- -
- 100%
- +
— Ты выбрала, что будешь заказывать?
— Я полностью доверюсь твоему вкусу, — она закрыла меню, решив принять этот вызов. — Ты обещал меня удивить.
Когда вернулся официант, Куон сделал заказ для них обоих. Через некоторое время им принесли бутылку белого сухого вина и бутылку воды.
"Вино? Повышаешь ставки? Хорошо!". Рин-тян понравился его выбор.
— У тебя отличный вкус,— Куон не ответил ей.
Через несколько минут официант вернулся, бесшумно поставив перед ними первую закуску. На белоснежной фарфоровой тарелке лежал тончайший ломтик карпаччо из морского гребешка, почти прозрачный, словно вырезанный из перламутра. Его дополняли капли цитрусового соуса, несколько крупинок розовой соли, нежная микрозелень и черная икра, добавлявшая блюду солоноватую глубину.
Следом подали теплый крем-суп из лобстера биску с бархатистой текстурой и едва уловимыми нотами коньяка и шафрана. За ним — фуа-гра, обжаренную до золотистой корочки, с карамелизированной грушей и густым соусом из красного вина.
Основным блюдом стала утиная грудка магре средней прожарки. Нежное розовое мясо с хрустящей карамельной корочкой сочеталось с соусом из вишни и красного вина, а рядом лежал воздушный картофельный гратен с тонким ароматом мускатного ореха.
На десерт им подали изящное пирожное "Опера" — тонкие слои миндального бисквита, кофейного крема и шоколадного ганаша, покрытые зеркальной глазурью, рядом с маленькой чашкой крепкого эспрессо.
Весь вечер Рина ловила себя на мысли, что каждое блюдо здесь было больше похоже на произведение искусства, чем на еду. Рина, знавшая толк в этикете благодаря своей работе, держалась безупречно, что явно забавляло Куона. Первое впечатление можно произвести единожды, поэтому Рина старалась уделять внимание подобным мелочам, когда это было необходимо.
— Как впечатления? — спросил Куон, наслаждаясь блюдом.
— Должна признаться, засчитываю твою победу, Куон. Вкус просто восхитительный. Я никогда в жизни подобного не пробовала,— Рина искренне не могла скрыть восторга от еды,— к тому же закуска идеально сочетается с выбранным тобою вином.
— Я рад, что ты принимаешь мою победу,— мягко улыбнулся он.
— Еда потрясающая, но это не значит, что я перестану есть рамен!— съязвила Рина,— ты догадался, что мне нравится французская кухня?
— Немного. В твоем досье указано, что ты жила в Европе и часто ездила во Францию по работе. Я подумал, что это место может принести приятные воспоминания.
— Спасибо,— смущенно сказал Рина,— я такого даже во Франции не пробывала! Хотя твоя осведомленность о моей жизни немного пугает. Что еще тебе обо мне известно?
— Очень много работаешь, жила в Европе, год назад переехала сюда. У тебя слишком идеальная репутация, Рин-тян, — заметил он, потягивая вино. — Прямо нимб светится. Так и хочется тебя испортить,— Куон не отводил от нее взгляда.
— У всех есть темные стороны, — загадочно ответила она..
— Ты про бывшего мужа? Из досье я знаю многое, но не причину расставания.
— Он чавкал, когда ел.
— Ужасно. Я думал, что у тебя хороший вкус на мужчин.
— К сожалению, как показала практика, не очень. Он считал, что лучше не пытаться что-то сделать если это не получится идеально и с первого раза, — Рина грустно улыбнулась. — Заведомо проигрышная позиция.
— Согласен. Позиция неудачника, — отрезал Куон.
Официант бесшумно обновил вино в бокалах и исчез в тени ширм. В зале играл тихий джаз, который в сочетании с видом на мерцающий Токио создавал иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Рина смотрела на захватывающий вид ночного города, чувствуя, как напряжение первых минут вечера постепенно сменяется приятным теплом.
Куон наблюдал за ней, вертя в пальцах тонкую ножку бокала. Его взгляд больше не был колючим — скорее, задумчивым.
— Знаешь, — начал он, нарушая тишину, — когда я вчера зашел в гостиную и увидел тебя с той книгой... я поймал себя на очень странном чувстве.
Рина подняла на него глаза, заинтригованная переменой в его тоне.
— На каком?
