Невеста для Громова

Жар.

И что-то опасное, от чего внутри моментально всё вспыхнуло.

Мы стояли слишком близко.

Слишком.

Я чувствовал её тепло.
Слышал дыхание.
Видел, как быстро бьётся жилка на шее.

И впервые за очень долгое время мне стало страшно.

Не операции.

Не пуль.

Её.

Того, что рядом с этой женщиной я перестаю себя контролировать.

— Громов…

Тихо.

Почти шёпотом.

И то, как она произнесла мою фамилию, ударило прямо под рёбра.

Я медленно опустил взгляд на её губы.

Блядь.

Плохая идея.

Очень плохая.

Потому что я уже не думал ни о правилах.
Ни о легенде.
Ни о работе.

Только о том, как хочу её поцеловать.

Сильно.
Жадно.
До потери воздуха.

И, кажется, Алина это поняла.

Потому что резко вдохнула.

Но не оттолкнула.

Вот это было самым страшным.

Она не оттолкнула.

— Скажи что-нибудь, — хрипло попросил я.

Она нервно усмехнулась.

— Ненавижу твои шутки.

Удар.

Прямо в сердце.

Потому что сейчас между нами впервые не было шуток.

Вообще.

— А я сейчас не шучу.

Тишина.

Её пальцы медленно сжались на моей футболке.

Господи.

Я реально сейчас сорвусь.

— Это плохая идея, — прошептала она.

— Знаю.

— Тогда почему ты так смотришь?

Потому что хочу тебя.

Потому что схожу с ума.

Потому что впервые за много лет рядом с женщиной мне хочется не просто секса.

А чего-то намного опаснее.

Но вслух я сказал другое:

— Потому что ты красивая.

Она прикрыла глаза на секунду.

Будто эти слова сделали только хуже.

А потом тихо произнесла:

— Не надо.

— Что именно?

— Смотреть на меня так.

Я нахмурился.

— Как?

Она медленно подняла взгляд.

И вот теперь в её глазах было столько страха, что меня будто окатило ледяной водой.

— Будто я для тебя что-то значу.

Твою мать.

Я замер.

Потому что в этот момент вдруг понял:
она реально боится.

Не меня.

Не поцелуя.

Того, что между нами начинает происходить что-то настоящее.

И, блядь…

Я тоже боялся.

Очень.

Потому что с женщинами вроде Алины нельзя просто «развлечься».

Либо уходить сразу.

Либо влипать окончательно.

А я уже, кажется, влипал.

— А если значишь? — тихо спросил я.

Она будто перестала дышать.

И в этот момент телефон зазвонил.

Громко.
Резко.
Как выстрел.

Мы одновременно дёрнулись.

Алина отскочила от меня так быстро, будто обожглась.

Я выругался сквозь зубы и провёл рукой по лицу.

Твою мать.

Телефон продолжал орать.

Волков.

Ну конечно.

Я ответил так резко, что бедный командир наверняка пожалел о звонке.

— Что?!

— Ого. Ты чего такой нервный?

— Говори быстро.

На том конце повисла пауза.

Потом подозрительное:

— Я вообще-то по делу звоню…

Я закрыл глаза.

Пытаясь восстановить дыхание.

Рядом Соколова стояла у окна спиной ко мне и явно тоже пыталась прийти в себя.

— Через час встреча с информатором, — сказал Волков. — И ради бога, не убейте друг друга раньше времени.

Слишком поздно, командир.

Мы тут уже почти умерли.

— Понял, — хрипло ответил я и сбросил вызов.

Тишина.

Тяжёлая.

Неловкая.

Я повернулся к Алине.

Она всё ещё стояла ко мне спиной.

Обняв себя руками.

Маленькая.

Напряжённая.

И такая красивая, что у меня внутри снова всё скрутило.

— Алина.

— Не надо.

Тихо.

Но жёстко.

Я сжал челюсти.

— Мы должны поговорить.

Она нервно усмехнулась.

— О чём? О том, что это была ужасная идея?

— Это был почти поцелуй.

Она резко повернулась.

Глаза блестят.

Щёки горят.

И вся дрожит.

— Вот именно!

— И?

— И этого не должно было случиться!

Я сделал шаг к ней.

Она сразу отступила.

Будто испугалась.

Блядь.

Вот это уже ударило больно.

— Почему?

— Потому что ты… ты…

— Какой?

Она смотрела так, будто сейчас реально скажет что-то важное.

Очень.

А потом выдохнула:

— Потому что ты опасный для меня, Громов.

Тишина.

У меня внутри всё медленно сжалось.

— Я тебя не обижу.

— Ты не понимаешь.

Она покачала головой.

И в её голосе снова появилась та старая боль.

— Такие мужчины, как ты, всегда уходят первыми.

Удар.

Теперь уже по мне.

Я смотрел на неё и неожиданно чувствовал не злость.

Обиду.

Странную.
Глупую.
Настоящую.

Потому что она всё ещё видела во мне только красивого придурка, который играет чужими чувствами.

А я впервые в жизни вообще не играл.

— Ты правда думаешь, что я такой? — тихо спросил я.

Она отвела взгляд.

И вот это было хуже ответа.

Блядь.

Я медленно кивнул.

— Понял.

Она сразу подняла глаза.

Будто услышала что-то не то.

— Громов…

— Нет, всё нормально.

Я усмехнулся.

Криво.

Через силу.

И сам почувствовал, как фальшиво это прозвучало.

— Работать умеем. Чувства — нет. Бывает.

Тишина.

А потом Алина вдруг тихо сказала:

— Именно поэтому я и боюсь тебя.

Удар.

Самый сильный за вечер.

Потому что прозвучало это не как обвинение.

Как признание.

И, кажется, мы оба в этот момент поняли одно и то же:

между нами уже слишком поздно делать вид, что ничего не происходит.