Materia Prima – 2. Возвращай Долги

Глава 4. Церковь могла расписать желающему его путь. Если у желающего есть деньги, разумеется

В мире Логоса тоже был форсайт. Форсайт тут считался очень уважаемой наукой. Казалось бы, куда еще ниже падать, но дно было пробито. Официальной научной организацией, занимающейся форсайтом, оказалась… Барабанная дробь… Церковь!

Церковь Форсайта, проповедующая науку форсайта. Я себе мозг сломал, пока пытался увязать все услышанное воедино. Получалась какая-то псевдонаучно-религиозная чушь. Если расскажу об этом доку, с ним сердечный приступ случится. Обязательно расскажу.

Но так или иначе, эта религия была очень популярна. Без богов, священных учений и прочего, судя по описанию. Это скорее походило на философию фатума. Все предопределено, все уже случилось, люди лишь следуют предначертанному пути, потому нет смысла париться, просто кайфуй по пути из утробы в могилу.

Сама церковь при этом могла расписать каждому желающему этот путь. Если у желающего есть деньги, разумеется. Айна оказалась той еще фанатичкой, при том без каких-либо видимых причин. Впрочем, форсайтовцам не нужны причины. Искать причины, это удел людей думающих. Как только церковь сообщила ей, что ее путь лежит в глубину, она начала нырять при каждой возможности, хотя до этого была садовником в оранжерее Омеги.

Этот ран у них считался средней сложности. Их Око предсказал опасное место, но с очень близким и большим проколом для выхода, так что по факту они могли пройти маршрут за пару часов. Если бы не главная причина смертности в глубине.

– Око ваш, тот еще шутник, – улыбнулся я, лежа на диване.

– Почему это? – спросила Айна.

– Видел я этот прокол, куда вы шли. Ты, может, и смогла бы через него выйти, но большой отряд – вряд ли.

– Ты знаешь, где место прокола? Почему тогда до сих пор не вышел?

– А куда мне было идти? Здесь у меня все есть.

– Здесь небезопасно.

– Нигде не безопасно. А здесь опасность предсказуема и понятна. Хаос вносят только люди. Что касается прокола, я до него не могу добраться. Это главная причина, почему я тебя спас. Ты, может, и сможешь. Но давай об этом потом.

Я встал и достал с полки очередную банку с надписью «Лампочка: выкл». Взял из нее пару дохлых тараканов и скормил светящимся цветам. Получив добычу, те быстро угасли и принялись переваривать еду. Потряс банки с другими жуками, пока ни один не сдох. Теперь можно будет с наслаждением заснуть под их недовольный стрекот.

Айна разместилась в спальне, куда я в свое время натаскал всего, что было мягким. Получилось довольно удобное лежбище прямо на полу. А так как комнатка совсем маленькая, она была гораздо теплее. С воздухом проблем нет. Нет дверей – нет проблем.

Сам устроился на скрипучем диване, подложив несколько пледов и подушек. Тут если правильно лечь и изогнуться, то ни одна пружина не будет упираться в бок.

– Если она проложит проход к проколу, – произнес Четверг, – то нам придется выходить вместе с ней. Мы не знаем, что станет с проколом после того, как им кто-то воспользуется.

– Да. Все равно пришлось бы уходить. Какая разница, сейчас или через месяц?

За время жизни в глубине я видел несколько отрядов, успешно покинувших это место. Проколы за ними закрывались и становились обычными замкнутыми пространствами. Но я не знаю, какова была их изначальная вместимость.

Если один человек войдет в прокол, предназначенный для десяти, то оставшиеся девять смогут им воспользоваться после этого? Или проколы одноразовые?

Артефакты на поиск пространственных дыр всегда носят при себе командиры. Чаще всего вместе с ними они и пропадают. За все время мне так и не удалось обзавестись ни одним, так что и выбраться я не мог. Да и не хотел, нормально тут живется.

По изначальному плану я собирался со временем уйти в другой город. В идеале как-нибудь найти место, через которое я попал в глубину в первый раз. На худой конец поискать других людей из моего мира, я точно знаю, что они сюда ходят. Но за эти месяцы в глубину попадали только отряды из разных дистриктов.

