- -
- 100%
- +
— Ты не выживешь на улице, — звучит из теплого салона. Слова Виктора как пощечина, хлестко обнажает очевидные вещи. — Вы не выживете на улице, — поправляет он, когда Серёжка, прячущийся за моей спиной, выглядывает, чтобы дернуть меня за руку.
— Мам, мне холодно, — жалобно тянет сынишка и зябко ежится. — Пойдем домой.
У нас больше нет дома — хочется крикнуть что есть мочи, но я не могу. Я буду беречь моего сына и мою ещё нерожденную крошку от этого стресса. Они ничего не должны узнать.
— Твою мать, Виолетта, если о себе думать не хочешь, подумай о детях! — раздраженно цедит Виктор.
А я стою. Смотрю на дорогущий автомобиль врага моего отца и понимаю, что это единственный человек, который предлагает мне помощь, несмотря на огромное число знакомых и друзей нашей семьи. Как так получилось? Ведь на заключении сделки был не только он, но и другие. Только они отвели глаза. Не предложили даже чашки кофе.
— Ну ты и дурешка! — слышу совсем рядом. Когда Виктор успел покинуть салон и встать рядом? На плечи опускается тяжелое теплое пальто, пахнущее владельцем. — А тебя как зовут, пацан?
— Серёжа… — тихо произносит сын, но его услышали.
— Сергей, отличное имя. Ты голоден?
— Ага, — активно кивает. Я не вижу, просто чувствую, как его черноволосая голова трется о мою ногу.
— Что же, Серёжка, сейчас я отвезу вас в теплую квартиру, туда же закажем ужин. Ты что любишь?
— Макдональдс, — еще увереннее выдает сын.
Ловлю укоризненный взгляд Виктора.
— Если любит, не значит, что ест постоянно, Виктор Алексеевич, — огрызаюсь.
— О, снежная королева оттаяла! — одними губами улыбается мужчина, распахивает передо мной дверь. — Садись уже, царевна Несмеяна. Нечего мерзнуть.
Я соглашаюсь на этот шаг. Делаю его. Не ради себя, ради детей.
Вместо того чтобы сесть в открытую дверь, открываю другую, заднюю. Сын понимающе плюхается на кожаное сиденье.
— Помочь? — спрашивает Виктор, глядя на мои раскорячивания в попытках пристегнуть ребенка. Да, на восьмом месяце беременности нагибаться тяжело, но я сама позабочусь о своих детях!
— Не стоит, спасибо.
— Ладно.
Мы огибаем машину, Виктор все равно открывает для меня дверь, подает руку. Я сажусь. Звук хлопка двери резко отдает по нервам. Мужчина занимает водительское место. Заводит мотор.
Наклоняюсь почти к самому уху своего спасителя. Не верю я в его благие намерения. С этого дня я перестану плыть по течению.
— Если хоть что-то сделаете с моими детьми или будете меня шантажировать, убью, — тихо обещаю, чтобы Серёжка не слышал.
Всем привет! Наконец-то эта история увидит свет. Вас ждут эмоции на разрыв, сложные решения, сомнения и, конечно же, та самая большая любовь.
Лайки и комментарии очень подпитывают наших муз работать усерднее! ;) Да и просто это очень приятно.
Часть I. Глава 1
Ехать оказывается недалеко, всего-то через парк.
Виктор привозит нас в новый недавно отстроенный жилой комплекс с видом на реку. Когда папа покупал нам с Ильёй квартиру, этих домов ещё не было. Позже, гуляя с Серёжей в парке, я поглядывала на эти малоэтажки. Мы обсуждали с Ильёй варианты покупки новой квартиры или даже дома в пригороде, чтоб жить на природе, но…
На глаза наворачиваются слезы боли и злости. Этим планам не суждено сбыться. Как и многим другим. Мои мечты умерли под завалами рухнувшей в одночасье жизни…
Так, конечно, бывает, но я никогда не думала, что это случится со мной. Мной, которую папа всегда берег от любых потрясений, проблем и неурядиц.
На улице зябко и промозгло. Идет мокрый снег. Я сильнее кутаюсь в пальто, пропахшее владельцем. Ядреная смесь свежего морского одеколона и личного пряного запаха.
