовиться к первому учебному дню в академии моей мечты.
Эх, если бы я только знала, что этот день принесет мне сколько неприятностей.
***
Разинув рот, во все глаза рассматриваю коридоры оборудованной и очень современной школы.
Каждый угол так и кричит о том, что здесь учатся только дети богатых родителей. По всюду современная техника, мебель, искусный ремонт и все для удобства учеников.
Даже от школьников так и веет богатством и элитным статусом. Пусть мы все и одеты в одинаковую форму, однако они только одним своим видом затмевают меня, простую девчонку из деревни.
Их драгоценности, новомодные гаджеты и высокомерный вид показывает разницу между нами, как статусно, так и материально. И это очень-очень смущает меня. Заставляет чувствовать себя некомфортно.
Думаю, если бы не Ксюша, я бы даже и шагу ступить не смогла из-за страха испортить все из-за своей бедности. Но новая подруга придает мне уверенности и поддерживает меня, крепко держа под локоть так, словно мы дружим уже довольно давно. И это меня безумно радует.
За все мои семнадцать лет у меня не было ни одной хорошей подруги. Девочкам в деревне почти никогда не было дела до учебы — они думали только о парнях, косметике и гулянках. Поэтому мне не удалось подружиться ни с одной. Все они считали меня скучной.
Единственным моим хорошим знакомым был Виталик. Парень по соседству, на несколько лет старше меня. Хулиган и тот ещё простофиля. Но с добрым сердцем. Однако он ни раз делал намеки, что женится на мне, как только я окончу школу. И это меня немного отталкивало от него.
До сих пор помню, как он не мог смириться с тем фактом, что я собираюсь уехать далеко-далеко. Умолял здесь остаться.
Слегка улыбаюсь, вспоминая как громила под два метра ростом строил глазки, как у кота из «Шрека».
— Чего улыбаемся? — тыкает в бок Ксюша. — Предвкушаешь начало учебного года, отличница?
— Да, уже скорее хочу начать обучение здесь, — с горящими от нетерпения глазами говорю я.
Ксю улыбается, приобнимая меня за плечи.
— Учиться так любишь, да?
— Очень. Иногда мне кажется, что я была рождена для изучения нового, — смущённо бормочу я.
— Завидую я тебе, Катька, — тяжело вздыхает она, грустно улыбаясь. — Я бы тоже хотела любить учебу. Но она лишь сводит меня с ума.
Хмурюсь, припоминая, что вчера Ксюша говорила, что является второй по школе. Как же у нее может быть такой результат, если учеба сводит ее с ума?
Подходим к огромному кабинету, в котором у нас должна быть математика. Заходим внутрь и садимся с ней вместе на третьей парте третьего ряда. Стулья здесь компьютерные, а столы просторные. На каждом стоит ноутбук, планшет и стилус.
Поражённо на все смотрю, но стараюсь держать невозмутимое выражение лица. Не хватало ещё, чтобы мои новые одноклассники начали надо мной потешаться из-за этого.
— А зачем так много техники? — шепотом спрашиваю у Ксюши.
— Ноутбуки мы используем, как учебники, а планшеты как тетради. Здесь каждому на время учебы выдаётся ноутбук и планшет, — также шепотом, чтобы не смущать меня, отвечает соседка.
— Ого, — удивлённо округляю глаза. — Научишь меня всем этим пользоваться?
— Конечно, — подмигивает подруга и принимается показывать, как все это работает.
Внимательно слушаю, стараясь не упустить ни единой детали. Не то, чтобы я совсем в этом не разбиралась. Просто самый максимум, с которым я работала — это старенький компьютер в библиотеке. Поэтому к такой навороченной технике придется привыкнуть.
Во время объяснений то и дело оглядываю класс, пытаясь глазами наткнуться на одного до жути раздражающего меня человека. Но его в классе, к счастью, нет.
Вчера я унижалась перед ним. Растеряла всякое достоинство и принесла извинения за то, в чем не виновата. А он смотрел так ехидно и хитро как змей. Наверняка уже успел выдумать сотни тысяч заданий, которые я должна исполнить, чтобы удовлетворить этого придурка.
Но ничего не поделаешь. Отвертеться не получится, если я хочу окончить школу именно здесь.
— Разобралась?
— Ну, вроде как, — неуверенно отвечаю я. — Думаю, что со временем привыкну ко всему.
