Ночь, когда ты приходишь
- -
- 100%
- +
— Мне действительно непривычно, — сказал он спустя некоторое время. — Я ведь никогда не лежал в больнице. Вообще. И я до сих пор не понимаю, как человек должен себя вести, когда вокруг все что-то делают, а ты просто лежишь и ждёшь.
— Никак. В этом и заключается проблема.
— То есть?
— Вы привыкли быть участником событий. Здесь вы становитесь их объектом. Врачи обсуждают ваше состояние, медсёстры решают, когда вам поставить капельницу, лаборатория получает ваши анализы, обследование назначают на определённое время, и от вас требуется только выполнять рекомендации. Для человека, привыкшего самому принимать решения, это действительно может быть тяжело.
Максим задумчиво посмотрел на неё.
— Вы очень точно описали, почему мне здесь не нравится.
— Я знаю.
— Откуда?
— Вы всё время об этом говорите.
Он тихо рассмеялся.
— Вот опять.
— Что?
— Я думал, что говорю слишком много, а оказывается, просто даю вам материал для наблюдений.
— Так и есть.
Елена сама удивилась, насколько тепло прозвучал её голос. Максим повернул голову к окну.
— На работе всё было проще.
— Даже на пожарах?
— Именно там особенно.
— Почему?
Он немного подумал.
— Потому что там всегда понятно, что нужно делать. Даже если очень страшно, даже если ситуация сложная, у тебя есть задача. Найти человека. Вывести. Передать. Потушить. Вернуться. Ты не можешь остановиться посреди всего этого и начать думать, правильно ли ты живёшь. Елена слушала молча. За годы работы она привыкла к профессиональным рассказам, но Максим говорил иначе. Без желания произвести впечатление и без героизации своей службы.
— А потом вы ушли, — тихо сказала она.
— Потом ушёл.
— И стало непонятно, что делать дальше?
Он улыбнулся, хотя в этой улыбке не было веселья.
— Вы ужасно хорошо читаете людей.
— Это профессиональная деформация.
— А я думал, что вы просто добрый человек.
Елена усмехнулась.
— Не надо портить мне репутацию.
— Почему?
— Потому что я её долго строила.
— Какую?
— Репутацию человека, который говорит пациентам неприятную правду и не обещает чудес.
— А я как раз люблю людей, которые не обещают чудес.
— Почему?
Максим посмотрел на неё.
— Потому что чудеса обычно заканчиваются, а потом всё равно приходится разбираться с последствиями.
Елена на секунду задумалась.
— Очень взрослый ответ.
— Сорок лет всё-таки.
— Иногда по вам этого не скажешь.
— А по вам?
Она улыбнулась.
— По мне можно сказать, что я устала.
— Я бы сказал, что вы слишком серьёзная.
— Я работаю в больнице ночью.
— Сейчас да. Но днём вы тоже такая.
— Какая?
— Будто всё время знаете, что будет дальше.
Елена чуть повела плечом.
— Иначе здесь нельзя.
— Значит, вы никогда не теряетесь?
Она тихо засмеялась.
— Конечно, теряюсь. Просто стараюсь не делать это при пациентах.
Максим улыбнулся.
— Вот это уже больше похоже на правду.
Разговор постепенно перешёл на совсем обычные вещи. Оказалось, что Елена не любит раннюю осень, когда уже холодно, но ещё недостаточно холодно для настоящего пальто. Она любит длинные прогулки, хотя из-за работы редко позволяет себе гулять без цели. Дома у неё постоянно лежат книги, которые она собиралась прочитать «в ближайшие выходные», хотя прекрасно знает, что эти выходные никогда не наступают в первоначальном виде. Максим признался, что умеет готовить только несколько блюд и всякий раз считает это высоким достижением.
— Какие?
— Омлет, мясо на сковороде и макароны.
— Впечатляет.
— Я вижу иронию.
— Никакой иронии. Три блюда - уже полноценный стратегический запас.
— Именно так я и думаю.
Он рассказывал про дочь, которая в детстве мечтала стать ветеринаром, потом решила заниматься совершенно другим, а сейчас сама не до конца понимала, чем хочет заниматься. Рассказывая о ней, Максим менялся. В нём становилось меньше привычной иронии. Появлялась мягкость. Елена заметила это и подумала, что человек, который говорит о ребёнке таким тоном, вряд ли способен быть совсем безразличным к собственной семье, даже если семейная жизнь у него когда-то не сложилась.