До квартиры Виктора идём молча. Мужчина – уверенно и спокойно, я семеню с сыном следом. Мыслей ноль, даже истерика, накатившая сначала, куда-то отступила. Как будто выключило эмоции, стоило сделать шаг в направлении чужого дома. Или я просто устала и перестала воспринимать удары судьбы, что сыплются на меня как из рога изобилия. Разве может быть хуже?
— Проходите, будьте как дома, — Виктор приглашающе машет вглубь квартиры.
Серёжка тут же скидывает ботинки. Он напуган последними событиями, замёрз, устал и к тому же голоден. Даже не одергиваю его, когда он неловко пристраивает куртку на консоль в прихожей и бежит в комнату.
Мне же, чтобы снять сапоги, нужно присесть. С моим животом уже не нагнуться. Но Виктор, неожиданно уловив эту мелочь, присаживает передо мной на корточки и расстегивает молнию на сапоге. Медленно. Играючи. Отчего-то эти чужеродные прикосновения даже через джинсы чувствую. Как будто гладит. Разве что на колени не встал.
Я бы никогда так не сделала. Это слишком!
Виктор и так получил все, что хотел, а теперь унижается. Или это игра? Я все ещё не раскусила его. Подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт О'Хара.
Тем временем Виктор помогает снять один сапог, потом другой. Это прямо ортопедический оргазм, когда отекшие ноги больше не чувствуют давления обуви.
В последние недели мне было не до шопинга, я не успела купить нормальную обувь. А теперь… А теперь я осталась даже без сумки в роддом, которую частично успела собрать.
Виктор встаёт на ноги и я, не успев отвести глаза, чтобы скрыть факт разглядывания, попадаю в плен его карих глаз. Что-то мимолетное мелькает на лице мужчины, что-то похожее на нежность, но быстро исчезает под маской равнодушия.
А у меня предательские слезы вот-вот готовы вновь брызнуть из глаз. Но я же теперь сильная, я плакать не буду. Не при нем.
Только…
— Виктор Алексеевич, мне даже не дали вещи собрать, — не знаю, зачем я говорю об этом мужчине. Постороннему, чужому, врагу… Единственному, кто помог и не оставил меня с сыном на улице. В глазах щиплет, я заказываю глаза наверх, чтобы не расплакаться. Получается откровенно плохо.
— Разберёмся, — уверенно кивает и помогает снять мне куртку.
На мое обращение по имени-отчеству кривится, но не перечит. А я не могу по-другому.
Обнимаю себя за плечи. Даже стыдно за легкие синтепоновые куртки, в которых мы с сыном приехали. Верхняя одежда у нас тоже не по сезону. Шубка из норки, песцовая шуба и отличный комфортный пуховик со вставкой для живота остались висеть в гардеробной. Нас с Серёжкой вытолкали в том, что висело в коридоре.
Я опять пытаюсь сдержать слёзы. «Я сильная, я все смогу, я выстою» — как заклинание повторяю про себя и даже не улавливаю, о чем спрашивает Виктор.
— Ты меня слышишь? — спокойно уточняет.
— Да, я…Я слышу вас, — киваю и поднимаю на него глаза.
Высокий он, на голову выше Ильи. Нет, об этом человеке думать точно не стоит. Не сейчас.
— Я говорю, что можешь прилечь в гостевой спальне, пока не привезли ужин. Что тебе заказать? — спрашивает, уткнувшись в телефон и изучая пестрое меню на экране.
Мне же хочется скрыться в тишине отдельной комнаты.
— Не знаю, я не голодна, — пожимаю плечами. Мы стоим рядом, но я совершенно не знаю, как вести себя. Чтобы уйти, спросить разрешение, что ли? Своевольничать? Какой линии поведения этот человек от меня ждет?
Виктор хмурится, отрывается от телефона. Карие глаза смотрят внимательно и как будто осуждающе.
— Так не пойдет, Ви. Тебе надо сейчас хорошо питаться и отдыхать.
Ви. Так меня только папа называл. Для близких я Виола, для остальных — Виолетта.
Хочется поставить нахала на место, только у меня совсем нет сил. Ноги гудят. Поэтому я просто соглашаюсь:
— Да. Тогда, может, лазанью? И овощной салат. А Серёже суп. Он любит с вермишелью. И котлетки. Только не берите картофельное пюре, он его не ест. И никакого Макдональдса.
