Монеты с того света, или За всё нужно платить

Топая от дома к гаражному кооперативу «Старт», я не раз успела помянуть добрым словом свою усопшую тётушку. А больше — её заботу о себе любимой, благодаря которой мне не нужно ехать за машиной на другой конец города. Ну или ставить авто под окнами, а потом чистить от снега. Достаточно сделать пятиминутную прогулку к гаражам, куда я и направлялась в данный момент.

Гаражи радовали глаз ярким зелёным цветом, краску обновили в прошлом году. Среди грязного снега выглядели они прямо-таки нарядными. Бокс, купленный тётушкой, а ныне принадлежащий мне, находился в третьем ряду. Ничего интересного, кроме авто и летней резины для него, я там не хранила. Но когда он мне только достался, хлама там было несметное количество.

Люди, имеющие советскую закалку, привыкли собирать старьё с объяснением для себя и близких, что, мол, в хозяйстве всё пригодится. Оттого, наверное, почти все балконы забиты неработающими холодильниками, пылесосами времён восьмидесятых, проржавевшими газовыми плитами и трёхлитровыми банками. Иногда, проходя под таким вот хранилищем «добра нажитого», становится страшно от того, что этот балкончик прямо сейчас решит обвалиться тебе на голову под тяжестью размещенного на нём барахла.

Родственница моя исключением не была, но вещи, отжившие своё, хранила не на балконе, а в гараже, отчего машина там еле помещалась. Я весь нажитый ею хлам выкинула, а освободившийся бокс использовала строго по назначению.

Открыв ворота и ожидая, пока разогревалась машина, я пританцовывала от холода рядом. В голове, как в улье, роились мысли. Сосредоточившись, я пыталась дословно вспомнить наш последний разговор с Валентином.

Он был на нервах — да, напуганным — нет. Просьбу забрать сумку я восприняла без восторга. Поначалу я искала тысячу причин, чтобы отказаться. Очень уж было неохота покидать свою уютную и тёплую квартирку. Валька же стал меня уговаривать, повторяя, что для него это жизненно важно и положиться он может только на меня. Он ещё что-то плёл про поездку в Брянск. Вот только что? Тогда я не прислушивалась к его словам, была занята сложным выбором: есть шоколадку сразу всю или оставить половину на вечер. Сейчас же от злости была готова надавать себе подзатыльников, если бы я была в силах это сделать. Может, он говорил про Брянск, имея в виду посещение детского дома? А если нет? Знать бы наверняка.

Выгнав машину из гаража и закрыв ворота на замок, я поехала в сторону Обнинска. Часы показывали половину шестого утра, и дорога была абсолютно свободной.

Москва в такой час особенная — заспанная, синяя, ещё не натянувшая своё дневное злое лицо. Фонари размазывали по снегу жёлтый свет, светофоры исправно перемигивались на пустых перекрёстках, а редкие машины пролетали мимо так быстро, будто спешили воспользоваться короткой передышкой до начала утреннего безумия. Город только просыпался. Не было ещё пробок, толкотни, нервных гудков и вечно куда-то бегущих людей.

Я люблю столицу именно такой. Тихой. В такие часы она кажется почти честной. Не пытается произвести впечатление, не хвастается своими огнями и высотками, не давящей своей вечной спешкой. Просто существует. Большая, холодная и немного уставшая.

Когда-то в детдоме Москва представлялась мне чем-то вроде сказки. Огромной, шумной и недосягаемой. Мне казалось, что здесь живут какие-то особенные люди, у которых всё получается. Потом выяснилось, что люди здесь самые обычные. Со своими бедами, радостями и тараканами в голове. Но город мне всё равно понравился. Может быть потому, что именно здесь у меня впервые появилось что-то своё. Своя квартира, своя машина, своя жизнь.

Дабы дать возможность своему мозгу отдохнуть от нелёгких дум, я включила магнитолу погромче, настроив её на «Русское радио». За окном тянулась серая, придавленная зимой подмосковная трасса — голые перелески, поля под грязным снегом, редкие заправки с мигающими вывесками. Из колонок мурлыкало что-то про любовь и разлуку, я подпевала вполголоса и думала: вот же, всего сутки назад жизнь моя была простой и понятной, а теперь я еду опознавать собственного брата и кошусь на каждую машину в зеркале.

