Хозяин времени. Кровавый принц

Глава 3

Перед глазами мелькали какие-то размытые тени, иногда вдруг появлялись целые страницы текста, написанного фигурными буквами. Они висели некоторое время в черном пространстве, а потом растворялись. Алиса не понимала ни слова из того, что там было написано, она даже не вчитывалась. Просто разглядывала картинки на полях, форму букв, но каким-то образом вся информация поступала к ней в виде ощущений и чувств. Алиса знала, что все, что мелькает сейчас перед ней, откладывается в подсознании. Но она не могла ни прекратить процесс, ни ускорить, ни поставить его на паузу. Алиса даже пошевелиться не могла.

Она лишь догадывалась по движению и прикосновениям, что ее несут, раздевают, осматривают, кладут куда-то, где тепло и мягко. Но ответить не могла. Где-то за серыми тенями она знала, кто-то светит ей в зрачки фонариком, пока чьи-то руки нащупывают ее пульс.

– Пока еще жива. Сердце работает.

– А все остальное?

– Возможно, она в коме. Необходимо снять показания мозга, чтобы узнать… Зрачки не реагируют, есть только дыхание и пульс. Ее бы в больницу, мадам Этель.

«Я жива!» – хотела крикнуть Алиса, но продолжала молчать. Она узнавала только голос мадам Этель. Остальные ей были неизвестны, девушка предполагала, что это были преподаватели школы.

– Подождем. Осталось ли что-нибудь от книги? – голос мадам Этель от волнения был резким и высоким.

– Только пепел, и его тут же смыло дождем. Ничего не осталось.

– Только она…

Страницы продолжали мелькать перед глазами. Голова Алисы раскалывалась от объемов поступающей информации, хоть она и не улавливала, что именно получает.

По ту сторону век то темнело, то светлело. Что это? Включают и выключают свет? Сменяют друг друга день и ночь? Она не знала.

Иногда она слышала, как мадам Этель пыталась прогнать одноглазого Сью, но кот упрямо возвращался к Алисе. Он ложился ей на грудь, и казалось, что именно Сью заставляет ее сердце биться.

«Надо открыть глаза. Ведь я же в сознании. Ведь я не сплю. Значит, я могу открыть глаза».

Но все ее усилия были тщетны.

А потом вдруг перестали мелькать страницы. Серые тени стали темнеть и тяжелеть, наваливаясь на нее, заглушая звуки, свет, ощущения. В полной темноте Алиса просто таращила глаза, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. А потом ее словно кто-то толкнул резко в спину, и она начала падать. Она летела вниз в сплошной темноте так долго, что успела даже справиться с испугом, страхом и вспомнить про падение другой Алисы, героини книги, про которую она все время просила читать свою маму.

Алиса не успела придумать, что ждет ее в конце этого полета, как вдруг резко почувствовала все свое тело, словно оно только что приземлилось на кровать. И открыла глаза. И встретилась с внимательным взглядом одного кошачьего глаза. Сью.

Алиса хотела сказать ему что-то, но не могла пошевелить губами.

В ужасе, она стала прислушиваться к своему телу. Руки и ноги слушались. Но губы – нет.

– Алиса? Ты в порядке?

Одноглазый Сью сверлил ее взглядом.

Пришлось кивнуть.

– Хвала богам, я уже думал, что ты решила поиграть в Спящую красавицу.

Алиса приподнялась на локтях и осмотрелась. Она лежала на огромной кровати в красивой светлой комнате. Посмотрев на кота, Алиса вопросительно приподняла одну бровь.

– Нам повысили уровень обслуживания, – ответил одноглазый Сью. – Правда, меня пытались изгнать, но когда поняли, что это бесполезно и я все равно материализуюсь здесь, оставили в покое.

Алиса подняла руку, посмотрела на ладони: ожогов не было, хоть руки и горели. Потом она погладила Сью и почесала его за ушком. Кот зашелся в мурлыкании, которое больше напоминало хрюканье. Алиса улыбнулась. Потом села на кровати.

На ней была легкая белая рубашка из очень нежного на ощупь материала. Осторожно откинув одеяло, она спустила ноги вниз и села. Каждое движение приносило сладость новизны. Алиса чувствовала себя легкой, здоровой, но как ни пыталась, не могла заговорить. Она даже пощупала щеки, губы и подбородок: все было в порядке, губы уже приоткрывались, язык шевелился, но голоса пока не было.

