Тени Токио

Глава 3

Уже несколько дней Рина жила в роскошных апартаментах, в которые ее привел Куон. Она взяла на работе двухнедельный отпуск, сославшись на семейные обстоятельства — её репутация «железной леди» позволяла не давать лишних объяснений. Коллеги, вероятно, вздохнули с облегчением, не подозревая, что их начальница заперта в пентхаусе одного из самых опасных людей Токио. Даже здесь Рина оставалась трудоголиком. Она часами пропадала в ноутбуке, разгребая почту и контролируя удаленные проекты. Куон почти не появлялся. Он возникал в квартире как призрак глубокой ночью или на рассвете, оставляя после себя лишь едва уловимый запах дорогого табака и тяжелую ауру власти.

Как гостеприимный хозяин, он разрешил ей пользоваться общей территорией квартиры, как ей удобно. Правила были просты: не входить в его спальню и не мешать. Раз в день приходила домработница. Помимо уборки, она также приносила продукты и готовила еду. Даже когда его не было дома, Рина предпочитала не выходить из комнаты. Она превратила её в свой личный бункер. Ей нравилась огромная мягкая кровать, в которой она тонула после стрессовых дней, и отдельная ванная, где можно было часами отмокать в пене, глядя на огни Синдзюку. Свои вещи она так и не достала из рюкзака. Подсознательно Рина была готова бежать в любую секунду.

Это было привычной ситуацией для Рины, когда весь мир ограничивался компьютером. Иногда, предупредив Юкитеру коротким сообщением, она выходила в ближайший супермаркет. Никто не преграждал ей путь, но она кожей чувствовала взгляды его людей. Впрочем, как интроверта, такой ритм жизни её почти устраивал. Безопасность казалась осязаемой, хотя где-то на периферии сознания всё равно пульсировала тревога.

Однажды вечером Рина вышла на кухню за водой. В гостиной было темно, лишь холодный лунный свет падал на пол. Она щелкнула выключателем и вздрогнула. На диване сидел Куон, ее спасатель, или пленитель.

— Прости, я не знала, что ты дома, — быстро бросила Рина, намереваясь скрыться в своем убежище.

— Я не кусаюсь, — остановил её низкий, бархатный голос. — Делай, что хотела.

Девушка практически бесшумно зашла на кухню, не отрывая взгляда от пола. Налила воды, но вместо того чтобы уйти, внезапно для самой себя села на высокий стул. Любопытство взяло верх: ей хотелось рассмотреть его без налета той смертельной бледности.

Куон выглядел расслабленным. Пиджак брошен рядом, узел галстука ослаблен. Перед ним стоял стакан виски и ноутбук. Он закурил, и сизый дым медленно поплыл под высоким потолком.

— Можешь угоститься виски, — Куон сделал очередную затяжку и на его лице появилась дерзкая ухмылка.

— Нет, спасибо, — Рина поморщилась от дыма. — Я предпочитаю сохранять ясность ума.

— Боишься меня?

— Если честно нет. Хотел бы убить, сделал бы это еще в переулке, — её голос окреп. — Просто я по-другому представляла себе якудза.

— И как же?,— усмехнулся Куон делая глоток из стакана.

— Ну, знаешь... Темные подворотни, биты, сплошные татуировки и толпа девиц легкого поведения вокруг.

— Ха! Фантазия у тебя что надо. Биты нет, но пара борделей и правда имеется, — он снова ухмыльнулся, и в этой улыбке было столько опасного обаяния, что Рина на секунду забыла, как дышать.

— Получается ты — владелец борделей?

— Современный мафиози — это прежде всего бизнесмен, Рина. Приходится управлять легальными активами, чтобы прикрывать тень. Логистика, недвижимость, бордели и клубы, все это лишь часть экосистемы.

— Бизнесмен... — она грустно улыбнулась. — Завидую. Я в этом всегда была нулем, мне кажется, это неподъемно сложно.

— И это говорит мне женщина, которая руководит целым департаментом и, судя по досье, считается редкой стервой?

Рина нахмурилась. — Досье? Значит, всё-таки копал под меня?

— Я не пускаю в дом случайных людей.

— Ну, тогда рассказывать о себе бесполезно. Может, ты о себе что-то расскажешь?

— Тебе лучше не знать, — сурово отрезал он. В воздухе повисла тишина, тяжелая и густая. Рина заерзала на стуле.

