Развод. Игра на вылет

Глава 11

— Еще шампанского, мистер Романов?

Я лениво кивнул стюардессе, не отрывая руки от коленки Киры. Стюардесса улыбнулась – я узнал этот взгляд. Меня все всегда узнавали. Этот взгляд – смесь благоговения и желания. Я – Стас «Молот» Романов. Я к этому привык.

— Спасибо, дорогая, — промурлыкала Кира и поправила мои волосы. — Мой чемпион устал.

Я усмехнулся. Бизнес-класс «Эмирейтс», кресла, раскладывающиеся в полноценные кровати, шампанское рекой, а рядом – самая горячая женщина, которую я знал. Устал ли я? Черт возьми, я никогда в жизни не чувствовал себя лучше.

— Я не могу поверить, что ты провернул это, Стас, — прошептала Кира, придвигаясь ближе. От нее пахло... победой. И еще чем-то сладким, дурманящим. — «Саммит ФИФА»! Ты гений.

— Детка, я же «Молот», — я подмигнул ей. — Я могу все. Старый маразматик Михалыч поворчал, конечно, но куда он денется? Я – его главный актив. Без меня его команда – ноль.

— Он такой идиот, — рассмеялась она, отпивая из бокала. — Он вчера устроил мне сцену! «Кира, я тебе не доверяю! Куда ты летишь одна?». Представляешь? Пытался меня контролировать! Пришлось врать, что лечу к какой-то школьной подруге, ха! Будто я должна перед ним отчитываться.

— А моя? — я лениво потянулся. — Моя тоже хороша.

Я вспомнил лицо Алисы. Господи, как это было легко. Цветы, дурацкие сережки – и она уже плачет от счастья. Умница. Понимающая. Сидит дома, ждет. Идеальная жена. Скучная, до тошноты правильная, но... удобная. Она создана для того, чтобы создавать «тыл». А я создан для того, чтобы этот тыл использовать.

— Она проглотила все? — с интересом спросила Кира.

— С потрохами, — я рассмеялся. — Я ей даже про тебя вбросил. Так она, представляешь, даже бровью не повела. Уткнулась в плечо и сидит, гордится, что ее мужа ФИФА пригласил.

Кира запрокинула голову и рассмеялась. — Боже, какие они у нас... предсказуемые. Два доверчивых идиота.

— Эй, — я притянул ее к себе. — Алиса не идиотка. Она просто... домашняя. А Михалыч... он просто старый уже. А мы – мы живые, детка.

Я поцеловал ее, глубоко, пробуя на вкус шампанское и ее помаду. Стюардесса, проходя мимо, тактично отвернулась.

— Давай выпьем, — я поднял свой бокал. — За нас. За Бали. И за то, что мы умеем жить, а они — нет.

— За нас! — звякнула она своим бокалом о мой.

Двенадцать часов полета были раем. Мы пили, спали в обнимку, смотрели кино и строили планы. Мы обсуждали, как будем валяться на вилле «для новобрачных». Ведь я специально выбрал самую лучшую. Как будем плавать голышом в бассейне и как через две недели вернемся домой – загорелые, счастливые и абсолютно безнаказанные.

Мы приземлились в Денпасаре. Влажный, горячий воздух ударил в лицо, едва мы вышли из кондиционированного аэропорта. Нас ждал заказанный «Мерседес» S-класса с личным водителем.

— Мистер и миссис Романовы? — улыбнулся водитель, открывая для Киры дверь.

Кира вцепилась мне в руку от восторга. — Миссис Романова... Мне нравится, как это звучит, — промурлыкала она, устраиваясь на прохладной коже сиденья.

Дорога до виллы была сказкой. Джунгли, океан, этот сумасшедший запах цветов. Мы приехали.

Это было не просто «шикарно». Это был другой мир. Огромная вилла, утопающая в орхидеях, свой личный бассейн, уходящий в горизонт, и целый отряд улыбающегося персонала, который, казалось, только нас и ждал.

— Добро пожаловать, мистер Романов, — менеджер отеля, вежливый индонезиец, склонился в поклоне. — Ваш номер готов. Нам нужно только уладить формальности с депозитом.

— Без проблем, — я небрежно достал бумажник. Я чувствовал себя королем. Богом.

Я протянул ему свою главную карту. Черный, безлимитный «Платинум» от клуба. Карта, которая открывала любые двери. Мой символ власти.

Сотрудник провел ею через терминал. Улыбнулся. И снова провел.

