Ночь, когда ты приходишь

Глава 9. По ту сторону сна.

В понедельник Елена вернулась в отделение с ощущением, будто прошло гораздо больше двух дней. Выходные всегда немного смещали привычный ритм, а после двух ночей дежурства и последующего сна дома ей казалось, что больница осталась где-то в прошлой неделе. Однако стоило только открыть дверь ординаторской, услышать знакомый голос на посту и увидеть стопку историй болезни на столе, как всё вернулось на свои места. Она снова надела халат, попыталась не сутулиться, поставила на стол сумку и первым делом открыла результаты обследований Максима.

Томография серьёзной патологии не выявила. Это было хорошо, но недостаточно.

Причина головных болей по-прежнему оставалась неясной. Сами боли стали слабее, приступы случались реже, сон немного восстановился, однако странные эпизоды с нарушением восприятия не исчезли.Елена перечитала запись дежурной медсестры, сделанную за воскресную ночь.

«Ночью спал беспокойно. Один эпизод пробуждения. На вопросы отвечал адекватно. Жалоб не высказывал».

Она задержала взгляд на последней строчке. Ни слова о женщине. Значит, больше ничего не было. По крайней мере, этой ночью. Елена закрыла историю болезни и пошла в палату.

Максим сидел у окна. Он был одет в футболку, босые ноги свисали с кровати, в руках лежал телефон. Внешне он выглядел почти нормально, и, если не знать, сколько дней он провёл здесь, можно было решить, что это обычный мужчина, которого случайно задержали в чужом месте дольше, чем он планировал.

Увидев Елену, он сразу улыбнулся. И у неё внутри что-то привычно смягчилось.

— Доброе утро, — сказала она, подходя ближе. — Как вам наши выходные?

— Вы не поверите, но я пережил их.

— Поздравляю.

— Правда, в субботу мне пришлось самостоятельно выбирать между кашей и омлетом, а в воскресенье я вообще оказался предоставлен самому себе. Было тяжело.

Елена улыбнулась.

— Дочь приезжала?

— Да. Провела ревизию моего внешнего вида, питания и жизненных перспектив.

— И что сказала?

— Что я выгляжу лучше. А потом очень подробно поинтересовалась, как поживает мой лечащий врач.

Елена сделала вид, что занята планшетом, но бровью слегка повела.

— Дети иногда слишком любопытные.

— Особенно когда уже взрослые.

— Это вообще отдельная категория.

Она подошла ближе и посмотрела на него.

— А если серьёзно, как самочувствие?

— Лучше. Головная боль слабая. Ночью спал.

— Видения?

Он на секунду замолчал.

— Нет.

Елена заметила, что он ответил слишком быстро.

— Это хорошо.

Максим кивнул. Но потом добавил:

— Хотя я теперь жду подвох.

— Почему?

— Потому что если она не приходила, это ещё ничего не значит.

Елена спокойно посмотрела на него.

— Пока будем наблюдать.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Он поставил телефон на тумбочку.

— Елена Сергеевна, можно с вами поговорить?

— Конечно.

Она отодвинула стул и села рядом. Максим несколько секунд молчал, подбирая слова.

— Вы ведь понимаете, что я не сумасшедший?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Елена сначала просто посмотрела на него.

— Я такого и не говорила.

— Я знаю.

— Тогда почему спрашиваете?

Он провёл рукой по лицу.

— Потому что вы теперь всё время спрашиваете про эту женщину. Когда появилась. Что я чувствовал. Сколько спал. Принимал ли таблетки. Помнил ли лицо. Я понимаю, что вы врач и это всё вам нужно. Просто... я не хочу, чтобы вы решили, что у меня что-то не так с головой в том смысле, который все сразу себе представляют.

Елена немного помолчала.В его голосе впервые за всё время появилась настоящая тревога. Не та, которую он маскировал шутками. Это был страх потерять контроль над тем, кем его будут считать.

— Что именно вы сейчас представляете? — спросила она.