— Как я его понимаю! Терпеть не могу пюре, — искренне произносит Виктор.
Это его нелепое замечание вызывает у меня лёгкую улыбку.
— Вот. Ты уже улыбаешься. На десерт что предпочитаешь?
— Торт с орехами. Но… — Замолкаю. Смотрю в сторону на дверь ванной, чтобы произнести самое ужасное и унизительное признание, которое мне доводилось. — Денег у меня нет, — как дура развожу руками.
Все, сказала. С меня тебе нечего взять. Совсем нечего. Даже тысячи в кармане нет.
— Боже, Ви. Ты сейчас убила во мне мужчину! Я, по-твоему, не в состоянии вас прокормить?! — злится Виктор неожиданно.
Я даже опешила.
— Вы-то в состоянии, просто я до сих пор не понимаю, зачем это вам, — тихо и как будто оправдываюсь.
В ответ только тишина. Виктор не собирается ничего пояснять. Ладно, я об этом подумаю завтра… или когда высплюсь.
Может, я проснусь, и все окажется сном? Папина болезнь, предательство Ильи, вся та нескончаемая череда бед, что обрушилась на меня. Но, похоже, что все это правда. И как это пережить, я не представляю.
И вот уже из комнаты бежит Серёжка, обхватывает меня ручонками, утыкается носом в живот.
— Мама, там из окна реку видно! Красиво, — сынок слегка картавит, мы запустили эту проблему в последние месяцы, а надо бы подумать о занятиях с логопедом. Потом, когда папа поправится.
— Это здорово, сыночек, — обнимаю Сережку за плечи. — Пойдем помоем ручки, как раз привезут еду.
— Вторая дверь слева, — подсказывает Виктор.
В ванной оказывается, что раковины расположены слишком высоко для пятилетнего ребенка. И мне его никак не поднять — тяжело. Стою растерянно, не понимая, как мне быть, когда входит Виктор и подхватывает Серёжу на руки. Просто. Даже не спрашивая разрешения.
Сынок намыливает руки и долго и обстоятельно смывает пену, вода стекает по его рукам и капает на брюки Виктора. Я пугаюсь, что он сейчас начнет ругаться, но мужчина только слегка улыбается губами.
— Да, это надо будет как-то решить, — задумчиво произносит он.
— Дома у меня есть специальный стульчик, — простодушно отвечает Серёжа.
— Покажешь мне какой, я куплю, — Виктор берёт из шкафчика новое пушистое полотенце и протягивает моему сыну.
— Зачем?! Сегодня так перекантуемся, а завтра…
Но Виктор не даёт мне договорить:
— А завтра что? На улицу пойдешь? С пузом и сыном? Ви, не дури. Пока не вернёшь квартиру и не разберёшься со своим муженьком, можешь спокойно жить у меня.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он опять перебивает:
— Про неудобно — это в армию, они расскажут, как неудобно и с чем его едят. А если ты про благодарность — то можешь оставить при себе.
И он, резко развернувшись, выходит из ванной комнаты. Кажется, я смогла разозлить Виктора. Хотя чем?
До ужина решаю воспользоваться предложением Виктора и прилечь. Серёжка тоже хочу забрать с собой в комнату, но не представляю, чем его занять. В сумке вместе с документами, что мне милостиво разрешили забрать новые хозяева квартиры, я нашла одну машинку. Ну хоть что-то.
Даю игрушку сыну и прошу спокойно поиграть на ковре, пока я полежу.
— Мамочка, ты же просто полежишь? Ты же не как дедушка?..
Ох, малыш! Я сразу понимаю, что сынок имеет ввиду.
Инфаркт у папы случился, когда мы с Серёжей были у него в гостях. Папа резко схватился за сердце, побледнел, тяжело дышал и стал оседать на пол, когда мы обсуждали его день рождения. Это было ужасно! Я очень испугалась, дрожащими руками вызвала скорую. Сережа запаниковал, я пыталась его успокоить. Благо, что врачи приехали быстро. Папу забрали в больницу и сразу отправили на операционный стол.
— Сереженька, я просто устала и чуть-чуть отдохну, — я пытаюсь улыбнуться и глажу лохматую макушку сына, примостившегося возле меня. Усталость, как каменная плита, придавливает меня, и я выключаюсь.
