- -
- 100%
- +
— От меня перегаром несёт, как от бомжа.
— И все? — хихикнула, потерлась носом о руку. — Ночью тебя это не смущало.
Так вот оно что? Набухался и воспользовался ближайшей доступной. Чтобы удовлетворить больные фантазии.
Браво!
— Слав? Ты чего не в духе? — обеспокоенно. Прям соль и уксус на рану!
Мудак. Козёл. Урод. Конченый урод.
Молча встав, собрался в душ, и только вытаскивая из комода чистые шмотки, заметил царапины на предплечье. Неглубокие, красные, свежие. Словно подрался с кустом бабкиных роз в палисаднике.
Или кто-то отбивался. Очень старательно.
Рука так и зависла над ящиком.
— Я… — голос сел. — Я хоть больно тебе не сделал?
— Больно? — растерянно, но после опустила глаза, играя краем простыни. — А, ну да... То есть нет! Ты вернулся ночью, пьяный, но… ты был таким нежным… Потом правда разошелся… — с такой надеждой посмотрела. Аж светилась! — Ты называл меня принцессой. Совсем-совсем ничего не помнишь?
Ледяная кувалда ударила под дых.
Это было мое. Только мое. Последнее святое своими же руками в дерьмо окунул.
И только сейчас заметил. Дана нарядилась. Черная полупрозрачная комбинация, полный боевой раскрас и никакого белья. Ждала продолжения, видимо.
Заканчивать пора было этот цирк. Да давно пора, как только увидел ее вещи в своем шкафу. Это же суррогат, чистый суррогат. Долбанная соя.
А я так не могу.
— Прости.
— За что? — нервно улыбнувшись, Дана тоже поднялась на ноги. — Мне все понравилось, было же…
Ну харэ. Всё ты просекла, не прикидывайся.
— Ты хорошая девчонка. И цепкая. Не пропадешь.
— Что? — судя по растерянному голосу, Дана решила играть роль до последнего, но у меня не было желания устраивать сцены или быть козлом. — И как это понимать?
— Я сниму себе номер. Если хочешь остаться здесь, отдыхай, все оплачено. Хочешь, куплю билет до Питера, — попытка остановить истерику и закончить миром терпела крах на глазах.
— Ты меня бросаешь?! 29 декабря?!
Смотрел на красивую, нарядную, готовую подарить разрядку девушку и понять не мог, слепой либо был все это время?
— Никто никого не бросает. Мы просто больше не будем трахаться.
— Ты мудак, Громов! — в меня полетели подушки. — Козёл! Так нельзя! Не после того, что было ночью!
Как раз после того, что было ночью, и нужно.
Увернувшись от очередной подушки, молча ушел в душ, ощущая себя если не последним дерьмом в канализационной системе вселенной, то предпоследним. Радовало одно – этой ночью я хотя бы не дошел то Нее.
Тугие струи кипятка ударили по спине. Стекло душевой кабины покрылось испариной. Воздух накалялся быстрее, чем я соображал, а в башке снова на репите моя-не моя.
Жара. Пар. Дышать нечем. Снова. Голубые глаза и раскрытые губы без капли помады. Чувствовал ее вкус… Мерещилось, что прям сейчас чувствовал, и снова здрасте, стоял колом до боли.
Яросла-а-ав…
Нежно, мягко, будто, блять, готова, и столько подчинения… Задохнусь, солнце. Пиздец как нужна.
Представил, как пальчики впиваются в волосы, в плечи или шею, царапая. Как её ноги обвивают мои бёдра, вся подаётся навстречу, беззвучно открывая ротик и принимая. Всего. Полностью.
Скрутила в бараний рог… Ну, как хочешь? Сверху, снизу, быстро, медленно? Аккуратно, да?
Только скажи…
Сжал себя, работая рукой.
Ну облажался, прости!
Шея пиздецки горела, а я, как спермотоксикозный тринадцатилетка дрочил в душе, представляя, как она царапается, когда я медленно впервые беру её. Нежно, сс…
Обещаю, больше никого. Ни одноразовых, ни постоянных.
Пожалуйста…
— Вот так, — захлебываясь, подыхая, растворяясь, скучая как собака. — Постони ещё…На бенефис, солнце.
Финишировав с хриплым рыком, прижался затылком к мокрой стене, едва контролируя желание завыть от какой-то совсем уж накрывшей ядреной тоски.
А под веками веками безостановочно Адель… кончающая, сжимающаяся вокруг моих пальцев, соблазняющая попробовать её на вкус.