— Слушай, если тебе нужно... ну, уединение. Если придет женщина или... в общем, я могу «потеряться» в своей комнате или уйти погулять. Без проблем.

— Я не вожу сюда женщин, — Куон посмотрел на неё так, будто она предложила нелепость. — Это мое личное пространство. Здесь только я, безопасность и тишина.

— Понятно, — промямлила Рина. — Тогда я пойду. Спокойной ночи. Не засиживайся долго, — Она увидела, как в глазах Куона мелькнуло искреннее удивление. Кажется, за последние десять лет никто не советовал ему «не засиживаться долго».

На следующий вечер ситуация повторилась. Рина сидела на кухне в своей любимой пушистой пижаме с пандами, её тайным побегом от мира строгих костюмов. Она сгорбилась над стаканом быстрорастворимого рамена, увлеченно читая Гюго.

Вошедший Куон замер, выгнув бровь.

— Что? — спросила Рина, почувствовав, как краснеют уши. — У меня что-то на лице?

— Нет. Просто не привык видеть женщин в... таком образе. Теперь понятно, почему у тебя нет личной жизни.

— Я здесь в гостях по принуждению и не собираюсь тебя соблазнять, — огрызнулась она. — И вообще, что ты имеешь против панд? Они милые.

— Отнюдь, они забавные, — его лицо на миг смягчилось, став почти обворожительным. — Но что это за ужасный запах? Что ты ешь?

— Это вкусно! — Рина прижала к себе пластиковый стакан с лапшой, будто-то защищая его.

— В холодильнике еда от шефповара.

— Я не хочу быть нахлебницей. К тому же, это быстро и... душевно. Хочешь попробовать? Заварю тебе порцию.

— Нет, я уже ужинал, — он налил виски и сел напротив. — Почему не спишь?

— Я сова. Книгу читаю.

— Скорее, у тебя просто нет личной жизни, — снова эта дерзкая ухмылка. Рину это начало задевать.

— И это говорит человек, который вместо того, чтобы проводить ночь с возлюбленной, сидит напротив «неинтересной» девушки в пижаме с пандами? К тому же ты повторяешься, — парировала она.

— У меня нет и не будет возлюбленной, — отрезал Куон.

— Ты же говорил, что нет проблем с женщинами...

— Это просто девушки. Ничего личного.

Рина удивилась тому, как легко он обсуждает это с ней. В его присутствии она начала расслабляться, даже зная, что под его пиджаком скрыта кобура. Куон закурил, и Рина непроизвольно закашлялась.

— Не куришь? Пробовала?

— Нет.

Он вдруг протянул ей свою сигарету. — Попробуй.

Рина покраснела. «Опять эта ухмылка! Думаешь, я испугаюсь?» Она решительно взяла сигарету из его пальцев. Их руки на мгновение соприкоснулись, и по коже пробежал электрический разряд. Она затянулась, пытаясь выглядеть уверенно, но тут же согнулась в приступе кашля, выпуская дым неровными порциями.

— Как мило, — Куон не выдержал и рассмеялся — искренне, открыто. Он забрал сигарету обратно. — Ты действительно забавная.

Рина чувствовала, как горят щеки, но этот смех... он сделал Куона живым. — Что читаешь? — спросил он, меняя тему.

— Виктор Гюго. Мой любимый автор.

Куон взял книгу, перелистывая страницы. — Одолжишь? Я читал его в университете, сто лет назад. Хочется иногда отвлечься от реальности.

Рина улыбнулась. В этом холодном пентхаусе, среди мафии и крови, внезапно нашлось место для Гюго и панд. И это было самое странное, что случалось с ней в Токио.

Глава 4

Постепенно Куон начал привыкать к присутствию Рины в своем выверенном до миллиметра мире. Это соседство, продиктованное жестким кодексом чести, поначалу казалось ему досадной помехой, но со временем превратилось в нечто иное. Он не любил непредсказуемость. Не любил посторонних в своем доме. Не любил людей, которые могли стать слабостью. А Рина умудрилась стать всем сразу. Он не мог позволить ей умереть, не после того, как она, дрожа от страха, зажимала его рану в темном переулке. Куон отчаянно, с холодным бешенством искал тех, кто уже дважды пытался отправить его на тот свет, но враги словно растворились в неоновом мареве Токио.