Ксю с улыбкой кивает и, получив сообщение на дорогой смартфон, утыкается в него. Звенит звонок и в класс входит преподавательница математики. Среднего возраста женщина, статная, симпатичная и очень ухоженная. Она здоровается, окидывая класс взглядом и слегка задерживает его на мне.
Тушуюсь под ее пронзительным взором и принимаюсь вертеть глазами по всему кабинету. Замечаю, что Суворов, как и вся компашка БЕСов, так и не явились на урок. Неужели прогуливают в первый же день?
— Смирнова Екатерина, — неожиданно окликает меня преподавательница, из-за чего я вздрагиваю. — Вы та самая ученица, что выиграла всероссийскую олимпиаду по математике?
Двадцать пять пар глаз тут же обращаются на меня, заставляя меня покраснеть от стеснения.
— Ну да, — тихо-тихо отвечаю я.
— Я очень рада, что в нашей школе появился такой светлый ум, — тепло улыбается она, из-за чего я мигом расслабляюсь. — Вы не будете против решить одну задачку для проверки знаний?
— Нет, конечно, — моментально отвечаю я, ни секунды не колебавшись.
Встаю с места и тут же жалею, что согласилась. Все непрерывно смотрят на меня. И почти у всех взгляд презрительный и оценивающий, что очень сильно смущают меня.
— Удачи, — ободряюще улыбается Ксю, немного успокаивая меня и придавая веру в себя.
На дрожащих, негнущихся ногах иду к электронной доске и беру стилус в руки. Окидываю взглядом довольно тяжёлый пример и приступаю к его решение. Занимает оно почти все доску. Под конец, когда мне оставалось лишь написать ответ, дверь кабинета резко и с громким грохотом распахивается.
Вздрагиваю и отвлекаюсь на входящих. Ими оказываются компашка Суворова. Они вальяжно входят внутрь, широко улыбаясь. Сережа окидывает меня пронизывающим до костей взглядом, заставляя съежиться. Потом переводит свой взор на доску и глумливо хмыкает, закатывая глаза.
— БЕСы вы мои любимые, — цокает преподавательница. — Первый день, а уже опаздываете? — с укором смотрит на них.
— Анна Павловна, мы не специально честно, — искренне восклицает Богдан, кажется. — Мы бабушку через дорогу переводили!
— Все втроём?
— Ну их там много было.
— Костров, скажите мне, пожалуйста, через какую дорогу вы переводили бабушку? Через переход с общежития до школы?
— Да, — совершенно не смущаясь, твердо отвечает он.
— Костер, лучше молчи, — мрачно осекает его третий парень, по-моему, его зовут Евгений. — Всех нас позоришь.
— Ой, присаживайтесь уже, — тяжело вздыхает Анна Павловна. — Завтра все равно ведь опоздаете.
Богдан и Женя проходят на своим места, а вот Суворов не торопится садиться. Стоит около доски и изучает мое решение внимательным взглядом.
— У нее ошибка, — довольно ухмыляясь, выдает он. — И это победительница всероссийской олимпиады по математике? Какой позор, не думаю, что ей следует учиться в лучшей академии в стране.
Произносит это все с ехидной улыбочкой и смотрит прямо на на меня. Заставляет покраснеть от стыда и унижения. Судорожно пробегаюсь взглядом по примеру, ища ошибку, но ничего не нахожу.
— Сергей, кажется, вы что-то путаете, — так же анализируя мое решение, говорит учительница математики. — Решение абсолютно верное.
Теперь настал мой черед ехидно улыбаться и высокомерно на него поглядывать. Он хмурится и ещё раз перепроверяет пример. А потом чертыхается и, бросив на меня злобный взгляд, садится на место.
Хмыкаю и, дописав ответ, сажусь на место.
— Ты умничка! — обнимает меня Ксю. — Поставила этого умника на место. Я об этом десять лет мечтала.
— А из-за чего? — интересуюсь.
— Суворов первый в школе по успеваемости, — уныло говорит она. — У него лучшие оценки, лучшие результаты ежегодных экзаменов и лучшее все, блин! Из-за него я всегда была номером два. А теперь, видимо, буду третьей, — подмигивает мне.
Удивлённо приподнимаю брови, никак не ожидав, что этот хулиган окажется самым умным в школе.
— Ещё не факт, — отрицательно машу головой. — С чего ты взяла, что я номер один буду?
— Я так чувствую. Да и, честно говоря, это второе место мне уже осторчестело.
