Дом у Крюкова канала

Глава 9

Будильник мерзко и настойчиво пищал где-то совсем рядом.

Несколько секунд Лере понадобилось, чтобы понять, где она и что вчера произошло.

Она попыталась сделать вид, что всё еще спит. Искренне не хотелось ничего обсуждать. Тем более с утра Лера вообще предпочитала не разговаривать с людьми.

Павел отключил будильник и на несколько секунд затих. Даже не поворачиваясь, Лера чувствовала, что он смотрит на неё. Потом осторожно обнял, словно всё ещё сомневался, стоит ли её будить, и всё-таки притянул к себе.

— Извини, я правда постараюсь так не делать часто, но с первого раз сложно было удержаться, — проговорил он, попутно целуя её от шеи до плеча.

Лера издала легкий стон, но всё же не хотела выдавать, что она уже совсем проснулась.

— Ты можешь спать, сколько хочешь. Я оставлю ключи. А мне нужно идти.

Оставаться одной в его квартире совсем не входило в её планы.

— Я встаю, — проговорила она сонно. — Хочу быть дома раньше, чем все придут на работу.

Губы Павла уже скользнули к её губам, не дав ей закончить предложение.

Через несколько секунд Лера прервала поцелуй. Ей нужно было знать, который час. Она дотянулась до своего телефона и взглянула на экран.

Всё внутри словно разом остановилось. Звуки куда-то исчезли. Павел был совсем рядом, но Лера перестала чувствовать даже его прикосновения. Мир на несколько секунд словно отодвинулся, оставив её один на один с экраном телефона.

Тяжёлый, холодный ком опустился куда-то в живот, а тело замерло, будто решило переждать опасность, которую разум ещё даже не успел осознать.

В уведомлении на экране высветилось одно имя.

Георгий.

— Лер! — Павла она услышала раза с третьего. — Всё нормально?

— Да… да. Мне надо идти.

Она сползла с кровати, попутно собирая свои вещи, разбросанные от кровати до двери.

— Да не торопись, тебе идти меньше десяти минут. А все приедут только через полчаса.

Лера кивнула и, ничего не сказав, продолжила собираться.

— У меня сейчас ощущение, что ты сбегаешь, — сказал он, протягивая ей носок.

— Я от тебя не сбегаю. Просто надо ответить по работе. По моей основной работе.

— Точно. У тебя же есть основная работа. И тебе надо к ней вернуться осенью?

— В сентябре.

Лера нагнулась завязать шнурки высоких кед. Они вчера смялись, когда порыв страсти пришлось прервать, чтобы разуться. Сейчас же Павел наблюдал, как Лера нервно пытается зашнуроваться.

— Ладно, — Павел поцеловал её на прощание, — увидимся на твоей неосновной работе.

Лера остановилась на мосту через Крюков канал. Дойти до дома, залезть под одеяло и открыть сообщение там? Велик был соблазн после этого из-под одеяла уже не вылезти.

Она вспомнила про маленькую кофейню рядом с мостом и одинокий столик на улице. Если он сейчас свободен, значит, это знак, что пора перестать прятать голову в песок.

Даже Лере иногда требовалась поддержка свыше. Пусть и в виде свободного столика у кофейни.

Лера отпила ароматный кофе и наблюдала за проснувшимся городом. Люди спокойно шли по своим делам, кто-то забегал за кофе или полноценным завтраком. После Москвы Санкт-Петербург казался спокойным и размеренным, хотя многие коренные Петербуржцы наверняка бы с ней поспорили, посетовав на приезжих.

Откладывать она больше не могла. Лера даже не знала, чего именно боялась больше всего. С одной стороны, было бы проще, если бы Гео принял решение её уволить, с другой стороны, она не представляла себе жизни без своего института. Институт она полюбила ещё до того, как молодой преподаватель обратил на неё внимание.