— На чувстве диссонанса, — Куон едва заметно улыбнулся. — В моем доме редко бывают гости, и уж тем более никто никогда не сидел на моей кухне, читая французскую классику под дешевый рамен. Это заставило меня вспомнить свои университетские годы. Я ведь тоже когда-то верил, что ответы на все вопросы можно найти в литературе.
Он сделал небольшой глоток вина и продолжил: — Я перечитал те главы, о которых мы начали говорить вчера. «Отверженные». Гюго всегда был мастером нагнетать драму, но сейчас, глядя на это всё... — он обвел рукой роскошный зал, — мне кажется, что его вера в искупление Жана Вальжана — это просто красивая сказка. Утопия для тех, кто боится смотреть в бездну.
Рина отставила бокал, подавшись вперед. Тема была её любимой, и теперь, когда он сам заговорил об этом так искренне, она не могла промолчать.
— Это не сказка, Куон. Это манифест человечности, — её голос зазвучал мягко, но уверенно. — Вальжан совершил ошибку, но он потратил всю жизнь, чтобы доказать: один поступок не определяет личность. Человек может переродиться, если ему дадут шанс.
— Шанс? — Куон скептически изогнул бровь. — Вальжан бежал от прошлого десятилетиями, но инспектор Жавер всё равно шел за ним по пятам. Тень прошлого нельзя смыть добрыми делами. В моем мире, если ты однажды переступил черту, ты принадлежишь этой стороне навсегда. Твоя «чистая страница» — это иллюзия, Рина.
— Жавер — это символ слепого закона, который не знает милосердия, — парировала она, в глазах зажегся огонек спора. — Он покончил с собой именно потому, что не смог принять реальность: «преступник» оказался благороднее, чем все судьи Парижа. Ты видишь в этой книге неизбежность наказания, а я вижу победу души над обстоятельствами.
Куон замолчал, внимательно изучая её лицо. Его поразило не столько содержание её слов, сколько та страсть, с которой она их произносила. В этом пафосном ресторане, среди людей в масках благополучия, она была настоящей.
— Ты слишком романтична для женщины, которая строит карьеру в мире акул пиара, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на восхищение.
— А ты слишком циничен для человека, который так бережно перелистывает страницы старых книг, — Рина улыбнулась, и на мгновение между ними установилась та самая связь, которую невозможно прописать в досье. Оказалось, что за маской мафиози скрывается человек, способный на глубокие литературные дискуссии.
На обратном пути Рина, расслабленная вином и тихой музыкой в салоне, незаметно для себя задремала, уронив голову на плечо Куона. Её разбудил его тихий голос, когда машина остановилась. Открыв глаза, она столкнулась с его взглядом — в нем больше не было льда, только странная, непривычная нежность.
Рина быстро отстранилась, чувствуя, как сердце колотится в горле. Поднимаясь в лифте, она поняла: эта партия проиграна. Она больше не могла относиться к нему как к опасному незнакомцу. Он стал кем-то гораздо более опасным — человеком, которого ей не хотелось отпускать.
Глава 6
Последние ночи Куон почти не спал. Пока Токио погружался в неоновый анабиоз, он вместе с Юкитеру прочесывал злачные места Кабукитё, выжимая информацию из информаторов и мелких сошек. Кто—то очень технично убирал всех, кто мог вывести на заказчика. Наемники, напавшие на него в переулке, были «призраками» без истории, а те, кто зачистил квартиру Рины, не оставили ни единого следа. Куон чувствовал, как петля затягивается. Он знал, что враг где-то рядом, возможно, улыбается ему в лицо, но доказательств не было. Это бесило его больше всего — он ненавидел играть вслепую.
Куон стоял на крыше заброшенного многоуровневого паркинга, наблюдая, как внизу, в лабиринте узких переулков, Юкитеру и еще пара бойцов «прессуют» связного, который предположительно вывел наемников на след пентхауса.
— Он ничего не скажет, Куон, — раздался за спиной спокойный, уверенный голос.
Куон не обернулся. Он узнал этот голос из тысячи. Кайто подошел ближе, щелкнул дорогой зажигалкой и закурил, прикрывая огонек ладонью от ветра.
— Этот малый — просто расходный материал, — продолжил Кайто, встав рядом с Куоном у самого края бетонного парапета. — Тот, кто заказал тебя, играет тоньше. Он не использует своих. Он нанимает тех, кто не знает даже имени посредника.