За это время я не только научился выживать, но и стал сильнее. Где-то приходилось драться, где-то удавалось подсобрать эйба с артефактов павших отрядов. Потихонечку, но я продолжал качаться.

Эйб-статус:

Тело: 32 эйба.

Четверг: 32 эйба.

Ядро: 19 эйбов.

Доступные программы:

Взрывная энергия.

Манипуляция кровью.

Создание светлячков.

Пока что получилось поднять тело и Четверга до тридцати двух гигабайт энергоданных. Кстати говоря, гигабайтами Четверг называет объем весьма условно. Из-за новой трехмерной кодировки данные упаковываются куда компактней, чем если бы это делалось стандартной двоичкой.

Тридцать два условных гига. Это соответствует пятому рангу спирита в местной прогрессии. Только вот у местных обычно развивается что-то одно.

Ядро я пока подтягиваю по остаточному принципу, но оно имеет свою особенность. В нем копится эйб, уходящий на использование способностей. Девятнадцать – это не объем, это предел. То есть если я высушу ядро под ноль, со временем оно восстановит запасы. Так уже было, когда я валялся при смерти. Энергия ядра ушла на бешеную регенерацию и не дала мне сдохнуть от пулевых ранений.

Откуда берется энергия, мы с Четвергом так и не разобрались. Судя по всему, ядро вытягивает эйб из окружающего пространства.

Видимо, в глубине все настолько пропитано эманациями эйба, что мы этого просто не видим и не ощущаем.

Мой объем восстанавливается почти за два дня. Появилось то, что Четверг обозвал Взрывной Энергией. По сути, он просто перекачивает эйб из ядра, равномерно усиливая им тело. Такой эйб не усваивается, но дает временное увеличение моих физических характеристик.

Пользоваться этой «способностью» я не любил, так как после нее тело становится ватным, жутко зудит, чешется и болит. Причем Четверг не способен блокировать эту боль – она напрямую связана с эйбом в моих клетках.

Что касается других двух способностей, я уже освоился с их применением. Вот и сейчас я сунул щепку в печь и достал обратно. Кончик горел ровным пламенем, так что я легко смог «отщипнуть» огонь.

Тот послушно свернулся в светящийся шарик, который катался у меня на ладони. Упругий и теплый, но не обжигающий. С технической точки зрения я взял имеющееся пламя и окутал его сферой эйб-энергии. Она же стала топливом, поддерживающим огонь некоторое время.

Но в отличие от артефактной зажигалки я не мог создавать пламя, только брать уже имеющееся и поддерживать его довольно долго. Фас раскидывал эти огоньки как хотел, я же мог лишь катать на ладони. Стоило бросить такую искру, как она тухла буквально через пару секунд.

С магией крови такая же ситуация. Я мог придавать ей форму и метать, но лишь в том случае, когда кровь находилась в непосредственной близости к телу. То есть я не умел поднимать капли с земли или из чаши, как это делал Рэд.

Получается, что хоть мы и видели, как это делают другие, хоть и получили часть эйба с их артефактов, полностью скопировать способности не смогли. Получились некие урезанные версии, но это уже неплохо. Иначе было бы слишком круто.

Покатав огонек между пальцами, перекинул его из одной ладони в другую и обратно. Каждый раз я увеличивал расстояние между ладонями, стараясь подхватывать так, чтобы пламя не потухло. В первые дни такое упражнение давалось мне тяжело, но сейчас превратилось скорее в игру.

Закончив тренировку с огнем, я достал нож и сделал надрез на ладони. Кровь тут же потекла, но не падала, а собиралась в сгусток, повинуясь моей воле.

Попытался «вытянуть» ее на открытой ладони вверх. Получилось подобие шипа, высотой в три сантиметра. И вот тут у меня затык. Если тренировки с пламенем приносили свои плоды, то здесь как было три сантиметра, так и осталось. Как будто бы с кровью было что-то иначе, будто бы я упускаю какую-то фундаментальную деталь. Как Рэд умудрялся поднимать кровь в воздух, даже не касаясь ее? Не понимаю.