Осторожно встав на ноги, она прошлась к окну и увидела кусочек леса, в который они с Ивой ходили к матушке Лур. Все было засыпано снегом, горные вершины вокруг, лес, поле – все белое в дневном, но слабом из-за облачности свете.

– Ты чего молчаливая такая? – и она обернулась на голос.

Одноглазый Сью сидел на кровати и светил зеленым глазом. Удивительно, каким пушистым он стал. Его черная шерсть блестела и лоснилась.

Алиса жестом показала, что не может говорить.

– Да лаааадно… – протянул кот и зевнул. – Ну тогда я рад. Посплю.

Он свернулся в клубок на простыне и прикрыл глаза. Алиса недовольно скрестила руки на груди, но кот ее возмущения не увидел. Она поискала взглядом телефон, но в комнате не было ничего из ее вещей.

Подойдя к двери, она с удивлением обнаружила, что та заперта.

– Они скоро придут, проверяют тебя каждые два часа.

Она обернулась к одноглазому Сью. И вопросительно развела руками, указав на дверь.

– Это для твоей безопасности, – фыркнул кот. – Забыла, что девицы с тобой творили?

Понятно. Но где ее телефон и вещи? Сколько времени она провела в этой комнате? Приезжал ли Рэй?

Алиса не могла спросить об этом. Обнаружив ванную комнату, она умылась, подняла голову и посмотрелась в зеркало. И опешила. В ее черных волосах по обеим сторонам от лица появились две седые пряди. Алиса всхлипнула.

– Что за черт? – еле слышно прошептала она. И обрадовалась, что губы разомкнулись, а голос все-таки возвращается. Она еле слышала саму себя, но это уже был прогресс.

Решив пока хранить молчание, чтобы голос восстанавливался быстрее, Алиса вернулась в комнату и знаками спросила у кота про волосы.

– Насколько я понял, когда меня вытащили из мешка и позволили остаться с тобой, это случилось в тот момент, когда ты прочла книгу Белой Королевы.

Алиса удивленно посмотрела на Сью.

– Да, ты каким-то образом смогла сделать то, что ни ведьмы, ни колдуны на протяжении поколений сделать не могли. Тебе открылись все знания Бланш. Помнишь что-нибудь?

Алиса помотала головой. Она и в самом деле ничего не помнила – только смутные воспоминания о ярком свете и каких-то картинках промелькнули перед глазами.

– А вот они, – кот посмотрел на дверь с неприязнью, – надеются, что помнишь.

Алиса подумала, что пока голос не проявится в полную силу, лучше помалкивать. И тут услышала шаги и голоса.

Один голос принадлежал директрисе, а отвечал ей глубокий мужской баритон, но на голос хозяина времени он похож не был.

Алиса залезла под одеяло и облокотилась на подушки.

Спустя несколько мгновений дверь открылась, и в комнату вошла мадам Этель в своем клубящемся одеянии, а с ней высокий молодой мужчина в белом балахоне, подпоясанном кожаным ремнем.

Он был похож на рыцаря, только без кольчуги, но на ремне вместо меча был прикреплен чехол для телефона и длинный широкий нож. Часы на руке тоже были современными. Аккуратная ухоженная щетина подчеркивала очень красивое, с четкими линиями лицо и темно-серые, уходящие в зелень глаза. Модная стрижка, небольшая морщинка на переносице, спокойный взгляд.

– Алиса! Наконец-то ты очнулась! – мадам Этель не скрывала своей радости. Эта эмоция была такой странной для обычно очень строгой директрисы, что казалась неестественной.

А Алиса вдруг увидела протиснувшееся вслед за вошедшими страшное создание: кособокое, горбатое нечто с перекошенным лицом, поросячьим носом, глазами чуть навыкате под набрякшими веками… Редкие клочья волос неопределенного цвета на голове… Алиса часто-часто заморгала, отвела взгляд, но потом поняла, кто это. Снова взглянув на Иву, она внимательнее всмотрелась в нее, и тут прекрасные черты девушки стали проявляться сквозь уродство, пока она, наконец, не стала снова собой. Алиса протянула к ней руки, Ива бросилась к ней и крепко обняла, несмотря на протест мадам Этель. Обняла и отпрыгнула в сторону, чтобы не мешать.