— Я найду его, Кайто, — процедил Куон, и его челюсти сжались.
Кайто понимающе кивнул, положив руку на плечо друга. Этот жест был полон поддержки, которую Куон принимал без тени сомнения. Они прошли вместе через десятки стычек, делили пули и прибыли. Кайто был единственным, кому Куон мог позволить стоять у себя за спиной с оружием.
— Мы найдем его вместе, — мягко сказал Кайто, глядя вниз, на копошащиеся фигурки людей. — Я уже поднял свои связи в порту и среди китайских триад. Если этот крысеныш дышит воздухом Токио, мы перекроем ему кислород.
Куон коротко кивнул. В этот момент он был благодарен судьбе, что в этом гнилом мире у него есть такой союзник.
— Ладно, пора заканчивать здесь, — бросил Куон, когда внизу Юкитеру махнул рукой, давая понять, что допрос окончен.
— Бежишь домой к этой девчонке? Ты слишком привязался к ней, — усмехнулся Кайто, и в его глазах на мгновение мелькнул опасный огонек, который Куон принял за обычную иронию. — Смотри, как бы она не стала твоей ахиллесовой пятой.
— Она просто свидетель, — холодно отрезал Куон, хотя оба понимали, что это ложь.
Уже неделю утро Рины начиналось одинаково. Куон и Юкитеру заезжали за Риной, чтобы отвезти её на работу. Девушку каждый раз посещало нелепое, почти детское чувство стыда — ей казалось, будто она школьница, которую мама за руку ведет в класс. Она то и дело ловила себя на том, что краснеет, когда коллеги провожали взглядом тонированный черный седан.
К Куону и его ледяной, порой издевательской манере общения она начала привыкать, находя в его колючих фразах своеобразный ритм. Но по-настоящему теплым островком в этой странной жизни стал Юкитеру. Он оказался удивительно легким и добрым человеком, чьи шутки разряжали густое напряжение, витавшее вокруг Куона. Рин-тян ловила себя на мысли, что боится не за себя — она привыкла к опасности как к фоновому шуму. Она боялась за них. За эту странную «семью», которая возникла из хаоса и крови. Ей казалось, что это затишье — лишь иллюзия, ловушка, которая вот-вот захлопнется.
Ранним утром на парковке, привычный сценарий нарушился. Куон стоял у машины и негромко беседовал с мужчиной, чья расслабленная поза и дорогая одежда выдавали в нем человека высокого полета. Рина замерла в нескольких шагах, не решаясь прервать их.
Незнакомец обернулся первым. Его улыбка была безупречной, но глаза оставались холодными, как у рептилии. Он жестом подозвал её.
— Познакомься, это Кайто, — бросил Куон. В его голосе Рина впервые услышала что-то похожее на доверие. — Мой старый друг. Пожалуй, единственный, кому я могу доверять в этом городе.
— Так вот какую красавицу Куон скрывает в своей башне, — Кайто выдал слащавую улыбку.
— Рада встрече, — Рина улыбнулась, стараясь скрыть неловкость. От комплимента Кайто по коже пробежал странный холодок, который она списала на утреннюю прохладу.
— Кайто, прекрати паясничать, — снисходительно осадил друга Куон, хотя в его взгляде промелькнула тень улыбки.
— Что ж, не буду мешать вашей идиллии. Мне пора, — Кайто еще раз задержал взгляд на лице Рины, словно запоминая каждую черту, и вальяжной походкой направился к своему авто.
Рина снова работала по двенадцать часов в сутки. Снова была той самой женщиной, которой боялись возражать. И только одна деталь постоянно выбивалась из привычной картины. Такеши. Раньше он писал ей раз в несколько дней, но теперь сообщения приходили почти ежедневно, будто каким-то образом он чувствовал, что Рина находилась в потенциальной опасности. "Пообедала?" "Сегодня дождь. Возьми зонт." "Домой добралась?" Она отвечала редко, коротко, совсем без эмоций. Но совсем игнорировать его заботу она не могла.
В пятницу вечером Рина вышла из офиса позже обычного. Черный автомобиль Куона уже стоял через дорогу. Юкитеру, как всегда, первым вышел из машины и открыл перед ней дверь.
— Добрый вечер, Рин-тян.
— Не называй меня так.
— Тогда господин будет расстроен.
