- -
- 100%
- +
А поняв, что она в ловушке и отступать больше некуда, кинула в него палку, как копье и вдруг бросилась в самый центр страшно шумящих струй водопада. Зверь, рыкнув, подбежал к кромке обрыва, и постояв немного ушел обратно в лес.
Пауль запустил видео-дрона туда, вниз, где упругие струи водопада разбивались на миллионы брызг, ударяясь о камни. И вот на картинке, передаваемой с визора, они увидели среди камней бесформенную груду одежды. Пауль отдал управление дроном Мариэлле:
– Я спущусь, побудь здесь.
Вызвав скутер, он спустился с обрыва. Недолетая до водоската, снизился на землю и, оставив скутер за камнями, чтоб его не замочило водными брызгами, стал пробираться по каменистому берегу к лежащей в воде женщине. По мере приближения стало понятно, что помогать уже не кому. Однако Пауль все равно вытащил пострадавшую на берег.
Это была очень молодая, беременная женщина с огромным животом. Темные спутанные волосы, разбитое лицо, не позволяло оценить – красива ли она была. Пауль приложил медицинский анализатор и стал ждать результата. Сканирование показало, что, несмотря на смерть матери, в её утробе находится еще живой малыш! Связавшись с Мариэллой, и пояснив ситуацию в двух словах, попросил её принять решение и быстро, поскольку фраза – промедление смерти подобно – как нельзя лучше характеризовала эту ситуацию! Если они сейчас уйдут у ребенка уже не будет шанса родиться и начать жить. А если они помогут ему родиться – один он не выживет. Забирать на базу ребенка – незаконно, да и оборудования, подходящего для содержания маленького там нет. Для принятия сложных решений такого уровня, надо было вызывать Совет, но сейчас для этого не было ни времени, ни технических возможностей. Неверное решение могло поставить весь Эксперимент под угрозу! Мариэлла попросила еще пару минут на раздумья и, взяв скутер, прилетела к Паулю.
Взглянув поближе на погибшую, она вздохнула и сказала:
– Я беру на себя ответственность, фиксируй все на видео, для отчета перед Советом.
Достав из заплечной сумки инструменты и подготовив вместо операционного стола фольгированный плед, попросила Пауля перенести пострадавшую. Операция началась, и через несколько минут у неё на руках оказался ребенок.
Это девочка! Полдела сделано, но за кроху нужно еще побороться. Настроив реанимационный режим, она разместила на малышке медицинское оборудование. Через несколько секунд прозвучал первый крик – заливистый и недовольный.
– Я нареку тебя – Мира, ведь ты принадлежишь этому миру, дитя!
Экспедицию в тот раз пришлось отложить. Когда ученые вернулись на базу, первым делом, пришлось оборудовать место в мед блоке – создавать кювет для малышки, чтоб он отвечал всем потребностям ребенка и отслеживал её состояние. Нужно настроить синтезатор пищи, чтоб он готовил подходящую для малышки питательную смесь. А самое сложное – рассказать все Совету, оправдать свои действия и преподнести принятое решение, как единственно возможное на тот момент. Главное, чтобы эксперимент не закрыли.
Как и предполагал Пауль, Совет был взбудоражен и возмущен их действиями, и лишь с небольшим перевесом в голосовании им удалось отстоять жизнь этой малышки. И если за ее здоровье можно было больше не переживать, то судьба была под большим вопросом. Большинство голосов склонялись к тому, чтобы подбросить малышку в ближайшее поселение, как только её здоровью не будет угрожать опасность.
И тут Мариэлла предложила:
– Скажите, уважаемые члены совета, ведь мы не всегда будем изучать только флору и фауну. Нам придётся наблюдать за людьми – аборигенами, населяющими эту землю и потом, все же, вступать с ними в контакт. Так почему наблюдение не сделать лонг-этюдным. Наблюдая за ребенком, мы изучим, чем похожи и чем отличается эта раса от других гуманоидов. Не только в биологическом смысле, но и сможем увидеть уровень обучаемости, гибкость и подвижность нервной системы и многое другое! Я предлагаю начать еще один эксперимент в эксперименте. И даже готова взять на себя эти повышенные обязательства. А вернуть её в родной мир, мы сможем и позже!