Поджимаю губы, искренне сожалея Ксюше. Я понимаю, что значит быть номер два. В свое время тоже была. И это ужасное чувство.
Дальше урок протекает спокойно. Я с интересом вслушиваюсь в объяснение новой темы, внутри ликуя оттого, какие здесь прекрасные преподаватели. В моей старой школе обучение проходило гораздо хуже.
Однако сосредоточиться становится сложнее из-за прожигающего меня взгляда с задней парты. Даже не оглянувшись, я могу понять, кто это. Кто терроризует меня своими мрачными, серыми глазами, не давая нормально учиться.
Как только урок заканчивается, все покидают кабинет. Неторопливо собираюсь, одновременно обсуждая с Ксю новую тему. Выходим из класса и собираемся пойти в кабинет русского языка. Но Ксюшу перехватывает Богдан и говорит, что им нужно поговорить о чем-то важном.
— Блин, Катюш, сможешь сама дойти? А то этот идиот от меня не отстанет! — хнычет подруга. — Кабинет недалеко отсюда. Поворачиваешь налево и там будет написано, что к чему.
— Хорошо, Ксю, я разберусь.
Улыбаюсь ей и, развернувшись, иду по указанному направлению. Но на повороте меня грубо перехватывают чьи-то крупные и горячие ладони.
Узнаю в в этом грубияне Суворова и недовольно цокаю, закатывая глаза. Что ему опять от меня надо?
— Поговорить нужно, — кратко выдает он и за локоть волочет меня куда-то.
Даже не собираюсь сопротивляться. Знаю, что бесполезно. Да и раз уж я сама подписалась на то, что стану безвольной игрушкой, возмущаться сейчас будет как-то глупо.
Сережа заводит меня в подсобное помещение и плотно прикрывает дверь. Разворачивается ко мне и резко прижимает к стенке, заставляя вскрикнуть от неожиданности. Склоняется надо мной и стреляет молниями из глаз.
— Что это было, мышка? Какого черта ты меня унизила?
Широко открываю рот, почти задыхаясь от возмущения. Это я-то унизила?! Да он сам упал в грязь лицом, пытаясь мне насолить!
— Суворов, я даже не пыталась этого делать — ты сам виноват в своем позоре, — хмыкаю я, смело смотря в разворачивающуюся бурю в его глазах.
— Наглеешь, игрушка, забыла, что я могу сделать? — шепчет на ушко, заставляя взволнованно сглотнуть. — Тебе ведь вчера так нужно было обучение здесь, а уже сегодня ты забываешься. Напомнить тебе, что ты никто и звать тебя никак?
Сердце бешено колотится, а руки дрожат от несправедливости и обиды. Да кто этот, черт возьми, мажоришка такой, чтобы оскорблять меня подобным образом?!
— Ты сам виноват в том, что случилось сегодня на уроке. Я вообще молчала! Спокойно решала заданный мне пример.
— Может и сам виноват, — кивает этот умник. — Но расплачиваться за это будешь ты, игрушка, — довольно ухмыляется, замечая, как я растерялась.
Боже мой, ну во что я вляпалась?!
4 глава
СУВОРОВ
Сканирую злобным взглядом узенькую спинку этой мышки, в другой руке зажимая карандаш.
Бесит. Как же она меня бесит. Унизила меня перед всем классом. Пошатнула мою идеальность в глазах других людей.
Запудрила мне мозги своими ведьминскими глазами, из-за чего я допустил ошибку. Такого не было никогда. Никогда я не падал лицом в грязь перед толпой каких-то олухов.
Во всем виновата эта мышка. Она должна заплатить за это. Теперь-то я эту рыжулю в покое не оставлю. Сделаю все, чтобы жизнь здесь ей казалась адом.
— Ты обманщик, Суворов, — обидчиво произносит Богдан. — Новенькая вовсе не страшная, а очень даже симпатичная девчонка!
— Это чучело-то? — хмыкаю, насмешливо выгибая бровь. — Да она самая уродливая телка, которую я когда-либо видел! А ещё умничает слишком много. Выскочка.
— Серый, остынь, — приглушённо смеётся Костров, хлопая меня по плечу. — Я понимаю, что она не в твоём вкусе, но уродливой ее язык не поворачивается назвать. Да и умничаешь ты слишком много. Нафига ты пытался унизить ее? Сам ведь, в итоге, подставился.