Не после того, как она, дрожа от страха, прижимала ладони к его ране в темном переулке и, несмотря на ужас в глазах, отказывалась оставить его одного. Куон с холодным бешенством разыскивал тех, кто уже дважды пытался отправить его на тот свет. Но враги словно растворились в неоновом мареве Токио. И каждый раз, когда его люди докладывали об очередной неудаче, он ощущал непривычное раздражение. Ер не из-за себя. Из-за нее. Он, человек, привыкший решать судьбы других, испытывал странную вину за то, что жизнь этой дерзкой иностранки превратилась в плохо написанный криминальный роман. Рина была для него загадкой. В его мире люди улыбались, чтобы получить выгоду. Лгали, чтобы выжить. Клялись в верности, одновременно просчитывая момент предательства.

Куон ловил себя на том, что всё чаще задерживается в гостиной поздними вечерами. Ему нравилось слушать её рассуждения о бизнесе или спорить о тонкостях маркетинга. В эти моменты она преображалась: её глаза загорались профессиональным азартом, и она переставала быть «заложницей обстоятельств». Он тщательно обходил темы своего темного бизнеса, выстраивая вокруг неё невидимый щит из недомолвок, чтобы не осквернять её мир грязью якудза.

Но больше всего Куону нравилось её дразнить. Это стало его тайным порочным удовольствием. Он специально делал голос ниже, подходил чуть ближе, чем дозволяли приличия, или бросал двусмысленные фразы, только чтобы увидеть, как её уверенность «железной леди» рассыпается в прах. Её дрожащий голос, сбивчивое дыхание и то, как предательски краснели её щёки, казались ему невероятно забавными.

Однако была вещь, которая обескураживала его сильнее любого покушения. Каждый раз, уходя к себе, Рина оборачивалась и с мягкой, сонной улыбкой желала ему спокойной ночи. Она искренне беспокоилась, чтобы он не перерабатывал, и в её голосе не было ни капли фальши или корысти. Для человека, привыкшего ждать удара в спину, эта простая человеческая забота была страшнее любого оружия, она пробивала брешь в его защите, которую он выстраивал годами.

Куон вернулся домой поздно ночью, уставший после тяжелого дня, но с предвкушением того, что его ждет. На столе его ждала бутылка хорошего виски, а в руках — книга Виктора Гюго, которая обещала стать идеальным спутником в этом тихом вечере. Он уже представлял себе, как устроится на диване, насладится ароматом табака и погрузится в мир, созданный великим писателем. Внезапно его мысли окинуло странное желание обсудить содержание книги с Риной. Он быстро отогнал эту мысль, осознавая, что узнавать её глубже не имеет смысла. Скоро их пути разойдутся, и она забудет этот кошмар, как и он. Каждое мгновение с ней становилось всё больше обременением, и он не хотел, чтобы это ощущение перерастало во что-то более сложное.

Находясь в прихожей, Куон не включил свет, полагаясь на ночное освещение города, которое мягко пробивалось сквозь окна. Он прошел мимо своей спальни, когда заметил, что из щели приоткрытой двери комнаты Рины пробивается свет. «Она ещё не спит?» — мелькнула мысль, и он, не сдержав любопытства, тихо подошел ближе. Заглянув в комнату, Куон замер. То, что он увидел, поразило его. Рина лежала на кровати, полностью обнаженная, окруженная мягкими подушками. Куон не мог оторвать взгляд от её бархатной смуглой кожи, стройного подтянутого тела, большой груди. Она нежно водила пальцами по внутренней поверхности бедер, сгибая и разводя ноги. Дыхание Рины было неровным. Куон наблюдал, как с каждым вздохом её тело трепетало всё сильнее. Левую руку Рина перенесла на грудь и также нежно начала ласкать её, иногда сильно сдавливая. "Ей нравится боль", — подумал Куон, продолжая тихо наблюдать. Дыхание Рины продолжало учащаться. Она была мокрая и с трудом сдерживала стоны. Одним пальчиком девушка проникла внутрь. Продвигаясь глубже, она выгибалась в пояснице всё сильнее. Всё тело содрогалось от каждого прикосновения. Она сжимала пальцы сильнее, ускоряя при этом темп. Достигнув пика наслаждения, Рина закусила губу, чтобы сдержать стон. Её тело расслабилось, она вытащила мокрые и скользкие пальцы и некоторое время лежала на кровати, тяжело дыша. Как только она начала вставать, чтобы пойти в душ, Куон тихо скрылся во тьме и направился в свою комнату, оставаясь незамеченным.