Махнул рукой, и кровавый шип вонзился в стену, оставив в бетоне новую трещину. Кровь тут же стала обычной и алой дорожкой стекла на пол. Контроль есть, но только в пределах собственного тела.

Хотел сделать еще одну попытку, но рана на ладони уже затянулась, а резать повторно было лень. Это уже не тренировка, а мазохизм какой-то. Так и уснул под звуки барабанящего дождя, да шум от насекомых.

Многие местные монстры не любили дождь по двум причинам. В первый день кислота имела слишком высокую концентрацию, что доставляло неудобства местным. Даже я начинал сбор воды лишь со второго дня.

А еще во время дождя колония червей становилась слишком активной, так что и шанс быть сожранным – очень велик. Даже не сожранным, а раздавленным. Черви выбираются на поверхность и начинают кататься по земле, подставляя шкуру под кислоту. Потом устают и просто валяются.

День Первого Дождя – что-то вроде всеобщего выходного в глубине, когда можно расслабиться и никуда не спешить. Обычно я в такие дни готовил себе побольше вкусняшек и залипал в стену.

Вернее, со стороны это выглядело так. На самом деле Четверг доставал из архивов несколько двумерных фильмов и запускал их на плоскости дополненной реальности. То есть транслировал мне прямо в мозг, но мне казалось, будто фильм показывают на стене. Разве что к звукам в голове приходилось привыкать. Сначала кажется, будто это просто Четверг говорит разными голосами актеров.

Но сегодня со мной была Айна, которой подобные развлечения были недоступны. Так что начал с завтрака. Достал несколько тонких лепешек для бутербродов. Хлеб – самая большая ценность, так как достать его у меня получилось лишь два раза. Один раз нашел у погибшего отряда, другой раз выменял у кочевников на артефакты. Артефакты, которые тоже собрал с погибшего отряда.

Очередная странность этого мира. Моя удача – это всегда чья-либо смерть. Такое чувство, что Логос как бы намекает, чем я должен заниматься в этом мире.

Лепешки я смазал сладким нектаром, сверху выложил мятные стебли, которые не имели особого вкуса, но хорошо размягчали сухой хлеб. Сверху нарезал дольками помидоры. Айна после сна прорастила сразу три куста, так что овощи были.

Настоящее пиршество по меркам глубины. Да и моего мира тоже. Овощи, органика, никакой синтетики. Да еще и сладкое.

Дождь продолжал барабанить по стенам. Я выглянул наружу, город заволокло белесой дымкой, оттенок зеленоватый, плотность не большая. Хорошо, значит к вечеру уже можно будет выйти наружу.

Оглядел свою квартирку и грустно вздохнул. Столько сил было вложено, что теперь даже как-то жаль все это бросать.

– Материальное – груз, что тянет тебя на дно и мешает вдыхать сладкий запах свободы, – произнес Четверг поучительно.

– Оправдываешь свое псевдосуществование?

– Да. Полегчало?

– Чуть-чуть.

– Здорово. С вас два кило эйба, записывайтесь на следующий сеанс.

– Обязательно нет.

После завтрака мы с Айной уселись на моем любимом балкончике, как я называл пролом в стене. Отсюда была хорошо видна как территория кирпички, так и большая часть города.

Саламандра все еще дремала в остывшем состоянии на груде угля, и дождь ее нисколько не смущал. Даже сверху она была похожа на кусок камня – не отличишь.

А вот тела отряда из Омеги уже растащили. Раз их стырили прямо с территории кирпички, значит, это был либо кто-то очень голодный, либо очень наглый. Предполагаю второй вариант. Так что скоро мутанты обзаведутся новенькой экипировкой.

– У тебя нет Путеводителя? – на всякий случай уточнила Айна.

– Нет. Я знаю только местоположение одного прокола. Отряд шел в ту сторону, да не дошел.

– Если так, то все равно искать прокол можно очень долго. Если это здание, то в нем любая комната может оказаться пространственным переходом.

– Не переживай, там все очень однозначно, – усмехнулся я. – Сама увидишь.

– Уверен, что переход все еще стабилен?

– Да. Утром проверял, все было в норме.