— Вы видитесь часто? — спросила она.
— Как получается. Она уже взрослая, у неё своя жизнь.
— Вам это тяжело?
— Иногда. Но я понимаю, что именно так всё и должно быть.
Елена кивнула, понимающе. Наверное, именно поэтому их разговор вдруг стал проще. Два человека, которые в какой-то момент жизни обнаружили, что дети вырастают, браки заканчиваются, работа меняется, а привычная конструкция жизни постепенно перестаёт быть единственной возможной.
— А вы сами давно одна? — спросил Максим.
Елена посмотрела на него. Вот теперь вопрос действительно был личным. Она могла не отвечать. Могла перевести разговор в шутку и всё же почему-то ответила.
— Несколько лет.
— И вас это устраивает?
— В основном.
— «В основном» — опасная формулировка.
— Как и «пока».
Он улыбнулся.
— Справедливо.
Елена немного откинулась на спинку стула.
— После развода я какое-то время думала, что мне просто нужно привыкнуть. Потом поняла, что уже привыкла. У меня есть работа, ребёнок, друзья, свой дом, свои планы. Жизнь не стала хуже только потому, что рядом нет мужчины.
— Но лучше?
Она посмотрела на него.
— Иногда лучше, иногда хуже. Просто иначе.
Максим кивнул, он не стал спрашивать о бывшем муже и Елена была ему за это благодарна. Она не любила длинные истории о прошлом, в которых бывших супругов принято распределять между ролями злодея и жертвы. В её жизни всё было гораздо прозаичнее. Они просто перестали быть семьёй раньше, чем официально стали бывшими супругами. Иногда этого достаточно.
За дверью послышались быстрые шаги. Елена мгновенно поднялась. Секунды спустя в коридоре появилась медсестра.
— Елена Сергеевна, в шестой палате температура поднялась до тридцати девяти с половиной.
— Хорошо. Сейчас подойду.
Она уже двигалась к двери, когда Максим неожиданно спросил:
— Вы потом вернётесь?
Елена остановилась.
— Посмотрим.
— Ясно.
Он улыбнулся.
— Значит, скорее всего, вернётесь.
— Почему?
— Вы так говорите, когда собираетесь.
Она посмотрела на него несколько секунд, затем покачала головой.
— Отдыхайте.
— Буду ждать.
И снова эта улыбка. Елена вышла.
Она вернулась почти через сорок минут. Максим всё ещё не спал.
— Я думал, вы уже не придёте, — сказал он.
— А я думала, что вы наконец уснули.
— Почти.
Она подошла к его кровати и посмотрела на показатели.
— Как голова?
— Два.
— А тревога?
Он усмехнулся.
— Вы это тоже измеряете?
— Иногда важнее давления.
Максим посмотрел на неё.
— Тогда три.
— Почему не два?
— Потому что вы пришли, и я теперь боюсь снова уснуть.
Елена замерла. Фраза была сказана спокойно, почти буднично ,но на этот раз в ней оказалось что-то другое. Она почувствовала это мгновенно. Максим тоже понял, что сказал больше, чем собирался, и слегка улыбнулся.
— Извините.
— За что?
— За двусмысленность.
— Я не услышала ничего двусмысленного.
— Тогда хорошо.
Она наклонилась над ним, проверяя пульс. Её пальцы коснулись его запястья. Он замолчал. Елена заметила это. На лице Максима появилась совершенно непривычная сосредоточенность, словно он внезапно забыл все свои обычные шутки. Она почувствовала под пальцами ровный, чуть ускоренный пульс. Елена подняла глаза -Он смотрел на неё. Несколько секунд они не произносили ни слова.
Она первой отвела взгляд.
— Пульс немного учащён, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал совершенно обычно.
— Наверное, разговоры.
— Конечно.
Она убрала руку. Но ещё несколько секунд чувствовала тепло его кожи на кончиках пальцев. И это ей совершенно не понравилось. Вернее, понравилось слишком сильно, Елена выпрямилась.
