Ядовитый Венец

Жал хотел ответить. Хотел пошевелиться, распахнуть глаза, показать, что слышит ее. Но тело не отзывалось, он не мог даже сжать пальцы.

Кто-то коснулся его щеки, к носу подступила горечь полыни.

— Жал? Жал, ты меня слышишь?

Он открыл глаза. Потолок сначала показался чужим и слишком далеким, затем дрожащие пятна стали собираться, и Жал увидел черные прожилки смолы на уже привычных досках. Он снова лежал в тесной комнатке нижнего грязного яруса.

Жал повернул голову и увидел Шерша. Тот сидел рядом на корточках. Щеки и лоб у него распухли и были густо вымазаны темной кашицей из трав с резким запахом. Сколий смотрел на него с кривой, болезненной усмешкой.

— Очухался, — выдохнул Шерш. — А я уж думал, ты до самого утра будешь дрыхнуть.

Жал хотел ответить, но вместо слов из горла вырвалось глухое мычание. Все тело ныло, а губа дергалась от боли, будто ее разрезали с каждым вздохом. Сквозь кровь и травяные масла снова отчетливо пробился знакомый аромат.

— Что это за запах? — хрипло выдохнул он.

Шерш чуть отодвинулся и показал вниз, к его груди.

— Вот, — сказал он своим привычно бодрым голосом, хотя тот заметно осип. — На тебе валяется. Рвач принес.

На грязной рубашке, порванной в нескольких местах и пропитанной кровавыми разводами, лежала маленькая приплюснутая веточка полыни.

Жал коснулся ее пальцами, и в горле сразу встал ком. Глаза защипало, и слезы навернулись сами собой.

— Да ладно тебе, — Шерш попытался усмехнуться, но тут же болезненно потер разбитую губу и скривился. — Ну напугал я тебя своей рожей, чего разнылся-то?

Жал хотел посмеяться, и губы сразу болезненно дернулись. Он поморщился и, едва касаясь, провел пальцами по набухшей, рассеченной коже, размазывая по ней густую пахучую мазь. Щеки и лоб были щедро покрыты травяной пастой.

Жал попытался привстать, но боль ударила в затылок, отчего он тут же рухнул обратно.

— Не вставай, — быстро сказал Шерш, уловив движение. — Лежи и отдыхай. Ты выглядишь как личинка после пятнадцатого пережевывания.

Жал фыркнул. Он вытер ладонью влажные глаза, стараясь сделать это как можно незаметнее, и тихо спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Да вот, — Шерш пожал плечами. — Закинули сюда. Сказали, я слишком крут для верхних ярусов.

Жал повернул к нему голову и почувствовал, как что-то больно хрустнуло в шее.

— Зачем ты вмешался?

Шерш посмотрел на него долгим взглядом.

— Ну это же справедливо, — сказал он, почесал затылок, задел ссадину и зашипел. — Так нельзя. Мы же еще дети.

— Сот стал — Жал подбирал слово.

— Злее? Ну да. Честно говоря, я его уже боюсь, — признался Шерш. — Он как огромная скала.

— Это Шелеста, — глухо отозвался Жал. — Она всегда была против меня и Тиховеи.

Шерш поджал губы и задумчиво повел пальцем по мази на щеке.

— Не всегда все так просто работает. Моя мать тоже была злой и хотела только воевать с невинными. А отец всегда за справедливость. Вот прямо до тупости.

Он усмехнулся.

— Но я же не злодей.

Шерш оперся на локоть и тут же скривился, выдохнув сквозь зубы. Несколько секунд он сидел, сжавшись, пережидая боль, а потом вдруг сам над собой рассмеялся.

— Смотри, герой, — хмыкнул он. — Чуть не умер, пока тебя спасал. Теперь ты мне жизнью обязан.

Жал усмехнулся в ответ, и улыбка болезненно растянула разбитые губы.

— Еще чего.

Они оба замолчали. Потом одновременно снова хрипло рассмеялись и тут же вместе застонали от боли. Смех получился жалкий, больше похожий на кашель, зато воздух пошел в легкие чуть свободнее.

Полынь все еще лежала у Жала на груди. Слезы больше не подходили так резко, но горечь никуда не делась, только осела глубже.