– И когда хочешь идти? У тебя, конечно, мило, но я бы предпочла принять настоящую ванну, а не обтираться влажными тряпками.

Я вздохнул и посмотрел в небо. Там, где-то над нашими головами, на самой крыше сидела птица по имени Гораций. Которая, оказывается, называется Скайдер у местных. Откровенно говоря, самый опасный хищник в городе.

И в последнее время она вела себя очень и очень тихо по одной естественной причине. Птичка высиживала яйца прямо на крыше небоскреба, в котором я живу. И сейчас все было более-менее спокойно.

Раз в месяц она покидала насиженное место, хватала какого-нибудь червя, поднимала в небо и бросала с высоты. Потом жрала останки и снова на месяц пропадала в гнезде. Но в последний раз она схватила остатки червя и утащила с собой, при этом здание частично обвалилось от нового веса. А это значит что? Что яйца вот-вот вылупятся. А птенчики захотят ням-ням.

И что-то мне подсказывает, что весь город превратится в одну большую кормушку. При любом раскладе жить тут станет невозможно. Если это гнездо не рухнет вниз вместе с моим жилищем, то как минимум электризация сделает жизнь невозможной.

Тут от одной-то птицы волосы встают дыбом от статики, если подняться на пару этажей выше. А от целого выводка можно будет ждать чего угодно.

К тому же я почти наверняка стану идеальной целью в качестве прикормки для птенцов. Валить надо, к сожалению. И раз уж появилась такая возможность, то почему бы и не свалить вовсе с глубины.

Если Айна права и у меня реально есть шанс избавиться от мины в голове, то это сильно развяжет мне руки.

Ну и на Омегу можно посмотреть, а то я по одному городу сужу весь мир. Может, это только в Дельта-Четыре все так плохо. Разумеется, сам я в это не верю.

Ну и Зиндай – моя ниточка к возвращению домой.

Идти решено было с утра на следующий день. Так что у меня были сутки на подготовку. Я перебрал пожитки, осмотрел все имеющиеся артефакты, которых было не так уж и много. Разного рода броню и оружие я опустошал, всасывая эйб, с остальными пытался разобраться, как они работают.

Не очень успешно, должен признаться. Совсем не успешно, если уж на чистоту.

Растопил несколько восковых свечей и сделал из них одну большую с сюрпризом внутри. Дособрал пару расходников, вобрал эйб из того, что не получится утащить с собой. Подготовил запас провианта, расчехлил потрепанный рюкзак, который удалось раздобыть, сложил нехитрые пожитки. Немного сменной одежды, еду, всякие бытовые мелочи.

Из важного помимо свечи в карманы ушел огромный древний механический будильник, бутылка самогона, спички, вешалка-крюк и самое главное. Проверил маленькую стеклянную колбу и спрятал в нагрудный карман. Вроде бы все готово.

На утро собрал последний урожай помидорок, но высосать эйб из растений у меня рука не поднялась. Оставил все как есть. Перед выходом открыл банки с жуками, пусть летают и кормят лампочки.

Проверил пространственный прокол, он все еще был виден вдалеке, правда идти придется практически через весь город.

После завтрака мы с Айной облачились в резиновые дождевики. Тяжелые и неудобные, но лучше так, чем потом неделю страдать от зуда по всему телу после такого дождя.

У меня рюкзак с вещами и припасами, у Айны в руках горшок с алым цветком Свитдримом. Сахар в Омеге стоит очень дорого, а цветок не просто напитался эйбом, а был выращен в глубине. Со слов девушки, на аукционе он уйдет за тысячи кредитов. Если не за десятки тысяч.

Я к этой авантюре отнесся скептически. Горшок тяжелый, цветок большой и тащить его неудобно. Жадность и глупость.

В итоге решил, что если получится дойти до выхода без приключений, то деньги станут хорошим подспорьем. Возвращаться к работе грузчиком и питаться жидкой кашей как-то не хотелось.

Но в случае какой опасности он будет первым на выброс.

В последний раз я оглядел свое жилище, вздохнул и пошел, не оборачиваясь. Все же это не мой родной дом, не мой мир.