Настолько не хватает мужчины?, — думал он, закрыв за собой дверь. Он прикусил губу, облокотившись спиной на стену. Его дыхание и пульс участились. Куон не мог выбросить из головы соблазнительные изгибы тела Рины. Перед его глазами всё ещё стояла эта пикантная картина, а в ушах — тихий стон девушки. "Черт!" — подумал он, расстегивая ремень брюк.

Глава 5

— Ты проиграл.

Куон медленно поднял взгляд от телефона. В комнате воцарилась тишина. Люди обычно не начинали разговор с ним с подобных слов.

— Повтори.

Рина сидела, сгорбившись на стуле, поджав ноги под себя. Перед ней дымился стакан дешевого рамена, а на экране ноутбука мелькали графики и аналитические отчеты. — Ты проиграл эти переговоры, — невозмутимо повторила она, не отрывая взгляд от ноутбука.

— Интересное заявление от человека, который даже не знает, о чем шла речь.

— Мне не нужно знать тему. Достаточно было услышать твой тон.

В его взгляде мелькнуло раздраженное любопытство.

— И что не так с моим тоном?

Она наконец закрыла ноутбук. — Ты загнал человека в угол.

Куон усмехнулся. — Иногда это и есть цель.

— Нет. Это способ получить краткосрочную победу.

Он замолчал. Не потому что согласился. Потому что никто никогда не разговаривал с ним таким образом.

— Продолжай.

Это прозвучало как приказ. Она ненавидела, что ей захотелось его выполнить.

— Когда у человека нет выхода, он начинает искать способ ударить в ответ. В бизнесе, политике, да где угодно. Гораздо эффективнее заставить его думать, что решение принадлежит ему.

Куон медленно подошел ближе. Он делал это специально. Она уже поняла его привычку вторгаться в чужое пространство, чтобы посмотреть, кто отступит первым. Раньше она всегда отводила взгляд. В этот раз — нет.

— Ты сейчас учишь меня, как управлять людьми?

— Тебя это оскорбляет?

— Наоборот.

Его голос стал тише. — Меня это забавляет. Ты правда считаешь, что твои корпоративные игры работают в моем мире?

Она улыбнулась. Эта улыбка была опасной.

— Все люди одинаковые, Куон. Одни боятся потерять деньги. Другие — власть. Третьи — уважение. Просто цена ошибки у тебя немного выше.

На секунду в его глазах мелькнул интерес. Она говорила с ним так, будто была ему равной. И что раздражало больше всего — часть его начинала подозревать, что она действительно могла бы ею быть.

— Осторожнее, Рина, — произнес он.

— Это угроза?

Он наклонился чуть ближе. — Предупреждение.

— В чем разница? — Уголок его губ дрогнул.

— Угрожают тем, кого хотят заставить молчать. — Он перевел взгляд на стол, где дымился стакан дешевого рамена, — Опять ешь эту гадость? У тебя спина не болит от такой позы?

— Это — вкусно. И нет, не болит, — Рина продолжила методично наматывать лапшу на палочки.

Куон сел на диван и закурил. Рина уже почти привыкла к терпкому запаху его сигарет, который теперь ассоциировался у неё с домом больше, чем её собственная квартира.

— Куон, можно вопрос? — она наконец отложила палочки.

— М—м?

— Мой отпуск заканчивается через три дня. В понедельник мне нужно быть в офисе. Ты закончил свои... дела?

— Еще нет, — коротко бросил он, выпуская дым.

— Но, может, этим людям я больше не интересна? Я ведь ничего о тебе не знаю. По факту.

— Вряд ли, — Куон посмотрел на неё отрешенно. — Они знают, где ты была всё это время. Для них ты теперь не просто свидетель, а часть моей жизни.

— Понятно, — Рина опустила голову. Перспектива стать мишенью в реальной жизни пугала куда сильнее, чем любой профессиональный кризис.

— Хотя, — Куон внезапно прищурился, и на его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, от которой у Рины перехватывало дыхание. — Побудешь моей наживкой?

— Если это поможет закончить всё быстрее — да, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.