Может, ну его нахрен все? У обоих же крышу сносит… Надо поговорить. Сегодня же.
— Даю тебе еще один шанс, дурачок, — чужие руки легли на живот, заставляя очнуться. — Не обязательно бежать от своих чувств.
В чем мать родила моя уже бывшая залезла в душ. Да вашу же… Видит Бог, хотел по-хорошему.
— Самой не противно стелиться? — раздраженно выдохнув, дернул кран, выключая воду. Вышел из кабины, заматываясь на ходу в полотенце.
— Не противно хотеть подстилку? — в зеркале над раковиной ее отражение игриво вскинуло бровь, а руки заскользили по бедрам. — Может, что-то новенькое попробуем?
И демонстративно развернулась к зеркалу пятой точкой. По её мнению, это должно было сводить с ума?
Дура. Непробиваемая дура.
Раздраженный взгляд упал на задницу, и только хотел отпустить едкий комментарий, чтоб уж точно обиделась и свалила, как… Вспышка.
—Да в эту задницу только засаживать! Я кажется тоже … того… влюбился!
Макс еще раз сунул мне в лицо экран.
Воздух из лёгких вышибло махом.
Ночь, подсветка бассейна, и она. В купальнике из голубых ничего не скрывающих кусков ткани и веревок.
Я ее профиль наизусть знал, но таких фото никогда не было.
—Все, решено! Моя жена будущая! Глазеть нельзя!
Сукааа.
—Мааааакс… закройся, а…
—Ну а что-о… чем я хуже вас всех? По-любому нетронутая! Врач!
—Педиатр, —тихо вставил, чувствуя, как все. Слетают предохранители.
—Таких разбирают… Не я так еще кто-то… Все, я в СПА. Сделаю массаж, —шатаясь и ухмыляясь, реально встал. На свою голову…
Кровь.
Глухой хруст.
Он чет кричит. А у меня последняя здравая мысль затухает: узнать, кто фотку сделал.
… нашел? Фотографа-то нашел? Или че, сразу модель выцепил?!
— Слав?
— Спали, говоришь? — повернувшись, в упор посмотрел.
— Д-да…
— В глаза смотри. — Шаг вперёд, Данка затряслась, но глаза подняла. — Один раз спрошу. Трахались мы ночью или нет?
И сука реветь. В крокодиловы слезы. Да что ты…
— Мы н… не… мы занимались любовью, урод тыыы… все было… — ясно. У неё хер че выяснишь. — Куда ты?! Слав?!
— На завтрак. Голодный как собака.
Надо было срочно увидеть принцессу. Не дай, бл, Бог хоть пальцем тронул…
Девочки, кто поддерживал эту и другие историю в комментах (Оля, Джессика,id12265159) – я сделаю вам промокоды, скажу, где и как меня найти для их получения!
Глава 14
Ярослав
Собрав в кучу остатки мозгов, Дана разумно решила не ходить со мной. Уж не знаю, дошло ли до нее мое «закончили» или это был новый план по «удержанию наших отношений», но волновало мало.
В мыслях-то одна принцесса.
По пути от домиков к ресторану думал о том, что мы не могли… Я не мог.
Я был в дрова. Адель бы не стала, даже если б на коленях стоял.
Только спрашивал ли ее кто-то?
Да ну нахер. Я бы не опустился до такого, даже если собственное имя забыл бы.
Но Максу врезал же! Так что мешало зажать девчонку и спустить пар?
Сам себя придушу. Честно. Если окажется, что реально… что хоть пальцем…
Ресторан замаячил на горизонте очень вовремя. Чуть не тронулся, пока двери медленно прокручивались, пропуская внутрь. Музыка, официанты, вежливое «могу я забрать вашу одежду?» и «спасибо, проходите за любой свободный стол» – все мимо ушей.
Просканировав взглядом зал, сразу нашёл нашу весёлую компашку. Воронов и его улыбающаяся будущая женушка, флегматичный Юсупов с телефоном, болтающая Абрамова в профиль.
А рядом с Саней… Зубы заскрипели.
Тоненькая спинка, обтянутая голубой водолазкой. Рассыпавшиеся золотые волны волос, которые хотелось намотать на кулак, притянуть, вдохнуть, зарыться лицом и задохнуться. Дайте мне её. Внутривенно.
Больной, бл.
Какое-то время тупо стоял на проходе и пялился, пока люди не стали оборачиваться, а хостес настойчиво предлагать помощь.
Медицинскую б предложили! У них как раз вон и нужный медик имеется!