Его улыбка стала чуть менее уверенной.

— Минуту, сэр, — он нажал какие-то кнопки. — Кажется, небольшая проблема со связью...

— Давай, давай, — поторопил я его, обнимая Киру за талию. Мы хотели уже остаться одни. Она нетерпеливо поправляла прическу.

Он провел картой в третий раз. Терминал противно пискнул.

— Прошу прощения, мистер Романов, — он поднял на меня виноватые глаза. — Но операция отклонена.

— Что? — я нахмурился. — Как это отклонена? Там безлимит. Попробуйте еще раз. Это какая-то ошибка.

— Я пробовал, сэр. Связь есть, но...

Он показал мне экранчик. Я не разбирал, что там написано, но одно слово понял.

DECLINED.

— Ерунда какая-то, — я начал злиться. Это было унизительно. — Нате, попробуйте другую.

Я вытащил свою запасную карту. Этого должно было с лихвой хватить. Он провел ею. Тот же противный писк.

DECLINED.

— Сэр... — начал менеджер, и в его голосе уже не было былой вежливости.

— Да что за черт! — я начал терять терпение. Кира напряглась и отошла от меня на шаг, ее улыбка исчезла. — Кир, дай свою.

— Да, конечно, милый.

Она протянула ему свою блестящую, золотую карточку, нервно постукивая ногтем.

Менеджер провел. И снова писк.

— Извините, мэм, — он покачал головой. — Но эта карта тоже...

В холле виллы, где пахло цветами и роскошью, повисла очень неловкая, злая тишина. Водитель, ожидавший чаевых, делал вид, что рассматривает потолок.

Администратор отошел ненадолго, но быстро вернулся.

— Простите, сэр, — менеджер посмотрел на меня холодно, его былая услужливость испарилась. — Но операция по всем картам отклонена. Я только что связался с вашим банком по экстренной линии. Мне очень жаль, но банк сообщает, что ваши счета... заблокированы.

Глава 12

Телефон вибрировал на стеклянном столике. Имя «Стас» на экране, казалось, прожигало мне сетчатку.

Я смотрела на него. Секунду, две, три.

Чат «Жены Игроков» надрывался от уведомлений. Я видела, как в превью всплывают сообщения: «...Господи, аморальное поведение! Что он сделал?!...» «...Алиса, ты где? Ты в порядке?!...» «...Кира Ковалева? Жена Михалыча?! Я в шоке...»

Телефон не умолкал. Он сбросил вызов и тут же начал звонить снова. Настойчиво, требовательно. Видимо он был зол или в панике.

Я сделала глубокий вдох, вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Руки мелко дрожали, но это была уже не дрожь страха. Это был азарт. Я заставила свой голос звучать ровно и даже немного сонно.

— Алло.

— АЛИСА?!

Его рев в трубке был таким громким, что я инстинктивно отстранила телефон от уха. Это был не мой муж. Это был разъяренный, раненый зверь. В его голосе смешались ярость и... да, паника. Непонимание того, как мир посмел повернуться против него.

— Какого черта происходит?!

Я встала с дивана и подошла к окну. Ночь была тихой, в свете фонаря падал редкий снег.

— Привет, Стас. Что-то случилось? — спросила я так спокойно, как будто он звонил спросить, что дети ели на ужин.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — заорал он. — Ты издеваешься?! Мои карты! Все мои карты заблокированы! Я стою здесь, как последний идиот, в отеле, и не могу заплатить!

Я смотрела на свое отражение в темном стекле.

— Карты? — я удивленно приподняла бровь, придавая голосу нужную долю беспокойства. — Странно. Наверное, какая-то ошибка банка? Может, из-за роуминга?

— КАКАЯ ОШИБКА?! — он почти срывался на визг. Я никогда не слышала его таким. — Твоя подружка Лана только что прислала мне скриншот! ВЕСЬ ИНТЕРНЕТ ГУДИТ! ЧТО ЭТОТ СТАРЫЙ МАРАЗМАТИК СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТ?!

Лана. Ну конечно. Она всегда была быстрее всех.

— Да, я видела, — так же ровно сказала я, листая ногтем новость на экране ноутбука. — Весь наш чат гудит. Ужасно, конечно. «Аморальное поведение»... Что же ты такого сделал, Стас?

В трубке на секунду повисла оглушительная тишина. Я слышала только его тяжелое, сбитое дыхание. Он понял. Он наконец-то понял, что я не на его стороне.

— Ты... — прошипел он. — Ты знала.