Валери, я должен тебя предупредить, что сейчас ищу преподавателя по истории искусств. Я ни в коем случае не ищу тебе замену. Ты незаменима, но риск, что ты примешь решение уйти, слишком велик, поэтому я должен принять эти меры.

Если ты останешься, просто распределятся часы между вами. У тебя и так много работы и дополнительная разгрузка не повредит.

Но я пойму твоё решение покинуть институт. Признаться, первое время мне тоже будет непросто тебя видеть. Я всё ещё люблю тебя и, наверное, буду любить ещё долго.

В любом случае мне нужно знать твоё решение. Я не хочу на тебя давить, но скоро учебный год и сдача «хвостов».

Как ты в целом?

— Да какого чёрта, — в сердцах произнесла Лера.

Она была разочарована и зла. Она поняла, чего действительно ждала от этого письма. Увольнения. Она могла бы его ненавидеть, в сердцах обвинять в том, что он лишил её не только их будущего, но и стен родного института. Любимых коллег и студентов.

Сейчас же к ней подкатило чувство отвращения. Гео сейчас был как садист, который вонзил нож ей в сердце и вместо того, чтобы вытащить лезвие и дать ей спокойно истечь кровью, медленно проворачивал рукоять, попутно говоря, как ему самому сложно и больно такое творить.

Я ещё не решила.

Отправила она ему.

— А я иду и думаю: ты или не ты.

Лера подняла глаза. Рядом стоял Иннокентий, держа в руках привычный бумажный пакет с завтраком.

— Ты в порядке? — спросил он, заметив, как на глаза у неё накатывают слёзы.

— Нет, я не в порядке. Но скоро буду. Кофе? Я угощаю.

Кеша взглянул на часы.

— Ну, если мне не надо к тебе подниматься, то у меня есть целых полчаса, — сказал он, усаживаясь на стул. — Латте с солёной карамелью.

— Не спалось? — спросил Иннокентий, когда Лера вернулась с напитками.

Встреча с Кешей её взбодрила, не дав погрузиться в уныние.

— Да вот решила прогуляться с утра пораньше.

— А почему ты грустная?

— Потому что мне нужно принять тяжёлое решение, и я не знаю, как мне это сделать.

— Знаешь, у меня с маршрутами так бывает. Один быстрее, но надо толкаться в метро. Другой длиннее, зато по пути ещё что-нибудь забрать можно. Третий вообще неудобный, но надёжный.

— И как ты выбираешь?

— Сначала решаю, что мне сейчас важнее. Время, расстояние или чтобы точно не опоздать. Иначе можно полчаса искать идеальный маршрут, которого вообще нет.

Лера несколько секунд смотрела на него.

— Это сейчас была метафора?

Кеша пожал плечами.

— По факту выбираешь из кучи всего, что тебе не нравится, то, с чем готов смириться сейчас. Главное — добраться. А если стоять и думать, так и не двинешься с места.

— Ну, тебе проще. Ты выбираешь дорогу, которая может тебе не нравиться, но конечная точка тебя устраивает. А мне нужно выбрать, какая из двух точек принесёт меньше боли.

— А зачем выбирать по боли?

Лера посмотрела на него.

— В смысле?

— Ну, ты же не знаешь, где её будет меньше.

— Не знаю.

— И избежать её всё равно не получится?

— Нет.

— Тогда это плохой критерий.

— Спасибо, Иннокентий. Очень помог.

— Я серьёзно. Ну а что? Больно тебе будет в любом случае. Значит, надо смотреть, что останется потом.

— Потом?

— Когда болеть перестанет. С последствиями какого решения ты готова жить?

— А тебе сколько лет?

— Девятнадцать.

— А что ты такой мудрый в свои девятнадцать?

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Потому что он риторический.

— А. Это хорошо. А то ответа у меня нет.

Лера посмотрела на него внимательнее. Утренние лучи запутались в светлых кудрях юноши, высветив вокруг головы почти золотой ореол. Большие голубые глаза смотрели на неё совершенно серьёзно. Для человека, который пять минут назад появился с бумажным пакетом и заказал латте с карамельным сиропом, Иннокентий сейчас имел подозрительно ангельский вид.