— Вам нужно спать.
— Знаю.
— Тогда закрывайте глаза.
— А вы?
— А я пойду работать.
— Жалко.
Она посмотрела на него.
— Почему?
Максим слегка улыбнулся.
— Потому что с вами здесь как-то спокойнее.
На этот раз Елена не ответила сразу. Она просто посмотрела на него, затем поправила край одеяла, хотя тот и без этого лежал идеально.
— Спокойной ночи, Максим Андреевич.
— Спокойной ночи, Елена Сергеевна.
Она вышла из палаты и только когда закрылась дверь, позволила себе ненадолго остановиться в пустом коридоре. Елена посмотрела на собственную ладонь. Как будто всё ещё могла почувствовать под ней тепло его кожи. Она тихо вздохнула и пошла дальше. Ночная больница снова поглотила её. До утра оставалось ещё несколько часов. И впервые за долгое время Елена поймала себя на мысли, что дежурство, которого она обычно ждала с раздражением, заканчивать ей почему-то совершенно не хотелось.
Глава 5. 14 дней.
Утро в больнице всегда наступало незаметно. Сначала за окнами становилось чуть светлее, потом в коридорах прибавлялся мягкий сероватый свет, и только спустя какое-то время Елена замечала, что ночь закончилась. Она уже давно знала этот переход наизусть: ещё недавно больница принадлежала тишине, а теперь где-то открывалось первое окно, звенела посуда, медсестры начинали передавать друг другу дежурства, в палатах просыпались пациенты.
После ночной смены особенно странно было видеть, как мир вокруг тебя начинает новый день, когда твой собственный организм требовал только одного - лечь и закрыть глаза. Елена сидела в ординаторской, дописывая последние рекомендации. Перед ней стояли несколько историй болезни, планшет с результатами анализов и почти остывшая чашка кофе, которую она машинально взяла ещё час назад и с тех пор так и не выпила. Пальцы немного устали от ночной работы. В голове уже начинала появляться та приятная пустота, которая приходила после бессонной смены, когда мысли становились медленнее, а простое действие вроде застегнуть халат вдруг требовало почти осознанного решения. Она просмотрела очередную историю болезни, поставила подпись и отложила её в сторону. До конца смены оставалась совсем немного. Елена посмотрела на список пациентов. Глаз задержался на фамилии Максима. Она открыла его историю ещё раз.
Результаты последних исследований не давали ничего, что позволило бы окончательно объяснить характер его болей. Прямой угрозы пока не было, состояние удавалось контролировать, но причина оставалась неясной, а значит, слишком рано было говорить о выписке. Она несколько секунд смотрела на экран, затем внесла назначение.
Продолжить наблюдение в условиях стационара. Срок пребывания до четырнадцати дней, по показаниям.
Елена остановилась. Четырнадцать дней. Формально это было совершенно обычное медицинское решение. Иногда для диагностики и стабилизации состояния требовалось время. Никакая врачебная совесть не позволила бы отправить человека домой только потому, что ему уже надоело лежать в палате. Она сохранила запись. Затем выписала направление на томографию головы. Ещё раз перечитала. Поставила подпись и только после этого почувствовала, насколько сильно устала. Елена сняла очки, закрыла глаза и на несколько секунд откинулась на спинку стула. В голове мелькнула совершенно бытовая мысль о том, что дома её ждут душ, тишина и кровать, а холодильник, скорее всего, снова будет демонстрировать унылую пустоту человека, который слишком много работает и слишком мало планирует своё питание.
Она взяла истории и поднялась. Нужно было сообщить Максиму о том, что домой он пока не поедет. Максим проснулся около восьми и сначала даже не понял, почему сегодня чувствует себя несколько иначе. Голова болела совсем немного. Сон тоже был лучше, чем прежде. Наверное, поэтому он впервые за несколько дней проснулся не с ощущением, что всю ночь провёл в бесплодной борьбе со своим организмом, а с почти нормальным ощущением начала дня. Он сел, прислушался к себе и на всякий случай немного подождал. Ничего. Только лёгкая тяжесть в висках.
— Уже прогресс, — пробормотал он.
Виктор Петрович, ещё не до конца проснувшийся, посмотрел на него.
— С кем опять разговариваете?
