- -
- 100%
- +
— А вот вы сказали, темный внедорожник? Вы разглядели марку машины?
— Чего нет – того нет. Я ж говорю, минус два у меня. Плохо без очков вижу. Но просто так не ношу, только когда прочитать чего надо. Неудобно мне в них. А машины на приличном расстоянии были. Они когда неслись, я вон там на опушке был. — Парень махнул в другую сторону от дороги. Место, куда он указывал, находилось в полукилометре от дерева, в которое въехала машина. Далековато. Глупо рассчитывать, что это Ефим мог разглядеть регистрационный номер, но спросить она должна.
— А номер внедорожника вы не разглядели.
— Нет. — Она так и думала. — Хотя, погодите. Он когда обгонял, его занесло и повернуло так, что он оказался задом ко мне. Там буквы такие интересные были. Я еще подумал, что это как-то неприлично.
— Неприлично? Что вы имеете ввиду?
— Ну, если прочитать все буквы вместе, то слово получается нецензурное.
Ох, похоже, следователь, который будет вести это дело, намается с Ефимом Заковырко. То ли фантазия у мужика богатая, то ли травка забористая. А может и что-то посильнее травки. Слова ему неприличные везде мерещатся.
А Заковырко оказался проницательным. Похоже, он с легкостью прочел сомнение на ее лице.
— Вы мне не верите? Но я действительно видел эти буквы. «Х», «Е» и «Р». Судите сами. Разве это литературное слово?
Да, уж! Действительно, слово нелитературное. Но на номерах, насколько она знает, не слова, а просто буквы. Хотя, подобные номера Лиза уже видела на улицах городов. Так что это вполне себе имело место быть.
Впрочем, не ее это дело. Пусть потом следователь от ГИБДД разбирается. А ее забота протокол составить, да схему приложить.
— Что еще вы можете рассказать.
— А что еще-то? Я уже все рассказал… Хотя… Мужик этот, водитель, когда я подошел, был в сознании. У него из пробитого лба кровища хлещет, а он пытается что-то сказать.
— И что он говорил?
— Я толком и не понял. Что-то про то, что он трус, не остановился. И еще, что это он виноват. Только он не виноват. Ну, может и виноват в том, что гнал очень сильно. Но в том, что с дороги слетел не виноват. Его подрезали.
Может и так. Только внедорожник этот вряд ли найдут. Вчера весь день шел дождь. Закончился только под утро. Дороги не просохли. Какие уж тут следы. Камер здесь тоже нет. Так что, зная систему изнутри, Лиза почему-то была уверена, что внедорожник и искать никто не будет. Но и это не ее дело. Нужно быстрее все заканчивать и возвращаться в отдел. У нее своих дел хватает. А сутки от того, что она сегодня дежурный следователь, длиннее не становятся.
Когда Ефим Заковырко оказался от нее на достаточном расстоянии, она с удовольствием вдохнула чистый, наполненный сосновой свежестью, воздух.
***
Как бы Лиза ни старалась, но забыть ту аварию никак не получалось. Уже прошло две недели, а маленькая девочка, казавшаяся еще меньше в массивном детском кресле, до сих пор снилась ей по ночам. За что ребенку такая судьба, она ведь еще совсем крошка? На вид, чуть больше года. Даже пожить не успела. Какие уж там грехи, за которые пришлось заплатить столь высокую цену? Если они и были, то явно не ее.
Сегодняшняя планерка началась, как обычно. Начальник следственного отдела Кропушкин Сергей Евгеньевич, которого за глаза все в отделе звали просто Кроп, вообще-то мужик неплохой, зря Лиза на него наговаривает. Но это она в сердцах. На отца злится за то, что он на своем настоял, вот на начальнике и вымещает. Отцу-то ничего не скажешь – это отец. С ним ругаться не хочется. А начальник так-то мужик посторонний, и потом, он ведь об этом не узнает, вот Лиза и ворчит сама с собой. Но, надо признать, он дело свое знает крепко. Вот только когда он не в духе… А по понедельникам с утра он, как правило, не в духе.
В общем, досталось всем. Чего только они не наслушались в свой адрес: и работать-то не хотят, и уволит он их всех, без выходного пособия, и мозгов у них не хватает элементарное дело правильно, без ошибок оформить, а ему потом сиди часами и правь. И много еще чего в таком же духе.