Жал снова уставился в потолок, чувствуя рядом тяжелое живое дыхание Шерша, слыша тихий шорох его повязки. Впервые за долгое время ему не казалось, что он идет один против всего Роя.

Ася дернула плечо Астры, и та вздрогнула, с трудом возвращаясь из тяжелого сна без сновидений.

Вокруг поднималась тихая лагерная возня. Кто-то раздувал почти погасшие костры, и пламя снова вылезало из углей с сухим треском. Жала рядом не было.

Астра села, разминая плечи. Шея в месте укуса ныла и кожу неприятно стягивало. Она коснулась ранки пальцами и сразу вспомнила, как близко был Жал, как его дыхание скользило по коже.

Ася заметила, куда провалились мысли люминарки, и та быстро убрала руку.

Она пошла вдоль стены вслед за Асей и замерла перед неожиданным зрелищем. Несколько люминаров, пытаясь согреться, прятались под бархатными накидками сколиев. Астре стало неловко смотреть на это слишком долго. Хоть кто-то, в отличие от ее несгибаемого брата, принимал помощь хитиноров. Нарцисс скорее окоченел бы, чем взял накидку с их спин.

Одни люминары спали, другие перевязывали раны. Рядом с ними сколий из отряда Рвача чинил ремень на ножнах и тихо разговаривал с двумя спасенными пленниками.

Астру не покидала мысль о том, что границы между врагом и союзником стираются куда быстрее, когда на кону стоит жизнь. Она и сама теперь стояла между хитинорами и люминарами, где приходилось выбирать не правых, а тех, кто прикроет спину до следующего рассвета.

— Не стой столбом, — тихо сказала Ася.

Рвача и Жала они нашли у выхода из пещеры, куда уже стягивался отряд. Старый сколий сидел на плоском камне у высокого костра и приглушенно говорил о дороге в горы. Рядом переговаривались его воины.

Жал на мгновение задержал взгляд на Астре. Взгляд опустился к ее шее, и люминарка сразу отвернулась.

Ася протянула Рвачу накидку.

— Спасибо. Пригодилась.

— Нужно идти в Горное Подземье, — Рвач набросил бархат на плечи. — Там ждут старейшины. Получим подкрепление и сможем выйти к Лепестковому Лесу.

Пока Рвач разбирал путь в горах, а Жал задавал короткие вопросы, Аконит опять подкрался к Астре слишком тихо, и коснулся ладонью ее плеча, заставив вздрогнуть.

— Пока они спорят, — в голосе у него снова появилась насмешливая мягкость, — хочешь, покажу тебе кое-что полезное?

Астра задержала взгляд на его лице, пытаясь понять, где именно он собирается ее обмануть. Желание научиться контролировать магию оказалось сильнее раздражения, и если другой связующий мог дать ей хоть один внятный ответ, она была готова слушать.

Они отошли чуть в сторону и сели на землю друг напротив друга. Аконит протянул ей обе раскрытые ладони.

— Представь, что твоя сила — не огонь и не взрыв, — мягко проговорил он. — Это вязкая смола и ее можно растягивать так, как ты сама захочешь. Не бойся, что она вырвется. Дай ей течь.

Астра положила ладони на его руки. Кожа Аконита была теплой, чуть шершавой, и почти сразу она почувствовала пульсирующий холодок, перетекающий от него к ней и обратно. Розовое свечение нехотя проступило из ее пальцев и встретилось с густой темно-голубой дымкой, поднявшейся от ладоней Аконита.

На этот раз Астра не попыталась задавить свет в себе. Она позволила силе выходить, как он велел, и почувствовала, как внутри растекается энергия. Впервые магия не казалась хлыстом, бросающимся на все живое. Она оставалась опасной, но рядом с Аконитом будто поспешно приручалась, не выбиваясь из ладоней резким разрушительным всплеском.

— Откуда ты знаешь так много? — тихо спросила Астра.

Аконит чуть наклонил голову, и привычная игривая улыбка вернулась на место.

— Мой народ скрыт в Горном Подземье, — ответил он. — Когда Верховный Рой охотился на люминаров, старейшины искали полноцветов и прятали тех, кого удавалось спасти. Мы знаем о магии больше, чем кто-либо наверху.