— С собой.
— Тяжёлый случай.
Максим улыбнулся и взял телефон. На экране было несколько сообщений. Одно - от дочери.
«Пап, как ты?»
Максим некоторое время смотрел на сообщение, а потом написал:
«Лучше. Но, похоже, домой меня пока не отпустят».
Ответ пришёл быстро.
«А сколько ещё?»
Он усмехнулся.
«Не знаю».
И именно в этот момент в палате появилась Елена. У неё был тот вид, который Максим уже успел научиться узнавать: аккуратные волосы, спокойное лицо, планшет в руках и лёгкая усталость, которую невозможно было скрыть даже хорошим освещением. Она явно только что закончила смену.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Вы ещё здесь?
— Ещё здесь, — ответила Елена, подходя к кровати. — Но уже ненадолго.
Максим сразу заметил это «уже ненадолго» и неожиданно почувствовал некоторое сожаление. Хотя сам себе объяснить его не смог.
— Ночная смена закончилась?
— Почти. Я ещё должна оформить несколько рекомендаций, а потом поеду домой.
— И вы после ночи ещё работаете?
Елена устало усмехнулась.
— Это называется врачебной романтикой.
— Если честно, звучит как способ лишить человека сна окончательно.
— У вас как раз есть хороший шанс проверить теорию на практике.
Она открыла планшет.
— Как состояние?
— Лучше. Сегодня ночью удалось поспать.
— Сколько?
— Часа четыре с половиной. Для меня это почти достижение.
— Уже неплохо.
Она посмотрела результаты, затем снова на него.
— Максим Андреевич, я вас сейчас немного расстрою.
Он отложил телефон.
— Звучит многообещающе.
— Пока вас не выписываем.
Несколько секунд он просто смотрел на неё.
— В смысле совсем?
— В прямом. Нам нужно продолжить наблюдение.
— На сколько?
Елена немного помедлила.
— Пока ориентируемся примерно на две недели. До четырнадцати дней, если будет необходимость.
Его лицо изменилось, совсем немного.
— Две недели?
— Максимум по текущему плану. Если раньше получим всю необходимую информацию и состояние стабилизируется, конечно, никто держать вас просто ради красивой цифры не станет.
Он откинулся на подушку. Четырнадцать дней вдруг прозвучали совсем иначе, чем «ещё несколько дней». Первые дни он воспринимал больницу как временную остановку. Неприятную. Неудобную. Но всё же короткую. Теперь же оказалось, что его жизнь действительно поставлена на паузу. Работа и так закончилась. Теперь даже домой он не может просто взять и вернуться.
— Понятно, — сказал он.
И только после этого усмехнулся:
— Значит, я успею узнать, что подают на завтрак в каждый день недели.
— Это, конечно, очень важная медицинская информация.
— Я человек последовательный.
Она улыбнулась, но в её взгляде было что-то внимательное.
— Я понимаю, что вам тяжело.
— Я не сказал, что тяжело.
— Вы ничего не сказали. Поэтому и говорю я.
Максим посмотрел на неё.
— Наверное, вы правы.
Елена открыла направление.
— Вам назначена томография головы. Исследование нужно, чтобы уточнить причину болей. Пока мы понимаем, как их контролировать, но не получили достаточно информации, чтобы уверенно сказать, откуда они возникают.
— То есть вы пока тоже не знаете, что со мной.
— Пока нет, но узнаем.
Она сказала это совершенно спокойно и именно спокойствие неожиданно помогло. Не попытка успокоить пустыми словами. Не «всё будет хорошо». А честное: пока не знаем. Разберёмся. Максим кивнул.
— Когда обследование?
— Сегодня.
— Хорошо.
Он несколько секунд молчал.
— А если там всё нормально?
— Тогда будем продолжать искать причину.
— А если не нормально?
Елена посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда будем знать, что именно лечить.
Это был ответ человека, который не любит обещать того, чего не знает. И Максим вдруг понял, что именно за это ей доверяет. Когда Елена вышла из палаты, Максим ещё некоторое время сидел неподвижно. Потом взял телефон. На экране всё ещё оставалось сообщение дочери. Он написал:
«Меня оставляют примерно на две недели».
В этот раз она ответила не сразу.