Так на базе и появился еще один член этой странной «семьи» исследователей. С тех пор прошло почти 16 лет. Мира выросла в симпатичную смуглую и черноволосую девушку, невысокую, но с ладной фигуркой. Её тело, благодаря постоянным тренировкам, было гибким и ловким. На почти треугольном личике блестели огромные серые глаза с темно – фиолетовой окантовкой. Когда она улыбалась, или сердилась – газа приобретали насыщенный фиолетовый цвет, а на щечках загорались ямочки. Тогда казалось, что лицо светится, и от него невозможно отвести глаз.
Глава 4
Просидев на крыше до сумерек и дождавшись, пока в замке станет спокойнее, Мира решилась залезть в чердачное окошко. Поскольку освещение в здесь было свечное, то если избегать освещенных мест, легко остаться незамеченной. Перевалившись через выставленную оконную раму, Мира оказалась в пыльном, чердачном помещении, которое явно использовали, как хранилище ненужных вещей. Подойдя к двери, ведущей вниз, девушка обнаружила, что та закрыта на щеколду. Хорошо, что снаряжаясь в лес, она взяла полный набор космо-разведчика. В поясной сумке были разные инструменты, и, конечно, лазерный резак. Открыть щеколду не составило труда, получилось почти беззвучно. Пройдя по маленькому коридору, Мира стала спускаться по лестнице.
Пройдя еще пару пролетов, Мира вдруг услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Судя по шагам, шли два человека, а перед ними расплывалось пятно света от свечей, которые они несли. Застыв на узкой лестнице, она вспомнила, что недалеко она проходила, какой-то гобелен висевший на стене, и, метнувшись туда, она скрылась за ним. Радуясь, что он такой длинный и закрывает даже ноги, она надеялась, что неровно висящий гобелен не привлечет внимания в полумраке. Девушка стала прислушиваться к приближающимся голосам. Один голос был ей смутно знаком, похоже на того мужика, который разогнал всех любопытных, когда принесли князя. Только сейчас он звучал как-то заискивающе, с просящими нотками. А второй, бурчащий бас, звучал как-то лениво и спокойно.
– А если еще попробовать знахарку с ним посадить – пусть почаще тормошит, да настойку вливает? Или еще свечей богам поставить, чтобы точно внимание обратили…
– Сейчас тормошить без толку, он без памяти. А свечей – да куда же еще больше-то! Если к утру он в себя придёт, так и выживет… может быть. Сейчас гляну, а потом в храм пойду, помолюсь за нашего князя. Можешь ко мне присоединиться.
Открылась дверь, которая была на этой же площадке. Ярко плеснуло светом, и вновь наступила темнота. Понятно, значит князь здесь рядом! Надо подождать пока они выйдут. Выскользнув из-за гобелена, Мира подкралась к двери, и, в надежде услышать, что там происходит, припала ухом к замочной скважине. Сначала слышался шорох, скрип мебели, потом что-то неразборчивое забубнил «пресветлый». Опять заговорил первый, с просящими нотками:
– Да как же, не надеяться-то? Мы же столько даров, столько свечей…
– Цыц, хватит ныть, на все-то воля бога, и не тебе, пес, её оспаривать! Пойдем в храм.
Снова заскрипела мебель, и раздались приближающиеся шаги. Мира метнулась вверх по лестнице и затаилась, ожидая, когда они уйдут, и их шаги стихнут. Потом тихонечко подошла к тяжелой дубовой двери и, потянув на себя, замерла у небольшой щелки. Кругом оставалось тихо, и она отважилась открыть дверь и войти. В комнате сильно пахло какими-то травами и, немного, кровью. Полумрак разгоняли стоящие тут и там свечи, хотя они больше чадили, чем освещали. Обстановка в комнате скудная, однако рассмотреть что-либо было сложно из-за плохого освещения. На всех видимых поверхностях стояли плошки с какой-то подожженной вонючей травой, из-за чего дышать в комнате было трудно. В глубине комнаты, стояла большая кровать, поверх которой лежали многочисленные одеяла из шкур, почти полностью скрывавшие человека.
Мира подошла к кровати и, скинув весь ворох шкур, стала жадно рассматривать лежащего там человека. Да это был тот, за кем она наблюдала и тайно любовалась последние полгода. Однако, его внешний вид сильно изменился: осунувшееся лицо, обветренные губы и заострившиеся скулы, выдавали его бедственное состояние. Грудь князя перетянута окровавленными тряпками, очень сомнительной чистоты. Ниже пояса он был раздет и на бедре тоже намотаны ужасные тряпки.