В этот раз пришлось спускаться по лестнице. Суббота уже свалил, его уголок с игрушками был пуст. Не любит он ночевать в квартире, ему там жарко. Так что отдыхает всегда на два этажа ниже на площадке, где не хватает огромного куска стены. Нравится ему смотреть на город с высоты.

От косточки, которую я оторвал от туши Бульдозера, остались одни щепки. Я вывалил рядом остальные кости, что нашел в подсобке, рядом положил мясо, которое не влезло в рюкзак, отряхнул руки и огляделся.

– Прощай, приятель. Спасибо, что составил компанию.

Тишина была мне ответом. А ведь я тебя даже так и не погладил ни разу. Может из-за острых шипов, которыми ты обдирал бетонные перекрытия. А может просто ссыкотно.

Насчет приятеля я даже не преувеличиваю. Да, в первые недели я срался кирпичами при каждом его появлении – все-таки дикий зверь, и даже Четверг не угадает, что у него в голове. И преимущество в ранге тут мало на что влияло. Если бы Суббота захотел откусить от меня кусочек, вряд ли бы я смог ему как-то помешать.

Но потом как-то привык и даже радовался, когда он приходил. Потому что знал, что если он ночует двумя этажами ниже, то никто другой ко мне не поднимется. А способов обойти колонию паразитов хватало, так что первое время мне буквально приходилось держать оборону, чтобы отстоять право жить в теплом местечке.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Пришла пора двигаться вперед, чтобы вернуться назад, в родной мир. И для этого придется покинуть глубину, полную монстров, чудовищ, мутантов, огненных саламандр и подземных червей, размером с поезд. Пришла пора свалить из места, где смерть поджидает на каждом шагу. И попасть в на самом деле опасное место. К другим людям.

Глава 5. Такой вот мир, такие вот мутанты-расисты

Я остановился и протянул Айне маску-респиратор.

– Фильтры так себе, но их хватит, чтобы не заразиться. И вот очки еще, на всякий случай.

Я протянул ей обычные пластиковые очки для плавания на резинке. Пыльца может попасть в глаза, а там и через слезные железы пройти дальше по организму.

– А ты?

– Мне они ничего не сделают, не переживай.

Мое тело обрело достаточный иммунитет, чтобы бороться с вирусом, а Четверг легко обнаруживал вредоносный код, проникающий в организм, и затем удалял. Да, я при этом становился чуть слабее, но не критично.

Колония паразитов была не обычной биологической заразой. Это эйб-вирус, модифицированная паразитическая структура, действующая на уровне клеток и кода одновременно. Бьет по телу и эйб-структуре. В итоге получаются некие мутанты, в которых закладываются определенные команды.

Мы спустились на десятый этаж и тут же стали заметны изменения. Воздух приобрел желтоватый оттенок, а в свете пламени стали заметны хлопья, медленно парящие в пространстве. Было тихо, словно в склепе, повсюду стоял приторно-сладковатый смрад.

Спустились еще на этаж ниже, и тут уже появились первые признаки колонии. Стены, потолок, пол – все утопало в мерзкой на вид желто-зеленой плесени. Она наростами свисала со стен, тонкими нитями болталась с потолка. Каждый шаг сопровождался чавкающим звуком.

– Какой-то грибок, – задумчиво произнесла Айна. – Это точно органика, к тому же живая. В ней есть эйб, но он словно куда-то движется. Разветвленная структура, но это единый организм.

– Не вздумай с ним взаимодействовать, – предупредил я. – Колонии плевать на посетителей, нас тут считают едой. Но если начнем проявлять активность, врубятся защитные программы. А нам это не нужно.

Спустились еще ниже. Тут уже начали попадаться первые люди, вернее мутанты. Они были вмурованы в стены и покрыты той самой плесенью с ног до головы. Зараженные сами приходят в колонию и становятся вот такой вот послушной едой.

Есть еще разносчики. Крысы, жуки, тараканы, змеи и прочая мелочь, которая разбредается по городу и кусает все, что движется. Укус заразный, так что вскоре жертва становится частью колонии и сама идет сюда, чтобы превратиться в очередную подпитку.