Алиса начала понимать, что возвращает понемногу свое кружевное зрение, так же, как и голос. Но пока что решила молчать.

– Как ты себя чувствуешь? – мадам Этель взяла ее за руку.

Алиса пожала плечами, показала знаком, что у нее нет голоса, и посмотрела на мужчину. Он улыбнулся ей и внезапно опустился на одно колено перед ее кроватью.

– Алиса, меня зовут Жак де Марли, я – верховный кавалер Ордена Белой Королевы из Франции. Прибыл сюда после сообщения мадам Этель с отрядом своих рыцарей. Мы будем охранять тебя, пока не выясним, что произошло и как получилось, что ты смогла сделать то, что многие уже считали преданием.

Алиса с любопытством разглядывала его лицо, пока он говорил, потом кивнула.

– Что с твоим голосом? – строго спросила мадам Этель.

Алиса пожала плечами.

– Алиса, – снова заговорил Жак де Марли, – думаю, мадам директриса хочет извиниться перед тобой за поведение своих учениц.

Мадам Этель метнула в него недовольный, убийственный взгляд, но была вынуждена подтвердить:

– То, что они сделали, – это безобразие. Я наказала их, но пока мы не выясним, что с тобой, я не могу никого исключить и выслать домой, ведь если ты и в самом деле приобрела знания Белой Королевы… – ее голос задрожал. В сильном волнении она сжала красивый поблескивающий гранями кулон из черного камня у себя на груди, – то это грозит миру большими изменениями.

Алиса многое хотела узнать и спросить, а также прокомментировать язвительно наказание ведьм, которое наверняка было мягким, но благоразумно промолчала.

Жестами спросила про одежду.

– Конечно, тебе принесут одежду и обед. Ива, займись этим.

– Да, мадам директриса, – Ива выскочила за дверь.

– Надеюсь, твой голос вернется, нам надо о многом поговорить.

Мадам Этель смерила недовольным взглядом одноглазого Сью и вышла.

Жак де Марли поднялся, бросил любопытный взгляд на кота.

– Что ж, я зайду попозже, Алиса. Рад знакомству.

Алиса кивнула. Колдун ей понравился. Спокойный, наблюдательный, внимательный. Выходя, он еще раз обернулся на нее, а потом закрыл дверь.

– Он приехал наутро после того, как ты потеряла сознание. А с ним тридцать колдунов. Можешь представить, что вытворяли ведьмы, пока мадам Этель не позакрывала их в спальнях?

Алиса фыркнула. Если бедный Рэй еле отбивался от них, то как не повезло колдунам-французам!

Ива вернулась с одеждой Алисы, потом принесла обед. Пока Алиса одевалась, она заметила, что золотые наручные часики снова встали. Наверно, падение опять как-то повлияло на механизм.

– Ива, – шепотом попросила Алиса, – принеси мне мой телефон.

– Он у мадам Этель, – также шепотом ответила Ива.

– А мой кулон? – Алиса с надеждой перетрясла сумку.

– Тоже.

– Ты можешь их принести?

Алиса с надеждой посмотрела на Иву.

Девушка покачала головой.

– Алиса… Я не могу. И потом… Ты ведь теперь… ведьма?

– Что? – Алиса нахмурилась. – Нет, конечно. Иначе я бы давно вернула себе телефон и кулон.

– Тут говорят… – Ива опасливо обернулась на дверь, села поближе к Алисе и зашептала: – Что только ведьма может открыть книгу Белой Королевы. А значит, ты ведьма.

– Глупости, Ива. Я не ведьма. Я не знаю, почему эта книга вывалилась из рук статуи, но у меня нет никаких сверхъестественных способностей. Кроме того, что я вижу кружевной мир и твою красоту. Успокойся уже. Даже если бы я была ведьмой, я бы уж точно не стала задирать нос и дразнить тебя, как они.

Алиса положила ладонь на горло. Она слишком много сказала, связки болели от напряжения.

– Не говори никому, что я говорю. Мне еще больно.