Похоже, какой-то знак свыше Лере всё же дали.

Лера подошла к парадной и слегка растерялась, увидев перед собой новую дверь.

Не прошло и минуты, как вышел Павел.

— Вот, — он протянул ей ключи. — Сегодня установили. Бергер сказал, что это на время, пока идёт ремонт. Потом поставит что-нибудь поизящнее.

— Хорошая мысль. Василий уже возмущался?

— Как ни странно, просто забрал ключ и промолчал. А вот тебя дома не обнаружили.

— Да. Я решила пройтись.

— Это ты на прогулку так спешила?

— Нет. Мне правда нужно было ответить по рабочим вопросам.

Лера остановилась у лестницы, давая понять, что провожать её наверх не нужно.

Павел чуть наклонился, чтобы поцеловать её, но Лера машинально отстранилась.

— Ну ты чего? А вдруг кто-нибудь увидит? — Она постаралась смягчить отказ улыбкой.

— Ты кого стесняешься?

— Я не хочу, чтобы сейчас про нас что-то говорили. Давай оставим всё нашей прекрасной тайной.

— Ты придёшь сегодня вечером, моя прекрасная тайна?

— Я сегодня буду работать. Тем более теперь, когда поставили дверь с замком. Думаю, до середины ночи провожусь.

— Ну и я пойду работать.

— Паш, всё нормально?

— Да, наверное. В целом странно возмущаться, что меня жестоко использовали этой ночью. Уж слишком хорошо всё было.

Улыбка исчезла с её лица.

— Я тебя не использовала.

— Тогда хорошо. Это меняет дело. Я пойду, у меня много работы.

Лера вздохнула, провожая его взглядом. Кажется, вместо одной проблемы она умудрилась обзавестись ещё одной.

Знаки на стене напомнили ей о неотправленном ранее сообщении.

Она открыла список чатов и отправила заготовленное вчера послание:

Добрый день, Кирилл Александрович!

Меня зовут Валерия. Ваш контакт мне дал Аркадий Бергер. Он рекомендовал вас как специалиста по оккультной символике.

Я реставратор, сейчас работаю с росписью в одном из старых домов Петербурга. Сегодня в квартире этого же дома за шкафом обнаружилась надпись на стене, состоящая из нескольких неизвестных мне символов. На первый взгляд они напоминают рунические, но ни с одной известной мне системой письменности я их соотнести не смогла.

Аркадий очень высоко отозвался о ваших знаниях в этой области, поэтому решила обратиться к вам. Если у вас будет возможность взглянуть на фотографию и подсказать, с чем это может быть связано, буду очень благодарна.

Фотографию прикрепляю.

С уважением,

Валерия.

Закрыв чат, она обнаружила непрочитанное от Гео.

Лер, я надеюсь, ты не затягиваешь с решением, чтобы меня наказать?

Новая волна раздражения прошлась по её телу.

Какая пошлость! Как ты мог обо мне такое подумать?

Написала она и тут же пожалела. Удалять не было смысла. Сообщение было прочитано сразу.

Что ж, теперь Гео видит, как она опустилась до пассивной агрессии. Она решила смягчить ответ, дополнив:

Это действительно сложное решение для меня. Слишком многое на кону.

Ответ пришёл быстро:

Я искренне пытаюсь не давить на тебя, но надеюсь получить ответ в ближайшее время. Валери, нам всем пришлось принимать сложные решения. Мне было не просто, и ты справишься.

Лера отшвырнула телефон на диван и ушла на кухню.

Надеюсь получить ответ в ближайшее время.

Ответ у него уже был.

Она опустилась на стул, вспоминая день, когда она уже приносила ему заявление на увольнение.

Она положила его на стол.

Гео прочитал первые две строки и поднял на неё глаза.

— Нет.