Она закатила глаза.
— Он сам это прозвище придумал.
— Именно поэтому.
Рина невольно улыбнулась. Она уже собиралась сесть в машину, когда услышала знакомый голос.
— Рина!
Она обернулась. Через улицу быстрым шагом шел Такеши. Он был не в полицейской форме форме. Темное пальто, расстегнутый воротник, уставшее лицо. Он явно только что закончил смену.
— Наконец-то поймал тебя. — Он остановился рядом.
— Уже неделю пытаюсь пригласить тебя поужинать.
Рина виновато улыбнулась. — Прости... работа.
— Ты всегда так отвечаешь.
Она хотела что-то сказать, но почувствовала на себе взгляд. Юкитеру ничего не говорил, просто очень внимательно наблюдал.
Такеши тоже это заметил. — Твой водитель?
— Да... — Неуверенно ответила она. Рина не хотела объяснять всю ситуацию. Это только бы усложнило и так непонятные отношения и с Куоном и с Такеши. Чем меньше людей знали правду, тем лучше.
— Тогда не буду задерживать. — Он немного помолчал. — Но хотя бы возьми. — Из сумки он достал небольшой бумажный пакет. — Домашний бенто. Ты ведь опять не ужинала.
Рина тихо рассмеялась. — Такеши...
— Не спорь. — Он протянул пакет. — Хотя бы сегодня.
Она неуверенно приняла его.
— Спасибо.
Именно в этот момент Юкитеру открыл дверь автомобиля.
— Рин-тян.
Такеши перевел взгляд на дорогой черный седан, потом на Юкитеру. В его лице что-то резко изменилось. Словно какая-то мысль наконец сложилась воедино.
Всю дорогу домой Рина молчала. Только когда машина въехала в подземный паркинг, Юкитеру неожиданно нарушил тишину.
— Этот человек.
Рина подняла голову.
— Полицейский.
Она почувствовала неприятный холодок.
— Откуда ты знаешь?
— Это очевидно. Он часто появляется рядом с тобой.
— Он мой друг.
— Давно?
— Почти год.
Юкитеру кивнул. Больше вопросов не последовало. Но от этого Рине стало только тревожнее.
Поздно ночью Куон сидел в своем кабинете.
Юкитеру бесшумно вошел внутрь. — Думаю, нам стоит усилить охрану Рин-тян.
Куон поднял взгляд.
— Почему?
— Сегодня возле офиса снова был тот офицер полиции. Это уже четвертый раз за неделю.
Куон молчал.
— Он каждый день появляется примерно в одно и то же время. Всегда незадолго до того, как приезжаю я.
— Совпадение?
— Возможно.
Куон прекрасно знал, что Юкитеру редко ошибался.
— Либо... — Юкитеру сделал короткую паузу. — Либо он наблюдает.
Куон медленно поставил стакан на стол. — Продолжай.
— Пока не могу сказать наверняка, но мне это не нравится.
В кабинете повисла тишина. Куон подошел к окну.
— Не вмешивайся. Пока.
— Как прикажешь.
Юкитеру поклонился и вышел.
Куон еще долго смотрел на город. Эта девушка, уже смогла завоевать его доверие, но он слишком хорошо выучил одну простую истину. Доверие было единственной роскошью, которую он никогда не мог себе позволить.
Глава 7
На следующее утро Куон был другим. Не чужим — нет. Чужими становятся люди, которые внезапно перестают иметь к тебе отношение. Куон же, наоборот, будто стал слишком присутствующим. Он сидел напротив Рины за кухонным островом, пил черный кофе без сахара и молчал, и это молчание заполняло всё пространство между ними лучше любых слов.
Рина пыталась делать вид, что ничего не замечает. Она стояла у кофемашины в строгой белой рубашке и черных брюках, с волосами, собранными в высокий хвост. На столе перед ней лежал ноутбук, рядом — телефон, блокнот и тонкая папка с документами. Всё было разложено в идеальном порядке. Так она обычно собирала себя по частям перед трудным рабочим днем: кофе, план, список задач, лицо женщины, которую невозможно сбить с курса.
Но сегодня курс сбивался сам собой. Куон даже не посмотрел на неё, когда она села напротив.
— Доброе утро, — сказала Рина.
— Доброе.
Она подняла глаза от чашки.
— Ты сегодня особенно разговорчив.