— Что меня отправят куда-нибудь, где люди разговаривают со стенами.

Она едва заметно улыбнулась.

— Очень кинематографическое представление.

— А вы смеётесь.

— Я улыбаюсь, потому что вы успели за несколько секунд довести ситуацию до крайности.

— А если я серьёзно?

Елена перестала улыбаться.

— Тогда серьёзно и отвечу. Нет, я не собираюсь ставить вам диагноз на основании одного симптома. И уж тем более я не собираюсь отправлять вас куда-либо только потому, что вам однажды показалась женщина в палате.

Максим заметно выдохнул,но облегчение продлилось недолго.

— А если она появится снова?

— Тогда мы будем смотреть, при каких обстоятельствах это происходит.

— А если станет чаще?

— Тогда будем искать причину внимательнее.

— В голове?

— Не только в голове.

Елена говорила спокойно, но тщательно подбирала формулировки. Она знала, как легко испугать человека одним неосторожным словом. Особенно человека, который привык контролировать ситуацию и сейчас не понимает, что происходит с ним самим.

— Причин, по которым человек может видеть или чувствовать то, чего в действительности нет перед глазами, достаточно много, — сказала она. — И далеко не все связаны с психиатрией. Нарушение сна, сильная боль, некоторые лекарства, неврологические состояния, переходные состояния между сном и бодрствованием - всё это может влиять на восприятие. Поэтому мы не будем придумывать диагноз раньше времени.

Максим слушал внимательно.

— То есть вы будете искать?

— Конечно.

Он посмотрел на неё.

— В шее тоже?

Елена слегка удивилась.

— В шее?

— Ну, вы же можете посмотреть там. Может, спазмы отсюда.

Он коснулся задней поверхности шеи.

— Я уже начинаю предлагать вам варианты, доктор.

— Заметно.

— Просто я хочу понять, что со мной происходит.

— Я тоже.

Эти слова подействовали на него сильнее всех предыдущих.

Он кивнул.

— Хорошо.

Елена поднялась.

— Сегодня ещё раз поговорю с неврологом. Посмотрим, нужно ли расширять обследование. И пока попробуем стабилизировать сон. Хороший сон сейчас для вас ничуть не менее важен, чем обследования.

— Я постараюсь.

— Только без самодеятельности.

— Я уже понял.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Вот и прекрасно.

Когда она вышла, Максим ещё некоторое время смотрел ей вслед. Слова о том, что она будет искать причину, неожиданно успокоили его. Не обещание. Не утешение. Просто ощущение, что он пока не один на один с этим странным состоянием.

День прошёл спокойно. Елена действительно поговорила с неврологом. Решили продолжить наблюдение, скорректировать лечение и внимательнее следить за эпизодами, особенно если они будут появляться после приступов боли или на фоне бессонницы. Это решение её устраивало.

Пока.

Но к вечеру она обнаружила, что снова мысленно возвращается к рассказу Максима. В старой белой форме была какая-то деталь, которая её беспокоила. Слишком конкретный образ. Не просто «я увидел женщину». Длинный халат. Высокий ворот. Косынка. И самое странное - фраза.

«Вам нельзя вставать».

Практически медицинская команда. Елена поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не спросила себя, почему именно такую фигуру создаёт сознание Максима. Она решила разобраться позже. Работа закончилась поздно. Домой она собиралась около одиннадцати, но перед выходом решила ещё раз пройти по отделению.

И именно тогда услышала звонок. Кнопка вызова пациента. Елена посмотрела на экран поста. Третья палата. Она сама не поняла, почему сердце слегка ускорилось.

— Я зайду, — сказала она медсестре.

Максим проснулся от ощущения, что в комнате стало слишком светло. Он лежал на спине и не сразу понял, где находится. Потом увидел знакомую тумбочку. Край шкафа. Слабое свечение ночника. Больница. Он выдохнул. Всё нормально. Он снова попытался закрыть глаза. И тогда услышал шаги.