Дорога до места встречи с подругой пролетела незаметно. Припарковавшись у Макдональдса, я отправилась внутрь ожидать Аньку.

Сев за столик у окна, достала из сумки свой блокнот. Поразмышляв немного на тему: а не заказать ли мне кофейку, решила, что перебьюсь. Сконцентрировавшись на действующих лицах произошедшего, я стала переносить свои мысли на бумагу. Нарисовала в центре листа круг и вписала туда Вальку, а от круга же сделала несколько стрелок. Под одной написала «Монеты», вторая вела к слову «Музей» — месту Валькиной работы, третья указывала на моего ночного гостя — «Красный» значилось под ней. Под четвёртой стоял «Лев Абрамович», чем чёрт не шутит, а под пятой я поставила знак вопроса.

И поймала себя на странном. Мне было страшно — а где-то под страхом, стыдно сказать, азартно. Я разматывала этот клубок, как когда-то раскладывала на доске сложную задачу. Пальцы сами тянулись к ручке, а в голове одна за другой выстраивались версии.

«Тоже мне преподавательница высшей математики. Вместо того чтобы лекции студентам читать, сижу и составляю схему убийства собственного друга. Ну и задачку ты себе нашла, Александра Сергеевна», — мысленно фыркнула я и тут же вернулась к своим записям.

А впрочем, почему бы и нет. Убийство — это ведь та же задача, только вместо иксов и игреков люди, а вместо ответа в конце учебника — чей-то труп.

Дано. Первое: Вальку убили не случайно — за сумку с чем-то ценным, скорее всего за монеты. Второе: убийца знал и про меня — пас у светофора, нашёл квартиру за полдня. Значит, он не со стороны. Третье, хотя нет, вернёмся ко второму: «Красный» не тянет. Выпендрёжник, актёр недоделанный, возможно даже мошенник, но не мясник. Есть кто-то ещё.

Найти. Этот кто-то и остаётся главным неизвестным. Я выписала в столбик всех, кто мог знать про монеты, и стала вычёркивать. Антиквар? Глупо: ему выгоден живой поставщик, а не труп. Музейные? Если бы Валька вынес ценности из музея, шум стоял бы до небес, а там тишина. Случайный подельник?

И вот тут у меня похолодело в животе. Потому что всё больше казалось, что в этой истории кому-то было нужно вовсе не содержимое сумки. Кому-то был нужен именно Валька. Я отложила ручку и посмотрела на свой листок, исчёрканный стрелочками. Красиво, логично, стройно — и почти без толку. Слишком много неизвестных.

«Тоже мне, нашла себе задачку, Александра, — подумала я. — В институте за такое решение без ответа влепили бы пару».

Что-то мне подсказывало, что ответ я узнаю. Узнаю обязательно. Вопрос только в том, не окажусь ли я к тому моменту следующей строчкой на этом листе.

— У вас не занято? — спросил приятный мужской голос. Я подняла глаза и рядом с собой обнаружила парня с подносом, на котором стояло два бумажных стаканчика с кофе. Он уселся напротив и, протянув мне один из них, улыбнулся. Кофе я взяла и, поблагодарив, отхлебнула из предложенного стаканчика. После чего зажмурилась от удовольствия, потому что в нём оказался обожаемый мной капучино.

«Мысли ты читаешь, что ли?» — подумала я, рассматривая незнакомца, а поглазеть было на что.

Высокий и широкоплечий шатен с огромными выразительными жёлто-зелёными глазами, обрамлёнными чёрными пушистыми ресницами. Несомненно, глаза были его визитной карточкой, прямо-таки кошачий взгляд. И если верить тому, что глаза — это зеркало души, то здесь вместо зеркала был омут. Хотя и помимо глаз было на что обратить взор.

Я смотрела на него и привычно, почти автоматически, раскладывала на детали — как раскладываю всё, что меня настораживает. Слишком спокойный для случайного знакомства. Слишком внимательный взгляд — не раздевающий, как у большинства, а цепкий, оценивающий, будто он не девушку в кафе разглядывает, а свидетеля на допросе. Руки спокойные, сидит вполоборота к залу, машинально держит под контролем и вход, и мой блокнот. Такие к красивым блондинкам «случайно» не подсаживаются. Такие сначала просчитывают.