Куон медленно перевернул страницу газеты.
— У тебя совещание в десять.
— Я помню.
— Потом встреча с инвесторами.
— Я тоже помню.
— В семь вечера Юкитеру будет ждать тебя у главного входа.
Рина нахмурилась.
— Юкитеру? А не ты?
— У меня дела.
Он произнес это так, будто больше объяснений не требовалось. Обычно Рина терпеть не могла, когда кто-то считал, что может распоряжаться ее временем. Но с Куоном она почему-то уже научилась различать оттенки. Были приказы, были предупреждения, были просьбы, замаскированные под грубость. Сейчас это было нечто иное. Дистанция. Новая, намеренная, выстроенная за ночь.
— Я могу доехать сама, — сказала она, делая глоток кофе.
Куон наконец поднял взгляд.
— Нет.
— Это не было просьбой.
— Мой ответ тоже.
Несколько секунд они смотрели друг на друга через стол. Рина первой отвела взгляд, но не потому что проиграла. Просто ей вдруг стало неприятно от того, что разговор, который раньше мог бы превратиться в словесную дуэль, сейчас упирался в стену. В нем не было игры.
— Я не ребенок, Куон.
— Тогда не веди себя как человек, которого нужно спасать.
Она медленно поставила чашку на стол.
— Это к чему?
— К тому, что рядом с твоим офисом слишком часто появляется полицейский.
Рина почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Такеши?
— Значит, я не ошибся.
— Ты проверял?
— Я проверяю всё, что может угрожать безопасности.
— Он не угроза.
— Для тебя — возможно.
Рина усмехнулась, но вышло неубедительно.
— Он мой друг.
Куон чуть склонил голову.
— Полицейский друг.
— Да. Представь себе, у людей бывают друзья вне криминального мира.
Тишина, повисшая после этих слов, оказалась острее ножа. Куон не изменился в лице, но Рина сразу поняла: попала туда, куда не следовало.
— В моем мире, — спокойно произнес он, — такие связи стоят слишком дорого.
— А в моем мире человек, который помог мне в первый день в чужой стране, не становится врагом только потому, что тебе это неудобно.
— Я не просил тебя считать его врагом.
— Нет. Ты просто говоришь так, будто я уже в чем-то виновата.
Куон долго молчал.
— Сегодня в семь. Главный вход.
Он взял пиджак со спинки стула и направился к лифту. Рина смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.
Когда она пришла на работу, в офисе было привычно шумно. Звонили телефоны. Гудел кондиционер. Кто-то спорил у принтера из-за неправильного формата презентации. Стажер пролил кофе на стопку черновиков и выглядел так, будто только что подписал себе смертный приговор.
Рина вошла в кабинет, и хаос мгновенно стих.
— Доброе утро, — бросила она, проходя к своему столу. — У нас сегодня запуск, а не похороны. Почему у всех такие лица?
Джейкоб, сидевший на краю стола с планшетом в руках, поднял палец.
— Потому что типография снова прислала пробники с неправильным оттенком.
— Насколько неправильным?
— Вместо глубокого бордо получилось что-то между дешевым кетчупом и трагедией.
Рина остановилась. — Покажи.
Он протянул ей образец. Рина посмотрела на него ровно три секунды.
— Уволить подрядчика.
— Мы не можем уволить подрядчика за два дня до презентации.
— Тогда скажи им, что мы уволим их после презентации, если через три часа не получим нормальные пробники.
Джейкоб улыбнулся. — Вот она. Женщина, из-за которой плачут менеджеры среднего звена.
— Не льсти мне. Это низкий уровень власти.
Она села за стол, открыла ноутбук и погрузилась в работу. На несколько часов мир действительно стал проще. В этот момент в ее мире не было Куона, не было Такеши, не было черных машин, чужих правил и невидимых угроз. Были сроки, бюджеты, правки, KPI и люди, которые искренне верили, что фраза «сделать логотип более эмоциональным» имеет смысл. Рина могла успешно управлять этим хаосом, именно поэтому она любила работу.
Работа не требовала от нее выбирать между моралью и выживанием. Работа требовала только понятного и четкого результата.
К обеду она уже успела отменить один неудачный макет, заставить подрядчика прислать новую цветопробу, переписать половину пресс-релиза и провести короткое совещание с командой так, что все вышли из переговорки с одинаковым выражением страха и вдохновения.