Чем ниже мы спускались, тем больше видели этих жертв. Мутанты, псы, ящерицы и даже мелкие подземные черви. Иногда захваченные монстры выстраивались вдоль стен настолько плотно, что приходилось протискиваться боком, дабы никого не задеть.

Чем ниже мы спускались, тем уже становились коридоры. Потому что жертву высасывали, но оставалось высушенное мумифицированное тело. К нему крепилась новая жертва, потом новая и так далее. В итоге стены могли быть выложены иссохшими телами в несколько слоев.

– Долго еще? – Айна явно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Один этаж.

Мы спустились на шестой, и тут стал виден главный экспонат этого музея ужаса и мерзости. Нижние этажи занимал торгово-развлекательный центр с огромным пустым пространством в центре, так что мы оказались на балкончике, с которого все хорошо просматривалось до самого низа.

И в центре возвышалась огромная новогодняя елка до самого шестого этажа. Вернее, на этом месте хорошо бы смотрелась огромная елка. Но вместо нее было что-то вроде гигантского нароста из слизи и плесени, покрытое засохшей буро-коричневой коркой.

Вся эта монструозная инсталляция утопала в желтом мареве, а вокруг нее в воздухе кружились хлопья непонятной заразы. Внутри нароста что-то будто бы шевелилось и пульсировало, словно живое.

– Это сердце колонии, – пояснил я.

– Там внутри сидит кукловод? Который управляет зараженными?

– Нет, управление децентрализовано. Команды вписаны непосредственно в вирусные программы, – я посмотрел на Айну и осознал, что она ни слова не поняла. – Да, там кукловод. Пошли, нам нужен выход с другой стороны здания.

Мы обогнули «елку» по балкону и подошли к широкому коридору. Вдалеке сквозь дыру в стене виднелось открытое пространство города. Пройдем коридор – и окажемся под дождем, что очень удачно, как раз смоем налипшие хлопья паразитической заразы.

Я обернулся и достал из-за пазухи бутылку с самогоном – шикарный предсмертный подгон от отряда из Бета-Шесть. Поднес ладонь с огоньком к торчащей из горлышка тряпке.

– Ты что делаешь? – с ужасом спросила Айна.

– Нельзя переезжать, не попрощавшись с соседями, – улыбнулся я. – Особенно с теми, кто тебе никогда не нравился.

Бутылка полетела в центр зала. С моей силой получилось метнуть ее по прямой, словно выпущенный снаряд. Тара разлетелась тысячей осколков, столкнувшись с толстой корой наростов. Пламя тут же полилось вниз, разгораясь.

Сухие наросты оказались очень хорошим топливом, а насыщенная эйбом сивуха – отличным горючим.

Огонь медленно начал расползаться по кокону, опускаясь ниже, воздух дрожал от жара, во все стороны разлетались искры, падали на стены и пол, отчего все вокруг начинало тлеть. Вряд ли это уничтожит колонию, но зад я местному кордицепсу подпалил.

Пылало знатно, ярко. Все по заветам братца кролика.

Эх, загнать бы сюда Саламандру, вот она бы устроила праздник.

Кокон пошел волнами, а затем все здание будто начало вибрировать. Из наростов, покрывающих все стены, начали высовываться руки, после чего отлеплялись уже полноценные тела. Выглядело все как в фильмах ужасов, но мне было не страшно, а скорее смешно.

– Вот и сигнализация сработала, – схватил я Айну за руку. – Время валить.

Мы побежали по коридору в сторону пролома. Попутно уворачивались от скользких рук, лап, клешней, щупалец, что вырывались из стен и пытались нас схватить. За спиной началось движение, но разглядывать все это времени не было, тут скорее приходилось под ноги смотреть, чтобы не поскользнуться.

Добежали до выхода, отсюда на соседнюю крышу по настилу из пары связанных балок.

Правда Айна чуть было не свалилась с шатающейся конструкции. Потому что не надо было вниз смотреть. Мне буквально пришлось тянуть ее за руку, чтобы девушка не тормозила. Хорошо, что хватка у меня такая, что выбора у нее не оставалось.