Ладно.
Вперёд.
А руки-то тряслись. Внутри все перекосоебилось в ледяной ком.
Я воровал продукты в пятнадцать, чтобы бабуля с Сашкой не голодали. Угонял тачки в семнадцать, чтобы почувствовать себя хоть кем-то. Пару раз грабил – по глупости, по пьяни, за компанию с отморозками. Пару раз шугал должников по заказу, потому что денег не было, а сопливый студент без опыта никому не был нужен.
Я никогда не был тем, о ком мечтают предки нормальных девчонок. Я был грязью под ногами, дерьмовым пацаненком, которого даже собственная мать бросила. Я это знал и принимал.
Но я никогда не поднимал руку на женщин. Не принуждал. Это был пунктик. Мой собственный кривой моральный компас.
И сейчас он сходил с ума, показывая куда-то в черноту.
Пожалуйста. Не дай мне облажаться именно в этом.
Только не с Ней.
Адель
Они словно сошли со страниц наивных романов, которые я запоем читала в старшей школе. Живые иллюстрации к слову «счастье».
Рядом с безостановочно болтающей Сашей сидел спокойный, как скала, Дима. Флегматично допивал кофе, его рука лежала на спинке её стула — не собственнически, а так… по-домашнему. Как будто это продолжение его самого.
Фил хохотал над Сашиными шутками, но всё его существо бессознательно тянулось к Авроре. Копировал её движения, не глядя касался руки, поправлял прядь волос, будто проверяя, на месте ли она. Смотрел на неё так, словно в ресторане, залитом утренним солнцем, не было больше ни одной девушки. Только она.
Я давно не следила за разговором о лыжах, молча наблюдая за чужой любовью в очередной раз.
Читала о ней.
Смотрела кино.
Снимала на камеру.
Всегда была наблюдателем. Вечным романтиком, влюблённым в саму идею любви. Наверное, это от мамы — верить в красивые сказки, даже когда реальность показала неприглядные зубы.
— Ади? — Саша пощелкала пальцами перед моим лицом. — Ты с нами?
Вот блин.
— А… да. Прости. Я просто немного не выспалась.
— Мы тут решаем, не отправить ли нам мужскую часть компании куда подальше? Устроим девчачий вечер в СПА? Ты же вчера ходила? Как тебе? Поспишь там на массаже, а?
Саша-Саша…
На СПА у меня теперь пожизненная аллергия.
Всю ночь в слезах и ненависти к себе провела.
Уничтожил. Бульдозером проехался по девчонке, хранившей в сердце образ хулигана с золотыми искрами во взгляде.
Не тогда, когда прижимал к стеклу. Не тогда, когда боль от стиснувших бедра пальцев смешалась с острым удовольствием. Нет. Даже не когда целовал, как потерявший рассудок влюбленный мужчина.
А когда сидел на каменном полу, едва ли осознающий реальность.
—Ага… Просто мысль влетела… Как это – трахнуть папину дочку?
Папина дочка.
Трахнуть.
Услышала внутри себя звон. Будто разбилось на осколки последнее светлое. Но я тот еще романтик. Или слишком сильно верю в хорошее и в людей.
— Только трахнуть? Ничего… больше?
А он засмеялся.
Коротко, хрипло.
Больнее всех его прикосновений —смех.
—Повтори, — все еще улыбаясь попросил, пока внутри меня гибла вселенная.
—Что?..
—Тра-а-а-хнуть… скажи еще раз, —пьяно глядя в глаза, потянулся к лицу, но я отшатнулась. — Ты никогда… не… не говорила вслух… Только мне, да? Я знаю, что да…
Он совсем не был удивлен.
Словно всегда знал.
Тогда, в шестнадцать. Видел мою влюблённость, восторженный взгляд, жалкие, детские попытки быть рядом. А в ответ — забавляясь над глупой малолеткой — приводил на мои же «съёмки» девиц. Называл принцессой, а сам думал… именно это.
Смотрите, очередная дура в моей кровати!
А ведь все так и закончилось бы!
— Ади? — голос Саши прозвучал ближе. Она наклонилась ко мне через стол, хмурясь. — Всё хорошо? Не заболела?
Я оставила его там. В хаммаме. На бегу бросила администратору, что человеку плохо, и убежала.
Глубоко вдохнув запах кофе и свежей выпечки, пыталась собрать себя по осколкам. В конце концов я здесь, с ребятами, делаю вид, что все хорошо, а не реву под одеялом. Я справлюсь.