Мира достала нож и, слегка наклонившись, стала срезать так называемые бинты. Нижний слой тряпок уже присох к ране. Достав флягу, она аккуратно начала размачивать окровавленные лоскуты, чтобы получить доступ к ране и осмотреть её. Освободив повреждения, Мира всхлипнула и на секунду зажмурившись, смахнула слезы. Картина, открывшаяся взгляду была ужасна, не зря пресветлый не верил, что князь выживет. При данном уровне медицины, который есть у людей на этом этапе развития, такие повреждения залечить нереально. Сказав себе, что ещё не время раскисать, она достала все медицинские гаджеты, которые у нее были, и аккуратно разложив их рядом, заставила себя сосредоточиться. Проговаривая шепотом, последовательность действий, запустила сканирование повреждений.
Сканер выдал голографическую картинку внешних и внутренних повреждений, а затем потребовал провести детальный анализ тканей. Шаг за шагом, выполняя его инструкции, Мира окончательно пришла в себя, и даже руки перестали трястись. Вскоре, выстроилась полная картина повреждений и выстроен порядок лечения. К радости Миры внутренние раны были минимальны, главная проблема – потеря крови и глубокие разрывы мышц. Разместив блоки медицинского прибора, над указанными в голографической картинке областями, она запустила процесс лечения, как было указано в инструкции. Зажужжали приборы, микроиглы стали впрыскивать лекарства, а на самые большие раны выплеснулся нейро-гель, образующийся в клетки поврежденных мышц и эпителия. Вскоре эти области стали покрываться молодой розовой кожицей, которая смотрелась странными заплатками на бронзовом теле воина.
Когда приборы затихли и отключились, Мира собрала их, убрав на обычное место в экипировке, и стала смотреть на спящего князя. Теперь ему нужен только глубокий сон. Больше его здоровью ничего не угрожает. Оглядев комнату, она вспомнила, что здесь еще тяжело дышать от чадящих «лечебных» трав. Открыв окно, она выкинула все эти плошки, стараясь, чтобы они попадали в канаву и не привлекли ничье внимание.
Оставив окно приоткрытым для проветривания, Мира взяла таз для умывания и кувшин с водой, а полотенцем стала смывать с его кожи следы крови. Сначала, она старательно очищала его кожу, а затем её движения стали медленнее, она наслаждалась прикосновениями к нему.
Отложив полотенце, стала проводить кончиками пальцев, как будто рисуя невидимые глазу узоры по груди и рукам. Ей хотелось впитать в себя это ощущение от прикосновений к его коже, к крепким мышцам, легкой щетине на лице. Насладиться гладкостью его кожи и ароматом присущим только ему. Он пах хвоей и морем. Сейчас его здоровью больше ничего не угрожало и еще – он был так близко, и весь в её власти! Осознание этого кружило голову, и она ощущала себя очень счастливой! Ей хотелось целовать его и прижиматься к нему, только было несколько стыдно смотреть на него ниже пояса. Поэтому Мира накрыла князя простыней до пояса и продолжила любоваться им.
Скинув ботинки, девушка прилегла рядом. Он спит и в ближайшее время вряд ли проснется из-за действия лекарств. Так что, рассудила она, у нее есть пара часов рядом с ним. Поэтому, лежа рядом и опираясь на локоть, она с удовольствием разглядывала его черты, пытаясь запомнить их, «впитать» в свою память, легонько проводя пальчиком по губам, скулам, бровям, оглаживая его волосы, зарываясь в них пальцами.
Глава 5. Виромир
Сознание плавало в каком-то вязком тумане. Временами, я «всплывал», ощущая ужасную боль и слабость, а потом, кажется, спал. Ощущения были притуплены слабостью, грудина и бедро ныли и «припекали». Но вот, слабость почти ушла, боль тоже почти исчезла. А потом добавились новые ощущения, как будто крылья бабочки порхали по моим губам, носу, ресницам. Потом показалось, что кто-то копошится в моих волосах, но это было так приятно, что просыпаться совсем не хотелось.
Мне снился сон, в котором я лежу на каком-то лугу, и рядом со мной прекрасная незнакомка. Она улыбается и нежно гладит мое лицо. Потом наклоняется и целует меня. Я хочу к ней прикоснуться, но сил совсем нет. Я не могу пошевелить даже пальцем. Постепенно её поглаживания становятся смелее, и я млею под её руками. Мне не хочется, чтоб она останавливалась. Я желаю её рассмотреть, но ресницы словно склеены, а веки, как будто, весят по пуду, совершенно не подъёмные.