Через какое-то время я слышу, как входит в комнату Виктор и зовёт нас ужинать. Но я так истощена морально, что не могу проснуться, даже если бы хотела. Как будто сонный паралич разбил.
Мужчина накрывает меня пледом, забирает сына, и они выходят из комнаты. Страх, что с Сережей что-то случится растворяется в странном умиротворении. Если бы Виктор хотел что-то сделать, уже сделал бы.
Я остаюсь одна, в тишине и темноте.
Сон накатывает волнами, воспоминания то ли бродят в моей голове, то ли мерещатся во сне. Я не сопротивляюсь видениям, смотрю и смотрю их, как кадры из фильма, только вновь и вновь переживаю те эмоции, как будто это происходит в реальности.
Мы с Серёжкой только пришли из больницы. Папин лечащий врач не даёт никаких обнадеживающих прогнозов. Я нашла самого лучшего, которого смогла только найти, но и он настаивает на лечении за границей. Денег от продажи фирмы хватит на операцию в Израиле и частично на реабилитацию, но, выдержит ли папочка перелет, никто не знает.
От этих снов-воспоминаний становится не по себе, доченька в животе беспокойно шевелится. Я выныриваю из потока эмоций, успокаивающе глажу живот, доченька, пнув напоследок ножкой, замирает под моей ладонью. Я опять погружаюсь в дрёму. И снова приходят воспоминания.
Папина светлая квартира. Пахнет апельсинами, мы с Серёжкой только очистили и съели один. Второй, яркий и ароматный, я держу в руке, когда раздается звонок в дверь. Мы никого не ждём, просто некого ждать. Хотя мое глупое сердце замирает на мгновенье и ускоряется, пульсируя где-то в горле. Я надеюсь, что это Илья, я надеюсь на это и боюсь. Мне есть, что ему сказать, но в то же время я боюсь, что разревусь и брошусь предателю на шею. Слишком сложно быть одной. Страшно и сложно все решать самой, без надёжного мужского плеча, без папиного совета, без поддержки мужа.
Я спокойно открываю дверь, кого угодно в дом бы не пропустил консьерж, поэтому не опасаюсь. А зря!
Мужчина и женщина средних лет улыбаются, здороваются и с порога утверждают, что они новые хозяева папиной квартиры. Ещё одна женщина помоложе стоит в стороне. Я перевожу на нее растерянный взгляд, и она представляется:
— Анастасия, риэлтор. Ваш супруг обещал, что вы сегодня освободите квартиру.
— Супруг? — переспрашиваю.
— Козырев Илья Валентинович — это ваш муж?
Я вначале растерянно киваю, потом отрицательно качаю головой.
— Давайте пройдем в квартиру? — риелтор решительно делает шаг ко мне, и я отступаю внутрь. За ней в квартиру входит супружеская пара.
Мужчина с женщиной смотрят растерянно, риэлтор наоборот агрессивно. Она снимает куртку и, не раздуваясь, проходит в зал, ее клиенты за ней.
Я так и стою с апельсином в руках посередине холла, Серёжка прижался ко мне всем тельцем и поглядывает на незваных посетителей из-под бровей.
Риэлтор Анастасия, недовольно поджав губы, выговаривает:
— Что же вы не забрали свои вещи? Мои клиенты хотят как можно быстрее въехать.
Это какой-то абсурд! Я пытаюсь собрать разбегающиеся мысли, выходит плохо.
Я присаживаюсь на стул за обеденным столом, за которым мы когда-то так весело собирались всей семьёй.
— Я не понимаю, что происходит. Не могли бы вы пояснить? — спрашиваю всех троих сразу, поглаживая живот. Доченька опять почувствовала мое напряжение и буянит.
Краем глаза вижу, что мужчина уже взял себя в руки и не выглядит растерянным, а вот женщина смотрит непонимающе и несмело мне улыбается. Риэлтору все нипочем. Она нахально усаживается за стол.
— Ну что вы, милочка, тут разыгрываете комедию? Ваш муж продал эту квартиру по доверенности. Вся сделка чистая, заверена юридически и оформлена по закону.
— Этого просто не может быть! Эта квартира принадлежит моему отцу. А Илья — он бывший муж, он никак не мог продать…
При моих словах мужчина взволнованно запыхтел, женщина охает:
— Да как же так?! Мы же деньги заплатили!