Она оделась в джинсы и свитер и села на кровати, размышляя о том, как достать телефон. Ее мама, наверно, с ума сошла от беспокойства. Алиса даже не знала, сколько дней пролежала без сознания. Потом она решительно встала. Ей нужно связаться с хозяином времени. Только Рэй сможет помочь ей в такой ситуации. Если мадам Этель тоже считает Алису ведьмой, то она ее не выпустит из школы, а этот отряд колдунов здесь вовсе не для защиты, а для надзора.

Алиса вышла за дверь вместе с Ивой и одноглазым Сью. Двое колдунов в белом сначала попытались ее остановить.

– Куда вы…

Но Алиса просто прошла мимо них. Переглянувшись, охрана тронулась следом.

В этом крыле Алиса еще не была, поэтому сильно растерялась, оглядываясь вокруг.

– Ты хочешь к мадам Этель? – спросила Ива.

Алиса кивнула.

– Тогда нам сюда.

Девушка пошла вперед, показывая дорогу. Алиса любовалась ее летящей легкой походкой, но теперь она могла видеть и то, какой Ива была для остальных: если прищурить глаза, стройная фигурка девушки превращалась в кривое и неуклюжее тело, которое довольно быстро, но прихрамывая и перекатываясь, двигалось впереди.

Слезы наворачивались на глаза от того, что, должно быть, переживала Ива, когда видела свое обезображенное лицо в зеркале.

Если бы только можно было разрушить ее мираж, вернуть Иве счастье быть самой собой… Но Алиса помнила про испуг мадам Этель. Он был неподдельным. Возможно, красота Ивы несет в себе опасность для нее? От кого или от чего ее прячут?

И что теперь будет с самой Алисой? Ведь не пойдет же мадам Этель против хозяина времени? Алиса задумалась. Хозяин времени все-таки маг. Несмотря на то, что благодаря ему школа ведьм находится в безопасности, насколько доверяют ему ведьмы? Если Алису заподозрят в знании содержимого книги, отпустят ли к Рэю?

Алиса вдруг поняла, что вряд ли. И что директриса именно поэтому отобрала ее телефон и кулон – чтобы Алиса не могла с ним связаться.

Надо быть осторожнее. Алиса замедлила шаг. Одноглазый Сью обернулся, вопросительно изогнув хвост. Алиса вдруг заметила, что его хвост больше не был изломан, а стал прямым и пушистым. Мертвый кот хорошел на глазах.

«И до чего на ведьминского кота похож!» – вдруг мелькнуло у нее в голове. Черный, пушистый, зеленоглазый.

Но тут они приблизились к кабинету директрисы, и Алиса постучалась в дверь.

Глава 4

Паутина плотно залепляла глаза, нос, приходилось дышать ртом. Макс не видел, что в следующий момент сделает с ним Сантьяго, и от этого беспомощно дергался даже при безобидном касании, что вызывало смех у инквизитора. Сантьяго умел пытать с чувством, Макс все больше погружался в бездну отчаяния и боли, и если сначала он надеялся выстоять, выдержать, не сдаться, то теперь ему хотелось только умолять о пощаде и захлебываться в собственных слезах и крике. Он еще не выдал ни одного имени из магсопротивления, но уже рассказал многое о хозяине времени, понимая, что Сантьяго легко может заманить Рэя в ловушку. В отчаянии он пытался выдержать боль, но понимал, что искалечен настолько, что даже если Сантьяго перестанет сейчас дробить его кости, он уже не выйдет отсюда сам. И не выйдет живым. Это единственное, что удерживало его от полного признания. Запоздало пришла мысль выдать ложную информацию за правду, но мозг уже отказывался думать, сознание уплывало. Макс знал, что периодически Сантьяго приводит его в чувство и задает проверочные вопросы, и не осознавал, что говорил. Может, он уже давно всех выдал?

Ужас и горечь разливались по крови вместе с болью. Ему никогда не выбраться из особняка инквизиторов. Он умрет здесь, на пыточном столе, захлебнувшись собственными страданиями.

А потом вдруг возникла пауза. Макс часто дышал, как попавшее в ловушку животное, не зная, что будет дальше. Сантьяго сорвал паутину с носа и глаз, склонился над ним.

– Я должен отлучиться на свидание с Анной Грей. Вернусь, и мы закончим. Обещаю рассказать все в подробностях. Веди себя хорошо! – злорадно усмехаясь, он потрепал Макса, как собаку, по щеке и вышел.