Через несколько минут пришло:
«Это много»
Он написал:
«Значит, у тебя будет время приехать».
Ответ появился почти мгновенно:
«Это что, теперь способ выманить меня в больницу?»
Максим рассмеялся.
«Похоже, ты меня раскусила».
Он отложил телефон.
Виктор Петрович наблюдал за ним с соседней кровати.
— Дочь?
— Да.
— Что говорит?
— Что ей придётся приехать ко мне.
— Вот видите. Уже есть польза от четырнадцати дней.
Максим улыбнулся.
— Пока вижу только одну.
— Женщины обычно быстро находят пользу там, где мужчины видят катастрофу.
— Вы сейчас опять о докторе?
Виктор Петрович ничего не ответил, только усмехнулся. Максим покачал головой. Елена тем временем дошла до ординаторской, закрыла последнюю историю болезни и поняла, что действительно может наконец уйти. Она сняла халат, сложила документы, проверила телефон. На экране было несколько пропущенных уведомлений, сообщение от ребёнка и напоминание о том, что дома закончились хлеб и молоко.
Обычная жизнь. Она улыбнулась. Елена уже собиралась выйти, когда одна из медсестёр окликнула её:
— Елена Сергеевна, а к третьему ещё вечером зайти?
— Да. Посмотрите, как будет чувствовать себя после обследования. Если боль усилится - сразу сообщите.
— Хорошо.
Она на секунду задумалась.
— И, пожалуйста, если снова будет плохо спать, не оставляйте его без внимания. У него уже несколько ночей подряд нарушен сон.
Медсестра кивнула. Елена взяла сумку и вышла из ординаторской.
До обеда Максим успел пройти несколько процедур. Томографию назначили на вторую половину дня, поэтому утро тянулось особенно медленно. Он то пытался читать новости, то включал телевизор, то просто лежал и смотрел в окно. За стеклом город жил своей обычной жизнью. Машины двигались по дороге. Кто-то торопился на работу. На автобусной остановке люди смотрели на часы. Никто из них не знал, что человек за окном сегодня узнал: следующие две недели его жизнь будет происходить в пределах нескольких больничных стен.
Максим поймал себя на странном ощущении -ему не хотелось домой так сильно, как он ожидал. Вернее, домой хотелось, но впервые за последние несколько дней он поймал себя на мысли, что его не так сильно пугает оставаться здесь. Наверное, потому, что здесь была Елена. Мысль возникла сама собой.
Он тут же попытался её отогнать. Она - врач, его лечащий врач. Женщина, которая просто хорошо выполняла свою работу. И всё же, когда Максим закрыл глаза, он вспомнил её ладонь на своей груди той первой ночью. Казалось бы, ничего особенного, простой профессиональный жест. Но память почему-то сохранила именно его.
Он открыл глаза. В этот момент в палату вошла медсестра.
— На обследование через сорок минут. Собирайтесь.
— Хорошо.
Она уже собиралась выйти, но Максим вдруг спросил:
— А доктор Елена Сергеевна сегодня ещё будет?
Медсестра посмотрела на него с лёгким выражением понимания, которое он предпочёл не замечать.
— Нет. Ночная смена у неё закончилась.
— Понятно.
Дверь закрылась. Максим остался один. Он не знал, почему почувствовал лёгкое разочарование и почему после этого ему снова стало немного тяжелее заснуть. Вечером, когда обследование уже закончилось, а боль после него немного усилилась от усталости, Максим наконец задремал. Сон оказался неглубоким. Странным. Он снова оказался в каком-то коридоре. Длинном, светлом, почти пустом. Где-то впереди открылась дверь. На пороге стояла женщина. Он не видел её лица, только силуэт. Белая форма. Светлая фигура в дверном проёме.
Она смотрела на него. Максим хотел спросить, кто она, но не смог произнести ни слова. Женщина сделала шаг к нему и тогда он проснулся. В палате было темно. Серый ночник освещал край тумбы. Максим несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится. Сон постепенно рассеивался, но странное ощущение не исчезало. Он снова видел эту женщину. Такие сны ему уже снились. Несколько раз, в разные периоды. Всегда одинаково. Он знал, что она женщина, но никогда не мог вспомнить лицо. После пробуждения оставалось только чувство, будто она хотела что-то сказать. Максим провёл рукой по лицу.