— В смысле «нет»?

— В смысле я не буду сейчас его подписывать.

— Ты не можешь его не подписать.

— Могу попросить тебя забрать его и подумать. Валери, прошло четыре дня.

Она молча смотрела на него, не в силах ничего сказать.

— И я слишком хорошо тебя знаю, — продолжил он. — Ты не хочешь покидать институт. Ты пытаешься сделать так, чтобы тебе не приходилось меня видеть. Я понимал, что мы столкнёмся с этим.

— Какая разница, почему я увольняюсь?

— Для меня — большая. Я не хочу, чтобы из-за меня ты лишилась дела своей жизни.

Лера забрала заявление со стола.

— Хорошо. Я подумаю.

Она уже дошла до двери, когда всё-таки остановилась.

— Гео.

— Да?

Лера обернулась. Слова дались ей трудно, но она не могла не спросить.

— Это потому, что она дочь Беридзе?

— При чём здесь её отец?

— Не знаю. Может быть, при том, что он возглавляет департамент, который согласовывал твою кандидатуру на должность ректора?

— Валери, какая пошлость! Как ты могла обо мне такое подумать?

— Так, значит, любовь?

— Нет. Я люблю тебя, а не её.

— Ты издеваешься?

— Нет. Лера, мы уже это обсуждали.

— Значит, плохо обсуждали, потому что я до сих пор не понимаю.

Георгий сделал ей знак говорить тише.

— Ты понимаешь. Просто не хочешь принять.

— Тогда объясни ещё раз. Почему она? — Лера попыталась сделать голос ровнее.

— Мне пора остепениться. Я уже ректор. Я не думал, что добьюсь этого в таком возрасте.

— Поздравляю.

— Валери, не надо.

— А что мне надо? Порадоваться, что теперь у тебя появилась вакансия жены, а моё резюме не подошло?

— Я не это сказал.

— А что ты сказал?

Гео помолчал.

— Я всегда думал, что всё это будет потом. Семья, дети. А потом вдруг понял, что это «потом» уже наступило.

— И пятнадцать лет рядом со мной в твоё представление о семье почему-то не вошли.

— Ты прекрасно понимаешь, о какой семье я говорю.

— Нет, Гео. Как выяснилось, не понимаю.

— Мне нужны дети, Валери.

Она несколько секунд молчала.

— Тогда я всё ещё не понимаю, почему для того, чтобы завести детей, тебе понадобилась другая женщина.

— Потому что дело не только в том, чтобы их родить.

Он снова замолчал.

— Говори.

— Валери, ну какая из тебя мать?

Лере показалось, что она получила пощёчину.

Георгий увидел её лицо.

— Я не хотел тебя оскорбить. Но мы с тобой слишком похожи.

— Каким образом это относится к детям?

— Самым прямым. Я прекрасно знаю, каким отцом буду. Буду уходить, когда ребёнок ещё спит и возвращаться, когда он уже спит. Буду целовать его в макушку и обещать себе, что завтра обязательно приду раньше. И не приду. Потому что обязательно случится что-нибудь очень важное. И ты будешь делать то же самое.

— С чего ты взял?

— Потому что пятнадцать лет наблюдаю, как ты обещаешь себе завтра уйти с работы вовремя.

Лера промолчала.

— Только сейчас это никому не мешает, — продолжил он. — Ты можешь провести ночь на объекте. Я могу просидеть до утра в институте. Мы встречаемся дома, рассказываем друг другу, какие мы молодцы, и оба совершенно счастливы. И я люблю нашу жизнь. Но с ребёнком она перестанет работать.

— Для этого существуют няни.

— Я не хочу, чтобы моего ребёнка воспитывала няня.

— Тогда воспитывай сам.

— Валери…

— Нет. Почему «Валери»? Ты хочешь ребёнка. Ты не хочешь няню. Но почему-то проблема в том, какая из меня мать. А какой из тебя отец, Гео?