Таких как он — миллионы.
Для каждого в мире есть свой человек, нужно только его найти.
Под столом сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Спиной чувствовала неладное.
Тяжелую мрачную энергетику, заряженную статикой. Ту, что несколько часов назад заполняла собой пространство хаммама, вытесняя воздух.
— СПА у них не очень. Не советую, — на выдохе, кожей ощущая его приближение. Ну, не будет же он при всех…
— А что не понравилось? — раздалось за спиной.
— Какие люди! — Фил спас от вопроса, глядя мне за спину и ухмыляясь. — Горячая ночка, друг? Проспал весь завтрак!
Рядом отодвинули стул. Скрипнуло дерево.
— Свободно? — чувствовала на себе его взгляд. Жёг кожу на щеке, будто касался раскалённым металлом.
Саша что-то говорила Авроре. Дима допивал кофе. Солнце слепило в окна, музыка лилась волной, а наша компания продолжала быть картинкой из романтического кино. Ничего не изменилось.
— Да-а, Макса тоже нет, но я бы удивился, если б он был, — Фил продолжал болтать, а я проваливалась в темноту хаммама. — Звезда раньше обеда не просыпается…
Ничего не слышала.
— Привет.
Дышать не могла.
— Эй, солнце. Посмотри на меня.
Садист.
Натурально задыхалась. От дикой боли внутри. От просачивающегося в легкие ядовитого запаха табака.
— А где Дана? — Дима, кажется, впервые оживился. Боковым зерним видела, как странно посмотрел на того, кто сел рядом со мной.
Дана.
Не могла… Буркнув что-то про десерты, сбежала из-за стола…
Возьми себя в руки. Не смей. Не при нем!
— Адель?
Спина напряглась до боли.
— Можем поговорить?
Для тех, кто хочет узнавать новости раньше, наслаждаться артами, видео и закулисными диалогами, мой ТГ "твой автор, Лисса Джонс"
И, пожалуйста, не бойтесь оставлять комментарии, делиться переживаниями, добавлять книгу в библиотеку и просто писать автору!❤️
Глава 15
Адель
— Говори.
— Прости.
Себя бы, дурочку, простить! За то, что позволила, поддалась, не оттолкнула, не убежала…
Ведь несмотря ни на что это я стояла там, в его объятиях! Я сходила с ума, таяла, наслаждалась! Даже в такой извращённой ласке находила отзвук того, чего у нас не было никогда!
А после ночью в душе… Яростно стирала воспоминания мочалкой и скрабом, да только Ярослав въелся в кожу так, что ни один душ не поможет.
Отпечатки по всему телу оставил.
— Хорошо, — прошептала ряду крошечных шоколадных пирожных и чизкейков, обняв себя под грудью.
Уйди! Ну, сколько слез из-за тебя выплакано…
— Пожалуйста, повернись ко мне.
Хриплый и сломанный. В нём не было прежней уверенности. Только мольба. И все… Просто ВСЕ!
Что ты еще хочешь?! Все получил!
Первый поцелуй, первое свидание — потому что ДА, в тот самый первый раз это была не съёмка, это было НАСТОЯЩЕЕ свидание! Вдвоём, в заброшенном особняке!
Первую любовь и первый… первый раз! Который должен был быть нежным, а стал кошмаром в хаммаме! Почти добрался же!
Мало тебе?!
НЕ ДОВЕЛ ДО КОНЦА?!
— Ну что ещё?! — Волосы хлестнули по щеке, глаза обожгло! И вот они, солёные и горячие. Злы-ы-ы-е!
— Чёрт… — заметила, как кадык на татуированной шее дрогнул. — Мне жаль… Я… — Взгляд бегал по моему лицу, изучая. — Поужинаем вдвоём?
— Поужинаем?! — рассмеялась, сжав кулачки. — Чтобы что? Чтобы ты еще раз сказал, как тебе жаль? Как ты «не хотел»?! Или наоборот? Закрыть гештальт и с легкой душей в прекрасное далеко?!
— Адель…
— О чём тебе жаль?! — и плевать на людей вокруг, плевать на все! Толкну со всей силы в широкую грудь! — Что, спокойно жить не можешь?! Не хватает экземпляра «папина дочка»?! Галочку надо поставить?! ТРАХНУТЬ И ЗАБЫТЬ?!
— Так мы не… То есть…
ОН ДАЖЕ НЕ ПОМНИЛ! Слёзы жгли щёки, как кислота! Не вытирала их. Пусть видит! Пусть увидит хоть раз последствия своих игр!