Очень тихие. Медленные. Они приближались по коридору. Максим замер. Внутри мгновенно поднялось то самое неприятное напряжение, которое он уже научился узнавать. Шаги остановились у двери. Ручка медленно опустилась. Дверь открылась. В дверном проёме стояла женщина. Та самая. Старая белая форма. Светлая косынка. Лицо сначала почти скрыто тенью. Максим почувствовал, как холодеют пальцы.

— Вы...

Женщина смотрела на него. Он хотел спросить, кто она. Хотел нажать кнопку. Но вместо этого просто смотрел. Она вошла. Сделала несколько шагов. В этот момент Максим почувствовал знакомое головокружение, будто пространство вокруг него стало немного мягче, потеряло чёткие границы. Движения женщины казались одновременно очень медленными и слишком быстрыми. Она приблизилась к кровати. Максим попытался подняться. Женщина протянула руку. Он увидел тонкие пальцы. И услышал её голос:

— Вам нельзя вставать.

У него перехватило дыхание. На этот раз он точно знал, что слышит. Но прежде чем успел что-то ответить, дверь открылась. В палату вошла Елена.

— Максим Андреевич?

Женщина исчезла. Просто исчезла. Её не стало. Максим резко повернул голову. Елена стояла в дверях одна.

— Что случилось?

Он посмотрел на неё. Она была настоящей. Белый халат. Короткие волосы. Усталый взгляд. И именно от этого контраста он окончательно испугался. Елена быстро подошла к кровати.

— Посмотрите на меня.

Он смотрел.

— Где вы сейчас?

— В больнице.

— Хорошо. Какой этаж?

— Третий.

— Кто я?

Максим сглотнул.

— Елена Сергеевна.

Она осторожно коснулась его руки.

— Вот и хорошо. Дышите спокойно.

Её пальцы были тёплыми. Максим сжал их прежде, чем успел подумать. Слишком сильно. Елена остановилась. Он сам это понял и попытался разжать ладонь, но почему-то не смог сразу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Максим всё ещё находился в том странном состоянии, когда реальность уже вернулась, но страх не успел отступить.

— Я думал, она опять здесь, — сказал он тихо.

Елена не стала выдёргивать руку.

— Я знаю.

— Она стояла возле кровати.

— Расскажите.

— Я услышал шаги. Она вошла. Потом подошла ко мне и сказала, что мне нельзя вставать.

Елена смотрела на него очень внимательно.

— Вы перед этим спали?

— Наверное. Я не знаю. Я вроде проснулся, но...

Он замолчал.

— Но?

— Всё было почти настоящим.

Елена слегка сжала его пальцы, которые всё ещё удерживали её руку.

— Я понимаю.

Он наконец отпустил. Между ними осталось странное ощущение неловкости. Елена убрала руку не сразу. Максим тоже не сразу отвёл взгляд.

— Извините, — сказал он.

— За что?

— Я вас схватил.

— Вы испугались.

— Всё равно.

— Ничего страшного.

Она поправила край его одеяла, словно это простое действие могло вернуть привычный порядок вещей. Но порядок уже немного изменился. Максим смотрел на её руки. Елена заметила это, впервые за всё время сама почувствовала то, от чего старалась отвлечься профессиональными мыслями.

Ему нравилось её присутствие. Ей - его. Это становилось слишком очевидным.

Она поднялась.

— Попробуйте сегодня уснуть.

— А если она снова придёт?

Елена посмотрела на него.

— Тогда вы мне завтра всё подробно расскажете.

— Обещаете?

Она чуть улыбнулась.

— Я же сказала, что будем искать причину.

Он кивнул. Елена уже подошла к двери, когда Максим позвал её:

— Елена Сергеевна.

Она обернулась.

— Что?

Он немного помолчал.

— Когда вы вошли, мне стало легче.

На этот раз она не стала прикрывать смысл медицинской формулировкой. Просто улыбнулась.

— Значит, буду чаще заходить.

Максим улыбнулся в ответ. Она вышла, а в пустом коридоре остановилась на несколько секунд, глядя куда-то перед собой. На ладони всё ещё ощущалось тепло его пальцев. Елена медленно сжала руку.

