Виват, Романовы! Часть III

Павел. Справедливей сказать, что это ты себя вёл как неродной.

Александр. Ах, ну всё, я не буду это с вами обсуждать и спорить! Это бесполезно! Вы всё равно всегда правы.

Павел. Хорошо. Не будем об этом. Давай о том, что у тебя происходит с Наполеоном.

Александр (отступая). Что происходит? Ничего у нас нет…

Павел (наступая). Вот глаза твои голубые и лживые… хоть раз в жизни можешь правду мне сказать?!

Александр. Нет! Вы будете орать и ругаться…

Павел. Не буду. Я за эти годы размеренной жизни поправил нервы.

Александр. Ну хорошо… в общем, у нас с Наполеоном… (Глубоко вздыхает.) У нас роман.

Павел в шоке смотрит на него.

Александр. Я понимаю, что это звучит дико… что это противоречит природе… что это ужасный грех…

Павел (потрясённо). Ты… спишь с врагом?

Александр. Вас только это смутило?

Павел подходит к нему и стучит по лбу.

Павел. Ау… тук-тук, там что-то есть? Смотри-ка… не отвечают!

Александр (хмуро). Лучше бы вы орали…

Павел. Ты совсем не понимаешь, что ты делаешь? Я этого и боялся, когда умирал! Что с тобой такое приключится! Почему я против женщин на престоле? Что ж, я уже не против! Потому что каждая вторая будет лучше, чем ты!

Александр молчит.

Павел. Если об этом станет известно, знаешь, что будет? Тебя уничтожат. Тебе моя судьба покажется раем. Но это ладно… думаешь, только ты пострадаешь? Нет! Вся семья. Твои братья, сёстры, твоя мать, твоя несчастная жена! Мы будем стёрты с лица земли! Но тебе же на всех плевать! Ведь ты готов всем давать свободу, пока они делают то, что тебе не мешает! И что теперь? Тебе надоело всё, ты устал? Иди к Наполеону! Он снимет с тебя это тяжкое бремя вместе с короной..! Думаешь, ты ему нужен? Нет! Он тебя использует! Я думал, ты за эти годы повзрослел больше, чем на полгода!

Александр поднимает голову и смотрит на него холодным голубым взглядом.

Александр. Я знаю, что вы всегда правы. Вы всё сказали. Вы упрекали меня в неискренности. Хорошо, я вам отвечу, что я думаю о вас! Вы из тех странных людей, которые хотят сделать добро, делают его, собирают такую кучу этого добра… а потом, потом туда возьмут и плюнут! Или ещё чего похуже… и нате вам! подавитесь моим добром..! Вы дня прожить не можете, чтобы гадость человеку не сказать! Вам плохо – пусть всем будет плохо!

Топнув ногой.

Только знаете что… мне эти ваши слова не важны! Потому что вы больше права не имеете меня отчитывать! Я император! А вы… вы всего лишь человек, живущий в стене! И знаете… да, сейчас я бы хотел, чтобы моим отцом был Куракин!

Уходит, хлопнув дверью. Через пару секунд возвращается.

Александр. Я к вам больше не приду! Вот вам! Сидите тут в одиночестве!

Павел. Прекрасно! Вот пусть тебе Куракин конец истории и рассказывает!

Александр (недоумённо). Так и это ещё не конец?

Павел (спокойно). Для тебя – конец!

Нажимает куда-то. Александр проваливается в открывшийся люк.

СЕЗОН 3

Сцены 25-26-27

Сцена 25

Несколько дней спустя. Министерство. Возле кабинета императора. Секретарь как всегда что-то пишет. Бегают туда-сюда люди. Подходит Кочубей.

Кочубей (протягивает секретарю бумагу). Вот, передайте императору Александру. Прошение об отставке.

Секретарь (загадочно улыбаясь). Вы лучше сами передайте… он у себя.

Кочубей. В смысле, здесь? В кабинете?

Секретарь. Представляете! (Шёпотом.) Только он, по-моему, не в духе…

Кочубей. С чего взяли?

Секретарь. Он если сюда приходит, то значит, чего-то плохое будет…

Кочубей заходит внутрь. Проходит мимо Сперанского. Здоровается за руку. В некоторой нерешительности стоит перед дверью. Заходит. В кабинете за столом никого нет.

Александр. Я здесь.

Кочубей вздрагивает. Поворачивает голову. Видит Александра, сидящего в углу на полу. Вокруг разбросана гора каких-то бумаг.

Кочубей. Ты занят? Я могу потом…

Александр. Нет, давай сейчас. Потом меня может тут не быть.

Кочубей подходит, смотрит, как тот перекладывает листки туда-сюда.

Кочубей. Чем занимаешься?

Александр. Перекладываю листки.

Кочубей. Зачем?

Александр. Чтобы красиво лежали.

Кочубей (настороженно). А почему на полу?