— Так! Подождите! Сейчас мы со всем разберемся. Все документы проверены. Наша фирма чтит свою репутацию. Никогда не было такого, чтобы мы не могли решить возникшие проблемы, — риэлтору приходится повысить голос, чтобы перекричать возмущения.
У меня в голове не укладывается все, что происходило. Я никогда не была сильна в законах и документах. Да что там, я никогда не имела с этим никаких дел. Отец меня ограждал от проблем, муж на руках носил… когда-то…
Я совершенно растеряна. Что делать? Как быть?
Надо позвонить папе!
Но… Ему не позвонить. Он в больнице. Эта мысль нежизнеспособна.
Илья? Но его тоже рядом нет.
К кому ещё обратиться, я не знаю.
Рядом стоит Серёжка, обхватив меня за руку цепко и очень крепко. Бедный мой мальчик, столько всего произошло за последнее время. И совсем не радостного.
Господи, что делать-то?!
Точно! Вспоминаю, что у меня в телефоне забит номер юриста из папиной фирмы, он звонил мне как-то, я сохранила.
— Подождите минутку. Я позвоню своему юристу, — эта мысль придает мне надежды, я говорю увереннее, уже не так тушуясь перед напором риэлтора.
Глава 2
Выйдя в другую комнату и прихватив сына, я набираю юриста.
— Степан Аркадьевич?
Хорошо, что номер сохранила, так бы имя папиного юриста ни за что не вспомнила. Я и видела-то его пару раз. Мне не очень нравился этот худой высокий мужчина с прозрачными голубыми глазами. Да и папа никогда не стремился вводить меня в курс своей работы. «Ты девочка и моя принцесса, — говорил он. — Не забивай свою чудесную головку проблемами. Для их решения есть я. А ты для любви».
— Здравствуйте, Виолетта Сергеевна. Вы передумали насчёт продажи фирмы?
— Что? — не поняла я с ходу. — Нет, я по-другому поводу. — Я пытаюсь взять себя в руки, чтобы толково обрисовать ситуацию. — Ко мне на квартиру, которая папина, — торопливо начинаю я, — заявились люди, которые утверждают, что они купили эту квартиру у Ильи Валентиновича. По какой-то доверенности от отца. Что мне делать? — уже почти жалобно добавляю.
— Насколько я знаю, Сергей Ильич перед больницей успел оформить генеральную доверенность на Илью Валентиновича на распоряжение движимым и недвижимым имуществом, — после некоторой паузы произносит юрист, убивая внутри меня что-то живое и невинное, которое никогда не оживет вновь.
Медленно оседаю на диван.
— Какая доверенность? Когда папа успел? А зачем? Он мне ничего не говорил…— вопросов море, я все вываливаю их на юриста севшим голосом. Еще больше перемалываются внутри мои опоры и непреложные истины.
— Дату я могу посмотреть, если вас интересует. Но это ничего не решит. Если Илья Валентинович решил продать квартиру, он имеет на это право, — спокойно отвечает мужчина.
— А как же мы?! — Перевожу взгляд на сына, который заинтересовался оставленной на полу машинкой. Безмятежно водит ею по ковру, изображая рычание мотора. Как же Илья так мог поступить с нами?!
— Виолетта Сергеевна, решения Ильи Валентиновича и Сергея Ильича вне моей компетенции, — как с умалишенной разговаривает со мной юрист. — Если в квартире не был прописан ваш сын, то никаких препятствий для сделки купли-продажи нет.
— Нет, Серёжка не был прописан. Я… — говорить о том, что я не знала, как это сделать, было жутко стыдно.
Я продала свою квартиру, деньги перевела на лечение папы. Меня предупреждали, что я должна прописать Серёжу по новому адресу, но не сказали как. Я и забыла со всеми этими проблемами.
— Виолетта Сергеевна, я так понимаю, что у вас не осталось вариантов? Вам нужны деньги на квартиру и на лечение Сергея Ильича?
Я молчу. Это очевидно.
— Тогда мое предложение в силе. В течение часа я могу организовать сделку по продаже фирмы. Покупатель надёжный, я ручаюсь. Сумма более чем отличная. Вам хватит и на небольшую квартиру, и оплатить счета в клинике.
— Но это же папина фирма. Он столько лет ее создавал, — пытаюсь спасти ситуацию я, только все рушится быстрее, чем проливается вода сквозь пальцы.