В общем, начальственный пинок был дан мощный и, как только планерка закончилась, все с удвоенным энтузиазмом принялись за текущие дела. Сергей Евгеньевич обычно если расходился, то начальственный пыл быстро не утихал. Так что в ближайшие пару часов лучше ему на глаза не показываться. Но и бездельничать опасно для здоровья. Потому что есть у Кропа такая привычка, когда на взводе ходить по кабинетам сотрудников и проверять работу. Так что к любому может вдруг ненароком заглянуть. И если окажется, что ты в этот момент решил чайку испить…. Даже думать об этом страшно. Сейчас до обеда лучше головы не поднимать. Интересно, кто Кропу с утра настроение испортил?
Но Лизе деваться некуда. Хочешь-не хочешь, а придется предстать пред светлые очи начальника. Они планировали сегодня смотаться в прокуратуру. По Урзуну уже нужно было «возбуждаться». Вот только момент там спорный. То ли 228, то ли 228.1 УК РФ. В общем, нужно было согласовать с прокуратурой по какой статье «возбуждаться», чтобы в будущем не поиметь проблем.
Да еще Урзун этот какой-то непростой. И адвокат у него не местный, а столичный. В общем, они с Кропом решили, что лучше уж подстраховаться сразу, чем потом огребать по-полной.
Буквально через двадцать минут после планерки переступив порог кабинета начальника, Лиза буквально «прифигела». От былого воинственного пыла не осталось и следа.
— Полушкина, чего там у тебя?
И голос вполне себе нормальный. Прямо мистика какая-то. Первый раз Лиза видит, чтобы Кропушкин так быстро «остыл».
— У меня Урзун. — Лиза потрясла зажатым в руке делом. — Мы хотели согласовать, по какой статье «возбуждаться».
— Я помню.
Сергей Евгеньевич поднял трубку.
— Виктор Семенович, привет. Ты на месте? Мы подъедем? — Он помолчал, видимо слушая ответ собеседника. — Минут через пятнадцать. Да нам не долго. Думаю, успеем. Полушкина, иди одевайся, только быстро. –—Это уже к ней.
— Одна нога здесь, а вторая… — Она не договорила.
Когда Лиза вывалила на улицу, она пожалела, что послушала начальника и натянула ветровку. «Иди одевайся!». А на улице уже настоящее лето. Вон как солнце шпарит. Неудивительно, апрель заканчивается. Завтра уже двадцать восьмое. Начальник, как видно, заработался и давно носа на улицу не показывал. Тоже что ли ночует в отделе?
В прокуратуре ожидаемо царила благостная тишина. Никто не бегал из кабинета в кабинет с неподъемными томами дел. Все чинно, благородно. Каждый занимается своим делом. Вот бы у них так. Но все это — мечты которым не суждено сбыться. А впрочем, нечего завидовать, ни к чему хорошему это не приведет, только настроение себе испортишь.
В кабинете у Виктора Семеновича царила приятная прохлада. Огромный стол почти идеально пуст. Не то что у нее. И это несмотря на то, что все дела, как правило, в сейфе. Но и без них бумаг хватает. А тут просто армейский порядок.
Говорил в основном Кропушкин. Они с Виктором Семёновичем быстро порешали, что все-таки нужно «возбуждаться» по 228.1. Ну что ж, раз начальство так решило… Ее дело маленькое. Она хоть лицо и процессуально-независимое, но до известных пределов.
Кроп отбыл восвояси, а она, раз уж оказалась здесь по другому делу, чтобы потом опять не тащиться, с тяжелым сердцем отправилась к Алевтине Игоревне. Лиза, будь ее воля, никогда добровольно не согласилась бы на общение с этой женщиной. Ох и тяжелый та человек! Но куда деваться? За карточки статистического учета отвечает именно Алевтина Игоревна. Так что общения не избежать.
Когда Лиза, наконец, вывалила на улицу, голова гудела и было стойкое ощущение, что ее запихнули в барабан стиральной машины и хорошенько прокрутили. Но зато все получилось. Дело Алевтина Игоревна приняла, так что на пятьдесят процентов план в этом месяце по раскрываемости Лиза уже выполнила.
В отдел она вернулась, когда нормальные люди обедают. У самого входа в отдел, перекрывая выезд припаркованным автомобилям сотрудников, стояла патрульная машина, в которой сидел тот самый парень из ГИБДД, который на месте давешней аварии подводил к ней странного свидетеля с чудным именем… Как там его, кажется, Ефим Загоруйко? Или она ошибается, и фамилия все же звучала как-то иначе? Нет, не помнит Лиза его фамилию. Вот что имя Ефим, это точно. Лиза кивнула в знак приветствия.