Чудом удается приоткрыть один глаз и то, что я вижу, меня поражает. Она красивее, чем мне я представлял. Наверное, она богиня! Не может же у человека быть таких красивых фиолетовых глаз и настолько точёных, нежных черт лица. А эта оливковая кожа! Затаив дыхание я наблюдаю за ней. О, как она мне нравится! Как красиво она краснеет. И тут приходит осознание – это не сон!
Я лежу на кровати, мои раны почти не ощущаются, боль от них уже затухает. Слабость и сухость во рту, а еще желание… Желание, которое разбудила незнакомка, что лежит со мной в одной постели!
Глава 6. Мира
Сердце лихорадочно бьется, а в ушах стоит гул. Я – всегда такая примерная и послушная – убежала с базы и теперь лежу в одной постели с мужчиной, имени которого даже не знаю! Что бы на это сказали Ма и Па?
Мне кажется, я слишком увлеклась! Сначала я гладила почти невесомо, а потом, захотелось ощутить его тело более полно. И вот проведя очередной раз рукой по животу, обрисовывая кубики пресса, я замечаю движение. Замерев, медленно поднимаю голову и встречаюсь с открытыми зелеными глазами. Он смотрит на меня удивленно и восторженно! Облизав сухие, потрескавшиеся губы он шепчет: «пить».
Я стрелой слетаю с кровати, мечусь в поисках кувшина и кубка. Вот дура! Сама же кувшин на пол ставила, с другой стороны кровати, когда обмывала его тело. Наконец, найдя все необходимое, наливаю в кубок воды и, достав из поясной аптечки капли, отмеряю в кубок лекарство.
Поднеся к его губам говорю:
– Пей!
– Что это? – произнес, точнее, прохрипел он.
– Лекарство – тебе нужны силы.
Он поднял бровь и с недоверием уставился на меня.
– Так, я тебя всю ночь лечила не для того, чтобы ты окочурился! Быстро пей!
Я прижала к его губам кубок. Слегка отвернувшись от кубка, он сказал, упрямо сжав губы:
– За поцелуй выпью.
– Ладно, поцелую потом, пей уже, – сказала я со вздохом.
Он, припав к краям кубка, стал жадно глотать воду.
– Еще, – попросил князь.
Налив еще воды из кувшина, подношу кубок к его губам и второй рукой поддерживаю голову. На этот раз он пил медленно, не отводя темнеющего взгляда от моего лица. Откинувшись, произнес хрипло:
– А теперь целуй.
И смотрит, так испытующе, не отрывая глаз. Вот наглец! А я, похоже, влипла… Быстро прикоснувшись к его щеке губами – отскакиваю подальше от кровати. Он хрипло смеется, откинув голову, а потом, закашлявшись, смотрит на меня, прищурив зеленющие глаза.
– Это не поцелуй, он не засчитан! Целуй по-настоящему, в губы.
Ну ладно… Чего только не сделаешь, для спасения жизни. Поставив кубок, я присаживаюсь на край постели рядом с ним. Разместив руки возле его головы, медленно наклоняюсь к нему. И тут мир для меня перевернулся, в прямом смысле слова, и я оказалась лежащей на кровати, под ним. Потратив силы на рывок, он рухнул на меня сверху, побледнел и замер, закрыв глаза и уткнувшись мне лбом в лоб. Охнув от неожиданности, я возмущенно вскинула руки, желая поколотить, этого олуха, но вспомнив о его плачевном состоянии, опустила руки.
– Ты совсем дурак? Сейчас как раны разойдутся! Тебе нельзя так резко двигаться!
Он открыл глаза, а затем, впился в мои губы собственническим поцелуем. Пытаясь вырваться, я заелозила всем телом, выкручиваясь под ним. Но куда там! Он так тяжел, что мне совсем не удалось сдвинуться.
– Отпусти меня!
– С чего бы это, я тебя отпустил? Ты сама пришла в мою постель! И очень смело меня трогала.
– Я ухаживала за тобой, – похоже я заливаюсь краской, как спелый помидор. – И тебе сейчас нельзя двигаться, нужно поберечь тело, пока раны не заживут полностью.
– Ничего, я буду очень осторожен, – говорит этот нахал, и снова впивается в губы.
– Ах, – Вздох вырвался помимо воли и незнакомые сильные ощущения «прострелили» все тело, как удар тока. Нет, нет! Этого нельзя, нельзя! – Нет, так не правильно, остановись!
– Я тебе не нравлюсь? Противен? – Замер надо мной, а у самого от желания глаза словно омуты стали.