— Тут вам решать, — произносит юрист осуждающе. От такого поворота я теряюсь. Слезы текут по лицу от мысли о том, что придется продать фирму. От повторного предательства Ильи невыносимо! Боль душит, я не знала, что так бывает. Он совсем не подумал о том, что нам с Серёжей некуда идти!
— Но также нельзя, — со слезами на глазах шепчу в трубку, но уже понимаю, что соглашусь на его предложение. Другого выхода у нас просто нет.
— Сергею Ильичу нужно лечение за границей, я узнавал у его лечащего врача. Вам придется это решать, Виолетта Сергеевна. Сергей Ильич давно внёс вас в соучредители, ваша подпись имеет законность и ваше решение о продаже будет иметь юридическую силу. Так что подумайте, — мягче добавляет он.
— Но… — я хочу возразить, что ещё могу взять кредит, но мужчина меня перебивает:
— Но недолго. Скоро поползут слухи о болезни Сергея Ильича, и фирма потеряет в цене. Да и покупатель, за которого я ручаюсь, не готов долго ждать.
Я прикрываю глаза, по щекам текут слезы. Одной рукой я обнимаю прижимающегося сынишку, который потерял интерес к машинке и пришел ко мне, и понимаю, что вариантов у меня действительно нет.
— Хорошо. Я сейчас приеду, — отрезаю, сглотнув ком в горле. Откашливаюсь.
— Отличное решение, Виолетта Сергеевна, — ровно говорит юрист, как будто мое решение его не удивило. — Жду вас в офисе. Все документы я подготовлю.
Разговор окончен, решение принято. Я даже не успеваю понять, верное ли оно. Просто чувствую себя загнанным в угол зверьком. Мышкой в капкане.
— Серёж, нам придется сейчас съездить в офис. Там, где работал дедушка, — обещаю и целую его в макушку. — Это ненадолго. А потом…
А что потом, я затрудняюсь сказать. К отцу в больницу? Найти съёмную квартиру на первое время?
Я выхожу из комнаты, крепко держу сына за руку. Слезы вытерла ещё внутри, но вид, наверное, у меня не самый презентабельный. Женщина смотрит на меня сочувственно, мужчина равнодушно скользит взглядом, а вот риэлтор победно улыбается.
— Вы убедились, что все законно? Ваш супруг просто забыл вас предупредить. Но срок, в который вы должны были съехать, истек. Вам придётся освободить квартиру немедленно, — надменно фыркает она.
— Да. Но я бы хотела собрать вещи. Хотя бы на первое время, — решительности в моем голосе мало, слишком мало, чтобы поставить на место эту Анастасию.
— Можете взять документы, — холодно цедит она. Смотрит на часы, затем на хозяев. — И потом договориться с новыми хозяевами на счёт остальных вещей. Они и так достаточно ждали. Вам была дана неделя! Семь дней!
Перевожу взгляд на супружескую пару, ищу в них сочувствие, но мужчина согласно кивает головой и поддакивает, женщина отводит глаза. Здесь мне не помогут.
Я забираю папку с документами из секретера в кабинете и рамку с фотографией, где мы втроём: я, папа и Серёжка.
В коридоре, сложив руки на груди, ждёт риелтор, она уже демонстративно приоткрыла входную дверь. Новые хозяева остались в зале. Меня вдруг осеняет:
— А как же мебель? Картины? Техника?
— Голубушка, — презрительно кривит губы Анастасия, — вот уж не корчите из себя дуру! Ваш муж продал квартиру вместе с картинами и техникой. За это он накинул дополнительно процент. И не надо здесь строить невинную простоту. Ваш фокус не пройдет: оспорить сделку вам не удастся, — припечатывает риэлтор. — Наша фирма не первый год на рынке недвижимости, и не такие схемы повидали! — она нервно сдирает Сережкину курточку с крючка и сует мне в руки. Всовывает мне сапоги, а Серёжке — мою куртку и выталкивает в подъезд, громко хлопнув дверью у нас за спиной.
В папином офисе я бывала не так уж часто. В последнее время пару раз приводила Серёжку показать, где работает дедушка.
Папочка из военных в отставке, на пенсии открыл небольшое охранное агентство. Чем именно он занимается, я никогда не интересовалась. Охраняет и ладно. Людей, офисы, дома…