Рядом с пареньком сидел мужчина немного постарше с приятным «породистым» лицом. Прямой нос, широкие скулы, смоляные волосы зачесаны назад. Красивый мужчина. Лизе вообще нравятся мужики, в которых вот этого вот брутального много. А в этом красавчике мужского даже перебор.
Но Лиза не питала иллюзий на свой счет. Такой мужик на нее не посмотрит. Она ведь совсем невзрачная. Не дала ей мать ни роскошных волос, ни фигуры хорошей. На голове короткий ежик, отчего Лиза смахивает на взъерошенного воробья. Но если ее волосы отрастить, получается еще хуже. Густоты им не хватает, объема. А без этого, они висят непромытой паклей возле и без того узкого лица. Уж поверьте, Лиза все, что только можно перепробовала. И каре носила, и под боб стриглась. И не просто боб, а лонг-боб, боб с закругленными кончиками, французский боб, эйр-боб, каскадный боб. Ничего ей не идет. Только вот эта вот короткая стрижка. Она хоть как-то облагораживает ее невзрачное лицо.
Да и фигура подкачала. Скорее субтильная. На ней вся одежда сидит, как на пацане. И сколько Лиза ни ест, как говорят в народе, не в коня корм. Все равно задница такая же узкая, как и плечи. Да еще и ключицы выпирают, усиливая сходство с воробьем. Так что на подобных мужиков ей рассчитывать нечего.
Как только она поравнялась с машиной, переднее стекло со стороны пассажира опустилось.
— Елизавета Александровна, могу я с вами поговорить. — Красавчик распахнул дверь и выбрался на тротуар. Фигура у него тоже оказалась на высоте. И рост не подкачал, и сложение. Просто шикарный мужик! — Меня зовут Семенов Игорь Артурович. Я веду дело о ДТП на трассе близ деревни Голобоково. Вы ведь выезжали туда, как дежурный следователь?
— И что вы хотите от меня?
— Поговорить. Просто поговорить, без протокола.
Он улыбнулся, давая понять, что его последние слова – шутка, и все очарование тут же растворилось без следа. Да, уж, улыбка подкачала. Она у Семенова была какая-то слишком хищная. Он улыбался одними губами, глазами же словно просвечивая собеседника насквозь. От такой улыбки мурашки по коже.
— Ну, давайте поговорим. Только рассказать-то мне вам нечего. Все, что я могла рассказать, я уже написала в протоколе.
Голос у Лизы был холоднее, чем она хотела бы, но с этим она ничего не могла поделать. Уж очень этот Семенов на нее двояко действует. С одной стороны, он красавчик, каких мало. С другой, эта надменная оценивающая улыбка. Он, наверное, столько баб в постель уложил. А сейчас поди думает, что перед ним настолько невзрачная серая мышка, что даже пробовать не стоит.
Впрочем, чего это она. Он здесь по делу и не более того. Она ведь тоже не планирует служебных романов заводить. Если у нее когда-нибудь и будет парень, то точно не из их среды. Так что в этой части теория отца явно дала трещину.
— Я читал протокол. Там все правильно, но как-то слишком уж казенно. А мне нужно несколько иное. Может, вы позволите мне угостить вас кофе? Здесь за углом кафе, где варят вполне приличный кофе.
Кафе «за углом» обычные «менты» из отдела не посещают. Цены там не соответствуют их зарплате. Уж слишком высокие. Одна чашечка кофе стоит около триста рублей. Форменный грабеж с очаровательной в тридцать два зуба улыбкой. Именно так там улыбаются официантки, широко и отстраненно. Кстати, у этого Семенова улыбка очень похожа на улыбки тех официанток. Такая же профессиональная.
— Кафе за углом? — Лиза не сдержала сарказма, и он прорезался в голос.
Семенов усмехнулся.
— Я понимаю, о чем вы подумали. Я знаю, что там очень дорого. И поверьте, я хожу туда не часто. Но сегодня особый повод. Не могу же я пригласить столь очаровательную девушку в чебуречную напротив. Там же воняет прогорклым маслом и старыми тряпками. Знаете, этот запах, он словно из советских времен. Раньше в каждом кафе можно было увидеть какую-нибудь «тетю Глашу», необъятных размеров женщину в непростиранном переднике, ползающую между столов с такой вот грязной вонючей тряпкой.
— А вы помните советские годы?
Лизе и правда было интересно. На вид она решила, что Семенову около сорока. Но вдруг он значительно старше, просто хорошо сохранился.