— Дура, — он резко выдохнул. — Я пошутил. Я не для того возился с тобой две недели, чтобы ты так глупо подставилась под пули.

Щеки Рины мгновенно покраснели. Это была его форма заботы — грубая, колючая, но искренняя.

— Я не могу следить за тобой 24 часа в сутки, — продолжил Куон, став серьезным. — Будешь ездить на работу со мной. К восьми утра туда, в семь-восемь вечера я тебя забираю. На работе старайся не оставаться одна и не общайся с подозрительными личностями.

— Единственная подозрительная личность, с которой я общаюсь — это ты, — парировала Рина, пытаясь скрыть смущение. — Спасибо за заботу. Я постараюсь не создавать проблем.

— Мне нужно еще пару недель, чтобы вычислить заказчика, — неожиданно разоткровенничался он. — Он умело заметает следы.

Куон подошел к барной стойке и сел напротив неё. — И всё-таки, как ты это ешь?

— Ты просто обязан попробовать. Распробуешь — и тебе понравится, — Рина с азартом пододвинула к нему второй стаканчик заваренной лапши.

Куон с выражением крайнего отвращения на лице взял палочки. Он осторожно подцепил несколько нитей лапши и, зажмурившись, проглотил.

— Тьфу! Это невозможно! — он закашлялся. — Всё, мое терпение лопнуло. Я покажу тебе, что такое настоящая еда. Собирайся. У тебя же есть что-то, кроме этой нелепой панды?

Через полчаса Рина вышла из комнаты. Она заметила на себе оценивающий взгляд Куона. "Блин, опять не нравиться, как я выгляжу",— расстроено подумала она. "Какая разница вообще, это не свидание! Что я могу сделать, если кроме этого платья у меня есть только пара офисных костюмов для мероприятий на работе". На ней было любимое темно-синее платье строгого кроя, которое подчеркивало её точеную фигуру и длинные, стройные ноги. Волосы она собрала в высокий хвост, а легкий макияж подчеркнул глубину её глаз. Она выглядела как женщина, которая привыкла управлять миром, а не прятаться в пентхаусах.

— Тебе идет, — бархатным голосом произнес Куон, на секунду задержав на ней взгляд, прежде чем отвернуться.

В машине их ждал Юкитеру. — Рин-тян, ты прекрасно выглядишь, — запутался он в имени.

Куон ухмыльнулся, не сводя глаз с Рины. — Звучит неплохо. Буду звать тебя Рин-тян.

— Рин-тян?! — возмутилась она, чувствуя, как краснеют уши. — Не смей придумывать мне прозвища!

— А мне нравится, звучит мило, — рассмеялся Юкитеру.

— Куон, лучше скажи, наконец, куда мы едем?

— Увидишь. Это одно из моих любимых мест в Токио. Я же говорил, что лишу тебя вкусовой девственности,— улыбнулся он с вызовом во взгляде.

— Какие громкие заявления! Посмотрим, сможешь ли ты меня удивить!,— усмехнулась Рин-тян.

Ресторан в районе Гиндза на 14-ом этаже встретил их безупречным сервисом и панорамным видом на огни Токио. Зал был заполнен немного приглушенным теплым светом. Все столы были накрыты идеально выглаженными кипельно белыми скатертями, и сервированы натертыми до блеска столовыми приборами. Теплый свет от многоуровневых потолочных ламп искрился в кристально чистом стекле до блеска натертых бокалов. Приветливый официант, одетый в белую рубашку и черный фартук принес два меню. Ее меню было на японском, и от количества непонятных слов, у девушки начало двоиться в глазах. Ей казалось, что Куон с издевкой наблюдает за ее растерянным лицом. "Да он специально издевается",— думала Рина, рассматривая меню, судорожно пытаясь найти что-то знакомое,— "Цены нет? Они и правда подумали, что у нас свидание". В меню девушка обнаружила много слов, написанных катаканой, значение которых ей было неизвестно ни на одном языке. "Стол полностью сервирован... Европейский ресторан? Что ж, хочешь подразнить меня, хорошо, я принимаю твою игру, но не собираюсь тебе проигрывать!". Она вновь наблюдала раздражающую ухмылку на лице Куона. Рина всем сердцем желала стереть эту улыбку, чтобы он посмотрел на нее не с пренебрежением, а признал ее, взглянув, как на равную ему.