— Я догадывалась, — пожала я плечами, хотя он и не мог этого видеть.

— ЭТО ТЫ ВСЕ УСТРОИЛА! ТЫ, ДА?! ТЫ СГОВОРИЛАСЬ С ЭТИМ СТАРИКОМ!

— Я? — я искренне удивилась. — Что ты, Стас. Я сижу дома. С детьми. Это ты у нас на «важном саммите ФИФА». Наверное, тебе стоит позвонить организаторам? Или в клуб? Выяснить, в чем дело?

— Я НЕ МОГУ НИКУДА ПОЗВОНИТЬ! — снова заорал он. — У меня заблокировано все! Алиса, я не знаю, что ты там себе надумала, но ты сейчас же...

Он сбавил тон. Я узнала этот прием. Если крик не работает, в ход идет манипуляция. Он пытался вернуть себе власть.

— Алиса, слушай меня. Ты сейчас же звонишь в банк. Ты звонишь в клуб. Ты говоришь им, что это чудовищная ошибка, что твой муж не мог...

— Я? — перебила я его. — Почему я, Стас? Я всего лишь твоя «удобная» жена. Твоя «глупышка». Я в этом ничего не понимаю.

Я бросила в него его же слова. И, судя по тишине на том конце, попала точно в цель.

Он снова замолчал. Я слышала, как где-то рядом с ним раздался женский голос – высокий, плачущий, на грани истерики.

«Стас? Стасик, что происходит?! Мои карты тоже!».

Кира. Она была там, рядом с ним. Мое последнее сомнение, если оно и было, испарилось.

— А, — протянула я. — И Кира с тобой? Какое совпадение. Значит, вы все-таки встретились на «саммите».

— Ты... — прорычал он. И в его голосе зазвучала чистая, неприкрытая ненависть. — Ты пожалеешь об этом. Я клянусь, Алиса, я вернусь и уничтожу тебя. Ты у меня останешься без гроша! Ты поняла меня?!

Я усмехнулась. Я даже ощущала удовольствие от этого разговора.

— Правда? А как ты вернешься, Стас?

— В смысле?!

— Твой контракт аннулирован. А раз контракт аннулирован, то твой обратный билет, который ты зачем-то оплатил через клуб, тоже аннулирован. Я ведь права?

В трубке снова воцарилась тишина. На этот раз – мертвая. Абсолютная. Я думаю, в этот момент он понял, что это не просто ссора. Это конец.

— Удачи на Бали, милый, — сказала я. — И передавай привет Кире.

Я нажала кнопку отбоя.

Телефон тут же снова зазвонил. «Стас». Я смотрела на экран, но не спешила отвечать. Звонок прекратился. Через секунду телефон завибрировал от сообщения.

«АЛИСА, ВОЗЬМИ ТРУБКУ, Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ!»

Еще одно.

«АЛИСА, ЭТО НЕ ТО, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ!»

Еще.

«ЭТО ВСЕ ОН! ЭТО МИХАЛЫЧ МСТИТ!»

И последнее. То, которое он приберег на крайний случай.

«АЛИС, У НАС ЖЕ ДЕТИ!!!»

Я отложила телефон и откинулась на спинку дивана.

Я сидела в тишине. Меня больше не трясло. Я ничего не чувствовала. Только странную, звенящую пустоту.

Телефон снова завибрировал.

Я думала, это опять он. Но на экране высветилось другое имя.

«Игорь Михайлович».

Глава 13

Я смотрела на экран. «Игорь Михайлович».

Мои пальцы сами нажали на кнопку «Принять».

— Алло, — мой голос был тихим.

— Ты видела новости? — спросил он без предисловий. Его голос был таким же ровным, как и в кафе. Ни капли удивления или триумфа.

— Видела, — я посмотрела на ноутбук, где на красном заголовке уже висело сорок тысяч просмотров и сотни комментариев. — Вы... вы и билеты им слили.

— Доказательства должны быть публичными, — отрезал он. — Иначе Романов выкрутился бы. Сказал бы, что это клевета, что я свожу с ним счеты из-за жены. Он придумал бы сто причин для оправдания себя, но против доказательств не попрешь.

— Он звонил.

— Я знаю, — сказал Михалыч. — Он и мне звонил. Десять раз подряд. Но я не стал брать трубку.

— Он в ярости. Угрожал мне.

— Он в панике, — поправил меня Михалыч. — Это другое. Ярость можно направить. Паника – это просто шум, хаотичные движения. Он загнан в угол на другом конце света, без денег и без обратного билета. Он будет делать глупости.