— Смутно. Так что, идем?
Похоже, этот красавчик решил, что все же стоит. Он что, тащит в постель всех баб подряд? И все-таки ей были приятны его слова, пусть даже она отлично понимает, что он нагло врет. Ну хорошо, сильно лукавит. Да и кафе это, «за углом», ей нравилось. Она с удовольствием выпьет сейчас чашку хорошего кофе, а не той растворимой бурды, что они покупают в кабинет. Она сегодня носится с утра, как Савраска, все ноги уже стерла, так что чашку кофе уж точно заслужила. Вот только заплатит она за себя сама. Нужно сразу дать понять этому красавчику, что с ней ему не стоит играть в подобные игры. Лиза не малолетка какая-нибудь, чтобы вестись на столь дешевый развод. Просто работа и ничего больше.
— Хорошо, только я сама за себя заплачу.
— Вы меня сейчас оскорбляете. Вы считаете, я не способен заплатить за даму?
Вид у него и в самом деле был несколько обескураженный ее словами.
— Я не ваша дама. Мы просто коллеги и у нас деловой разговор.
— Я в курсе. Но это не отменяет того факта, что вы женщина, а я мужчина. А я вполне прилично воспитан. Пусть моя юность пришлась и не на советские годы, а уже на разгульные «девяностые», но и тогда действовал принцип, что в ресторанах по счету платит мужчина. И поскольку я мужчина, я считаю это достаточным основанием, чтобы заплатить за кофе. И не спорьте, — добавил он, видя, что она уже открыла рот.
А потом он и вовсе совершил кощунственную вещь. Больше не слушая слов, он быстро и крепко взял ее под руку и повел в сторону кафе.
Лиза попыталась выдернуть руку, но хватка у него была «бульдожья».
—Что вы делаете, здесь же везде камеры. Потом слухов не оберешься.
— А вы боитесь сплетен? - Похоже, он откровенно смеется. — Это мне должно быть страшно. Ведь если о нас начнут судачить, мне придется на вас жениться.
— Дурак.
Хватка наконец ослабла. Похоже, Семенов не ожидал от нее подобных слов. А чего он ждал? Что она покорно пойдет за ним, как овца на заклание?
—Ну и ну, вы еще и оскорблять можете? Может, вы и матом ругаться умеете? — Он что решил ее окончательно разозлить. Она уже повернулась к нему, чтобы высказать все, что думает, но он примирительно вскинул руки. — Все, все. Обещаю, что больше не буду. Просто у вас было такое серьезное лицо.
Семенов состроил покаянную рожицу. Вид у него был настолько нелепый, что Лиза неожиданно для себя вдруг рассмеялась.
В кафе Игорь Артурович усадил ее за столик, а сам, не дожидаясь официантку, отправился к барной стойке. Он не спросил у Лизы, что она будет, просто, когда вернулся, сообщил, что он заказал два латте и две порции яблочного штруделя. Мог бы, конечно, и поинтересоваться, что она любит. Но Лиза решила не раздувать из мухи слона. Детей, как говорится, им с Семеновым не крестить. Поговорят сейчас и разбегутся. А штрудель здесь и в самом деле на высоте. А уж кофе любой выше всяческих похвал. Так что— латте, так латте.
— И что же вы хотите от меня услышать, — начала Лиза разговор, когда Семенов сел напротив.
— Расскажите мне про свидетеля. Про Ефима Заковырко.
Он, оказывается, Заковырко. А она-то про себя как его только не обозвала.
— И что вы про него хотите узнать?
—Все. Ваши впечатления. Как вы считаете, он не соврал?
—Ну, вообще-то, он мне тоже показался странным.
— А почему вы решили, что я считаю его странным?
— Ну если бы это было не так, вы не расспрашивали бы меня сейчас о нем? Это же логично?
— Логично. И чем он показался вам странным?
Лиза пожала плечами.
— Глаза у него как-то слишком сильно блестели. Хотя от него не пахло. Я имею ввиду алкоголем. Запах как раз от него был. Не слишком приятный. Я помню, что я тогда еще подумала, что он, возможно, что-то курит. Ну, или принимает. Хотя…. Речь у него была в целом нормальная и вел он себя обычно. Не дергался, там, не перескакивал с одного на другое.
— И вы поверили его рассказу?
— А почему я не должна была поверить? Вполне возможно, что эту машину подрезали.
— Мы провели следственный эксперимент. Не буду утомлять подробностями, но Ефим, вполне возможно, говорил правду.