Александр (равнодушно). Да где хочу, там и перекладываю.

Кочубей. У тебя всё хорошо?

Александр. Нет, а у тебя? Хотя мне всё равно, как у тебя… чего тебе?

Кочубей (протягивает ему бумагу). Вот. Это прошение об отставке. Я уже год как их тебе шлю, но они до тебя или не доходят, или ты на них не реагируешь.

Александр. А кому подавать прошение о моей отставке? Если бы понадобилось…

Кочубей. Эээ… наверное, никому. Ты сам себе хозяин.

Александр берёт у него прошение, идёт к столу. Хочет подписать. Задумывается.

Александр. Прочитать что ли, что ты там пишешь…

Кочубей. Я и так могу сказать. Открыто и честно. Я не согласен с твоей внешней политикой.

Александр (иронично). Не может быть! И ты не согласен? Вот это да!

Кочубей. Так как в этом вопросе у нас принципиальные расхождения, то считаю своим долгом просить отставки.

Александр. Я тебе её дам. Но ты мне тогда уже скажи честно всё сразу… что там у вас… в ваших либеральных кругах обо мне говорят? Или тоже… молчат?

Кочубей. Скажу. Никому не нравится, что ты заключил мир с Наполеоном.

Александр. Ну, я же не могу делать только то, что всем нравится… тем более всех так много… на всех не угодишь!

Кочубей. Это да. Но ты просто должен понимать реальное положение вещей. Тебя уже не так поддерживают, как вначале. Ты же знаешь, как это обычно бывает. Сначала поддерживают, потом молчат…

Александр. А потом убивают.

Кочубей. Ну не так уж… Просто про тебя такие слухи ходят… жуткие. Некоторые им верят. Особенно простые люди. Никто ведь не забыл, как ты пришёл к власти.

Александр (улыбаясь). А как я пришёл? Расскажи! Очень интересно.

Кочубей. В результате переворота. Но это ладно… просто твоя дружба с Наполеоном выглядит странно. Люди у нас терпеливые, но ты в последнее время слишком часто их терпение испытываешь. В разных смыслах. При живой жене живёшь с… ну, в общем, с Нарышкиной – ладно, так её назовём. Детей у тебя нет, не семейный, стало быть, человек ты. Открыто выражаешь свои прозападные взгляды. В армии тебя тоже… ну, мягко говоря, не очень… Аустерлиц-то тоже никто не забыл! И потом, ладно если б тебя критиковали какие-то мужики… но тебя критикует элита!

Александр. Кто, например?

Кочубей. Да хоть бы Сперанский! Только он тебе этого никогда не скажет. Тебе вообще правды никто не скажет… только я вот… по старой дружбе.

Александр подписывает прошение Кочубея. Берёт с пола листы, выбрасывает в мусорную корзину. Идёт к двери. Выходит. Кочубей растерянно смотрит ему вслед. Александр снова заглядывает в дверь.

Александр. Ты тут, что ли, останешься? Я тут всё запираю.

Кочубей. Зачем?

Выходит за ним. Александр отдаёт прошение Секретарю.

Александр. Так, оформите. Это прошение об отставке господина Кочубея… удовлетворить. А это моё.

Секретарь. Что значит ваше?

Александр. Моё прошение… я ухожу в отставку. И я его уже сам подписал. Два раза. Так что я сам себя отправил в отставку!

Секретарь и Кочубей стоят с раскрытыми ртами.

Александр идёт к выходу.

Секретарь (Кочубею). Вы чего ему сказали?!

Кочубей (испуганно). Ничего… только одну правду.

Секретарь (в сердцах). Нашли что императору говорить!

Перекрутка.

Александр идёт по Зимнему дворцу. За ним бежит толпа разных людей.

Все. Александр Павлович! Что вы делаете? Зачем же так!!!

Александр (почти крича). Всё! Надоело! Всё надоело! Как начал что-то делать, так всё не так! Не нравится, как я делаю – делайте сами!

Нарышкин. Александр Павлович, да что вы! Всё нравится!!!!

Александр. А вам что? Чьих ещё детей надо на меня повесить? Все эти годы ваши долги выплачивал! Одну девочку попросил мне отдать! Так нет!

Александр останавливается и смотрит на всех безумными глазами. Подходит к дверям своих покоев. Поворачивается.

Александр. Всё! Хватит с меня! Ухожу! Вместо меня будет Константин Павлович! Его вот любит армия… пусть он всех тут строит!

Уходит к себе.

Немая сцена.

Нарышкин. Ну всё, нам конец… Господа! Немедленно зовите всех! Всех зовите! Елизавету Алексеевну, Марьфёдорну, Марию Антоновну я сам найду… всех, кто дорожит тут своей жизнью! И как хотят, пусть что хотят… но уговаривают Александра Павловича остаться! (Крестится.)