Мент. Или бывший мент, что в моей ситуации было ничуть не легче. После ночного гостя я не верила никому в радиусе километра, а уж красавчику с капучино, угадавшему мой любимый кофе, — и подавно. Совпадений я не люблю с детства. В моём уравнении он был ещё одной неизвестной, и я твёрдо решила: пока не пойму, что он за фрукт, не расслаблюсь ни на грамм. А то, что сердце при этом вело себя как-то подозрительно неровно, я списала на нервы и недосып.

Под обтягивающей водолазкой бугрились мышцы. Одет он был просто и без выпендрёжа: кожаная куртка с воротником-стойкой, которая сейчас была расстёгнута, чёрная водолазка и джинсы. Если бы не ночной визит «Красного» ко мне в квартиру, я бы решила, что парень меня клеит.

А что? Девушка я красивая. Миниатюрная блондинка с вьющимися волосами и кукольными чертами лица. Маленький носик, маленький рот и большие голубые глаза с загнутыми ресницами. Я не люблю краситься и без косметики выгляжу значительно моложе своего возраста.

Но что-то подсказывало мне, что рядом со мной этот парень оказался не просто так. На моего «ночного визитёра» он, конечно, похож не был, фигура не та, да и ростом значительно выше, но… Может, у меня уже паранойя? Так или иначе, выясним по ходу пьесы. Попивая кофе, я скалила зубы, гадая о том, что последует дальше. Парень не разочаровал.

— Загадку разгадываете? — мотнув головой в сторону блокнота, спросил незнакомец. — Давайте вместе, так интереснее.

— Давай, — решила не церемониться я и перешла сразу на ты. — Я Саня, а тебя, следователь, как звать?

Парень, видимо не ожидавший от меня такой прыти, поперхнулся обжигающим напитком.

— Я тоже Саня. А почему сразу следователь? У меня что, на лбу написано, что я мент?

Теперь пришла моя очередь удивляться.

— Удостоверение покажи, — с придурковатой улыбкой потребовала я.

— А нету, — развёл он руками.

— Ну да, ну да, — почесав нос, проговорила я, ухмыляясь.

Видимо, обидевшись на моё неверие, он полез в телефон со словами, что сейчас мне докажет. Копался достаточно долго, в итоге что-то там найдя, сунул мне под нос свой мобильный. На снимке были несколько мужчин в форме, в том числе и мой собеседник.

— Листай фото, не стесняйся, — довольный собой, проговорил Александр.

Фотографий оказалось немало, и были они, судя по всему, разного времени. Повода ему не верить у меня не нашлось.

— Так куда всё-таки удостоверение твоё делось? — всё ещё с недоверием уточнила я, возвращая телефон владельцу.

— Сдал при увольнении.

— Чего? — округлила я глаза. Или он врёт, как дышит, или… Додумать я не успела.

— Уволился я, говорю. Уже третий день как.

— А чего уволился-то? Хлебное же местечко, и платят вроде неплохо, и приработок всегда найти можно.

— Вот из-за этого и уволился. Не сошлись наши взгляды на жизнь с новым начальством, — грустно проговорил собеседник и опустил голову.

— Взятки, что ли, запретил брать? — вроде как усомнилась я. Но…

Было в нём что-то такое, что хотелось верить ему безоговорочно, сразу и навсегда. И это, честно говоря, меня очень пугало. Слишком уж он казался правильным, но по опыту я знала, что таких ментов не бывает.

— Вот видишь, и ты туда же! Все знакомые этот вопрос задают. Дело у меня было, там сынок одних толстосумов девчонку изнасиловал. А у неё из родни — одна бабка, да и то полуживая. Девчонке только-только шестнадцать исполнилось, а этому уроду двадцать три, но вот мозгов — кот наплакал. Я хотел его посадить, а наш сказал дело закрывать за отсутствием улик. А девчонку в шею гнать, мол, сама хороша. Каким отсутствием? Там этих улик попой жуй. И девчонка — ребёнок совсем, про неё никто ни одного плохого слова не сказал. Вежливая, в школе хорошо училась. С соседями всегда здоровалась, и дверь придержит, и сумки донести поможет. В общем, золото, а не ребёнок. Зато сынок этот — та ещё мразь. Вот и турнули меня по собственному желанию. Ты не думай, я не жалуюсь, всё равно бы ушёл. Понял ведь уже, что не сработаемся. Ну что, Саня, сама-то ты где трудишься?

— Я? Сейчас я в отпуске, — решила приврать я.

