- -
- 100%
- +
В проёме показался поднос, а за ним — улыбающаяся Саша. В комнату ворвался божественный аромат барбекю, и поднос приземлился прямо на одеяло: хрустящие крылышки, запечённые овощи, тёплый лаваш.
— Я догадываюсь, почему ты сбежала, — Димина девушка плюхнулась на кровать. — Прости! Я правда не знала, что он приведёт кого-то! — похлопала с местом рядом с собой, приглашая.
— У тебя, наверное, миллион вопросов? Ты не стесняйся, спрашивай! И ешь!
Она говорила так уверенно, будто не просто догадывалась, а точно знала.
— Ярослав тебе что-то рассказывал? — осторожно поинтересовалась, присаживаясь на край и собирая овощи в лаваш.
— Ну, скажем так… — Абрамова хитро улыбнулась и подняла руку, начиная загибать пальцы. — Я знаю, что в десятом классе он подыграл тебе у школы. Еще попросил меня присмотреть, чтобы в школе тебя никто не трогал. Знаю, что Дима считал его начинающим уголовником и, скорее всего, прочитал тебе лекцию в стиле «держись от Громова подальше», и, уверена, это возымело прямо противоположный эффект.
Я аж жевать перестала.
— Знаю, что тебя контролировал папа. И знаю, — голос стал тише, Саша заговорищецки наклонилась вперед, — что в день твоего семнадцатилетние Ярослав Громов оказался на территории одного из самых охраняемых и дорогих ресторанов города. И едва не убил там двоих парней. Какое совпадение, правда?
Саша так легко разобрала всю мою тайную историю по полочкам, как будто пересказывала сюжет сериала.
— И нет, он у нас не болтливый, но и я не слепая, - весело закончила девушка. И ее лицо резко изменилось.
Мы подошли к той части истории, где все и сломалось.
— Знаю, что его самого избили. Чуть голову не пробили. И все! — Зеленые глаза блеснули в темноте. — Пропал на год, вернулся с новой стрижкой, без пирсинга, и весь такой респектабельный! Владелец автомастерской для премиальных тачек!
Мозг отказывался воспринимать: Яр и… «премиальные тачки»?
— У него теперь не гараж, а дворец для любителей дорогих машин! Знаю только, что это не мы с Димой. Дима пытался ему втолкнуть деньги пару раз, но Яр вечно заводил любимую шарманку: «Меня всё устраивает, не лезь». А потом — раз! Пропал, вернулся… вроде Яр, а вроде… Как будто подменили!
— А с Даной правда все серьезно?
Саша вздохнула и обхватила колени руками.
— Я знала, что он с кем-то встречался, но увидела её только сегодня утром. Но Ади! Последние полгода он замороженный, как робот. Она всем говорит, что они вместе, но не верю я. И еще…
Саша потянулась к подносу.
Достала из-под салфетки чёрный бархатный мешочек. Аккуратно развязала, перевернула и на её ладонь упало что-то маленькое, серебристое.
— Я думаю, он поэтому приехал тогда в ресторан. Думаю, это был твой подарок. Нашли в его одежде, когда он в больницу попал.
На ее ладоне сверкал серебряный браслет со звездочками.
— Всего одна поездка. Кто знает, может, всё, что вам нужно — это маленькое новогоднее чудо?
Саша ушла, а я ещё долго сидела на кровати и крутила в руках браслет, думая о её словах.
Ярослава избили… Довели до больницы… Угрожали тюрьмой…
И, думаю, это далеко не все, что ему пришлось пережить из-за меня. Родители Паши и Артема не успокоились бы…
Что же с тобой было?
Мне бы какой-нибудь знак… Маленький, крошечный знак!
Ехать или не ехать?
Пожалуйста, не забывайте про звездочки, библиотеки и комментарии! На старте они очень важны для истории)
Глава 4
Адель
Перед глазами всплыло ещё одно воспоминание…
В декабрьских сумерках под разноцветными гирляндами сиял каток. Мы с девочками сбились в кучу, неуклюже пытаясь встать на коньки. А ребята из класса уже вовсю рассекали по льду.
Паша… кажется, именно тогда он впервые обратил на меня внимание.
Я не придавала значения его сальным шуточкам, но предпочитала держаться на расстоянии, особенно после того, как он пару раз «случайно» толкнул, сдернул шапку и перекидывался ей с друзьями, видимо, думая, что я буду за ними гоняться и радоваться «вниманию».