И впервые подумала, что проблема могла заключаться уже не только в том, что происходит с Максимом. Потому что с ней происходило что-то тоже. И это, пожалуй, было гораздо сложнее лечить.

Глава 10. За пределами палаты.

На следующий день Елена долго смотрела на запись в истории болезни Максима. Она перечитала её ещё раз, потом вернулась к предыдущим наблюдениям, сопоставляя даты, время приступов, качество сна и то, что сам пациент описывал как появление женщины. В медицинской практике редко встречались вещи, которые можно было бы объяснить одной-единственной причиной, а особенно ей не нравились случаи, в которых симптомы будто нарочно появлялись на границе нескольких состояний.

Головная боль. Спазмы. Нарушение сна. Странное ощущение присутствия кого-то рядом и ещё эти шаги. Елена не могла избавиться от мысли, что здесь есть связь, хотя пока не понимала какая.

Она открыла очередную запись дежурной медсестры. Ночью у Максима снова был эпизод пробуждения. Боль усилилась. Пульс некоторое время оставался выше обычного, затем постепенно пришёл в норму. Ничего критического. Но Елена задержала взгляд на цифрах.

Пульс. Шаги. Чувство приближения.

Возможно, это было просто совпадение. В больнице люди слишком много слышат, слишком мало спят и слишком сильно прислушиваются к собственному телу. И всё же Максим говорил о шагах так, словно они действительно приближались к нему по коридору. Елена закрыла историю. Она пока не знала, что происходит. И это ей не нравилось. Не потому, что случай казался опасным, а потому, что она не любила чувствовать себя бессильной перед симптомом.

К полудню в отделении было особенно оживлённо. Свет из окон ложился на пол широкими прямоугольниками, за дверями палат разговаривали родственники, кто-то смеялся, кто-то возмущался больничным меню, а кто-то уже в третий раз за утро спрашивал, когда можно будет домой.

Виктор Петрович собирался именно домой. Он сидел на краю кровати, застёгивая рубашку, и выглядел так, будто попал сюда исключительно по недоразумению, а теперь наконец собирался возвращаться к нормальной жизни. На тумбочке стояла собранная сумка. Максим наблюдал за ним с некоторой завистью.

— Вы так радуетесь, будто вас выпустили из тюрьмы, — заметил он.

— Потому что я домой еду, а не на соседнюю койку.

— Несправедливо.

— Жизнь вообще устроена несправедливо.

Виктор Петрович спрятал документы в папку и посмотрел на него.

— Вам тоже недолго осталось.

Максим усмехнулся.

— Мне врач сказала до четырнадцати дней.

— Значит, успеете соскучиться.

— По вам?

— По мне вы и через день начнёте скучать.

Максим рассмеялся. Разговор их теперь давно приобрёл ту особую простоту, которая возникает у людей, случайно оказавшихся рядом в непривычных обстоятельствах. Они не были друзьями в обычном смысле слова, но за несколько дней узнали друг о друге больше, чем некоторые знакомые узнают за годы.

Виктор Петрович посмотрел на него внимательно.

— Вы только одно обещайте.

— Что?

— Не засиживайтесь здесь после выписки.

Максим фыркнул.

— Вы опять о докторе?

— Я вообще ничего не говорил.

— Именно это и настораживает.

Виктор Петрович улыбнулся.

— Вы слишком много думаете.

— Я начинаю понимать, почему вы столько молчите.

— Потому что кто-то должен.

Они оба засмеялись. Через несколько минут Виктор Петрович действительно ушёл. Его сумка исчезла вместе с ним, на кровати осталась сложенная простыня, а в палате вдруг стало значительно тише. Максим неожиданно почувствовал эту перемену почти физически. Пустая соседняя кровать выглядела странно. До этого человек рядом создавал ощущение какой-то обычной жизни. Можно было перекинуться парой фраз, пожаловаться на еду, поспорить о телевизоре, услышать чужое дыхание ночью. Теперь место было пустым и Максим снова остался один.