Зачем соврала? Наверное, потому, что на его фоне чувствовала себя… не знаю кем, но явно не собой. Был он весь такой красивый, хороший, правильный. Сладкое — это всегда вкусно, но если со сладостью переборщить, то тошнить от приторности начнёт точно. Так и здесь. Может, я просто придираюсь?

— А после отпуска? — продолжил наседать Саша.

— Это профессия наложила свой отпечаток или ты всегда так знакомишься? — задала я встречный вопрос.

— Не хочешь отвечать — не отвечай, — улыбнулся он.

А я подумала, что так же Александр и с подследственными, наверное, разговаривал. Улыбнулся — и вроде как свой, рубаха-парень. Улыбка у него красивая, обезоруживающая просто. Так и хочется ему душу открыть, рассказав всё, что знаешь, и что не знаешь тоже. Н-да… Знать бы ещё, что же мне за фрукт попался?

Мои размышления прервала Анька, появившаяся за спиной у Александра.

Подруга — это одно сплошное недоразумение. Нет человека более наивного на свете, чем Аня, она доверчивая до безобразия. Обмануть её проще простого. Зато она никогда обманывать не станет. Анютка — человек из серии «на уме то же, что и на языке», и наоборот. Природа упаковала подругу по максимуму: высокий рост, внешность жгучей брюнетки с пухлыми губами и карими, миндалевидной формы глазами. К этому прилагаются бюст три плюс, осиная талия и задница как на заказ. По умственным способностям фору даст любому умнику и при всём при этом Анька — это совершенное дитя. Главным желанием простодушной подруги является неземная любовь с примесью мексиканских страстей, как в мыльных операх. И это несмотря на то, что её и нашего общего одноклассника Стасика зовут женихом и невестой с самого детства.

— Кто это? — задала она вопрос одними губами и указала пальчиком на Сашу. Видимо, почувствовав её взгляд, он обернулся.

— Вы Сашина подруга? — спросил он, обращаясь к Аньке. — Значит, это вас мы ждём?

— Да, а вы? — переводя непонимающий взгляд с меня на Александра, спросила она.

— А я Саня, — представился мой собеседник и протянул ладонь.

Анька потупила глазки, но ладонь пожала.

— Мы завтракать-то будем или ты меня хочешь голодом уморить? — капризно обратилась она ко мне, а сама продолжала коситься на Сашку.

— Я вас угощу. Уж Макдональдс мне по карману. Что будете, милые дамы? — дурашливо поинтересовался Александр и, выслушав от нас пожелания, ушёл к кассе.

— Какой же он красавчик, — мечтательно пропела подруга, закатив глазки. — И откуда ты их только берёшь? Что ни парень, то мечта. Я за всё время ни с одним таким так и не познакомилась, все какие-то слишком постные, без перчинки…

— Хватит трещать, сорока. Это хорошо, что ты успокоилась, с соплями я бы тебя точно не осилила.

— Ты так и не сказала, где ты его, к слову, откопала?!

— Нигде! Он сам приблудился, буквально полчаса назад. Лучше вспомни ещё раз поточнее, что сказали господа полицейские, когда тебе звонили?

— Я всё тебе уже рассказала. Зачем мне второй раз одно и то же повторять? Ничего нового я не скажу, — недовольно пробурчала она.

Пока мы припирались таким образом, вернулся Сашка.

— Налетайте, — проговорил он, поставив перед нами поднос с едой. Все активно заработали челюстями. Первым нарушил тишину Александр.

— Так, куда едем?

Анька вопросительно посмотрела на меня.

— Лучше ответь, что ты тут делаешь так рано? Тебе же вроде на работу не надо? Так как?

— Я от бабули еду, она здесь, в Обнинске, живёт. Об увольнении говорить ей пока не стал, чтобы не переживала. Вот и пришлось выметаться ни свет ни заря, чтобы у неё вопросов не возникло, — добродушно ответил он.

О бабушке он говорил особым, теплеющим голосом — так говорят только о тех, кого по-настоящему любят. Было видно, что свою старушку в Обнинске он обожает: ездит к ней, бережёт и даже плохие новости от неё прячет, чтобы лишний раз не тревожить.

— А живёшь ты где? — не унималась я.

— На Царицыно.

— Рядом, значит…

— В каком смысле рядом? — насторожился парень.

— Мысли вслух. А работал тоже в Царицыно?