— Можешь забыть, можешь и дальше трахаться со своей безупречной, правильной девушкой! Прыгать по койкам, жить своей счастливой жизнью! Делай что хочешь! Только ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ!
— Нет, стой! Адель! — схватил пятерней за локоть на ходу, не дав и шагу сделать.
— Хватит! — резко дёрнулась, выворачивая руку с такой болью, что в глазах потемнело. – Хватит надо мной издеваться! ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА?!
Он отпустил тут же. Как будто обжёгся. Словно он — тот, кому больно. А я — я!— та, кто причиняет боль!
И снова взгляд — потерявшего всё человека. Но больше я на это не поведусь. Я выпрямилась. Вдохнула воздух, пахнущий кофе и сладостями.
— Не подходи ко мне больше. — Глаза в глаза. — Слышишь? Если не хочешь заработать проблем, Громов. Не приближайся.
***
Хотелось рычать от злости. Или побить кого-нибудь.
«А если хочу?»
Проблем он хочет!
Идиот несчастный! Енот-потаскун! Законченный, эгоистичный, напрочь лишенный эмпатии…
— Уходите! — стук в дверь чуть не заставил запустить томик порно-романа с горячим мафиози в эту самую дверь.
— Доставка для Адель Волконской! — прокричал за дверью жизнерадостный курьер.
Золотом он им заплатил что ли? Такие настойчивые, не уходят же!
После того, что случилось на завтраке, я заперлась в своем шале, проревелась, и, выключив телефон, села за не слишком приличное чтиво.
С трудом погрузившись в мир мафии, не сразу поняла: кто-то настойчиво стучал. Решила, что Саша. Пока крутилась у двери, придумывая отмазки от СПА, стук прекратился.
Высунула нос на улицу. И застыла.
Корзина белоснежных цветов стояла на пороге.
Неподъёмная, огромная, самая прекрасная цветочная корзина, что я видела. Не знала названий... Знала только, что они совершенные.
Невинные. Нежные. Дрожали под легким снегом.
Букет абсолютно не ассоциировался с придурком, способным разбить кому-то голову, а кому-то — сердце. Скорее уж с умеющим подбирать ключики к сердцам девчонок Максом…
Но ни записки, ни открытки, ни хоть какого-то намека на отправителя не нашла. Решила подождать. Букет был слишком личным, чтобы оставаться анонимным.
Отправитель не заставил себя ждать.
Постучали минут через тридцать, и я сразу же побежала открывать, мысленно благодаря того, кто помог хоть немного отвлечься от воспоминаний наглых рук и губ… Лживых прикосновений.
Только вот это оказался совсем не улыбчивый Макс. Второй букет все расставил по местам.
Еще одна белая корзина, разбавленная почти черными пионами. И эвкалиптом. Много эвкалипта, ударившего в грудь… Вернувшего в хаммам.
Записки не потребовалось.
Как же я зла была! Ходила еще вокруг, нюхала! Надо было за дверью оставить!
Отправила курьера туда, откуда он его принес. Но не прошло и двадцати минут, как снова постучали.
— Отправьте тому, кто их заказал! — крикнула, высунувшись из-под одеяла.
— Простите, это невозможно! Оплачено, инструкции строгие!
Инструкции, значит? Ни стыда, ни совести! Что, так приспичило?! Девушка-то не против?! Или он там на два фронта посылочки отправляет!
— Передайте этим инструкциям, чтобы шли куда подальше!
— С удовольствием!
— Что?!
— Вам просили передать в ответ: с удовольствием!
Козел! Придурок! Невозможный извращенный придурок! Сейчас я тебе устрою «инструкции»!
Захлопнув книгу, подскочила, распахнула дверь, встречаясь с довольным пареньком.
— Давайте-ка сюда этот веник, — рявкнула, забирая черную коробку. С наслаждением разорвала упаковку и обомлела.
Красные розы. Идеальные, бархатные, с острыми шипами. Способные поцарапать…
— Где тут цветочный магазин? — шипела. Не одеваясь толком, стремительно вылетела на мороз, едва дослушав объяснения парня.
Страсти захотелось, да? Я тебе устрою страсть по всем фронтам!
— Какого черта ты не понял?! — звякнул колокольчик над дверью.
Громов собственной персоны среди цветочного великолепия один-одинешенек стоял с баллончиком в руках и пялился на что-то между вазами!
Как в старые-добрые! Художник недоделанный!