— Что теперь? — спросила я, глядя в темное окно. Мне казалось, что я уже слышу какой-то гул снаружи.

— А теперь, Алиса, начинается самое сложное. Для тебя.

Я напряглась, вцепившись в телефон.

— Что вы имеете в виду?

— Он будет звонить тебе. Будет умолять, угрожать, давить на жалость, на детей. Он будет пытаться сделать виноватой тебя. Твоя задача – не отвечать. Ни ему, ни ей. Никому.

— А пресса? — я посмотрела на свой телефон, который разрывался от сообщений в чате. — Они же... они же сейчас начнут охоту. На меня, на детей...

— Они уже начали, — буднично сообщил он. — Мой помощник сказал, что пара машин из «желтых» изданий уже выехала с базы и едет к твоему дому. Они знают твой адрес.

Меня качнуло. Я присела на край дивана, пытаясь унять внезапный приступ дурноты. Желудок снова свело спазмом.

— Что? Прямо сейчас?

— Они хотят получить твой комментарий. Увидеть твои слезы. «Брошенная жена» – это их любимый сюжет. Ты не должна дать им этого.

— Но что мне делать? — я в панике посмотрела на входную дверь. — Они же... они будут ломиться...

— Во-первых, успокойся. Дыши. Во-вторых, никому не открывай. Вообще. Задерни шторы и отключи звонок. В-третьих, я уже отправил к твоему дому свою личную охрану. Ребята будут у тебя через пятнадцать минут. Они встанут у ворот. К тебе и детям никто не сунется.

Я присела на край дивана, пытаясь осознать масштаб. Я позвонила ему... сколько, двенадцать часов назад? А он уже заблокировал счета, уволил Стаса, слил все в прессу и теперь присылает ко мне охрану, будто это... будто это просто часть его работы. Будто он всю жизнь только и делал, что разруливал такие скандалы.

— Игорь Михайлович... Я... я не знаю, как вас...

— Просто сиди тихо, Алиса, — перебил он меня. — Ты дала мне то, что было нужно. Теперь моя очередь делать ходы. Идет?

— Да, — прошептала я.

— Вот и умница. И... — он на секунду замолчал. — Не отвечай ему. Что бы он ни писал. Это важно.

Он повесил трубку.

Я сидела в тишине. Охрана. Заблокированные счета. Увольнение.

Моя тихая, скучная жизнь, по которой я еще вчера так убивалась, закончилась. Начиналась какая-то другая.

Я посмотрела в окно. Как раз вовремя.

Яркие вспышки, не фары, а фотовспышки, ударили по стеклам, заставив меня зажмуриться. Одна машина, вторая. Хлопнули дверцы. Громкие, возбужденные голоса.

Я отшатнулась от окна и, присев на корточки, отодвинула штору на миллиметр.

Возле моего забора уже стояли два темных микроавтобуса. Из них высыпали люди. С камерами, с микрофонами. Они бежали к моим воротам.

Раздался звонок в дверь. Громкий, требовательный. Я вздрогнула, закрыв рот рукой, чтобы не закричать.

Потом еще один. А потом – стук. Сильный, настойчивый, кулаком по металлу ворот.

— Алиса Станиславовна!

— Алиса! Прокомментируйте ситуацию!

— Это правда, что ваш муж на Бали с женой тренера?!

— Вы знали об этом?!

— Как вы себя чувствуете?!

— Стас бросил вас?!

Они стучали. Они звонили. Они светили фонариками в окна гостиной, пытаясь поймать хоть тень, хоть движение. Кто-то дергал калитку.

Они окружили дом.

Я сидела на полу, зажав уши руками, и молилась, чтобы дети не проснулись. Весь этот шум, крики... Боже, лишь бы они не испугались.

И тут, сквозь весь этот шум, я увидела, как к воротам медленно подъехал большой черный «Мерседес»-Гелендваген. Из него вышли двое мужчин. Огромные, в строгих черных пальто. Они ничего не говорили журналистам. Они просто встали по обе стороны от калитки, скрестив руки на груди.

Журналисты на секунду притихли, а потом, поняв, что это охрана, а не «звезда», с новой силой накинулись на них с вопросами. Но мужчины стояли как две скалы, молча глядя перед собой.

Началась осада.

Глава 14

Я сидела на полу, зажав уши руками. Шум снаружи превратился в какой-то животный, многоголосый вой. Они колотили по воротам, по калитке, и каждый удар отдавался у меня в груди глухим, болезненным толчком.