— Опять...
Он сел, потом посмотрел на дверь и вдруг понял, что в этот раз всё было иначе. Во сне женщина была не одна. Она была той, кого он уже видел, только не здесь. Не в этом сне ,а в реальности.
Елена Сергеевна. Максим нахмурился. Он посмотрел на часы. Почти два ночи и где-то в глубине коридора послышались тихие шаги.
Глава 6. Медсестра.
Шаги приближались медленно, почти бесшумно, и Максим невольно повернул голову к двери. В коридоре было тихо. За матовым стеклом дежурного поста едва заметно двигался свет, где-то дальше коротко звякнула посуда, а затем снова наступила тишина.
Шаги остановились у его палаты. Максим некоторое время смотрел на дверь, ожидая, что она откроется. Она открылась. В дверном проёме стояла женщина.
Он сразу понял, кто это. Та самая. Та, которую видел во сне. Та, чьего лица никогда не мог вспомнить после пробуждения, хотя почему-то был совершенно уверен, что узнает её, если когда-нибудь увидит снова. Теперь он видел её. Женщина была одета в старомодную белую медицинскую форму. Не такую, какую носили современные медсёстры в их отделении: без яркого бейджа, без привычного брючного костюма, без цветной полоски на воротнике. Белая рубашка с высоким воротом, поверх неё длинный халат, волосы убраны под светлую косынку. Всё в ней казалось каким-то странно знакомым, словно образ пришёл из фотографии, которую Максим когда-то видел и давно забыл.
Она не вошла сразу. Просто стояла в дверях и смотрела на него. Максим приподнялся на локте.— Вы кто? Женщина ничего не ответила. Он нахмурился. Собственный голос прозвучал хрипло и непривычно тихо. Женщина всё так же смотрела на него. Максим уже хотел нажать кнопку вызова медсестры, но почему-то остановился. В её взгляде не было ничего угрожающего, скорее наоборот. Она смотрела на него так, словно пришла проверить, всё ли с ним в порядке. Женщина сделала шаг в палату. Максим почувствовал странное головокружение. Свет ночника вдруг стал слишком ярким, а очертания комнаты - чуть менее чёткими. Он моргнул. Женщина оказалась уже возле его кровати.
Он хотел снова спросить, кто она, но слова почему-то не складывались. В голове появилась нелепая мысль: наверное, это новая медсестра, только он её раньше не видел. Возможно, её перевели из другого отделения. Она наклонилась к нему.
И тогда Максим услышал:
— Вам нельзя вставать.
Голос был тихим, почти шёпотом. Он хотел усмехнуться.
— Я и не собирался.
Женщина выпрямилась. На секунду Максим увидел её лицо и в ту же секунду она исчезло. Комната снова стала обычной. Ночник. Тумбочка. Стена. Закрытая дверь. Максим сидел на кровати, тяжело дыша, и смотрел перед собой. Он несколько секунд не двигался. Потом провёл ладонью по лицу.
— Вот это уже интересно...
Он посмотрел на часы. 1:57. Максим нажал кнопку вызова. Через несколько минут дверь открылась, и появилась дежурная медсестра Ольга.
— Что случилось?
— Кто-то заходил?
Ольга удивлённо посмотрела на него.
— К вам?
— Да.
— Я была на посту.
— Женщина. В белой форме.
Ольга замерла на секунду, потом взглянула на него внимательнее.
— Я никого к вам не направляла.
— Может, из другого отделения?
— Ночью?
Она посмотрела на часы.
— В два часа?
Максим пожал плечами.
— Почему бы и нет.
Ольга подошла к двери и выглянула в коридор. Там никого не было.
— Может, вам что-нибудь приснилось?
— Возможно.
Он произнёс это спокойно, без раздражения, хотя сам пока не понимал, что произошло. Ольга вернулась в палату.
— Голова сильно болит?
— Сейчас терпимо.
— Таблетку дать?
Максим хотел отказаться, но вдруг почувствовал знакомое давление в висках.
— Давайте.
Ольга принесла лекарство, поставила стакан воды на тумбочку и ещё раз посмотрела на него.