— Ты сказала не подходить, — самодовольная ухмылка расцвела на чувственных губах, когда лениво обернулся в мою сторону.
— И?! ЧТО ИМЕННО ТЫ НЕ ПОНЯЛ?
Затрясло…
От холода, от обид… От разочарований и ненависти… такой лютой ненависти!
— Солнце, положи-ка… — отступая к столу, не переставая лыбиться! Весело ему!
А у меня перед глазами —Маша, Вика, Катя…
Болезненными вспышками.
И два года тишины!
И Дана. Знакомься, Ади! Его девушка! Его, блин, девушка!
— Ладно, хорошо, я понял… Только сама не поцарапайся.
Разрешил! Он мне разрешил! МНЕ!
— Вали к своей девушке!
Закрывался руками от хлестких ударов…
— Мы расстались.
Кружили вокруг стола…
— Замечательно! Вокруг же столько вариантов! Маши, Лены, Светы! Кого еще не хватает?!
До первой крови и царапин…
— Не догадываешься?
Ещё и ещё… до укрывших пол лепестков…
— Очень смешно, просто обхохочешься!
— Солнце, я не против продолжить, но может…
И до первого звона.
— Адель!
Всё произошло за секунду.
Острые шипы впились в ладонь, я поскользнулась, падая среди высоких ваз.
Он оказался рядом быстрее, чем успела сообразить. Легко поднял с пола и посадил на край стола. Слишком близко встал напротив, мягко развернув ладонь к свету.
Его руки. В красных отметинах, уродующих черные рисунки. Полосы от шипов, царапины, кое-где кровь. И ему, кажется, было всё равно.
Одномоментно все внутри заиндевело. Тело обмякло, обессилев. Только на ладони пылала неглубокая царапина.
— Подуть? — в его голосе не было ни ухмылки, ни прежней наглости. — Или поцеловать, чтобы прошло?
Слабо толкнула его в грудь. Ярослав отступил на шаг, не сопротивляясь.
Обняв себя за плечи, потерянно добрела до домика. И на пороге встретила того, кого меньше всего ждала встретить сейчас.
Глава 16
Адель
— Как папа? — спросила я, пока Дима тащил сани по накатанной лыжне.
Он застал меня в разобранном состоянии, еще и без шапки и куртки на улице.
Раньше бы Дима, в традициях невозможно правильного старшего брата, скрестил бы руки, потребовал имя обидчика и обязательно заявил бы, что я снова сама нашла себе приключения на пятую точку.
Но после встречи с Сашей в этом роботе появилась трещинка. И сквозь неё проглядывал человек.
«Покатаемся? Как в детстве?» — всё, что сказал. Стоял у порога с санками, смиренно дожидаясь, пока его вечно влипающая в неприятности сестрёнка умоется и оденется.
Мы никогда не были родными. Но так сложилось… Мы потеряли наших мам примерно в одном возрасте. Оба выросли детьми вечно занятых отцов, которые заменяли любовь деньгами — не потому, что наши папы плохие. Просто иначе они не умели. Или не могли.
— Пока неплохо. Пишет мемуары. Говорит, они станут хрестоматией для всего нашего бизнеса.
— Конечно, станут, — улыбнулась, глядя в затылок. — Он же никогда не ошибается.
— Конечно, нет! Разве Феликс Юсупов способен на ошибку?
Мы засмеялись, Дима остановился, бросив верёвку от саней плюхнулся рядом в снег.
С небольшой возвышенности открывался вид на величественные горы, утопающие в вечерней синеве. И на минуту стало тихо. Не внутри — внутри всё ещё бушевало и кровило. Но снаружи — тихо.
— Ты как?
— Все хор…
— Ты пропустила ужин. После перелёта не поехала кататься. Где Адель, которая бежала на склоны со сноубордом быстрее, чем двигался подъёмник?
Зачерпнула и сжала комок снега в варежке. Увы, снежка не вышло.
— За завтраком наш общий знакомый смотрел на тебя как человек, у которого не все дома. И я не говорю о том, что видел в ресторане и двадцать минут назад у тебя на пороге.
— Мало того, что ты сам доставучий, ты и Сашу этому научил, - посыпала снег ему на шапку, и наблюдала, как закатывает глаза, отряхиваясь. — Вы просто два Шерлока.
— А при чём тут Саша? — её имя всегда действовало на него забавно. Он мгновенно насторожился, будто я угрожала лично ему.
— Ты же у нас умник, — прошептала я, глядя на темнеющие склоны. — Сложи два плюс два.
Судя по хмурому лицу — сложил.