А я просто прилипла к бортику и ждала, когда они наиграются.
— Я тебя раскусил, принцесса, — хриплый голос и горячее дыхание на ухо чуть не остановили мое сердечко!
Как же меня тогда затрясло! Да я повернуться боялась! Ведь иначе он бы отошел, а так стоял близко-близко, почти касался дыханием моей полыхающей щеки.
— Ты за мной шпионишь, да?
Мамочки. Ну… да, но на катке-то я правда его не ждала!
— Вот ещё. Я тут… на свидании вообще-то.
Это было фиаско. Кто меня за язык тянул?
Он не отвечал, и я уже готова была развернуться и сказать, что пошутила, а он - дурачок, раз верит всему на слово, как…
— На свидании?
Никогда. Я не слышала подобного голоса. В нем было что-то… пугающее, темное и заставляющее меня врать дальше.
— Да. И ты… в общем… ты…
Его дыхание стало почти прикосновением к моему виску, когда едва слышный вопрос спровоцировал мой первый в жизни приступ влюбленной тахикардии.
— С тем, ради кого просила меня подыграть?
С огромным усилием я развернулась, чтобы столкнуться с черными глазами, лишенными веселья, которое ещё минуту назад звучало в его голосе.
— Да.
Я не смогла расшифровать выражение его лица.
И в этот момент подкатил Паша. Громко, с дешёвой бравадой, натянул шапку мне на голову с каким-то тупым замечанием.
Ярослав вдруг улыбнулся. Холодно..
— Молодец, принцесса. За свое всегда надо бороться. Мои поздравления.
Он выплюнул это так ядовито, что, будь у меня тогда хоть капля опыта, я бы догадалась: в его глазах горела ревность. Чистая, неукротимая, дикая. Она неслась бегущей строкой по тёмным зрачкам, но была замаскирована под презрение.
Через несколько дней Ярослав сделал вид, что ничего не произошло. Просто написал, как дела в школе. А может, мне все это привиделось…
Эхо тех слов отозвалось в тишине комнаты, смешавшись с перезвоном звёздочек в моей руке.
Надо бороться, говоришь? А, знаешь, что?! Ты прав! Я поеду в эти чертовы горы и докопаюсь до истины!
Нацепив браслет на руку, я как-то слишком воинственно встала с кровати и решила сходить в душ.
В шесть утра дом спал, и я на цыпочках прошла в ванную, мысленно молясь, чтобы никто из сладких парочек не занимался… этим.
Не хотелось ни слышать, ни — не дай бог! — видеть чужих занятий любовью. Особенно не хотелось слушать визги Даны. Я почему-то была уверенна, что она пищит, как курица. Кто вообще сказал, что курицы пищат?
Боже, выброси ты это из головы!
Прикусив губу до боли, я решилась на безумие…
Прислонилась лбом к запотевшему кафелю, позволив воде течь по спине и шее, закрыла глаза, чувствуя шальной трепет.
Он же за стенкой! С девушкой! С самой что ни на есть девушкой! От осознания собственной наглости захотелось рассмеяться. А в моей больной фантазии отчётливо щёлкнул замок двери…
Влажный, густой воздух будто пропитался тяжёлым, чужим ароматом — мускуса, ментола и чего-то очень мужского. Соблазнительного. До невозможности-и-и…
Спину обожгло крупными мурашками. Сердце бухнуло в груди и со свистом понеслось в живот.
Я почти слышалатяжелое дыхание позади.
Чувствовала кожей тяжелый мужской взгляд… Осязаемый, как настоящее прикосновение, он скользил по мокрой коже, по изгибу спины, по линии бёдер. В животе завязался тугой узел, тепло разлилось ниже, между ног.
Главное — не оборачиваться. Не разрушать иллюзию.
Он там, он смотрит, и он так тяжело дышит, словно мы… я… словно все…
Моя собственная рука с браслетом медленно поплыла вниз, скользя по намыленному животику… Вдох застрял в груди, пальцы задрожали… Всё ощущалось как-то уж слишком запредельно, остро, будто я и правда была не одна…
Бред какой.
Дыши, Адель. И не останавливайся, иначе ничего не выйдет!
Протолкнув выдох, скользнула рукой ниже, раз двигая припухшие складки, и всхлипнула. Это было до ужаса приятно! Горячая вода и гель творили с телом невероятное, выкрутив чувствительность на максимум.
Прижавшись лбом к стене, быстро выводила крохотные круги на самом чувствительном месте, воображая, как за спиной у него срывается дыхание, как сжимаются кулаки, как каменеют мышцы и…
Горячая волна вынесла из фантазии моего Ярослава.
На месте парня с поколотой губой и диким взглядом стоял мужчина. В полотенце, с короткой стрижкой, ещё шире в плечах, с непроницаемым лицом и мелькающим металле во рту.
Чееерт… А ты тут откуда?! Мне оставалось совсем немного!
— Уйдии… - я же не разговариваю сама с собой?
Брысь из моей фантазии!
Только вот этот новый Ярослав приблизился… Опалил дыханием мокрое плечо.
— Палец внутрь, принцесса.
— Я…
— Это не больно.
Боже-боже-БОЖЕ!
Я вдохнула резко в тот самый миг, когда кончики пальцев послушно выполнили приказ. Пар заполнил лёгкие. В фантазии губы коснулись моего плеча, а сильная рука обвила талию, прижимая спиной к мощной груди, к тому самому твёрдому, горячему напряжению, которое я могла только воображать, не имея ни малейшего понятия, каково это на самом деле.
— Я скучал, — и это звучало так правдиво, так больно и сладко, что по щеке, смешавшись со струями воды, скатилась слеза.
Ритм моих пальцев стал увереннее, настойчивее, быстрее, представила, что это его пальцы, что он знает мое тело лучше, чем я сама. Но! Этого было мало!
Тело требовало большего, глубже, острее.
— Пожалуйста… — вырвался сдавленный, влажный шёпот, обращенный в пустоту. — Мне надо…
Его губы двигались по шее к уху, зубы легонько задевали мочку, а язык смывал капли воды. Я перестала отличать фантазию от ощущений, тело выгибалось навстречу призрачным ласкам, кожа горела.
— Я не могу, принцесса, — хрипло, безумно, с отчаянием, которое я не понимала.
***
Выйдя из душа, я закуталась в легкий халат и с наслаждением потянулась.
Я честно собиралась юркнуть в комнату, но живот заурчал, напоминая, что вчерашний ужин давно превратился в историю. Да и настроение было подходящим для маленького преступления.
На носочках прокралась на кухню, щёлкнула выключателем. Мягкий свет над барной стойкой осветил столешницу, заставленную остатками вечернего пира: тарелки, салфетки, кожура от мандаринов, упаковки сока и минералки. Ну и хрюшки…
Внимание привлекла небольшая стеклянная пиала. Внутри поблёскивало что-то тёмное и соблазнительное. Вишнёвый джем. Идеально.
Я поискала сначала хлебницу, а после чистую ложку и чуть не сломала посудомойку в попытке открыть это чудо техники… Почему у Юсупова все такое навороченное и сенсорное?!
И вообще. Зачем усложнять? Раз уж я сегодня нарушаю все правила, занимаюсь этим в душевой в гостях, думая о чужом парне…
С улыбкой сунула палец в густую массу, набрала хорошую порцию, утянув за собой сочную, сморщенную ягоду.
Я только успела облизать палец, когда послышался стук и шаги.
Глава 5
Адель
— Ади? — раздался глубокий грубоватый голос.
Черт!
В дверном проёме собственной персоной появился герой всех моих фантазий.
Ох…
С каплями пота на висках. В чёрных спортивных штанах и простом тёмном худи…
Влажная ткань липла к тренированному телу, подчёркивая мощные плечи и рельеф рук, узкие, сильные бёдра и…
— Ты что тут забыла? — Ярослав тяжело сглотнул и рвано обернулся назад, в пустой коридор.
Боже.
Он выглядел как живое воплощение какой-то дикой, необузданной мужской красоты. Неужели он с ней только что, почти тогда же, когда я… Фу!
Я резко дёрнула головой, отрываясь от дышащего тестостероном тела, но от столкновения взглядов стало только хуже.
— Доброе утро, — заторможенно, делая крошечный шаг назад, пробубнила. Хотелось бежать, выть, кусать губы — лишь бы не выдать бушующий внутри хаос.
— Доброе, — горячий взгляд обжёг мою грудь сквозь шёлк халата, и атмосфера на кухне медленно начала раскаляться: точнее, мне так казалось. Громов вряд ли догадывался, какой эффект оказывал на мои гормоны.
Ярослав вдруг шагнул вперед, и я чуть не подпрыгнула. В два шага сократил расстояние до островка, взял бутылку с водой и сделал несколько жадно-торопливых глотков.
— Так что? — закончив с водой, тыльной стороной ладони прошелся по губам и вдруг улыбнулся. — Почему не в кровати, солнце?
Вот это его «солнце»… Откуда оно взялось вообще?
И взгляд. Сейчас, в этот момент, Ярослав смотрел как раньше, улыбался как раньше. Давал мне глупую надежду, что не зря затеяла весь этот новогодний квест. Что решение рвануть в горы было правильным.
С другой стороны… Я ведь стояла перед ним в тонком шелковом халате, который совсем ничего не скрывал, а он — взрослый мужчина, от которого исходила такая концентрация живой энергии, что воздух звенел... И он просто улыбался мне, как улыбался тогда, когда считал ребенком.
Ребенком!
Поддавшись дурному порыву, и задрав подбородок, я выпрямила спину и расправила плечи.
— Пришла позавтракать, - незаметно завела руки за спину, прокатила браслет выше по руке, чтобы он не был виден под рукавом. И постаралась улыбнуться в ответ. — А ты… почему не спишь?
— Спал, — его улыбка стала ещё шире, откровеннее.
Взгляд, скользнув по моей фигуре, вернулся к лицу, только глазах читался… азарт? Яр словно просто веселился! Хотя я вообще пыталась вызвать далеко не веселье!
— Потом был на пробежке. И тоже пришёл позавтракать. Ты что будешь?
Я настолько безнадежна, что даже соблазняю смешно? Надо было ресницами похлопать?
Не понимая, что делаю не так, я просто махнула в сторону тарелки с вареньем.
— Хотела сделать бутерброды с вареньем… — и чуть не подавилась собственными словами, когда он одним движением стащил худи через голову и бросил на ближайший стул.
Чёрная термоводолазка бесстыдно облегала тело.
Это было наглым издевательством над моим шатким самообладанием.
Я растерялась, не зная, как себя вести в этой странной игре, а он тем временем оказался уже у холодильника.
— Садись, ща всё будет, — бросил через плечо, вынимая из холодильника масло и круассаны. Круассаны. Из холодильника.
Но окончательно сбил меня с толку его тон. Звучало так… буднично.
Я села на высокий стул, как загипнотизированная, следя за его действиями. Громов разрезал круассаны, толстым слоем намазал масло, сверху выложил джем ножом.
— Без понятия, где у них чай, так что придётся обойтись тем, что есть. — Тарелка с идеальным завтраком мягко приземлилась передо мной.
— Спасибо, — прошептала, не зная, как вообще реагировать на неожиданную заботу.
С наслаждением вгрызлась в хрустящую, маслянистую мякоть, закрыв на миг глаза. А когда открыла — Ярослав сидел напротив, облокотившись локтями на стойку и пристально наблюдал.
От взгляда в горле встал ком.
Не найдя салфетки, я как можно аккуратнее вытерла губы тыльной стороной ладони. На всякий случай.
А Громов, кажется, только этого и ждал — на дне зрачков вспыхнуло с удвоенной силой веселье.
— Что ты так смотришь?.. — смущённо пробормотала я. — И почему сам не ешь?
— Просто всю жизнь считал, что медики знают толк в правильной еде, — хохотнув, он выразительно посмотрел на тарелку, где от первого круассана остались лишь крошки. — Типа, овсянка на воде с утра и всё такое. А ты явно пошла своим путём.
Медики.
В десятом классе я бредила тем, что стану врачом. Но в ситуации с моим отцом, маминой историей и семейным бизнесом это было практически невозможно. Я почти никому об этом не рассказывала.
— Ты знаешь про мед? — спросила, не веря.
— Да. Поздравляю, кстати. — Кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде гордости. — У тебя всегда получалось добиться своего.
Это было слишком.
Браслет.
Завтрак.
Его слова и взгляды.
Была не была.
— Не всегда, — тихо выдохнула, не в силах сдержаться. — С тобой не получилось.
Разволновавшееся сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо должно было разноситься по всему спящему дому. Ярослав молчал, прожигая каким-то странным новым взглядом, которого я никогда у него не видела.
Интенсивность черных зрачков сжигала, и, кажется, он хотел что-то сказать.
Но из коридора послышался хлопок двери и чьи-то быстрые шаги.
Вот и закончились праздники, всем легкой рабочей недели! Мы приближаемся к оооочень интересным главам, вы не предсталяете, как Ади потрепет его нервную систему ;) Будем разбавлять рабочие будни горным весельем))
Глава 6
Ярослав
— Ну так и че? Не подписал? — облокотившись бедром о барную стойку, я наблюдал классическую, сочную картинку: моя подружка, запрыгнувшая на разделочный стол.
— Бали или Мальдивы? – одними губами произнесла Данка, немного разведя ножки, обтянутые лосинами. В ответ на мою веселую ухмылку юркнула язычком по губам, обещая райски дали на сказочном Бали и все такое.
Пробежавшись взглядом по хорошенькому силуэту, отвернулся к окну, продолжая телефонный разговор. Не, скорее сеанс успокаивающей психотерапии.
— Маш, сорри, отвлекся, — перебил словесный понос помощницы. — Итог-то какой? Отказался?
Речь шла о заказе на два ляма баксов. Пятидесятилетний Порш из частной коллекции, не на ходу, Штаты, выкуп на аукционе. Тачка херня херней, но Заславский из тех, кто выбирает не здравый смысл, а статус и понты. А я лет с пятнадцати знал, как таких доить.
Машуля — золотая амбициозная девка. Пришла пару месяцев назад на должность секретаря, пулей влетела в процессы, перехватила операционку с контрактами и таможней. Мне оставалось только кивать и заниматься тачками.
Но сейчас у девочки случился перегрев тормозов. После личной встречи с толстозадым хером. Заславский приперся в автоцентр и устроил ей цирк с конями в последний рабочий день.
Повезло тебе, дерьмо недоделанное. Если бы я был в салоне, долго и искренне извинялся бы перед девчонкой.
— Шли его нахер от моего имени, если еще раз припрется. И подготовь сразу договор, накинь десять процентов. После праздников вернется. Подпишет, что дадим.
Потому что никому больше не нужен этот геморрой. И никто не поставит на колеса допотопного немца, тухнущего последнее десятилетие в гараже.
— С наступающими, кстати, Маш. Подарок от шефа пришел? — раздались бесконечные «Спасибо», и я, как идиот, заулыбался. Никогда не думал, что стану тем, кто, премии будет выписывать. - Супер, брось. И иди домой, не геройствуй.
Отключившись в охуительном расположении духа, обернулся и наткнулся на недовольное лицо Даны в метре от себя.
Ну, приехали. Маша для неё — красная тряпка.
Щас начнется…
— У вас все-таки что-то есть, да? — даже до трех мысленно не сосчитал. — Или было? Эта Маша вечно на меня пялится словно у меня рога выросли! Идиотку из меня делаете?
— Сама из себя ее делаешь, — лениво покачал головой, разминая шею. — А Маша просто успешно справляется с обязанностями.
Достал из холодильника тару с мясом, снял пленку, не желая возвращаться к разговорам. Дана не была плохой девчонкой, и срывать на ней раздражение не собирался.
Супер, маринад взялся. Парни должны были как раз закончить с говядиной.
— И что это значит? — подходя сбоку, Дана прям сверлила мою щеку слезливым взглядом. — А я, значит, справлялась не успешно?
Кино и немцы.
Казалось, Дана судит по своему опыту: пришла на позицию секретаря, получила «доступ к телу» и решила, что я, как и она, время зря не теряю. Трахаюсь с каждой встречной.
А у меня до нее секса не было года полтора… И сейчас кроме нее — никого. Отбило-отшептало, да и некогда.
— Сла-а-ав? Я что, плохо работала?
Ртом? Отлично.
Но вряд ли она этого ответа от меня ждала.
— Ну скажи что-нибудь?
— Мясо парням вынесешь? — смотрела, хлопая пластиковыми ресницами, будто я выдал что-то на китайском. — Окей, я сам.
Вышел из дома, отдал Филу тару с курицей и забрал пустую из-под говядины.
Слезы, истерики — не трогало. Она знала, но все равно периодами продолжала, а последнее время так уж слишком часто. Возможно, решение съехаться было преждевременным, но…
Я плыл по течению в этом плане. Первый раз в моем кабинете — было и было. Второй, третий… Дана выдавала в сексе замашки профессиональной порно-актрисы, а после к сексу добавились ужины-обеды-завтраки, пара совместных поездок за город. Недели две назад понял, что фактически она у меня живет. Увидел две щетки в ванной.
Удобно, комфортно, всех все устраивает. Устраивало, точнее, пока она не начала задвигать про наше «совместное будущее» слишком серьёзно.
— Ну не злись, — талию обвили женские руки, когда, вернувшись, загрузил использованную посуду в посудомойку. — Она меня просто выводит! Вся такая… невинная, а тебе глазки строит. Может уволишь ее?
У всех девчонок перед новым годом кукуха едет?
— Ты че, снова-заново? — резко развернувшись, скинул ее руки.
— Ну ладно, ладно! — Дана снова обняла, в этот раз за шею и прикусила губу. Секундная пауза… Три-два… Че, милая, не все сказала, да?
— Просто ты привёз меня к друзьям, мы планируем отпуск… А она…
Чтобы не вдаваться в рассуждения о нашей связи, переползающей из секса в «реальные отношения», заткнул ей рот языком.
Всё было на автомате — пресный вкус помады, приторный запах духов. Разделочный стол, к которому она меня толкнула. Никто не понял, как это вышло – Фил залетел на кухню с громогласным «А где?.. О, меня тут нет!»
Тарелка с каким-то соусом полетела на джинсы, а Фила уже ветром сдуло.
— О боже! Прости-прости-прости, я не…это… — Дана засуетилась, хватая бумажные полотенца. — Это все этот, как его! Этот рыжий!
Надо будет сказать этой птице-обломинго спасибо.
И в какой момент я стал тем, кто говорит «спасибо» за обломанный секс?
Нахуй.
— Всё в порядке. Это просто шмотки, — остановил ее руку, делающую салфетками еще хуже. — Ща переоденусь.
— Слу-у-ушай, — да как меня достали эти ее ужимки с губами и глазами! Че, нельзя либо просто по-человечески сказать? — Продолжим в душе? Туда точно никто не зайдёт, а я обещаю загладить вину.
Кто ж от такого отказывается, да?
Выдавив из себя улыбку, попросил захватить чистые вещи и свалил. Сам себя не узнавал. С возраста первого стояка интересовали только телки, вписки и легкие бабки. Попытки Абрамовой мозги вправить раздражали. А теперь че?
На-те, посмотрите.
Я в душе, и даже не жду ее.
В башке вместо порнослайдов — мысли о работе. Точнее, о бабках.
Я не знаю, что с ними делать, кроме как тратить на девчонку, с которой у нас сомнительная, кажется, изживающая себя связь. У сироты, до десяти лет жившего в детдоме, а в тринадцать угнавшего первую тачку, запросы, как понимаете, невысокие: пачка сигарет, крыша над головой и пожрать что-то кроме бич-пакетов.
Но одна мысль покоя не давала.
Второй салон, без этого пафоса. Тюнинг на все вкусы, апгрейд движков, граффити на стенах… Только понятия не имел, с чего начать. Засунуть гордость подальше и поговорить с Юсуповым?
Дана не явилась, что радовало. Замотался в полотенце на автомате, погруженный в идеи вышел из душа…
… И словил полный каматоз.
Накрыло.
Обесточило.
Мгновенно.
Моя Принцесса легиона сдохших рыцарей.
Стояла в метре от меня. Не призрак. Смотрела. Глаза в глаза, такие же ангельски голубые. Плотнее воздуха, реальнее собственного намертво вставшего пульса.
Зафлешбэчило. Не воспоминаниями — состоянием. Тем, в котором я существовал только рядом с ней: на грани между животной похотью и обожествлением, между желанием придушить и молиться.
Ни вдох, ни выдох. Ракетные залпы в башке. Прямой наводкой. Без предупреждения. Каждый — с тонной тротила из всего, что не сказал и что пытался забыть.
Я ж почти смог, родная…
Она испуганно задышала.
Приоткрытые губы… Мягкий изгиб, воспоминание о котором жило в голове как отдельный пыточный экспонат.
Один единственный раз было-то, а сколько после себя ненавидел, надрачивая в душе, подыхая от таких извращенных фантазий, о которых бы мечтали режиссеры дешевой, но самой правдивой порнухи…
Первая.
Научившая, что можно не просто хотеть, а болеть от желания.
Единственная.
Искалеченная сначала битами в ночной подворотне, а после – указанием моего места в жизни.