— Тоже. Ещё вопросы будут, моя госпожа? — смеясь, спросил он.

— Не называй меня так! — передёрнула я плечами.

— Как скажешь, моя госпожа.

Я насупилась, хотя понимала, что он меня просто дразнит. Анька же переводила непонимающий взгляд с меня на Александра.

— Ну так куда отправимся? — повторил он свой вопрос.

— Нам в морг нужно, на Царицыно, — влезла подруга, видимо решив, что если не вмешается, то я пошлю нашего добровольного помощника подальше. И была недалека от истины.

— Ух, нифига ж себе дела! Началось утро, называется, — скривился наш собеседник и отложил недоеденную булку с котлетой. — Рассказывайте, что случилось.

Анютку дважды просить не пришлось. Это мне она повторять свой рассказ не хотела. А уж для Сашки расстаралась. Выложив нашему собеседнику всё, она выпила газировки и уставилась на него взглядом преданной собаки, ожидающей дальнейших указаний хозяина.

— Значит так, поедем на моей машине, а по дороге я позвоню знакомым ребятам и по старой дружбе узнаю, что там к чему.

— Ну уж нет, — возмутилась я. — Свою машину я здесь не оставлю. Да и вообще, не кажется ли тебе, что ты раскомандовался?

Мой вопрос Александр проигнорировал, что ещё больше меня рассердило.

— Значит, сначала поедем на двух машинах до твоего дома, а там ты пересядешь ко мне. Да, Анечка? — улыбаясь во весь рот, обратился он к подруге.

Та с радостью закивала в ответ.

— Саша прав, — проговорила Аня и с надеждой посмотрела на меня. — Зачем нам на двух машинах ездить?

«Охренеть, она его даже не знает, а уже на край света за ним согласна бежать! Вот бабы дуры!» — обижаясь непонятно на кого, подумала я.

— Так куда едем? — как ни в чём не бывало поинтересовался наш собеседник и подмигнул мне.

— Вот ответь, тебе-то это зачем? — уже понимая, что от него не отделаешься, но из вредности спросила я.

— А всё равно дома делать нефиг. А так и занятие появилось, и компания есть, — скаля зубы, ответил Александр.

— Ладно. Едем к моему гаражу, — сдалась я и назвала адрес.

Мы вышли из кафе, и я направилась к своей машине. Выяснилось, что Александр припарковался рядом.

— Недешёвая у тебя машина, а говорил, что взяток не берёшь. Или в полиции так хорошо платят, что следователи на Рэндж Роверах разъезжают? — не преминула уколоть я парня.

— Машина — это подарок родителей, они у меня в Америку уехали жить. Отцу российская власть осточертела, вот родители и подались на Запад.

— А ты чего не уехал? — не унималась я. — Сидел бы себе сейчас за бугром и не шлялся по моргам с незнакомыми девицами.

— Ну с девицами, как ты выразилась, я уже познакомился, и женское общество мне всегда приятно, тем более девушки такие красавицы, — заливался он соловьём. — Ну а морг меня не пугает, насмотрелся за время работы.

— Ну-ну! Почему не уехал-то с предками, спрашиваю?

— А фиг его знает. Может, ещё и сменю страну своего пребывания. Но не сейчас. Здесь бабушка, к тому же она старенькая и из России ни за какие коврижки не переедет. Да и что я там в той Америке делать буду? Не бизнесмен я. Мне моя работа нравилась.

— Ну так и шёл бы в американскую полицию. Следователи, они же везде нужны.

— Ага, и как ты себе это представляешь? Это здесь я следователем был… Как мне с подследственными разговаривать, когда я и двух слов по-английски связать не могу?!

— Так выучишь английский, — порадовала я его. — Люди же как-то учат?!

— Мне языки не даются, — вздохнув, пожаловался он. — И вообще, хорош болтать, поехали.

Спорить с ним не имело смысла. Загрузившись в машины, мы направились в сторону Домодедово. Анька возжелала ехать с Александром, но я настояла на том, что до гаража она едет со мной. А про себя подумала: «Хрен его знает. Стелет-то он мягко, но бережёного Бог бережёт. Я вообще чужим не доверяю. А красивым парням — в особенности.»

Подруга на меня дулась, оттого и молчала. А я, пользуясь затишьем, включила музыку и сосредоточилась на езде. Как и стоило ожидать, надолго её не хватило.