В его голубых глазах будто горели языки пламени, радужки немного рябили. Астра не знала, насколько он силен на самом деле. В отличие от той силы, которую она скорее угадывала рядом с Жалом, эта была настоящей, ощутимой.

— Когда мы придем к старейшинам, — тихо добавил Аконит, — ты получишь ответы на все вопросы, принцесса. Они научат тебя всему, что знаем мы. Когда-то и я проходил этот путь.

— И стал таким невыносимым? — сухо спросила Астра.

Аконит улыбнулся шире.

— Нет. Это у меня врожденное.

Астра хотела отнять руки, но голубая дымка вдруг мягко потянула ее силу обратно, и она почувствовала, как розовый свет в ладонях послушно собирается тонкой нитью, не причиняя боли. Это было слишком ценно, чтобы отвлекаться на его насмешки.

Аконит подмигнул.

— Готовься. Тебя ожидает много испытаний в горах.

Астра попыталась понять по его лицу, шутит он или что-то не договаривает. За этими шутками и подмигиваниями явно что-то стояло.

Когда они закончили обмениваться магией, Астра встала и направилась к женщинам-люминаркам у костра. Те сидели плечом к плечу и замешивали травяные лепешки прямо на камне. Одна разминала сухие корни плоским булыжником, смешивала их с мутной отстоявшейся водой и заворачивала густую кашу в широкие листья, которые сколии приносили снаружи.

Астра села рядом, взяла лист и принялась мять теплую, пахнущую горечью массу на плоском камне. Лунария сидела напротив, и Астра придвинулась ближе. Лунник рядом подталкивал ветки глубже в жар.

— Мы рады, что ты жива, Астра, — улыбаясь, сказал он.

Лунария подняла голову.

— Прости, что я тогда не сразу ответила. Стражи сказали: если заговорю, они навредят Луннику.

— Не переживай, — ответила Астра. — Все хорошо. Что с вами было после Венца?

— Нас держали в каком-то помещении с магическим воздействием, — Лунария не отрывала взгляда от огня. — Пытали и проверяли на магию.

Она замолчала, потом медленно огляделась. Ее взгляд скользнул по другим люминарам, задержался на Аконите.

— Не доверяй ему, — прошептала Лунария. — Люминары в Горном Подземье не самые добрые. Они очень опасные.

Астра удивленно посмотрела на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Я сидела в одной клетке с люминаркой оттуда, — глухо ответила Лунария. — Она бежала от кого-то еще до Корней. Сказала, что люминар с темно-синей дымкой забрал ее магию. После этого она сразу ослабла.

Слова Лунарии неприятно застряли в голове. Люминар с темно-синей дымкой. Аконит?

Астра сглотнула и снова принялась разминать лепешку, хотя корневая масса уже давно стала ровной и плотной под пальцами.

— Почему ты не с Нарциссом и Сциллом?

— Мы немного... поругались.

Когда лепешки были готовы, их завернули в листья и перевязали тонкими лентами коры. Астра вызвалась отнести часть тем, кто держался в стороне от остальных. Она молча опустилась на корточки и положила свертки на землю рядом с Нарциссом и Сциллом.

Нарцисс не поднял глаз. Он смотрел прямо перед собой, словно сквозь каменную стену. Сцилл благодарно кивнул, но тоже ничего не сказал.

Астра задержалась на несколько секунд, ожидая от брата хоть какого-нибудь слова или колкости. Хоть знака, что он вообще заметил ее присутствие. Но Нарцисс так и не посмотрел.

Она отвернулась и пошла обратно. Момент выхода наступил быстрее, чем ей хотелось.

Отряд сформировался у расщелины, где кончалась пещера и начинались высокие рельефные стены гор. Каменные края расходились неровно, открывая узкий просвет, из которого тянуло холодным ветром и блеклым утренним светом.

Астра стояла рядом с Аконитом. С другой стороны замерли Жал и Ася. Чуть позади, прижавшись друг к другу, держались Лунария и Лунник — они сами вызвались идти вместе с ними. Рвач и несколько его помощников замыкали строй.

На фоне рассвета их силуэты казались еще массивнее, без сколий этот путь выглядел слишком рискованным.

Остальные люминары остались в глубине пещеры. Они решили выживать в холодном горном убежище. Астра в последний раз обернулась туда, в темноту, где растворялись Нарцисс и Сцилл. Она не видела их лиц, но знала, что они точно смотрят на Лунарию, впервые решившую уйти без них. Явно ожидали, что она передумает.