— Тогда почему вы меня сейчас о нем расспрашиваете? С ним что-то не так?
Семенов помолчал, словно обдумывая, стоит ли откровенничать, или лучше промолчать.
— Да с ним-то, как раз, все в порядке. Живет и здравствует. Наверное. Я его тогда опросил, сразу, как дело принял, и больше не видел.
— Но ведь что-то случилось, раз мы сейчас беседуем.
Игорь Артурович, видимо, решился.
— Понимаете, я этому Ефиму не очень-то тогда поверил. — Семенов замолчал, ожидая пока подошедшая официантка расставит тарелки с шарлоткой и кружки с кофе. Девушка работала быстро и аккуратно.
— То есть внедорожник вы искать не стали? — Спросила Лиза, когда девушка отошла. В душе она знала ответ. Она бы тоже на его месте не стала искать мифическую машину, вполне возможно, выдуманную разбушевавшейся фантазией «свидетеля». У нее и без того хватает дел. И так у каждого следователя.
— А вы бы стали? — Он словно прочел ее мысли.
— Скорее всего, нет.
Семенов усмехнулся.
— Вот и я тогда не стал.
— А теперь что, передумали? Что-то или кто-то заставил вас поверить этому Ефиму?
— Именно. Вернее, мне сначала показалось, что машина эта была свидетелем придумана для красного словца. Ну, знаете, темный внедорожник, буквы на номере, которые складываются в неприличное слово. Эффектно же?
— Но теперь вы ему верите?
— Теперь, верю.
— И почему?
— Потому что знаю, что этот самый внедорожник существует на самом деле.
— О, как!
— Более того, он стал виновником еще одной очень схожей аварии, и тоже с жертвами. Только там погибли два парня.
— Это что, шутка такая? – Лиза никак не могла переварить внутри услышанную информацию. Семенов несет какой-то бред.
— Если бы. У меня друг работает в отделе на северо-востоке области. Вот он и рассказал. Это дело сейчас у него в производстве. И все один в один, как у нас. Мокрая пустынная дорога, гонки, обгон, резкое торможение. С той только разницей, что у нас было дерево, а там рекламный столб. Так на машину еще сам щит свалился. А он, между прочим, весит прилично.
— А откуда про внедорожник известно. Он же, как я понимаю, уехал?
— Именно так. Но, насмешка судьбы, а может Божье провидение, кто знает, только и там оказался свидетель. Какая-то женщина из близлежащего поселка. Она каждый день через лес ходит с собакой гулять. Пес у нее породы «Хаски». А ему нужно лапы выгуливать. Вот они километры и наматывают. Она говорит, что каждый день в любую погоду они с псом доходят до дороги и возвращаются назад в поселок. А иначе пес будет выть весь день от скуки. А хаски воют, я скажу вам. У меня сосед по даче такого купил, так мы теперь покой потеряли. Звук – один в один электричка к перрону подходит. Но сейчас не об этом. Так вот, Илья сказал, там километров семь будет. Хорошая прогулочка выходит. Эта женщина и рассказала про внедорожник и погоню. И не верить ей у Лёньки причин не было. Она вполне себе адекватная. Работает мелким клерком в местной администрации, замужем, двоих детей имеет. Зачем такой врать, или что-то выдумывать?
— И правда, незачем. И потом, детали уж больно совпадают. Не могут же двое выдумать столь идентичные истории.
— Вот и я думаю, что не могут. Я поэтому и устроил следственный эксперимент.
На этот раз усмехнулась Лиза.
— То есть, Ефиму вы не поверили и решили все списать на мокрую дорогу и ошибку водителя. Выбрал не тот скоростной режим, не учел погодные условия… Все понятно. Кстати, как там водитель этот? Его ведь, насколько я помню, в больницу увезли.
— Увезли. Жить-то он будет, а вот соображать, кто знает. Там удар головой слишком сильный. А вы зря иронизируете. Мы ведь уже пришли к выводу, что будь вы на моем месте, и вы бы попробовали все спустить на тормозах.
— А после показаний второго свидетеля, вы вдруг решили найти этот внедорожник. Но это будет непросто.
— Еще как. Даже несмотря на то, что женщина запомнила не только «матерное слово» но и цифры. Внимательная оказалась.
— Так в этом случае найти внедорожник – пара пустяков.
— Как бы не так. — Семенов сделал большой глоток уже почти холодного кофе. — Вы ешьте, а то все остынет. Я сначала тоже обрадовался. Сейчас прогоню по базе номер, съезжу к владельцу машины, потолкую.