— Сашка тебе нравится? — сделав музыку тише, поинтересовалась она.

— Прикалываешься? — бросив на неё взгляд, спросила я.

Ну и что ещё ей сказать? Рассказывать, что на его фоне я чувствую себя закомплексованной дурочкой, которая ищет, к чему бы придраться, точно не стоит.

— Нет, я серьёзно! Так нравится или нет?

— Ань, я его знаю столько же, сколько и ты, — ушла я от ответа.

— Это не имеет никакого значения! Человек тебе либо нравится, либо нет. Мне он нравится, Александр хороший. Нам вот помочь хочет…

— Ань, ты мыслишь, как ребёнок. Внешность человека, как и его слова, ни о чём не говорит. Судить нужно по поступкам. А для поступков нужно время.

— Шура, ты рассуждаешь, как тётя Маша. Только ей уже пятьдесят шесть лет, а тебе ещё двадцать восемь. Если так рассуждать, то старой девой можно остаться. Заведёшь себе ближе к старости пару котов, а ухаживать за чужими детьми пойдёшь, так как своих не будет, с такими-то мыслями. А я старой девой быть не хочу. Я мужа хочу и деток, — надулась подруга.

— Так и выходила бы замуж за Стасика. Он тебя ведь зовёт. Чего артачишься? Хороший парень, проверенный, а главное — мы его всю жизнь знаем.

— Вот и выходи за него сама! — разозлилась Анька.

— Я бы с удовольствием, да боюсь, он в восторг от твоего предложения не придёт, — растянула я рот в придурковатой улыбке.

Сама же знала наверняка, что замуж если и выйду, то только по любви. Для галочки мне и даром не надо.

— Ну как ты не понимаешь? Стасик понятный и предсказуемый, до зубного скрежета. А мне страсти хочется, да такой, чтобы голову потерять, — мечтательно проговорила подруга.

— То, что башка у тебя лишняя, я уже давно поняла. А вот то, что ты неприятностей на свою задницу ищешь, — это для меня открытие. Вся эта муть про страсть до головокружения только в твоих романах встречается, а в жизни всё по-другому. Для тебя приключение — из Брянска в Москву на пару дней приехать. Ты — комнатное растение и без опеки пропадёшь. Какие тебе страсти-мордасти? Тебе и нужен такой мужчина, как Стас: любящий, надёжный, заботливый. А будешь перебирать, нарвёшься на какого-нибудь идиота, который в пылу своей страсти начнёт тебя поколачивать. Или вообще придушит, как Отелло Дездемону. Оно тебе надо?

— Почему сразу поколачивать? — опешила Аня.

— Потому что на большее не способен. Знаешь, сколько таких по матушке России? А бабы-дуры терпят, успокаивая себя тем, что бьёт — значит любит. А каково детям, которые эти побои видят? Что из них потом вырастет — ты об этом подумала? Хочешь страстей — смотри сериалы по телику и сопереживай, а замуж за надёжного надо выходить.

— Так почему не выходишь? — не успокаивалась подруга.

— Потому что надёжных не так много и не всем так повезло, как тебе, дура ты неблагодарная, — в сердцах проговорила я.

В то время, когда все наши девчонки влюблялись, я математику учила. Ну не было во мне всех этих романтических соплей. Я и завидовала им втайне, хотя и не подавала виду…

«А может, я ревную?» — вдруг подумала я.

Но отогнала пришедшую на ум мысль от греха подальше. Сашка мне понравился. Что ни говори, а он хорош. Нет, здесь не только во внешности дело. Вокруг меня всегда было полно парней, и красавчиков среди них было немало. Но здесь что-то другое, и ведь не объяснишь так сразу. Но чем-то он меня зацепил. Это и нравилось, и не нравилось мне одновременно. Ладно, поживём — увидим.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали. Анька дулась, а я просто отдыхала от её болтовни, слушая музыку. Машину Александра я увидела издалека, он остановился у въезда в кооператив. Вот кому придёт идея покрасить машину в ядовито-жёлтый цвет? А главное, зачем? Выпендрёжник.

— А Саша уже нас ждёт, — обрадовалась подруга.

— Вижу, — буркнула я и проехала мимо. Он поехал следом. Остановившись, я вышла и направилась к гаражу, а Анька потопала к машине нашего сопровождающего. Не хватало мне ещё, чтобы она в него втюрилась. Блин.