Астра отвернулась и шагнула в узкую щель навстречу холодному пронизывающему ветру.

После подземного мрака утренний свет гор показался слишком ослепительным, она закрыла лицо ладонью. Над ними громоздились скалы с серыми пиками, внизу, далеко под тропой, проваливалась туманная пропасть.

Они начали подъем по узкой опасной тропе, которая вилась по склону и местами обрывалась. Крылья сколиев несколько раз расправлялись от порывов ветра, но взлетать они не торопились.

Аконит держался рядом с Лунником, поддерживал мальчика под спину, когда тот спотыкался на особенно крутом участке. Лунник запыхался, но лез с таким азартом, будто перед ним была не дорога, а игра. Он всегда любил свежий воздух, только свободы им с Лунарией доставалось мало. Астра знала, как солнце ослабляет их, но они с сестрой ни разу не остановились.

Несколько раз Аконит оборачивался и предлагал руку Астре, но она отводила взгляд, и сама тянулась к следующему выступу. После слов Лунарии его темно-синяя дымка все еще всплывала в памяти, и в каждом его жесте Астра невольно искала второй смысл.

В следующий миг по воздуху прошла низкая дрожь.

Сначала гул возник где-то на краю сознания и больше походил на шум водопада за скалами. Потом стал гуще и плотнее, как раскаты грома, накатывающие все ближе, пока не заполнил собой небо над ними. Камни под ногами завибрировали и, еще не видя опасности, Астра уже поняла, что их нашли.

Из-за зубчатых пиков, словно вылетая прямо из каменных недр, один за другим показались десятки королевских стражей. Они неслись вниз с вытянутыми руками и обнаженными мечами.

Во главе летел Сот. Его массивная фигура заслоняла часть солнца, и вокруг темного силуэта вспыхивал бледно-ядовитый ореол. Лицо было перекошено торжеством.

— Жал! — заревел он, и голос, усиленный ветром, разнесся над пропастью, словно удар грома. — Думал, спрячешься в горах? Я нашел тебя!

Стражи обрушились на отряд. Большая часть сразу нацелилась на Рвача и его сколиев, остальные развернулись в воздухе и спикировали к Асе, Астре и люминарам. Сот летел прямо на Жала, и их мечи встретились с громким звоном.

Астра выхватила меч и встала спиной к Лунарии и Луннику, заслоняя их собой. Ася кружила рядом, и вместе они сдерживали стражей, не давая прорваться к люминарам. Оса все еще припадала на одну ногу из-за прошлого ранения, и Астра успевала подхватить ее под руку.

— Держись!

Астра прогибалась под свистящими клинками, вслепую доверяя каждой мышце. После долгого, тяжелого сна и небольшого, но сытного перекуса сил у нее стало больше.

Но врагов было слишком много. Когда падал один, на его место тут же подлетал другой, и клинки сверкали со всех сторон.

Магия подступала. Астра чувствовала, как она поднимается от солнечного сплетения к горлу, как тонкие ледяные иглы сползают к рукам и собираются под кожей.

Аконит, стоявший чуть сбоку, почти не пользовался мечом. Он двигался между нападающими и лишь касался их шей раскрытой ладонью. Каждый раз, когда его пальцы соприкасались с серой кожей, сколии цепенели, и тогда он перерезал им горло. Они ссыхались еще страшнее, чем после вспышек Астры: тела чернели, сморщивались, конечности обугливались и крошились, рассыпаясь мелкими угольными кусками.

После нескольких таких ударов Аконит пошатнулся. Губы у него потемнели, синяя дымка вокруг ладоней распалась тонкими рваными клочьями.

— Я не могу больше — выдохнул он и опустился на одно колено.

Астра подскочила к нему и положила ладонь на его предплечье. Аконит тут же закатал рукав и прижал ее руку плотнее, чтобы забрать поток магии себе. Пульсирующая живая энергия стремительно потекла в него по невидимому каналу, и он снова поднялся.

На миг Астра почувствовала, как его сила цепляется за ее собственную с пугающей легкостью, почти без сопротивления, словно магия принимала его охотнее, чем должна была. От