Он замолчал, ковыряя десертной ложкой штрудель.
— И… — Поторопила его Лиза.
— А что «и»? Номер этот по документам висит на тракторе, который вот уже как год с базы не выезжает по причине ветхости. Сломался трактор, а чинить слишком дорого. Вот его и поставили до лучших времен. Списать не могут, так как его починить можно. А починить нельзя, так как денег нет. Такой вот замкнутый круг. Я съездил на эту базу, проверил, трактор в наличии, правда не заводится, но номера на месте. Я даже с бывшим водителем поговорил. Он сейчас на другой пересел, поновее. Говорит, трактор стоит уже больше года.
— Это что же получается, на внедорожнике номера фальшивые. «Двойник»?
— Получается, так. И как теперь искать этот внедорожник, я ума не приложу. Вот и подумал — вы-то Ефима первая опрашивали, сразу по горячим следам. Может он поведал вам что-то такое, что потом забыл, или не посчитал существенным?
Лиза на минуту задумалась, вспоминая тот разговор.
— А знаете, было в его словах то, что меня тогда царапнуло. Но это касается не внедорожника. Ефим сказал, что, когда водителя понесло в дерево, он не тормозил. Странно это. Если ты водитель, то даже сидя на пассажирском сидении при возникновении препятствия, машинально ногами в пол упираешься, пытаясь тормозить несуществующим тормозом. А тут он в дерево летел на полной скорости.
— Интересно. Мне Ефим об этом не говорил. И что вы об этом сами думаете?
— Не знаю. Может, тормоза были неисправны.
— Нет. Ничего такого эксперты не установили.
— Тогда, может, его чем-то опоили?
Семенов на миг задумался.
— Как вариант. Надо будет медиков поподробнее расспросить.
— И еще. Ефим в рассказе упомянул, что у внедорожника на лобовом стекле висела собачка. Можно попросить ее описание. Вдруг она какая-то необычная.
— Стояла? Такая рыжая с головой на пружине, которая раскачивается в такт движению?
— Нет, именно висела. Потому что он сказал, что она так сильно дернулась, что будь она тяжелее, веревка бы оборвалась. Этих рыжих собак миллионы, одинаковых. Их штампуют где-то на фабрике. Это не примета. А вот пес на веревке может быть и оригинальным.
— В любом случае, у нас больше ничего нет. Так что стоит попробовать. Не хотите вместе со мной отправиться к этому Ефиму. Правда, придется ехать в столицу.
Лиза вспомнила свои планы. Подготовить документы по Узуну, поправить протокол выемки документов по еще одному делу. Ну и так по мелочи – напечатать сотни бумаг, которые никто за нее не сделает. Но Семенов умеет заинтересовать. Лиза уже почувствовала азарт.
— Хорошо.
Знала она за собой эту особенность. Когда дело увлекало ее какой-нибудь загадкой, она теряла сон и аппетит. Еще со школы. Однажды в шестом классе ее сделали редактором стенгазеты. Это, наверное, был последний год, когда стенгазеты в школах еще существовали. Авторская стезя, а писать статьи пришлось самой, так как желающих не находилось, настолько увлекла Лизу, что та ночами напролет просиживала над новым выпуском, оформляя заголовки, иллюстрируя тексты, подбирая темы поострее.
Перегорала она так же внезапно, как и увлекалась. После стенгазеты был кружок лепки, потом попытка выучить английский, участие в театральном кружке. И даже столь удачна сыгранная роль Кончиты, после которой их худрук Литиция Савельевна Рогожская, в прошлом актриса одного из столичных театров - не из первых, но все же – прочила ей будущее на подмостках, не сыграла роли. К тому времени Лиза уже перегорела и переключилась на что-то другое.
И сейчас это врожденное любопытство сыграло с ней плохую шутку. Лиза знала, что завалена делами, что у нее столько работы, что под конец месяца придется оставаться ночевать в кабинете и все равно у начальника найдется, к чему придраться. Но это будет потом. А сейчас ее заинтересовало это дело, к которому сначала она не проявила никакого интереса.
А может, здесь дело вовсе не в деле, а в следователе, который его ведет? Сколько бы Лиза не пыталась убеждать сама себя, что такой импозантный мужчина явно не для такой простушки, как она, все было бесполезно. Ей понравился Семенов… ну и, конечно, душа требовала ответа на загадку, связанную с внедорожником.