Когда она вернулась в кабинет, на столе стоял бумажный пакет с логотипом маленького семейного кафе, куда Такеши иногда звал ее на ужин.
Джейкоб выглянул из-за монитора.
— Не смотри на меня. Я только передал.
— Он приходил?
— Да.
Рина медленно взяла пакет. Внутри был бенто, с омлетом, овощами и маленькой порцией жареного лосося, и записка.
"Ты можешь не отвечать на сообщения. Но есть всё равно нужно.
Сато Такеши."
Рина прикрыла глаза. Как же он умел быть невыносимо добрым.
— Он ничего не сказал? — спросила она.
— Сказал, что не хочет мешать. И попросил убедиться, что ты поешь.
— Джейкоб... Не начинай.
Он поднял руки. — Я молчу.
— У тебя лицо человека, который не молчит.
— Ладно. Тогда скажу только одну вещь. Он смотрит на тебя так, будто ты дом, в который он хочет вернуться. Может дашь ему шанс?
Она отвернулась к окну.
— Очень поэтично для человека, который утром назвал цвет логотипа трагедией кетчупа.
— Я многогранен.
Она достала палочки и открыла бенто. Еда пахла теплом и домом, ощущение, которое она уже давно позабыла.
К вечеру всё пошло не по плану. Сначала позвонил клиент, потом инвестор. Потом выяснилось, что один из журналистов получил старую версию пресс-релиза, где неаккуратная формулировка могла превратить безобидную рекламную кампанию в маленький публичный скандал. Рина говорила по телефону, одновременно исправляя текст на ноутбуке и показывая Джейкобу жестами, какие абзацы нужно удалить немедленно.
— Нет, — сказала она ледяным голосом в трубку. — Мы не «признаем ошибку», потому что ошибки еще не было. Мы называем это предварительной версией, не предназначенной для публикации. Да. Именно так. Нет, слово «кризис» в письме не использовать. Никогда. Даже мысленно.
Джейкоб рядом беззвучно рассмеялся. Она бросила в него ручку.
К семи вечера офис опустел почти полностью. Юкитеру написал ровно в 19:03.
"Я у главного входа. Рин-тян, спускайся, когда будешь готова."
Рина посмотрела на экран и вздохнула. Она не была готова. Через двадцать минут он написал снова.
Она быстро набрала:
"Срочный рабочий вопрос. Еще тридцать минут."
Ответ пришел почти сразу.
"Я предупрежу господина."
Рина нахмурилась. Почему-то от этой короткой фразы стало неуютно. "Господина." Куона. Его правила, его машина, его люди, его тень, постоянно стоящая за ее плечом.
Она сама не заметила, как за последние недели перестала быть человеком, который просто задерживается на работе. Теперь каждое её опоздание, каждый маршрут, каждый шаг требовал объяснения. И хуже всего было то, что часть ее понимала необходимость этого, но другая часть все еще пыталась яростно сопротивляться.
К восьми тридцати кризис удалось погасить. Журналист согласился не публиковать старую версию. Клиент перестал дышать в трубку как раненый буйвол. Джейкоб, героически переживший вечер, ушел последним, послав ей воздушный поцелуй с порога.
— Не умирай тут без меня, корпоративный демон.
— Иди домой, Джейкоб.
— Так точно, мой генерал.
Когда дверь закрылась, Рина осталась одна. Она собрала ноутбук, накинула пальто и выключила свет в кабинете.
Офис после рабочего дня всегда казался другим. Днем он был стеклянным ульем, заполненным голосами, шагами, звонками, чужой энергией. Ночью превращался в музей чьих-то амбиций: пустые столы, забытые кружки, темные экраны мониторов, отражающие в себе огни Синдзюку.
Рина прошла к лифту. Телефон завибрировал в руке. Сообщение от Юкитеру:
"Главный вход закрыт из-за технической проверки. Спустись через служебный выход на парковку B2."
Она остановилась. Несколько раз перечитала сообщение. Что-то было не так. Не в словах. Юкитеру никогда не писал так сухо. Даже в коротких сообщениях у него была своя странная вежливость, почти насмешливая мягкость. Рин-тян. Он всегда писал Рин-тян. Она открыла переписку выше. Предыдущее сообщение действительно было от него. Номер тот же. Фото то же. Но внутри неприятно кольнуло.
Рина набрала ответ: