Запретная. Не забуду тебя

Глава 7

Ярослав

Буквально. В двадцать один я сдох, не дойдя до дома несколько метров. Через три дня после ее семнадцатилетия.

Губу обожгло в том месте, где когда-то был прокол. Табло тогда расквасили так, что пришлось избавиться от штанги.

Два года… Кто бы мог подумать, что все так выйдет?

Тогда я и сам не понимал, чё творю. Зачем-то начал переписку с малолеткой… Все думал, нахрена? Из спортивного интереса? От скуки?

А ещё больше понять не мог, нахрена это ей. Зачем ей я? Я же был для неё как чёрная дыра — ни света, ни надежды, одни обломки.

А потом торкнуло. Увидел. Да у нее на лице все написано было. Смотрела, как на… Никто так не смотрел. Будто видела перед собой не меня, а какую-то свою, выдуманную версию бога. И верила в неё свято, фанатично, беззаветно.

А я ж мудак. Законченный. Я, сука, поиграть захотел. Посмотреть, на сколько у неё сил и терпения хватит. Таскал девок, перед камерой ее звездные шоу устраивал. Ждал, когда сломается, плюнет и уйдёт. Докажу себе, что прав — все одинаковые, все разочаровываются.

Она не сломалась. Видел, как первый раз, в гараже, охренела. А меня повело, когда вылизывал гланды той девки, чувствуя взгляд принцессы через объектив.

У меня какой-то прилив садистского удовольствия от боли в ее глазах случился. Психиатрия, вызывайте санитаров, вяжите в смирительную рубашку. Только они бы не справились.

Чем дальше, тем хуже. Не мог остановиться, написывал, как поехавший, в каком-то шоке замечая, что вообще-то у нас общее черное чувство юмора. Сам ждал, когда она придумает очередной повод для встречи, все сильнее увязая в дрочилове. Ну, бл, чемпионский разряд по саморазрушению.

И мне же правда нравилось — не те девчонки, а все вот это. Возил её то в заброшку, то в гараж, то в закрытый днём бар — места, где она как белая ворона… Ловил приход за приходом, лизаясь на глазах принцессы, и сам не заметил, как вместо их лиц в башке поселилось ее.

Весной принцесса изъявила желание провести последнюю фотосессию. Последнюю! У нее контрольные на носу, и, видите-ли, готово портфолио. Хотела реально парочки фоткать!

Крыша. Катя-Лена-Вика? В плаще на черное кружевное. Усадил на себя, сидел на парапете… А в башке не эти ноги, а другие. В узких джинсах, которые я бы стащил прямо здесь.

— Ярослав?.. А можешь… Можете встать к трубе? И ты сзади девушки…

У меня от одного ее «Ярослав» член по стойке смирно стоял, а после озвученного… Слюной подавился, пока девчонка активно кивала.

Адель ничего не просила в моменты съемки: обычно ее все устраивало. Это было ее первое озвученное вслух желание.

Какие у нас вкусы оказывается, Принцесса.

— Сзади, да?

Кра-а-а-асная, как помидор, кивнула.

Блять, никогда в жизни с таким животным удовольствием не подчинялся. Кирпичи, откинутые волосы, чужая шея… Представлял, как вгрызаюсь зубами в хрупкие позвонки, как вздрагивает и это свое «Ярослав…» выдает.

— И зажми ей руки над головой.

Командирша мелкая. Осмелела.

А яйца уже синие. Простреливало так, что башка кругом. И все хуже и хуже….

Зажмурился, но темнота не помогла. Первоклассная ебля в башке только ярче стала. Прижимаясь к выгнувшейся подружке слышал не притворный стон, а сдавленное, задыхающееся: «Да… вот так…».

— Ярослав… давай ее отпустим, а?… — прохрипев, девчонка прижалась задницей к члену.

ДА КАК, КАК БЛЯТЬ?!

Вот тогда и понял.

Не могу. Не могу я ЕЕ отпустить!

А в реальности принцесса испуганно шагнула назад, собираясь исчезнуть в темноте коридора. Нет, блять, нет! Мало мне, не успел, не насмотрелся, не запомнил…

Какая ты стала… Охуенная.

— Привет, солнце, — браво! Даже не подавился! Хотя от одного вида приоткрытых губ всё внутри горело.

— П… п-привет.

Ее голос.

Ее глаза.

Чистая одержимость по венам, с удвоенной силой. Тогда я тешил себя мыслью, что не трону ребенка. Сейчас предо мной стояла самая влажная порно-фантазия.

— Слав, я нашла чистые вещи в чемоданах! — высокий, сладкий голос. Ледяной душ.

— Спасибо, — взял протянутые вещи, глядя на Дану. Тихая гавань, остров адекватности просто. Оборжаться.

Дана вопросительно выгнула бровь от маньячной усмешки, которою не смог сдержать. Язык чесал как помело.

— Ади, это моя девушка, Дана. Дана, это Адель. Моя… — МОЯ! Гомерическим хохотом бы разразиться. — Адель.

— Да-да, та самая девушка, которую ты спас от каких-то малолетних придурков, —Дана перехватила инициативу, прижавшись ко мне. — Саша нас представила.

— Абрамова, значит. И почему я не удивлен.

Свалить, мне надо было свалить.

Ванная.

Раковина.

Ледяная вода.

Упёрся лбом в холодное зеркало. Дышал, как загнанный бык. В ушах белый шум.

Че происходит? Я ж спрашивал русским языком: кто будет?!

Ее в списке желающих потусить в горах не было! Я, бл, два раза переспрашивал!

Убью, Абрамова. Прибью к чертовой матери! Сябитова херова!

В зеркале — псих двухлетней давности. Колотит так, что в грудине трещит.

Как тогда. После съемки.

Не помню, как спровадил Вику-Лену-Веронику. Помню только, как стояли друг напротив друга.

Опёрся о мотоцикл, достал сигарету. Руки слегка тряслись — отхлёстывало адреналином. Она стояла в паре метров, молча смотрела на дорожку, залитую золотым светом. Закат.

Первый теплый день в году. Плюс двадцать, а на днях снова обещали снег.

— Было очень красиво, - в рыжем свете она казалась ненастоящей. Как будто сейчас растворится. От мысли под ложечкой засосало так, что аж дыхание перехватило.

«Как ты меня вообще вывозишь?»

— Мне пора, — тихо, с какой-то прощальной улыбкой. Довёл. Поигрался. Себя переиграл. Выбросил сигарету — курить больше не хотелось.

— Хочешь проехаться?

По глазам видел –—хочет. Только не сразу осознал, что ляпнул.

— Но у меня шлема нет… Не рассчитывал на пассажира, — откровенно говоря, у меня его и не было. Пару раз катал Абрамову. Не зашло с нажопницами ездить.

— Ну… — теребила ремешок от сумки с фотиком, смотрела снизу вверх так, что в крошево перемалывала. Нежная. Такая… дышать на нее боялся. И в тоже время скручивало от желания по-животному. Вынос мозга. — Ты осторожно, ладно?

Два слова. А в них — абсолютное, безрассудное доверие.

— Осторожно, — хрипло повторил, как инвалид.

Чёрт с ним, со шлемом.

Ветер трепал ее волосы. А у меня на запястье болтались браслеты, пара чьих-то резинок. Толи Сашкиных, толи этой девицы подставной… Сам охуевал от своих идей.

—Что? —засмущалась.

—Повернись ко мне спиной.

«Сзади, да?»

Бляя, такая послушная… Без спора, без слов. Просто развернулась, подставив мне спину и копну растрёпанных волос.

Подошел вплотную, пропустил пряди через пальцы. Мягкие, а пахло от нее… Чистотой. Какой-то… вишней или теплом. Кайф. Стараясь не дёргать, завязал хвост, затянул своим браслетом. Моё — на ней. Примитивное клеймо.

Она потрогала его кончиками пальцев, когда я закончил. Потом обернулась. Хвост лежал на её плече... Когда села сзади и обняла…

Кажется, я тогда и решил, что точно не отпущу. Кто бы мог подумать, что отпустить все же придется?

Все уже, че страдать? Откатить назад — не вариант. Я ж хоть раз попытался сделать правильный выбор. Быть хорошимдля кого-то. Я… ну, хоть узнать, как она, могу?

… Вышел снова в коридор. И принцесса, бросив о том, что даже есть не собирается, сбежала.

Дорогие, как вам наш Ярик? Кто-то уже знает его по истории Димы и Саши ;)

Пожалуйста, те, кто читает, оставьте пару комментов под этой главой. А я постараюсь вернуться со следующей очень быстро, обещаю ❤️

Глава 8

Ярослав

Ночь без сна. Филиал ада, конвейер картинок в голове и мысли-мысли-мысли. В шесть утра свалил из постели, как псих ей-богу, но физически перекручивало от девчонки рядом.

Легкие полыхали, мышцы горели, пот ручьями лился – носился до потери сознания по району в попытке сбежать от мыслей об ошибке.

Нет, сука, нет! Единственное, че сделал правильно в своей ебеано-гребанной жизни, так это свалил с ее радаров! Оберегал же ото всех, и от себя впервую очередь!

Так следуй своим решениям. Держи, бл, слово.

И вот она, моя повзрослевшая принцесса. В золотом халате у барной стойки.

— Ади? — столбом стоял, а кислород комом в горле, как на пробежке. Имя ее… Хрен же востришь вторую такую. Сто лет не произносил, а за последние сутки аж два раза.

Глаза в глаза.

И снова. Вызывайте санитаров.

Выпотрошила. Рассматривала меня, поджигала, гореть заживо заставляла. Хотела? Да ладно… Нереально… Неужели, солнце, все еще?.. Ни с кем не замутила?

От мысли о ней рядом с каким-нибудь обсоском стало физически плохо, пришлось влепить себе мысленную оплеуху.

— Ты что тут забыла? — оглянулся. Мы одни…

— Доброе утро, — и снова этот долбанный шаг назад! Будто я зверюга какой-то!

— Доброе...

Хотя прямо сейчас… не уверен, что она на моем табло читала. Я ее без белья не видел, а тут… только очертания, но взглядом облапал девчонку в этом порнушном халатике и понял, что все. Кроет. Волной такой дикой, животной похоти, что в ушах зазвенело. Очухался только тогда, когда уже машинально шагнул вперёд — и рванул к воде.

Стало чуть легче. Или просто мозг прояснился на секунду, чтобы я мог снова на неё смотреть.

Доволен, а? Трясется, сжалась… Че, нравится? Еще думаешь, что зря исчез?

Рядом с ней черти наружу вырывались, превращался в неуправляемое нечто.

— Так что? — закончив с водой, тыльной стороной ладони прошелся по губам. — Почему не в кровати, солнце?

От улыбки принцесса немного расслабилась. И даже выпрямила спинку. Суука-а-а-а. Как нравилось! Никак не мог перестать скалиться.

— Пришла позавтракать. А ты… почему не спишь? — не жалась, не хлопала глазами, смотрела с таким интересом искренним!

Либо она научилась первоклассно вгонять мужиков в состояние неконтролируемого стояка сочетанием этой невинности и такого похотливого взгляда, либо…

Беги от меня, Солнце. И так на волевых держусь, а узнаю, что ты еще моя…

И ничего! Ничего не будет.

Так, сука, хотеть то, что тебе нельзя… С ума сводит.

— Спал. Потом был на пробежке. И тоже пришёл позавтракать. Ты что будешь?

Хотел остановить ее, чтоб со мной посидела. Худак мокрый стащил и к холодильнику, с наслаждением чувствуя ее взгляд на себе.

Либо я окончательно сбрендил, либо девчонка плыла. С ней не мог быть уверенным, мозг с удовольствием выдал бы желаемое за действительное.

— Хотела сделать бутерброды с вареньем…

— Садись, ща всё будет, — бросил через плечо, вынимая из холодильника масло и круассаны. — Без понятия, где у них чай, так что придётся обойтись тем, что есть.

Адель набросилась на еду, а я сидел напротив и вспоминал, как тогда, в баре куда привез ее после последней съемки, она с аппетитом трескала всевозможные закуски к пиву.

Да, блять, я тарелку луковых колец, гору фри и рыбу взял. Романтик от Бога, но там без шуток самые охрененные закуски в Питере. И литры безалкогольных ягодных сидров из собственной пивоварни.

Аж смешно стало. Нашел, куда прикатить. Мозг был залит спермой.

— Что ты так смотришь?.. — вытирая губки после первого круассана, добавляя моим и без того перегретым мозгам очередную порцию похабных фантазий. — И почему сам не ешь?

— Просто всю жизнь считал, что медики знают толк в правильной еде. Типа, овсянка на воде с утра и всё такое. А ты явно пошла своим путём.

— Ты знаешь про мед?

Черт. И как мне это объяснить? Следил за тобой в соцсетях? Абрамова сказала? ДОГАДАЛСЯ? О, не, ещё лучшие: просто помню каждое твое слово!

— Да, — никак не стал комментировать. — Поздравляю, кстати. У тебя всегда получалось добиться своего.

Адель помолчала. И выпустила контрольный. Прямо в голову.

— Не всегда. С тобой не получилось.

Адель

Смотрели друг другу в глаза не отрываясь, и никто не решался ни переспросить, ни продолжить. На миг показалось… Понял?..

А потом — грохот, голоса, запах улицы и холода.

— САЛЮТ НЕСПЯЩИМ! — пробасил Фил, врываясь в тишину кухни. За ним вошёл яркий блондин с залихватской улыбкой, осветившей полумрак.

Я помнила его смутно, со школьных времён, с трибун, где кричали «Касатки, вперед!». Но он славился не талантливой игрой в баскетбол, а талантливыми замашками тогда еще начинающего сердцееда.

Максим Разумовский. Сын политика, о чем мало кто знал. Популярный певец-блогер, выстреливший буквально за год — вот об этом уж точно знали все.

Бросив на меня быстрый, нечитаемый взгляд, Ярослав встал и развернулся к пришедшим… Будто стесняясь, что вообще говорил со мной? Так, чтобы меня не было видно из-за его спины… Так, будто я была чем-то постыдным, что нужно спрятать.

Бо-о-оольно.

Как же больно…

— Ка-а-акие люди! — Дружеские похлопывания по спине, мужские объятия… Это было странно. Видеть Ярослава Громова и Максима Разумовского в одной Вселенной как минимум.

— Готов поиграть? — потирая руки и широко улыбаясь, Макс хитро прищурился. — За пять ночей шестерка, а? Придется бахнуть разок тройнич…

— Вообще-то он уже с подружкой, — перебил, хмыкнув, Фил. — С девушкой.

С девушкой.

Слово ударило по натянутым нервам, словно хлыстом. Ну что я за человек? А если бы я оказалась на месте Даны?! Если бы я спала, а какая-то девица в это время признавалась ему в чувствах?!

— Нееет… — разочарованно протянул Макс. – То есть я теперь единственный не каблук?!

— Разум…

— Как ты мог?! Как??! Ты меня предал! Единственный достойный соперник сдался без боя!

— Максим, — негромкий кашель. Ярослав, судя по тому, что я видела за его широкой спиной, сложил руки на груди, склонив голову к плечу. — Успокойся. Судя по запаху, тебе надо проспаться перед перелетом, — сказал он тише, чем болтали парни, но в его тоне явственно прозвучало предупреждение.

— Ага, надо-надо, только пож…— ловко юркнув сбоку от Громова к столу, Макс замер, накинувшись на меня. — … рууу. Ну привет, конфетка. — Он сменил открытую улыбку на медленную, хищную ухмылку, обнажившую идеальные зубы. — Так ты и есть подружка?

Или как убить одним вопросом.

Ярослав так и не развернулся к нам лицом, остался стоять с опущенной головой.

Обняла себя за плечи, пряча слишком тонкую ткань халата, но ответить на не успела.

— Не обращай внимания, Ади, — рядом с Максом материализовался вполне мирно улыбающийся Фил. — Это Максим. Максим, это Адель, и нет, она не подружка. Но попридержи коней, — Воронов двинул блондинчика локтем в бок. — Димон тебя кастрирует.

Воронов, подмигнув мне, направился к холодильнику, как и Ярослав, уже что-то тихо говорящий Филу. Я бросила на них взгляд украдкой, когда над головой раздался негромкий вкрадчивый баритон.

— А с каждой секундой все интереснее и интереснее, — взгляд ледяных озер прополз по моему лицу, по тонкой ткани халата, по босым ногам. А после стремительно взлетел снова к лицу.

Максим стоял слишком близко к моему стулу, обдавая ароматом дорогого алкоголя.

А Он… Достал из холодильника еще одну бутылку и пил, стоя к нам спиной. Потеряв интерес совсем. После моих слов… Жалкая Адель. Дурочка Адель. Наивная Адель. Так и не изменилась.

— Ну и кто ты такая, конфетка?

— Та, кто уже уходит, — спрыгнув со стула по другую сторону от парня, дернула носом. Не хватало тут перед ними слезы лить. — Хорошего утра всем.

— Стой-стой-стой! — на запястье сомкнулись чужие пальцы, а блондин как-то слишком самоуверенно двигался для пьяненького. — Я тебя напугал? Прости! Просто… ты очаровательная, Адель. Наш мистер фрик-контрол запрещает тебе веселиться? — Он наклонился ближе, дыхание, пахнущее мятой и алкоголем, коснулось щеки. — У меня есть связи с его девушкой. Хочешь, вызволю из башни дракона? Побуду твоим принцем.

Глядя на чужую руку, обхватившую мою, я ждала, что вот сейчас Ярослав хоть что-то сделает… или скажет… Вспомнила как в баре, где мы были один раз, я осталась на пару минут одна, и за столик подсел какой-то мужик за сорок… Помню, как он впечатал голову этого мужика в этот наш столик…

А теперь он просто молчал. Все еще не поворачивался… Они с Филом искали кофе и чай, негромко переговариваясь.

— Не запрещает, — ответила как можно спокойнее, освобождаясь из цепкой хватки. — И я люблю злых и огнедышащих драконов. Принцы как-то не впечатляют, прости.

Максим усмехнулся, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал.

— Буду кем захочешь. Познакомимся поближе?

Если не понимает по-хорошему…

— Адель Волконская. — Выпрямившись, протянула ему ладошку.

Я почти никогда не пользовалась фамилией, но этот самоуверенный парень явно не понимал по-хорошему. Так и подмывало наклеить на лоб стикер «мой папа тебя в асфальт закатает».

— Не-не-не, это не знакомство. Где твоя комната?

Ну, какой! Шут гороховый!

— Можем познакомиться на свидании в анатомичке.

И снова — ничего… Тишина с Той стороны…

— О, и что это? Ресторанчик? Отель с особым антуражем?

Я сладко улыбнулась через полоскающую сердце боль.

— Помещение для препарирования и изучения анатомии человека. Там прохладно и есть большой металлический стол, на который можно лечь.

Секундная пауза. Максим разразился заразительным громогласным хохотом, и даже Фил его поддержал. Смотреть в сторону Ярослава сил не было… Если бы заметила, что и он смеется…

Смешная забавная Адель.

Вечно говорящая невпопад.

Развернувшись, полетела к выходу с колотящимся от обиды сердцем и кипящими слезами на глазах, а мне в спину полетели очередные «веселые» словечки.

— Парни, а запишите-ка нас в ваш клуб женатиков! Чую, это будет угарная, горячая поездка! Ставлю ящик «Блэка Лейбл», что…

Оглушительный, резкий, леденящий звук разбитого фарфора.

Взрыв матов, оборвавшийся смех…

Обернулась и провалилась в черную бездну его глаз.

Ярослав стоял у раковины. В сжатом, побелевшем от напряжения кулаке торчали осколки кружки. Уродливые и острые.

А между пальцев стекала тонкая струйка крови, алыми каплями падала на пол.

Глава 9

Адель

Пахло холодом. Не питерской сыростью, а настоящим, колючим, пронизывающим морозом. А ещё кружащей голову свежестью.

На высоте в тысячу метров над уровнем моря воздух был не просто чистым, он имел вкус — кристальный, острый, как ледяная крошка на языке.

Поглубже вдохнув, я поднесла фотоаппарат к лицу.

Золотой свет из огромных окон деревянного шале-ресторана пробивался сквозь ранние сумерки, рассыпаясь по снегу тысячами тёплых искр. За окном, вокруг крошечного круглого столика, стояла веселая компания. В ярких лыжных комбинезонах, взбудораженные, поднимали бокалы с игристым…

Я же ловила двоих у самого окна… Ждала, выдыхая пар…

И вот парень, высокий, с тёмными влажными от пота волосами в очередной раз посмотрел на Нее.

Щелк.

В его глазах была такая щемящая душу смесь нежности, обожания и притаившегося счастья, что сомнений не оставалось. В новогоднюю ночь здесь, среди гор и снега, прозвучит тот самый вопрос.

Невольно улыбнувшись, отвернулась, не решаясь дальше подсматривать за чужой любовью.

До самого носа спрятавшись в воротник пуховика, подошла к ограждению смотровой площадки.

Сюда свет от ресторана не доставал, а алое солнце спешило скрыться за заснеженными хребтами. Внизу, в чёрной бездне, мерцали огоньки базы. Где-то там был мой домик.

Пустой. Тихий. Где никто не ждал с вопросом, от которого замирает сердце…

Браслет на запястье обжог кожу.

«С тобой не получилось»…

До боли прикусила губу, отчаянно жалея о сказанном. Сама же убила даже намёк на хоть сколько-то дружеское общение…

Хах! Дружеское?! Дружеское?!

А может, и да! Дружеское! Только бы не терять. Иметь возможность видеть, слышать. Однажды даже переболеть тобой…

Глаза пекло от желания расплакаться и выплакать больные чувства к тому, кому они никогда не были нужны…

Ошпарила безумная мысль прямо сейчас расстегнуть застежку, швырнуть символ разбитой любви прямо с горы, подальше, в обрыв! Судорожно вздохнув, полезла под рукав пуховика…

— Адель? — сладкий голосок прозвучал за спиной, останавливая. — Это же ты, да?

О боже.

Взгляд на руку… Что я чуть только что не сделала?

Снова спрятала украшение, обернулась, встречаясь с блестящими глазами. Дана в ультракоротенькой белой шубке и белых лосинах стояла напротив, держа в руках дымящийся картонный стаканчик.

— П-привет, — натянув на лицо фальшивую улыбку.

Ну почему… Почему на таком огромном курорте будучи на грани слез мне нужно было встретить именно ее?!

— Тоже гуляешь? Мы вот решили пройтись, подышать после перелёта и поужинать.

Уверенное «Мы» отдалось болью под ребрами.

— Эти лыжи вообще не моё, если честно. И все эти зимние курорты… Б-р-р. — Она театрально поёжилась. — Ненавижу холод и снег. Вечно мерзну.

Эх, знала бы — не слилась бы с катаний. Я так не хотела видеть его и ее после перелета, что отказалась пойти с ребятами, а оно вон как… Судьба-злодейка все равно нос к носу столкнула.

— А зачем тогда поехала? — потрогала веки, щеки, избавляясь от мокрых следов.

— Ну как… Совместные путешествия сближают, слышала о таком? — она сделала глоток из стаканчика, взгляд стал хитрее и веселее. — А нам было бы неплохо сблизиться где-то помимо кровати.

Воздуха снова не хватало.

Как же пренебрежительно эта девушка отзывалась о сокровенной близости, о которой я могла только мучительно догадываться…

Дана хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и я только сейчас заметила, что она немного подшофе.

— Так вот, мало того, что Ярослав вечно занят, — и продолжила, будто делясь с подругой житейской проблемой, — ещё и в офисе одна девица ему глазки строит! Знает, что он занят, что это мой мужчина, что у нас всё серьёзно, и не останавливается!

ЕЕ! Ее мужчина, ее!

— Какой же сукой надо быть. Ну ничего, на чужом горе всё равно не построишь…

Я не… Я не такая… Я не хотела!

Не хотела, но сказала? И попытки соблазнить посреди кухни —тоже не хотела?!

— Знаёшь, мы только прилетели, а Слава уже такой молчаливый… Вдруг он скучает по ней?!

Не могла больше это слушать. Герой-любовник, блин!

— Прости, уже поздно, - успела лишь шаг сделать.

— Конфе-е-етка! — в этот момент из ресторана вышел он. Ее Ярослав.И не один.

— Чего мерзнем? Идите к нам! — Рядом с Громовым, подкуривающим сигарету, появился Максим Разумовский.

Будто мне было мало, Судьба решила добить его взглядом.

Пустым, безжизненным посмотрел в нашу сторону. Равнодушно скользнул по мне, как по незнакомке. Моча закурил, пока Макс жестом позвал к себе.

Это был конец.

Всё внутри рухнуло, рассыпалось в ледяную пыль.

Никто не сказал, что на этом роскошном курорте я не воскрешу свою первую любовь, а тихо, мучительно похороню.

Спустя минуту за столиком, за которым эти трое уже давно сидели, устроились мы с Максом.

Сама не знаю, зачем согласилась. Расставить для себя все точки? Понять, что можно смело двигаться дальше? Попрощаться?