Только сегодня одиночество почему-то не казалось таким тяжёлым. Он уже знал, что Елена придёт. Елена появилась ближе к двум. Она вошла в палату с планшетом и сразу заметила, что соседняя кровать пуста.

— Виктор Петрович уехал?

— Да, — ответил Максим. — Теперь палата официально моя.

— Не привыкайте.

Она подошла к нему и начала просматривать показатели.

— Как вы себя чувствуете?

— Значительно лучше.

— Голова?

— Почти не болит.

— Сон?

Максим слегка улыбнулся.

— Здесь всё стабильно хуже.

Елена подняла на него глаза.

— А если серьёзно?

— Ночью просыпался несколько раз. Но без сильной боли.

Она кивнула.

— Хорошо. Сегодня я хочу кое-что предложить.

Он сразу насторожился.

— Судя по тону, предложение медицинское.

— Почти.

Она закрыла планшет.

— Если до конца дня состояние останется стабильным, можно будет немного прогуляться.

Максим посмотрел на неё.

— На улицу?

— На улицу.

Он несколько секунд молчал, словно ему только что сообщили новость о внезапной амнистии.

— Вы серьёзно?

Елена улыбнулась.

— Совершенно. Ненадолго. Без спортивных достижений, дальних походов и попыток проверить, насколько быстро вы способны добежать до ближайшего светофора.

— Я вообще-то очень дисциплинированный человек.

Она посмотрела на него таким взглядом, что он рассмеялся.

— Хорошо, почти дисциплинированный.

— Уже ближе к правде.

Елена убрала планшет.

— Если хотите, я сама с вами схожу. Мне всё равно нужно выйти ненадолго.

Максим ошалел на секунду. Он прекрасно понимал, что предложение совершенно естественное. Врач идёт с пациентом. Она контролирует его состояние, не более того. Но именно эта простая фраза вдруг отозвалась внутри гораздо сильнее, чем следовало.

— Конечно, — сказал он. — Я буду вести себя прилично.

— Это обязательное условие.

Они вышли из больницы около четырёх. На улице оказалось удивительно солнечно. После нескольких дождливых дней город словно решил наверстать упущенное и вытащил из-за облаков прозрачное осеннее небо. Воздух был прохладным, но приятным, и солнце уже не грело по-летнему, а лишь мягко освещало мокрые тротуары, машины и жёлтые листья, которые ветер время от времени подхватывал с земли.

Максим остановился у крыльца. Он глубоко вдохнул. Обычный воздух. Запах мокрого асфальта, листвы, бензина, далёкого кофе из маленького кафе неподалёку. Ничего особенного. И всё же после недели в больнице это ощущалось почти роскошью.

— Ну как? — спросила Елена.

— Слишком много воздуха.

Она улыбнулась.

— Воздух тоже нужно дозировать?

— Я пока привыкаю.

Они медленно пошли вдоль дорожки. Елена шла рядом, немного отставая от него, чтобы следить за темпом. Максим заметил.

— Вы меня контролируете.

— Разумеется.

— Даже на улице?

— Особенно на улице.

— А если я убегу?

— Догоню. - легкая улыбка.

Он посмотрел на неё.

— Вот теперь мне интересно.

— Что именно?

— Как именно вы собираетесь догонять человека, который на голову выше вас и занимался пожарной подготовкой.

— Очень просто. Позову медсестру.

Максим рассмеялся.

— Сильная стратегия.

Они продолжили идти. Поначалу Максим говорил больше. О городе, погоде, о том, что больница снаружи выглядит гораздо обычнее, чем изнутри. О том, что он за эти дни успел соскучиться по самым нелепым вещам - по нормальному кофе, по собственной ванной, по возможности открыть холодильник и самому решить, что там будет на ужин. Елена слушала, иногда отвечала, а иногда просто улыбалась. И постепенно поймала себя на мысли, что сейчас впервые смотрит на него совершенно иначе.