— Закройся, идиот, пока я тебе не врезал, — Богдан на это лишь качает головой с улыбкой на лице, не особо внемля моей угрозе. — Вместо того, чтобы хрень нести, помог бы лучше.
— С чем?
Перевожу взгляд на парту, где сидят мышка с Ксюшей. Они о чем-то весело переговариваются. Подружки чёртовы, блин.
— На перемене сестру свою отвлеки, — прошу я. — Если я подойду и попрошу поговорить с этой выскочкой наедине, Ксюха ни за что ее одну не оставит.
— Лады, Серый, сделаю, — не колеблясь, отвечает друг. — А нафига тебе эта бедняжка? Ты ведь не собираешься что-то с ней делать?
— За кого ты меня принимаешь? Не трону я эту мышку, — недовольно цокаю я. — Просто побазарить с ней немного хочу.
Богдан кивает и ничего больше не спрашивает. А я подумываю план мести.
Эта игрушка ещё попляшет у меня.
***
— Да за что мне расплачиваться? Ты ненормальный совсем? — пытается выбраться из моего захвата, но я не даю. Не отпущу эту мышку так просто.
— Язычок прикуси, — цежу я, не собираясь терпеть эти оскорбления. — Не нужно дерзить мне. Знаешь ведь какие последствия ждут тебя — не глупая, вроде, девочка.
Рыжик раздосадованно поджимает губы, опуская взгляд. Выглядит такой маленькой, беззащитной и жалкой. При виде нее так и появляется желание сломать ее. Уничтожить. Заставить сбежать отсюда как можно дальше.
И все это я сделаю. Уже через месяц она сойдёт с ума. Если не раньше, конечно.
Такая слабачка, как она, не выдержит всех испытаний. Сдастся и вернётся туда, где ей и место. В свою вонючую и грязную деревню.
— Сегодня после уроков не уходи, — приказываю ей. — Пойдешь со мной.
Отпускаю ее и ухожу, не церемонясь с ней. Если не выполнит приказ, отвечать уже будет по-серьезному.
***
— Ты можешь так грубо не хватать меня? — шипит рыжик, когда я ее бесцеремонно беру за руку. — Мне вообще-то больно!
— Потерпишь.
— Да ты мне такими темпами руку сломаешь! — восклицает, усиленно стараясь вырывать руку из хватки.
Раздражённо закатываю глаза и слегка расслабляю хватку, чтобы она не ныла. Веду ее в свою комнату, где она и будет отрабатывать наказание.
По дороге в комнату все смотрят на нас и перешептываются. Уверен, уже сегодня вечером будут гулять сплетни о нас с этой выскочкой. Мне-то все равно, ведь никто в лицо мне ничего не осмелиться высказать. А вот рыжулю мои фанатки сожрут. Усложнят ей немного жизнь.
Заходим внутрь моего пристанище. Смотрю на мышку, следя за ее реакцией. И она, честно говоря, меня забавляет.
Игрушка, разинув рот, оглядывается по сторонам с широко открытыми глазами, в которых так и плещется восхищение.
Хмыкаю, не разделяя ее эмоций. Вот если бы она увидела мою комнату дома, тогда можно было так реагировать. А эта так себе, посредственненькая.
— Почему твоя комната больше и более роскошная, чем комнаты других?
— Потому что я должен получать все самое лучшее, — самодовольно улыбаюсь, на что она закатывает глаза. — Да и старый хрен вкладывает сюда столько бабла, что они просто не могут дать мне такую же комнату, как и у других.
— Ясно, — кивает она. — У тебя прекрасная комната. Я бы даже назвала это квартирой.
— Слишком она маленькая для квартиры, — не соглашаюсь я.
— Для кого как, — качает головой.
— Ладно, твоя задача заключается в том, чтобы ты здесь убрала. Вылизала ее от и до.
Хитро ухмыляюсь, ожидая увидеть на ее милом личике унижение, разочарование и злость. Но вместо этого натыкаюсь на облегчение. Какого черта?
— Ну славу богу, что всего лишь уборка, — радостно улыбается, вводя меня в ступор. — А то я уже надумала.
Хмурюсь, совсем не понимая такой реакции. На ее месте я бы рвал и метал. Злился, возмущался и устроил бы такой бунт. А она так спокойна. Даже в какой-то степени рада.
— За час. Ты должна управиться за час! — усложняю задачу, надеясь хоть в этот раз увидеть желаемые мною эмоции, но бесполезно — девчонка все также лучезарно улыбается.