— Я только что тебе рассказал. Такой же, как из тебя мать.

— Тогда у нас хотя бы равенство.

— Нет. У нас катастрофа.

— Драматично.

— Зато честно. Представь обычный вторник. У ребёнка температура. У тебя через час встреча на объекте, которую ты ждала три месяца. У меня заседание, которое я не могу перенести. Кто остаётся?

— Тот, у кого менее важные дела.

— У меня нет менее важных дел. Все мои дела важные. Ты готова отказаться от своей жизни и посвятить себя материнству лет на четырнадцать? Минимум.

— Я до сих пор не понимаю. Вера с двумя детьми строит карьеру. Почему я не могу?

— Потому что мать моих детей не строит карьеру.

Лера несколько секунд смотрела на него.

— Прости, что?

— Я вырос в семье, где мама всегда была рядом. Без нянь, без посторонних людей, для которых ребёнок — просто работа. Я хочу, чтобы у моих детей было так же. Если ты войдёшь в мою семью, тебе придётся принять её уклад. А он, Валери, гораздо более патриархальный, чем тот, к которому ты привыкла. Ты готова к этому?

Георгий прервал затянувшееся молчание.

— Ты возненавидишь меня через год такой жизни.

— Я уже ненавижу тебя.

Лера была готова залезть под одеяло с головой, но обратила внимание на светящийся экран телефона.

Забавный персонаж советского мультфильма улыбался ей с аватарки.

Здравствуйте, Валерия. Как вас по отчеству?

Лере не пришло в голову, что Кирилл Александрович тоже захочет обратиться к ней так формально.

Прошу прощения, что не представилась сразу. Валерия Сергеевна.

Она опять хотела уйти в свой мир страданий, но седовласый Эхо уже прислал ответ:

Валерия Сергеевна, вы прислали очень интересный вариант. На славянские руны действительно похоже, но я бы пока не спешил их так называть. Подобные знаки встречались ближе к финно-угорским территориям, хотя сейчас мне сложно сказать больше. Они настолько редкие, что придётся поднять архивы. Но один элемент я, кажется, узнаю. Это знак удержания. Если я прав, он не должен быть единственным. Обычно такие знаки наносились с четырёх сторон. Если речь идёт о комнате, я бы поискал что-то похожее на остальных стенах. Там есть такая возможность?

Лера встала с кровати и внимательно оглядела стены.

Ничего подобного не вижу. Если только остальные элементы скрыты под обоями, но это мы выясним, когда приступим к ремонту.

На этот раз ответ был коротким:

Вас понял, Валерия Сергеевна. Я поищу нужную вам информацию в ближайшие дни.

— Валерия, правильно сделали, что спустились. — Марат поднялся, чтобы отодвинуть Лере стул. — Всё-таки совместные обеды человеку нужны.

— Да я подумала, что нечего Иннокентия гонять с сумками, — сказала Лера, кивком поблагодарив Марата за заботу.

Она немного лукавила. На самом деле Лера уже поняла, что не хочет оставаться одна в четырёх стенах. Ещё и без дела.

К тому же в голове настойчиво звучало ещё одно правило Веры: если чувствуешь, что сможешь встать с кровати и функционировать, — вставай, иначе загонишь себя в ещё большую апатию. Если чувствуешь, что не можешь, — лежи, иначе тоже ничего хорошего.

— Я смотрю, вы теперь работаете, когда нас нет. Нимфа просто на глазах открывается.

— Да, совсем чуть-чуть вчера удалось поработать.

Лера поймала взгляд Павла, и они улыбнулись друг другу. Всё же он был причиной, почему Лера так быстро оставила работу вчера.

— Нимфа красивая, но теперь как-то неловко ею любоваться, — высказался Иннокентий.

— Это ещё почему?

— Ну просто я явно смотрю на неё как на привлекательную женщину. А когда женщина беременна, словно уже неприлично на неё так смотреть. Или это не общественный устой?