Макс остался один в камере – наедине с болью. Вместо того, чтобы утихнуть, боль лишь нарастала в теле, и он кричал, не выдерживая ее накала. Если бы Сантьяго сейчас вернулся в камеру, Макс рассказал бы ему все, умолял бы о смерти. Но никто не приходил. От своей беспомощности и ярости Макс рыдал, рычал, кричал. В одиночестве весь ужас безысходности положения наваливался на него тяжестью бетонной плиты. Иногда не хватало воздуха, и он боялся, что вот-вот умрет. А потом желал умереть, потому что жить было слишком больно. И снова хватал жадно воздух… Это была страшная игра с самим собой. Макс не хотел умирать сейчас, молодым, и инстинкт самосохранения заставлял снова и снова делать вдох, хотя от боли хотелось покончить со всем. Он же калека теперь, он же никогда не выйдет отсюда, зачем продлевать агонию?

– Басилун! – Макс изредка звал дракона, оставившего его на растерзание, но тот не появлялся.

Потом он подумал об Анне, и стыд вместе с болью разожгли в нем еще больше страданий. Неужели она сдастся Сантьяго из-за него? Макс испытывал унижение при одной мысли об этом.

– Не надо, Анна, не стоит… – шептал он, то теряя сознание, то снова открывая глаза навстречу боли. – Не стоит…

– Эй, ты слышишь меня? – чья-то холодная ладонь легла ему на лоб, покрытый испариной.

Макс открыл глаза и увидел перед собой в ауре от слез женский силуэт. Волосы отливали серебром, когда девушка склонялась к нему.

– Как ты попал в темницу? Это ведь ты был в архиве?

И тогда он вспомнил девушку из секретного архива. И память услужливо предложила ему ее имя.

– Элисенда…

Макс потерял снова сознание от боли, а потом снова очнулся от собственного крика. Казалось, Элисенда заново ломает ему кости.

– Тише, тише, я пытаюсь срастить твои кости. Он их как будто перемолол. Потерпи.

Она вставила ему кляп в рот, он вцепился в него зубами, закричал и снова отключился.

Когда Макс пришел в себя, тело зудело, чесалось, но страшная боль прошла.

Теперь он увидел Элисенду более четко: девушка боролась с наручниками, за которые маг был привинчен к столу.

– Не получается, – в отчаянии подняла она на него свои серые глаза. – Я испробовала около двадцати разных заклинаний, ни одно не подходит.

– Сейчас…

Макс собрал все свои силы, всю энергию, что еще оставалась в нем, и послал электрический разряд в механизм замка. Что-то щелкнуло, и наручники открылись.

– Это восхитительно, – ахнула Элисенда.

– Восхитительно, что ты сняла с меня блокировку магии, которую эти твари наложили на меня, я не мог этого сделать, как ни пытался, – проворчал маг.

Макс сел на столе, залитом его кровью, и не поверил глазам: его голени, бедра, колени – все было целым, только страшно чесалось.

– Ты просто невероятно сильная магиня, Элисенда, – восхитился он. – Где ты научилась так излечивать?

– В архиве много книг на эту тему, – скромно потупилась девушка.

Она опять была босиком, в своей рубашке и халатике.

– Уже ночь? – испугался Макс.

– Я не знаю, – Элисенда слабо улыбнулась. – Здесь, в подвале этого не поймешь.

Макс собрал все силы, освободил ноги из кандалов. Потом осторожно встал на ноги. Было немного непривычно, словно ноги еще не до конца были его, но уже не больно. Он почесал колени. Зуд был страшный.

– Чесотка идет из-за соединения и заживления, – сообщила Элисенда.

– А полуоборотень? – спросил Макс, тревожно оглядываясь вокруг.

– Он вышел, надо торопиться, – поспешно ответила его спасительница.

Когда Макс неуклюже попытался сделать шаг, она поднырнула ему под руку как раз вовремя, чтобы не дать упасть.

– Голова кружится, – сквозь зубы процедил Макс, пытаясь удержать сознание на месте и не потерять его.

– Ты потерял много крови, – Элисенда что-то прошептала ему на ухо, и сознание прояснилось.