— Мама?

Я вздрогнула и резко обернулась.

На верху лестницы, в своей пижаме со динозаврами, стоял Миша. Он тер сонные глаза и испуганно смотрел на мелькающие в окнах гостиной огни. Это были не фары, это были вспышки. Десятки вспышек, превращающих наш двор в стробоскоп.

— Мам, а что... что там громыхает? Гроза?

Господи. Дети. Мой страх за себя мгновенно испарился, заменившись ледяным ужасом за них.

Я пулей бросилась к лестнице, едва не споткнувшись в темноте.

— Тихо, милый, все в порядке, — я подхватила его на руки. Его сердечко колотилось так быстро, как у пойманной птички. Я прижала его к себе, пытаясь своим телом закрыть от вспышек в окнах. — Все хорошо, это просто...

Я лихорадочно искала ложь. Любую, самую правдоподобную.

— Это просто репортеры. Ты же знаешь, папа у нас звезда. Они, наверное, хотят взять у него интервью, а перепутали время. Приехали не в тот день.

— А почему они так стучат? — он прижимался ко мне, пряча лицо у меня на шее.

— Они просто... очень шумные, — я несла его в детскую. Сердце разрывалось от вины. Это я во всем виновата. Я втянула в это детей. — Глупые дяди, не умеют себя вести.

В комнате Маши уже тоже горел ночник. Она сидела в кровати, вцепившись в своего плюшевого зайца, и плакала. Не навзрыд, а тихо, испуганно, глотая слезы.

— Мамочка, мне страшно! Там стучат!

— Тихо, тихо, моя хорошая. Ничего страшного не случилось, — я села на ее кровать, усадив Мишу рядом и прижимая к себе обоих. Они дрожали. — Слышите? Это просто глупые дяди, они сейчас пошумят и уедут. Им станет стыдно, что они разбудили маленьких деток, и они уедут.

Я говорила это, а сама слышала, как кто-то пытается перелезть через забор. Раздался крик одного из охранников Игоря – низкий, гортанный: «Назад! Частная территория!».

— А почему они кричат? — не унимался Миша.

— Потому что они невоспитанные, — сказала я так твердо, как могла. Мой голос, на удивление, не дрогнул. — А мы воспитанные, поэтому мы сейчас ляжем в кроватки и будем спать. Никто к нам в дом не зайдет. Слышите? Дверь заперта. И у ворот стоят сильные дяди-охранники, они нас защитят.

Я уложила их, села между кроватями на коврик. Включила им ночник-проектор, который рисовал на потолке созвездия. Нашла на планшете тихую колыбельную, сделав ее чуть громче, чем обычно, чтобы заглушить шум с улицы.

— Я буду сидеть с вами, пока вы не уснете, — пообещала я. — Закрывайте глазки. Все хорошо. Мама рядом.

Я сидела в полумраке, слушая тихую музыку и приглушенный, но не стихающий гул с улицы. Журналисты не расходились. Они кричали, их голоса превращались в неразборчивый гул. Я гладила Мишу по спине, Машу по голове, и ненавидела Стаса так, как никогда не думала, что способна ненавидеть. Это он привел этих гиен к нашему дому. Это он испугал моих детей.

Через полчаса, когда дыхание детей стало ровным, я на цыпочках вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь.

Первым делом я прошла по всему дому и плотно, наглухо задернула все шторы, не оставив ни одной щели. Я выключила весь свет, кроме тусклого ночника в коридоре. Дом погрузился в темноту. Он перестал быть крепостью и стал... аквариумом, который со всех сторон облепили пираньи.

Я вернулась в гостиную и посмотрела на свой телефон. Он лежал на диване, и экран непрерывно светился от сотен уведомлений. Я взяла его в руки.

Чат «Жены Игроков» – 200+ сообщений. Пропущенных звонков – 34. 10 пропущенных от Ланы. 5 пропущенных от мамы. И 8 пропущенных от свекрови. Остальные от него…

И снова – «Стас». Звонок. Еще один. И еще.

Я открыла сообщения от мамы:

«Алисочка, доченька, что случилось?! Я видела новости! Это правда?!»

«Милая, возьми трубку, я волнуюсь!»

От свекрови:

«Алиса, немедленно перезвони! Что ты устроила?!»

«Ты разрушаешь жизнь моему сыну! Ты пожалеешь!»

Я сжала зубы. Даже сейчас виновата была я.