– Нравишься…
Улыбнувшись, он опять припал к губам.
– Я хочу целовать тебя бесконечно.
– Да.
Кажется, я совсем потеряла голову, просто растворяюсь от ощущений прикосновений нежных рук и губ любимого. Любимого?.. Да, он мой любимый! Как я, все же, счастлива, что он пришел в себя так рано.
– Ты такая красивая! Я никогда не видел таких глаз. Ты богиня, которая заберет меня на небо?
Ну нет, это уже слишком. Нужно прийти в себя и скорее уходить отсюда.
– Нет, я не богиня, меня зовут Мира. Тебе необходимо отдохнуть, сон завершит регенерацию.
Только бы дотянуться до столика, где лежит подготовленный шприц… Есть! Немного транквилизатора поможет красавцу получше выспаться. Заглянув ему в глаза, я резко прижала к его шее прибор. Подхватив его опускающуюся голову, двумя руками, и глядя в затухающий взгляд любимых глаз, прижалась губами к его губам.
Наконец я выбралась из его ослабшей хватки. Поправив свои вещи, присаживаюсь на краешек кровати, накрываю его тело одеялом из этих ужасных шкур. Нужно быстрее собираться и сваливать, пока никто не пришел проверить его состояние. Вроде ничего не забыла. Поцелуй напоследок и я пошла. Хорошо, что окно здесь широкое.
***
Каким образом Мира добиралась до поляны в лесу, где стоял спрятанный скутер, и как летела домой, они помнила смутно. Лишь когда очутилась дома под душем, она начала рассуждать здраво. Надо позаботиться о последствиях! Ведь руки и ноги все же пострадали от лазанья по стенам и заборам. Да и использованный мед-комплект, нужно заменить или спрятать, пока взрослые не узнали. А то будут задавать неудобные вопросы, на которые ей совсем не хочется отвечать. Накинув чистую одежду, Мира побежала в мед отсек. Как хорошо, что взрослые еще не вернулись! Иначе как все объяснить Ма и Па Мира даже не представляла.
Погрузившись в капсулу регенерации и настроив пульт управления на себя, чтоб дотягиваться до него, запустила программу сканирования. Прозвучал бесстрастный голос: «сканирование завершено: организм ослаблен, истощение около десяти процентов, небольшие внешние повреждения, гормональный фон нестабилен – Программа принята, приступаю». И уже проваливаясь в сон, под действием лекарств, Мира подумала, что надо не забыть стереть последнюю запись в мед блоке.
Глава 7. Виромир
Просыпаться было тяжело. Сначала, казалось, голоса, звучащие вокруг, мне снятся. Затем меня стали трогать. Бесцеремонные руки нагло тыкали в мои раны, и тут я не выдержал – распахнул глаза. Ба, да тут целый табор!
– Вам, что делать нечего?!
В мою комнату ввалилось, казалось, половина княжества. Во главе возвышался «пресветлый», дальше Ярил – советник и «правая рука», моего отца. Это его руки нагло меня трогали. Дальше стоят дружинники, слуги и даже повариха затесалась в эту толпу. Все таращатся на меня, как на призрака. И чего, собственно так смотреть? Они, пожалуй, мою малышку напугают… Малышка, Мира, а где, собственно, она? Рядом её нет, в толпе тоже нет.
– А где девушка?
Пресветлый нахмурился:
– О чем ты, княжич? Как ты себя чувствуешь? Сильно тебе досталось вчера. Думали, до утра не дотянешь. А тут ты о девке…
Ярил присел и в глаза мне заглядывает:
– Княжич, Виромирушка! Где болит сынок? И стянул все-таки с меня одеяло. В комнате стало тихо, все глядят на меня во все глаза, как на чудо. Я сам с удивлением уставился на свое тело – ран нет, лишь на их месте кусочки светло розовой кожи. Нет даже шрамов!
Встав на ноги и без стесненья пройдя к своему сундуку с одеждой, натягиваю штаны, а взяв в руки рубаху, вспомнил про толпу:
– Все вон! Пресветлый, Ярил и Ольгерт – останьтесь. Кто первый зашел в мои покои? Девушку здесь видели?
Люди, оглядываясь и перешептываясь, пошли на выход.
– Я, первый, – сказал пресветлый. – Люди за мной шли, а девок никаких тут не было.
– Да что за девка-то? – Ольгерт ухмыльнулся, – небось привиделась тебе красотка?