— Что? — непонимающе, больше себе под нос пробормотала Лера. — В смысле?

Она встала из-за стола и направилась к фреске.

Вчера она совершенно не разглядывала проделанную работу, как делала это обычно.

Уже на выходе из комнаты она услышала, как один за другим рабочие поднялись вслед за ней.

Лера всматривалась в изображение целиком. Нимфа была совсем тонкой, хрупкой, с узкими плечами и почти мальчишеской худобой. Поэтому живот не казался большим — лишь небольшая округлость нарушала привычную линию её фигуры. Лёгкая полупрозрачная ткань свободно ложилась поверх тела, и ещё вчера Лера вполне могла принять этот изгиб за складку драпировки.

Но теперь, когда Иннокентий сказал это вслух, не замечать стало невозможно.

Она подошла ближе, проследила взглядом линию талии, положение бёдер, то, как художник написал ткань на животе.

— Ну, в целом похоже. Если у неё там не близнецы, то вполне себе месяц шестой, — предположил Марат, опираясь на жизненный опыт.

— Как-то странно рисовать свою беременную женщину в общей парадной. Интимно, что ли, — сказал Тимур. — Или в то время это нормально?

— Не думаю, что в то время у них был такой внимательный Иннокентий, — сказала Лера, попутно рассматривая изображения других нимф Лёбо в интернете.

На всех остальных фресках Мария была стройна, как тростинка, никакого намёка даже на недавний обед.

— Он её беременную полуголой на стене нарисовал. — Тимура явно возмущала такая вольность. — Лебедев ваш чуть извращенец, конечно.

— Или юноша, который хочет досадить своей матери, — задумчиво произнесла Лера. — Ему запрещают быть с ней, а он рисует её на всю стену в родительском доме. Ещё и напротив входной двери. Это манифест.

— Манифест подросткового бунта, — с ухмылкой подытожил Руслан.

— Я считаю, это манифест любви. Ему всё равно на её происхождение. Она его главная муза. Он готов заявить об этом на весь мир.

— Ой, да на весь подъезд он это заявил. — Руслан развёл руками, обращая внимание на то, где они сейчас находятся.

— На весь мир! — Лера демонстративно стала быстро листать галерею в телефоне. — От Европы до Америки. А первое заявление — в родном Петрограде.

— А вы романтичная натура, Валерия, — улыбнулся Марат. — Хотя тут, пожалуй, даже спорить нечего. Одну женщину через полмира за собой пронёс.

— И через всю жизнь, — грустно сказала Лера, с нежностью посмотрев на Белую Нимфу.

Лера не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок. Огромная усталость словно придавливала её к кровати, организм молил о сне, но он так и не шёл. Головная боль стала нарастать. Промучившись ещё с полчаса, Лера решила помочь себе таблеткой от головной боли. Она нащупала телефон и включила фонарик.

Свет скользнул по зеркалу, на мгновение выхватив её отражение и фигуру совсем рядом с ней.

Лера вскрикнула и выронила телефон на кровать. Тот упал светом вниз, погрузив комнату в кромешную тьму.

Несколько секунд она вообще не двигалась.

Сердце колотилось так сильно, что отдавало в виски.

Это зеркало. Старая амальгама, темнота, свет фонарика, недосып. Мозг увидел человеческую фигуру там, где её не было.

Осталось только поднять телефон и убедиться.

Но рука не тянулась к телефону.

Лера вслушалась, пытаясь понять, есть ли хоть какое-то движение рядом с ней.

Ничего.

Она медленно перевернула телефон.

Животный страх мгновенно сжал всё внутри. Лера резким прыжком соскочила с кровати и бросилась к выключателю.

Свет озарил комнату.

Лера даже не сощурилась. Она смотрела только в одну точку — туда, где, судя по отражению, секунду назад кто-то стоял, протянув руку над её головой.

Там никого не было.

Лера вжалась в стену, не сводя глаз с этой точки. Так прошло минут десять.