– Она меня лечила, – Осмотрев приближенных, я с сомнением почесал голову. – Да нет, не могла она присниться, она же меня вылечила. Я желаю, чтобы её нашли. Ярил – опроси дружину, Ольгерт – слуг. Пусть ищут незнакомую девушку, небольшого роста, с серо-фиолетовыми глазами. Она ходит в странной одежде, похожей на мужскую.
Пресветлый с сомнением, оглядев всех сказал:
– А вы уверены, что она человек? Люди, даже с магией так лечить не могут! Тут, как бы, происки дьявола не обозначились. Сходи-ка со мной в храм Виромир, нужно тебя тоже, на святом алтаре проверить, то вдруг …
– Что? Договаривай! Что я тоже теперь нечист? Ладно. Сейчас, спущусь в трапезную, поем и успокою людей, а потом пойдем, сходим. Мне и самому интересно…
Глава 8
Всю следующую неделю, Мира старательно делала вид, что увлечена учебой, и старалась не показываться на глаза взрослым. Конечно, к приходу родителей, она стерла все следы своего «преступления», запись в мед-блоке и свою видео записку. Но если Ма или Па начнут пристально смотреть или расспрашивать… То она боялась, что «выложит» все сама, так как совершенно не умела врать. В детстве был опыт, когда «поиграв» с пробирками Ма, которые мне ей разрешали трогать, она попыталась их спрятать, сделав вид, что их не видела. Но один пристальный, настойчивый и укоризненный взгляд Па, вывел из равновесия, и ей пришлось тотчас во всем признаться.
С тех пор Мира даже не пыталась юлить и прятать свои ошибки, тем более, что серьезно её никогда не наказывали, но сейчас… Ведь нарушен строгий запрет всего Эксперимента! Даже страшно представить, какие всех ждут последствия, если узнают «сверху». Мысли о произошедшем, между ней и князем, обжигали её щеки стыдом. Но эти воспоминания такие волнующие и «сладкие», что не думать об этом просто не было сил. Как правило, вечером, укладываясь спать, Мира долго ворочалась в своей постели, вызывая волнующие образы произошедшего. Поступила бы она так же, оказавшись в подобной ситуации? Конечно же – да! Жалеет ли о прошедшем? Да ни на грамм! Более того, она бы с радостью вернулась к нему, чтобы окунуться в такой притягательный зеленый взгляд, прикоснуться губами к его губам и прижаться к его телу крепко-крепко! А мысли о том, что он жив и здоров, благодаря ей – делали её счастливой.
Мира почуяла холодок неприятностей, как только Ма, не прерывая пятничного, еженедельного сеанса связи, с представителями Совета позвала Па. Обычно, присутствие Пауля не требовалось. После совещания ему обычно присылался план технических работ и инструкции. Если они требовали обсуждения, то Пауль сам связывался с техниками по видеосвязи. А тут очевидно, случилось что-то необычное. В голове Миры промелькнула мысль: «Надеюсь, это не связано со мной». В ту же секунду прозвучал мрачный голос Пауля:
– Мира, зайди сюда.
Преодолев ступор, на трясущихся ногах, Мира вошла в «зал переговоров» – так зовется каюта, где происходят сеансы видеосвязи. Чаще всего связь была с советом эксперимента и очень редко с большим Советом, куда входят военные, ученые, политики и другие важные люди. Конечно, она никогда не была на таких сеансах, и знала о них только со слов Ма. А теперь, глядя на стены, где с визоров на неё строго смотрело столько разных людей, Мира просто дар речи потеряла! Почти все люди, которые пристально смотрели на неё с экранов, хмурились и смотрели неодобрительно, с большей или меньшей степенью неприязни. Лишь один из множества, какой-то сухопарый старичок, смотрел почти с восторгом, но от его улыбки кидало в дрожь. Ма и Па стояли сзади, и старались не встречаться с Мирой глазами, как будто стыдились.
– Здравствуйте, – почти прошептала она.
Мира чувствовала, что пауза затянулась, и уже не знала, куда деть дрожащие руки и направить взгляд. А смотреть в колючие глаза недружелюбно настроенных людей сил совсем не было. Тут послышался низкий, громоподобный бас какого-то военного в черной форме и орденах:
– Вот ты и повзрослела, девочка. Что же ты так подставила своих родителей-то. Не стыдно?
– Она, наверное, думала, что никто не узнает? – послышался насмешливый голос, какой-то женщины, в элегантном костюме и стильных очках.